Глава 16. Другой Отряд
20 августа 2020 г., 10:08
Покорность <…> Что она изменяет? Бороться, бороться — вот единственное, что оставалось в этой свалке, в которой в конечном счете так или иначе будешь побежден. Бороться за то немногое, что тебе дорого. Эрих Мария Ремарк. Три товарища
18 ноября 1997 года, Хогвартс Невилл как раз собирался подняться в башню после ужина, когда увидел подозрительное оживление у доски объявлений на входе в Большой зал. А это, если вспомнить события двухлетней давности, скорее всего не означало ничего хорошего. Невилл подошёл ближе и разглядел объявление. «Учащиеся! В связи с разгулом в Хогвартсе хулиганов, тотальной недисциплинированностью и прискорбно большим количеством отработок, среди студентов инициируется создание особой группы, которая будут заниматься поддержанием порядка в школе — Охранного Отряда. На основании Декрета об образовании №24 тот, кто хочет вступить в Отряд, должен подать свою кандидатуру профессорам Алекто или Амикусу Кэрроу. Если лицо, желающее вступить в Отряд, будет утверждено директором Северусом Снейпом, оно считается принятым в Отряд. Нижеприведенный список, тем самым, будет дополняться». Далее Невилл увидел огромную надпись «ОХРАННЫЙ ОТРЯД» со списком: 1. Панси Паркинсон 2. Винсент Крэбб 3. Грегори Гойл 4. Миллисент Буллстроуд 5. Флора Кэрроу 6. Гестия Кэрроу 7. Блейз Забини 8. Юстас Саузерн 9. Захария Смит 10. Майкл Корнер Что, Мордред побери?! Майкл?! Может, он агентом заделаться решил? А вот по поводу Смита и Саузерна Невилл особо удивляться не стал, ведь давно выяснилось, что эти двое явно не прочь пошпионить для Кэрроу. Просто теперь их статус подтверждён на официальном уровне. Ниже шло ещё несколько не очень знакомых фамилий. Младшекурсники, наверное. Следовало срочно принять меры! — Я знал, что ты обратишь внимание. Созывай экстренное собрание, Невилл, — услышал он голос Майкла. — Я не собираюсь предавать нас, но сразу понял, что по меньшей мере кому-то одному нужно стать нашими глазами и ушами в этом Охранном Отряде. Невилл доверял Майклу. Поэтому он кивнул и хотел было отойти в незаметное место с монетой, как вдруг увидел, как к объявлению проталкивается Рольф. Он некоторое время изучал его, а потом расхохотался. — Нацизм… нацизм никогда не меняется, — различил Невилл. — Они даже название оставили прежним! — Эм, Рольф, с тобой всё в порядке? — поинтересовался Невилл. — Что? А, да, конечно! Невилл, у вас с Майклом спины широкие, можете прикрыть меня на минутку? Хочу немного отредактировать список. Толпа несколько поредела, и Невилл решил, что у них такое получится, вот только зачем? — Ты его испортить собираешься? — Нет, дополнить. Ну пожалуйста, пожалуйста, я тебя очень прошу! Невилл уже немного узнал Рольфа и подозревал, что тот ни за что не отвяжется, поэтому согласился и попросил о том же Майкла. Через минуту Рольф отозвался: — Готово! Невилл обернулся и осмотрел плакат, в который Рольф внёс такие изменения: — перед названием теперь красовалось два стилизованных изображения молнии, похожих на шрам Гарри, только отражённый зеркально. — Чуть ниже названия было написано: «Девиз Отряда: Моя честь зовётся верность». — Над списком появилась нулевая позиция с именем «Генрих Гиммлер». — И к чему это глупое представление? — поинтересовался Невилл. — Хм, а ты не понимаешь? — изумился Рольф. — Хотя да, ты же чистокровный. — Странно слышать такое от слизеринца, — нахмурился Майкл. — Просто чистокровные редко увлекается чем-либо, связанным с маглами. Слушай, Невилл, я уже сделал необходимые мне дела за границей, и теперь, даже если Кэрроу меня вычислят, это окажется уже не столь ужасным. Я могу вновь посещать собрания другого Отряда? — Не вижу причин не доверять тебе. Кроме того, что ты слизеринец, — пожал плечами Невилл. — Но пусть за тобой и дальше присматривает Кэти. — Никаких проблем, — кивнул Рольф. — Я бы хотел кое-чем заняться на ближайшем собрании. Неплохо было бы обсудить это с Шеймусом, а ещё лучше к нам бы кого третьего. Это непременно должен быть полукровка, у которого один из родителей — магл. И желательно с Когтеврана! — Энтони Голдштейн идеально подходит, — вмешался Майкл. — Ага, спасибо… фамилия Энтони — Голдштейн?! — Ну да, а что тебе не нравится? — посуровел Майкл. — Нет, ничего, просто он, похоже, мой дальний родственник. Моя бабушка по отцу — тоже Голдштейн… и его предки, в отличие от моих, наверное, остались по эту сторону океана в своё время… просто чудесно! — забормотал Рольф. — Вы не могли бы предупредить, что я хочу встретиться с Энтони и Шеймусом до этих выходных? — Предупредим, — кивнул Невилл. — Спасибо, — просиял Рольф. — Если наша инициатива выгорит, ты очень скоро поймёшь, сколь ужасные вещи я дорисовал на этот плакат. До скорого, мне пора! — Странный он, — произнёс Майкл. — Это точно, — кивнул Невилл. Затем они вместе отошли в сторонку, и Невилл созвал экстренное собрание, не забыв добавить, что если он сильно нарушил чьи-то планы, приходить не обязательно. Однако спустя час в Выручай-комнате собралось почти столько же народу, сколько и всегда. — Поднимите руки те, кто понимает, зачем нужно это собрание! — попросил Невилл. Хм, около двух третей. Отлично! — Для остальных: сегодня Кэрроу и Снейп объявили о созыве так называемого Охранного Отряда. Иными словами, это Инспекционная дружина в новой упаковке. Кто-нибудь, кроме Майкла, пробовал вступить туда? Нет? Майкл, пожалуйста, расскажи подробнее об обязанностях нового Отряда. Невилл отошёл от кафедры и уселся в первых рядах аудитории, между Ханной и Шеймусом. Он и сам ещё толком не расспрашивал Майкла, который как раз сейчас выходил к доске с хмурым выражением на лице. — Приветствую всех! У меня весьма нерадостные вести. Инспекционная дружина — лишь цветочки в сравнении с новым формированием, что собирают Кэрроу и Снейп. Я не стану подробно описывать список нарушений, которые теперь караются различными наказаниями, с ним вы наверняка сможете ознакомиться завтра. Просто для примера: сказать бранное слово в адрес члена Охранного Отряда — это отработка после уроков с Круциатусом, и я сомневаюсь, что кто-то кроме меня будет часто пропускать подобные выходки мимо ушей. «Разделяй и властвуй», если вы слышали — таков теперь метод действия Кэрроу. Они хотят создать прослойку лояльных им учеников, которые будут заниматься поддержанием дисциплины, то есть — наказаниями. Самым мягким их типом по-прежнему остаются штрафные очки. Далее идут наказания заклятьями — Круциатусом в первую очередь, но и некоторыми другими тоже. Третья, и последняя ступень — телесные наказания, которые остаются прерогативой самих Кэрроу. Но мне кажется, что и члены Охранного Отряда, изъявившие желание присоединиться к ним в этом начинании, будут встречены с радостью. По замыслу Кэрроу, члены Охранного Отряда должны будут кооперироваться с учителями, которые будут докладывать им о различных проделках учеников. И сейчас нам следует разобраться, как мы приспособимся к новым условиям. Деятельность Охранного Отряда окажется очень сложной для людей, ненавидящих Упиванцев и насилие, таких, как все мы. Тем не менее, на случай различных трудных обстоятельств… мне не помешали бы ещё один-два человека. И я должен предупредить ещё кое о чём. Кэрроу ожидают, что другие ученики станут ненавидеть и бояться нас. И вам следует относиться ко мне именно так за пределами этой комнаты, в противном случае ничего хорошего мне точно не светит. То же касается и моих помощников, если они сыщутся. Очень желательно, чтобы у них в данный момент не было… отношений с кем-либо в Хогвартсе. Теперь предлагаю подробнее обсудить, как нам действовать дальше. Новости оказались ещё более нерадостными, чем думал Невилл. Задумка Кэрроу просто чудовищна, и разделения школы на два лагеря не избежать. Как будто Слизерина недостаточно! В списке Охранного Отряда ведь были ученики и с других факультетов. Но как же хорошо, что в Хогвартсе есть такие сообразительные люди, как Майкл! Он даже не забыл предупредить, чтобы влюблённые не напрашивались к нему в помощники. И то правда — Невилл, к примеру, очень сомневался, что сможет причинить Ханне какую-нибудь боль. Предложенное Майклом обсуждение очень скоро превратилось в форменный бедлам. Невилл кое-как смог всех успокоить и организовать. Вместе они решили, что, прежде всего, надо увидеть деятельность «охранников», как прозвали членов нового объединения, воочию. Затем все порадовались, что благодаря Декрету сразу стало ясно, кому точно не следует доверять и кому можно всячески портить жизнь, когда никто не видит. Пусть знают, что за пытки и избиения беззащитных учеников по приказу Кэрроу ждёт расплата! Наконец, в помощницы Майкла вызвалась Падма. А в самом конце собрания Кэти напомнила, чтобы всякий, кого побьют Кэрроу или ученики на отработке, шёл в Больничное крыло, а не мучился где-нибудь от боли в одиночку. Она пообещала, что помощь они с мадам Помфри будут оказывать как можно быстрее и постараются не задерживать никого даже до ближайшего утра, как это частенько случалось в мирное время. Всё же как хорошо, что у них есть Кэти!***
20 ноября 1997 года, Хогвартс Сегодня у Кэти был лёгкий день — мадам Помфри всего лишь устроила большой практикум по разрешению проклятий, и ей впервые удалось справиться с шестым уровнем! Кэти испытывала огромную гордость. Может, когда-нибудь именно ей удастся разрешить десятый уровень и тем спасти ещё больше жизней? Кэти вспомнила позавчерашнее объявление. В свете того, в чём они с Дафной подозревали Снейпа, оно смотрелось совершенно иначе! Уж не пытался ли Снейп в открытую показать Отряду Дамблдора, да и остальным, кто в Хогвартсе является предателем и станет с радостью помогать Кэрроу? Очень действенный способ, жаль, раньше его не придумали. Но тайна нового заклинания всё равно пока не стала известной Кэрроу. Кэти внезапно осознала: а вдруг мадам Помфри училась в одно время со Снейпом, некоторыми Упиванцами и другими известными людьми? Может, расспросить её поподробнее? — Мадам Помфри, — обратилась Кэти, — скажите, пожалуйста, вы случайно не застали Северуса Снейпа во время вашего обучения? — Лестно, что вы такого мнения о моём возрасте, Кэти, — улыбнулась мадам Помфри, — но я, всё же, несколько старше. Однако не спешите огорчаться: когда Снейп пошёл на первый курс, я как раз вступила в должность школьного целителя. А что вы желали бы о нём узнать? Врать Кэти очень не хотелось. Но может, воспользоваться методом, о котором упоминала Дафна? — Хорошо бы побольше. Я подумала, с начала года у нас имеются неплохие описания Кэрроу, а вот про Снейпа мне столь многое неизвестно! — И вы предлагаете мне начать с его первого курса? — Почему нет? Ведь характер, по большей части, формируется как раз в школьные годы! — Возможно, — согласилась мадам Помфри. — Что ж, я была уже далека от школьной рутины тогда, и мой рассказ будет больше про работу. Снейп не раз попадал в Больничное крыло. Впрочем, случай у нас исключительный, он всё же враг. Думаю, не будет ничего страшного, если я пересмотрю его дело из архива. Оно поможет мне лучше вспомнить былое. Мадам Помфри вышла и минуты через три вернулась с небольшой папкой. — Понадобится вступление. Я, подобно вам, пришла в Хогвартс по совету и просьбе Дамблдора, просто когда была несколько старше. Сейчас всем уже известно, что Ремус Люпин — оборотень. Именно я должна была присматривать за ним, следя, чтобы он оказывался в месте, где никому не сможет причинить вреда. В Визжащей хижине — туда ведёт потайной ход, сейчас перекрытый, как и все остальные. Ремус ужасно калечил себя, и после полнолуния мне приходилось всё время подлечивать бедного мальчика. Как вы понимаете, факт оборотничества Ремуса тщательно скрывался. Но на втором курсе трое его друзей — все, как и он сам, гриффиндорцы — выяснили про болезнь Люпина. Они стали всячески поддерживать его: я своими глазами видела, как Ремус, который раньше после трансформаций ходил понурый и много переживал, становился более весёлым и жизнерадостным. Наверное, он боялся, что друзья отвернутся от него, узнав его тайну, но вышло совсем иначе! Позже эта четвёрка стала известна всей школе под именем Мародёров. Я сейчас говорю о Сириусе Блэке, Питере Петтигрю и Джеймсе Поттере. — Так Джеймс Поттер и тот, кто его предал, были друзьями в школе? — изумилась Кэти. — Да, несомненно. А кто именно его предал, мисс Белл? — Сириус Блэк, конечно же! — О, вижу, вы невнимательно читали «Пророк» в последние годы. Впрочем, неудивительно — Министерство крайне не любит признавать свои ошибки. Сириуса Блэка реабилитировали, посмертно, правда. Истинным предателем оказался Питер Петтигрю, ныне он известен как Упиванец. Уж об этом вы не могли не слышать! — Да, я как-то не подумала о такой неувязке, — слегка смутилась Кэти. — Ничего страшного. Так вот, в деле Снейпа имеется несколько отметок о лечении ушибов. Проще говоря, его не раз избивали. И занимались этим те самые Мародёры. А приводил его ко мне почти всегда Гораций, ведь сам Снейп был человеком гордым и нелюдимым. — Не может быть! Профессор Люпин — замечательный преподаватель! — возмутилась Кэти. — Да, из Мародёров Ремус был самым дисциплинированным. Но вы слишком строги к ним, Кэти. Снейп учился на Слизерине, а потому служил объектом постоянных нападок со стороны гриффиндорцев. Точно так же Гарри Поттер враждовал с Драко Малфоем, хотя их отношения не настолько пропитаны взаимной ненавистью. — Ненависть возникла из ниоткуда? — усомнилась Кэти. — Почти. Будучи младшекурсником, Снейп много общался с Лили Эванс, гриффиндоркой. Поговаривают, будто именно это стало причиной конфликта. Сейчас вы много знаете слизеринцев, которые нормально бы дружили с учениками других факультетов? Особенно с Гриффиндора? — Рольф, конечно же! — энергично кивнула Кэти. — Что ж, сейчас трудные времена. А возможно, Рольф просто уникальный человек, либо его вскоре ждёт разочарование. Да и вообще, он только три месяца в Хогвартсе. Ненависть же нередко возникает на младших курсах, когда для детей частенько существует лишь чёрное и белое. — Так что же в итоге со Снейпом? — О, Лили разорвала дружбу с ним лишь тогда, когда Снейп увлёкся Тёмными искусствами и принялся активно общаться с действительно неприятными слизеринцами. Затем все они стали Упиванцами, как и сам Снейп. Эйвери, Мальсибер… испытать на живом человеке заклинание превращения в инфернала — с подобным я ещё не сталкивалась! — Что?! И каковы были последствия?! — О, очень серьёзные, но ничего ужасного, как вы, вероятно, представили. Примерно так же чувствовал бы себя человек, которого неделю насильно лишали сна. — Всё равно жутко! — Конечно. И могло бы прийти в голову только жутким людям, наподобие будущих Упиванцев. — Или любопытным, но мало думающим о последствиях своих поступков. — К счастью, таких мало. — А про дальнейшие годы вы что-нибудь можете рассказать? Про то, как Снейп стал преподавателем? И как он себя показал за эти годы? — Об этом, Кэти, вам лучше поспрашивать других! Мне кажется, Минерва превосходно изучила его, ведь они соперничали друг с другом не меньше, чем их факультеты. — Спасибо, мадам Помфри. Вы мне очень помогли. Кажется, снова пришла пора прибегнуть к помощи Горация и позвать Дафну. Кэти чувствовала, что мадам Помфри сообщила ей важную деталь, но ухватить её не могла. Может, здесь нужно умение понимать людей, столь присущее королевам Слизерина, по словам миссис Гринграсс? Дафна зашла уже после ужина и сразу же окутала комнату Кэти слоем из нескольких заклятий. — Придумала что-нибудь? Или разузнала ещё про Снейпа? — сразу спросила она. — Да, второе… — и Кэти описала Дафне то, что сообщила ей мадам Помфри. — Мама и мне рассказывала о Мародёрах, вскользь, — сообщила Дафна. — Впрочем, старшекурсниц из Рэйвенкло обычно не слишком интересуют разборки между всякими мелкими гриффиндорцами и слизеринцами. — Но что ты об этом думаешь? — Только одно. Но прозвучит это бредово. — И? — Снейп мог быть влюблён в Лили. Но что нам это даёт? — Снейп? Влюблён? — Кэти даже улыбнулась. — Тебе не кажется, что эти понятия немного… несочетаемы? — Или ты путаешь причину со следствием, — строго поглядела на неё Дафна. — Если Лили разбила ему сердце, да ещё и в юности… он мог стать очень застенчивым в отношениях и всём таком. Из-за боязни, что это вновь произойдёт, или из-за того, что не мог представить себя с кем-либо кроме Лили. Кэти тоже не хотела ничего думать про отношения с момента смерти Лианны. А ведь правда, эта область совсем перестала её привлекать! Более того, она даже больше не заглядывалась на симпатичных девушек или парней, хотя раньше, когда её сердце принадлежало Лианне, это было в порядке вещей. — Но что из этого следует? — спросила Кэти. — Если верна твоя вторая мысль… то после убийства Лили Снейп, должно быть, сделался одним из самых несчастных людей на свете! Может, поэтому он так относится к Гарри? Ненавидит за то, что он сын Джеймса? — Вполне вероятно, — согласилась Дафна. — Хотя, поверь мне, постоянно назначать штрафные баллы и отработки — не такие, как сейчас, конечно — это далеко не самый страшный способ, коим преподаватель может испортить жизнь ученику. — Но как влюблённость Снейпа в Лили может быть связана с его нынешней деятельностью? — Не знаю. Пока что я вижу в этом лишь примечательный факт биографии. Но я ещё подумаю. Возможно, если ты продолжишь копать в этом направлении дальше, расспросишь учителей — та же МакГонагалл и впрямь может много знать, — то мы что-нибудь выясним. А твой отец случаем не пересекался со Снейпом? — Нет, он старше. Поступил сюда в шестьдесят третьем, кажется. — А, точно. Мой папа упоминал его пару раз, они же одногодки. Кого-нибудь ещё из взрослых, обучавшихся в Хогвартсе где-то в семьдесят третьем, ты не знаешь? — Вроде бы нет… — Ладно, я поспрашиваю у мамы. У неё могли сохраниться нужные знакомства. Как-нибудь встретимся и ещё раз поговорим. По-прежнему: ни слова самому Снейпу и вообще кому-либо из посторонних. — Конечно! Не надо напоминать мне об обещании, которое я дала! — возмутилась Кэти. — Прости. Дело в том, что если мы правы — Снейпу может прийти конец, стоит узнать обо всём кому-нибудь из сторонников Сама-Знаешь-Кого. А если вдруг не правы… плохо будет уже нам.***
23 ноября 1997 года, Хогвартс Выручай-комната постепенно наполнялась в ожидании очередного занятия… так, а что здесь снова забыл этот слизеринец?! Ну всё, сейчас ему придётся плохо! Ханна подошла к Рольфу и свирепо на него поглядела. — Кажется, ты всё перепутал. Здесь — собрание Отряда Дамблдора, а не Охранного. — Была бы парнем, сейчас огребла бы, — лениво отозвался Рольф. — Это ж надо додуматься меня в эсэсовцы записать! Ханна решила удержаться от колкости в ответ на грубость — слизеринцы, что с них взять! — и взамен спросила: — В кого-в кого? — Сегодня как раз начнём об этом рассказывать с Шеймусом и Энтони. Так какие у тебя претензии? Кроме того, что я слизеринец? С Полумной мы уже разобрались, если что. — Я видела! Полумна — очень особенная девушка, и если она тебя простила, это ещё не значит, что ты сможешь скрыть свою подленькую слизеринскую натуру ото всех! — Я и не скрываю. Невилл, к примеру, знает, что я вернулся, поскольку мне уже не так сильно требуется прикидываться образцовым мерзавцем перед Кэрроу. Ханна вдруг задумалась. Действительно, зачем в открытую кидаться на этого Рольфа, если можно всё провернуть немного иначе? — Начнётся занятие — посмотрим, кто кого! — пригрозила она. Рольф пожал плечами и уселся рядом с Кэти, а Ханна осталась на месте. Она сверилась со временем и провозгласила: — Привет всем! Прежде, чем мы начнём наше занятие, хотелось бы обратить ваше внимание на то, что в наших рядах снова Рольф Скамандер! И хотя Невилл не против, лично я по-прежнему не доверяю никому из слизеринцев и считаю, что им тут не место! Мы все собираемся здесь как равные, а потому я прошу тех, кто разделяет мою позицию, поднять руки! Ханна заметила, как Невилл глубоко вздохнул и покачал головой. Ничего, он просто слишком доверчив и не видит, какую змею собрался пригреть на груди. Полумна и вовсе смерила Ханну укоризненным взглядом. Пускай, она не будет держать на неё зла, это же Полумна! Просто постарается сберечь от новой боли. В зале взметнулось несколько рук, явно меньше половины. С места встал и Рольф. — Послушай, Ханна, — сказал он, — ты же вроде у нас Гербологией увлекаешься, да? И чего он этим добивается? Ханна кивнула. — Гербологи такие гербологи… Вот представь: ты выращиваешь у себя в саду на продажу четыре сорта яблонь. Это особенные яблони, и у всех видов яблок неповторимые вкусы, которые очень нравятся покупателям. Вот только есть проблема: на яблонях трёх сортов гнилые плоды появляются редко, на четвёртом же — иногда до половины всего урожая. Следует ли избавиться от этих последних яблонь и потерять, скажем, одну четверть покупателей, которым нравился именно такой сорт? Это он так иносказательно говорит про факультеты? — А если так выгоднее? — выкрикнул Эрни. — А если выгоднее и вовсе торговать только одним сортом? — парировал Рольф. — Значит, нужно лишить людей разнообразия и производить лишь то, что угодно определённому большинству? Скажем, каждым шести из десяти? Откуда ты знаешь, что не окажешься в оставшейся четвёрке? — Рольф хотел сказать — решила вмешаться Кэти, — что, как вы можете убедиться на примере Охранного Отряда, мерзавцы есть на всех факультетах… Майкл и Падма, я сейчас не про вас… просто на Слизерине шанс встретить их немного выше. Но это вовсе не значит, будто там все такие! — Спасибо, Кэти, — улыбнулся Рольф. — Да, именно это я и имел в виду. — Не думай, будто парой слов ты так легко меня переубедишь, — погрозила кулаком Ханна. — Вы, слизеринцы, большие мастера вешать лапшу на уши! Я буду следить за тобой, так и знай! Полумна, всё это время сидевшая с очень задумчивым выражением лица, вдруг тоже встала и воскликнула: — Точно, это же ужасная несправедливость! Почему есть красные, жёлтые и зелёные яблоки, но нет синих?! Рольф, это можно как-то исправить? Многие засмеялись, а Рольф ответил: — Не знаю, вон, Ханну и Невилла проси. Маглы такого сделать пока не сумели, вдруг у вас получится? — По-моему, мы немного не для этого здесь собрались! — прикрикнул Невилл, призывая всех к порядку. — Да, — согласилась Ханна, всё ещё уничтожающе поглядывая на Рольфа. — Так, ладно. Многие из вас — да все, наверное! — уже изучили заклятие Протего. Сегодня я хотела бы поделиться с вами одним редким фамильным заклинанием, о котором мы прежде другим не рассказывали. Но времена, к сожалению, меняются, и отец разрешил мне раскрыть этот небольшой секрет. Защитное заклятье, о котором я сегодня расскажу, отражает почти всё, кроме Смертельного проклятия. Важное отличие от Протего — совершенно не имеет значения, противостоит вам первокурсник или Сами-Знаете-Кто, атакующее заклинание всё равно будет отражено, независимо от силы противника. Но оно и сложнее! Ханна подошла к доске и нарисовала на ней трискелион красным и синим мелками. — Такой щит простоит дольше и отразит больше заклятий, — повторила она, — но и выполнить его непросто. Верхнюю часть фигуры, отмеченную синим, следует изображать прямо перед собой палочкой, в то время как нижнюю, красную часть — лев… свободной рукой. Я ещё не сталкивалась с другими подобными заклятьями, наверное, оно очень древнее. Смотрите внимательно! Палочкой надо сделать четыре движения, а рукой — два, непросто всё это скоординировать, и оптимально на каждые два движения палочкой совершать одно — рукой. Заклятье невербальное, но оно отлично выходит даже у тех, кто до этого не был знаком с невербальными чарами, наверное, свойство такое. Его формула: «Тэм Нугортах». К счастью, невербальные заклинания менее требовательны к произношению, потому что правильно эту фразу может выговорить лишь тот, кто знает мэнский язык… Ханна повторила её со всеми необходимыми интонациями ещё раз и попросила запомнить получше. — В отличие от Протего, этот щит будет терять силу постепенно. Впрочем, такое легче показать! Невилл, Шеймус, атакуйте меня любыми заклинаниями, когда я выставлю щит, и до тех пор, пока не попрошу прекратить. Ханна наколдовала щит и стала спокойно наблюдать за летящими в него вспышками различных заклинаний. Постепенно он становился из голубоватого — красным, через фиолетовый. — Достаточно! — сказала Ханна, не опуская щита. Вдруг она увидела, как значок старосты отрывается от её мантии, летит к щиту и отскакивает от него на пол. Чьих рук это дело? Ну конечно, снова несносный Рольф… — Что и требовалось доказать, — улыбнулся он. — Манящие чары работают немного иначе, и заклинание Ханны столь же уязвимо для них, сколь и для обычного Протего. — Погоди-ка, — нахмурился Невилл, — получается, от Манящих чар щита нет? — Есть для предметов, которые ты пытаешься приманить — значок же отскочил от щита — но не для изначального, незримого, луча, формирующегося между палочкой и предметом. Возможно, если использовать такое на одежде врага, это может его отвлечь на некоторое время, — нарочито безразличным тоном произнёс Рольф. Вот ведь скрытный слизеринец, Ханна нутром чуяла: он знает ещё какой-то хитрый способ применения Манящих чар! — А можно поподробнее? — заинтересовался Шеймус. Ханна сразу заподозрила, что он хочет как-нибудь нехорошо подшутить над девочками… — Я объясню, — вызвался Энтони. — Луч — это прямая линия, возникающая между кончиком вашей палочки и приманиваемым предметом. Но объект, на котором вы использовали Манящие чары, не всегда может лететь по лучу, так как там могут быть препятствия. Наводясь по нему, объект выбирает оптимальный путь. Например, если мы оставим квоффл в воображаемой комнате без дверей и с окном, а затем воспользуемся Манящими Чарами, то он выберет путь через окно. Разобьёт он стекло или нет — зависит от расстояния. Если положить его прямо на подоконник, силы точно не хватит. — Спасибо, Энтони, — кивнул Невилл, — но давайте всё же продолжим занятие. Если все хорошо запомнили заклинание, предлагаю перейти к практической части! Невилл был очень способным и умным, поэтому Ханна быстро научила его заклинанию, а затем они отправились помогать остальным. Очень многим оказалось трудно синхронизировать движения рукой и палочкой, это сама Ханна их уже давно заучила. Фэй трижды роняла палочку, пока не научилась делать всё правильно, а Эрни постоянно путался в поворотах зигзага, в котором насчитывалось шесть частей. Постепенно многие всё же отработали сложные движения, а остальным Невилл задал тренироваться после занятия. Затем Шеймус и Хейди в очередной раз объяснили, где соврала Алекто на недавнем уроке Магловедения и объяснили, как всё обстоит на самом деле. На этой неделе было последнее занятие из первой части курса, а уже на следующей негодяйка обещала посвятить всех в планы мести маглам. После разбора статей из «Пророка» от Падмы и Терри, вперёд снова вышел Шеймус, а также Энтони и… Рольф? Он что, хочет обучить, как правильно вести себя со слизеринцами?! — Ответственно заявляю, — провозгласил Энтони, — что Алекто Кэрроу не только произносит лживые речи о маглах, но и пытается промыть нам мозги, запудрив чушью, в которую верят Упиванцы. Конечно, мало кто на неё ведётся! Мы хотим заняться примерно тем же, вот только лжи в наших словах будет намного меньше. Мы хотим, чтобы все находящиеся здесь осознали, сколь ужасные деяния ещё могут совершить наши противники. Считайте это таким дополнением к курсу Магловедения. — Или Истории Магии, — продолжил Рольф. Так-так, будет пудрить мозги своей слизеринской ложью?! — Предмет вообще-то интересный, вот только преподают его вам просто ужасно. А мы хотели бы рассказать об одном периоде магловской истории, когда творились вещи, очень похожие на те, которые происходят сейчас в магической Британии. Они привели в итоге к самой жуткой войне в истории человечества, пусть наши острова и не слишком сильно от неё пострадали. Мы собираемся рассказать, как именно это происходило, и куда неплохой, в общем-то, и симпатичный лично мне народ — немцев — завела мысль о превосходстве их самих над остальными народами. — Мы считаем, что у нас получится немногим более увлекательное и менее долгое действо, чем обычно творится на уроках Биннса, — добавил Шеймус. — Но Ханна уже показала нам великую силу демократии на этом занятии, пусть и не добилась желаемого, так что я предлагаю проголосовать. Удлинить ли нам наши собрания за счёт того, о чём мы сейчас рассказали? Шеймус замолк, и Ханна задумалась. Поднимать руку или нет? С одной стороны, Рольфу она не доверяла. С другой, Энтони и Шеймус — парни умные, общительные, и наверняка не позволят ему заниматься всякой чушью. Она всё же решила поднять руку и увидела, что почти все оказались солидарны с ней. Неудивительно — светлых моментов в нынешней школьной жизни было не так много. Почему бы не оставаться на собраниях подольше? — Отлично, — кивнул Рольф, осмотрев аудиторию. — Тогда я начну. Начну, пожалуй, с того, что вовсе не Упиванцы, и даже не волшебники придумали термин «недочеловек», которым Кэрроу так любит сыпать на своих уроках…***
25 ноября 1997 года, Хогвартс — Итак, на прошлом уроке мы с вами выяснили, что недолюди будут пытаться всеми силами искоренить волшебников, — начала очередной урок Кэрроу. — Сегодня мы попытаемся понять, как можно им воспрепятствовать. К сожалению, до умов многих и многих волшебников никак не доходит мысль, что недолюди опасны и желают расправиться с нами. Важнейшей британской подпольной организацией, поддерживающей маглов и магловских выродков, является Орден Феникса. Его членов неоднократно замечали за попытками всячески навредить мирному чистокровному сообществу; по счастью, большая часть таких выходок окончилась провалом. Многие из вас помнят дерзкую акцию по захвату Министерства в августе этого года. Но некоторые действия Ордена всё же увенчались успехом, чего стоит хотя бы возмутительный акт уничтожения зала Пророчеств в Отделе Тайн… Драко передёрнулся — напоминание об этой операции, за которой последовало падение отца, всё ещё было болезненным. А ведь главное — Алекто почти не врала, Зал и впрямь был уничтожен Поттером с дружками, то есть без пяти минут фениксовцами. — Немалую роль в учинённом там возмутительном разгроме сыграл и Гарри Поттер, совершенно справедливо именуемый ныне «Нежелательным лицом номер один», — продолжала Алекто. — Данное событие ярко демонстрирует всем нам, что фениксовцы стремятся к подрыву устоев мирного волшебного сообщества, облегчая тем самым работу недолюдям. Поэтому прежде, чем мы начнём мстить за наш уход в подполье, следует искоренить волшебников, поддерживающих недолюдей. Итак, список тем, которые мы пройдём на ближайших занятиях, следующий. Первое. Почему некоторые волшебники помогают недолюдям. Второе. Орден Феникса и сочувствующие ему — наиболее ярые защитники недолюдей. Третье. Известные члены Ордена Феникса. Четвёртое. Описание акций Ордена Феникса. Пятое. Почему с фениксовцами необходимо бороться и как это следует правильно делать. Шестое. Тюремное заключение либо надёжное внушение правильных представлений о действительности — способ избавить волшебное сообщество от опасных идей фениксовцев. Седьмое. Образ волшебного сообщества, очищенного от фениксовцев и сочувствующих им. Восьмое. Что делать, если лично вы узнали о ком-то, кто принадлежит к Ордену Феникса или помогает ему. Девятое. Взаимоотношения между фениксовцами и недолюдьми. Десятое. Действия фениксовцев ведут к угрозе преждевременного разоблачения волшебного сообщества. Драко обратил внимание, что Лонгботтом и Финниган, как сложилось уже давно, не спешат протестовать, а вместо этого тщательно всё конспектируют. Интересно, зачем? Даже Драко осознавал, какую бредятину временами несёт Кэрроу. Он считал, что нынешнее правительство прививает какой-то неверный взгляд на то, почему грязнокровки вредны для волшебного сообщества. Несколько неприятных заклинаний, полученных Драко и его знакомыми от той же Грейнджер, не дадут соврать — дело вовсе не в ворованной магии… Записывать и слушать болтовню Кэрроу было почти столь же утомительно, сколь и монотонную бубнёжку Биннса, хотя Алекто частенько позволяла себе экспрессивные выражения и изредка задавала различные вопросы классу. Именно после издевательских ответов на такие гриффиндорцы частенько попадали на отработки. Но любой урок рано или поздно кончается. Однако когда все начали расходиться, Алекто попросила Драко остаться. — Я хочу серьёзно побеседовать с вами, мистер Малфой, — произнесла она. Драко сразу понял, что ничего хорошего его не ждёт. — Скажите, почему вы до сих пор не вступили в наш Отряд? «Потому что мне достаточно Круциатусов, которыми порой Лорд просит меня карать неугодных. Зачем мне ещё ученики?» — подумал Драко. Но отвечать так Кэрроу точно не следовало. Хотя… можно лишь слегка перефразировать. — Я уже принадлежу к куда более важной организации, Алекто, — отозвался Драко, одновременно намекнув, что имеет право обращаться к ней как к равной. — Зачем мне ещё Отряд? — Мы с братом тоже состоим в упомянутой организации, — нахмурилась Алекто, — но являемся кураторами Отряда. Лорд не раз упоминал, что вы должны подавать пример другим, как один из Упивающихся Смертью. Я же этого пока не наблюдаю. — Но помимо всего прочего, дела Отряда отнимают время. И силы. — Куда меньше, чем вам кажется. Кроме того, мы настоятельно рекомендовали другим учителям смотреть сквозь пальцы на невыполненное домашнее задание, если речь идёт о членах Отряда. Драко, это просто глупо — в то время как Гойл, Крэбб и Паркинсон, не говоря уже о наших племянницах, состоят в отряде с момента его основания, вас там до сих пор нет! Вчера за провинность была наказана отработкой ученица Слизерина. Это неслыханное дело! Я прошу вас, как образцового представителя факультета, помочь мне с этим. — А кого решили наказать? — поинтересовался Драко. — Асторию Гринграсс. Она позволила себе возмутительно несерьёзное поведение на моём уроке! Драко в красках представил себе, как Астория визжит и корчится на полу от нестерпимой, не понаслышке знакомой ему боли, и его тут же замутило. — Вам нехорошо, мистер Малфой? — Что? Нет, ничего подобного, просто голова закружилась немного. — Так вы поможете мне и брату с Асторией? Лорд не раз просил вас карать весьма достойных чистокровных волшебников. Можно сказать, у вас несколько больше прав, нежели у всех нас. «Ага, конечно, — подумал Драко, — просто ты, Алекто, боишься, что Гринграссы вам как-нибудь отомстят». В конце концов, это древний и благородный род. Дафна вряд ли просто так закроет глаза на пытки, причинённые её родной сестре, как и мистер и миссис Гринграсс. — Простите, Алекто, мне нужно немного подумать над вашим предложением. Лично я не уверен, что наступать на хвост Гринграссам — хорошая идея. — Как знаете, — разочарованно вздохнула Алекто. — Похоже, придётся вновь прибегнуть к помощи племянниц… Драко не попрощавшись вышел из кабинета. Картина младшей Гринграсс, мучающейся от боли, всё ещё стояла перед глазами Драко. Надо срочно поговорить с Дафной! Драко вошёл в гостиную. Ага, вот и она. Снова занимается с Рольфом, будто уроков ей мало! — Дафна, надо поговорить, — сказал Драко. — О, снова что-то от Лорда? — спросила Дафна. — Нет, с ним это никак не связано. И давай-ка на сей раз побеседуем наедине.— Драко красноречиво покосился на Рольфа. — Ладно, ладно. Пойдём, — кивнула Дафна, оглядывая гостиную. Наверное, следила, нет ли поблизости Панси. Они вышли в коридор, и Драко выбрал малопосещаемую часть подземелий, где их точно никто бы не мог подслушать. — Так, слушай, Гринграсс, сегодня Алекто попросила меня помочь ей на отработках. Пытать твою сестру. Я отказался. Она упомянула, что поручит это Флоре или Гестии. Тебя ничего не беспокоит? Дафна задумчиво, оценивающе поглядела на Драко. — Знаешь, иди речь о моей сестре, я бы отреагировал как-то ещё! — не выдержал Драко. Дафна же продолжала думать, она, нахмурившись, едва не пялилась в потолок. А затем, резко, без предупреждения — Драко даже отреагировать не успел — достала палочку и вскричала: — Круцио! Драко мгновенно бросило на твёрдый холодный пол, он задёргался в конвульсиях. Стоп, а где, Мордред побери, боль?! Что творит эта Гринграсс?! Он попытался встать, но тело не слушалось. Наконец, Дафна убрала палочку. — Драко, — проникновенным голосом произнесла она, — если ты хотя бы обмолвишься кому-нибудь не тому про то, что я сейчас с тобой сделала, ты очень, очень сильно пожалеешь. Драко много раз угрожали. Иногда всякие разные ничтожные гриффиндорцы и прочие, иногда и сам Лорд. И сейчас это куда больше походило на второй случай! — Что это было, Гринграсс?! — едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на крик, спросил он. — В самом конце сентября нам с Рольфом, Кэти Белл, мадам Помфри и профессором Флитвиком удалось создать заклинание, повторяющее внешние проявления Круциатуса, но не боль, причиняемую им. Оно невербальное. Большинство учеников сейчас пользуются именно им на отработках. Кроме части Охранного Отряда, надо полагать. Однако близняшки, вступившие туда по моей просьбе, знают о нашем заклятии. — И… ты научишь меня? — спросил Драко. — Зачем? Ты же отказался вступать в Отряд? Тебе, надеюсь, не надо говорить, что применять наше заклинание к коллегам по Метке — верх идиотизма? — И не думал! Но раз уж вы изобрели такое заклинание, то… почему бы мне и впрямь не вступить в Отряд? По крайней мере, там тогда будет больше тех, кто… — Драко запнулся. — Да, — задумчиво проговорила Дафна, — вот что меня всегда удивляет в людях — так это их склонность вечно скрывать свои лучшие черты характера. Хорошо, Драко, я научу тебя заклинанию. Ничего сложного в нём нет. Алекто явно обрадовалась, когда Драко решил вступить в Охранный Отряд. И тем же вечером он уже остался наедине с Асторией. Перед Кэрроу она демонстрировала страх и смятение, но когда Алекто отвернулась, не забыла подмигнуть Драко. Очевидно, Дафна ей уже всё рассказала. И даже зная, что Астория не испытывает боли, самому Драко всё равно было мучительно смотреть на её конвульсии и вполне натуралистично изображаемые вопли. По счастью, Кэрроу решили, что не стоит подвергать чистокровную слизеринку долгой пытке и вскоре отпустили Асторию. Они с Драко вместе вышли из кабинета Алекто, и почти сразу же Астория оперлась локтями на плечо Драко, привстала на цыпочки, тихонько прошептала ему прямо на ухо «Спасибо!» и убежала куда-то по своим делам. Драко ощутил, как краснеет. Хотя особого повода, вроде, не было.***
29 ноября 1997 года, окрестности деревни Хогсмид Густой снегопад, который не прекращался с самого утра, неустанно убелял лес и окрестные горы. Снежинки почти сразу таяли на мантиях Рольфа и Полумны, да и землю покрывали хрустящим под ногами водянистым слоем. Полумна ощущала, как большие, тяжелые хлопья опускаются ей на волосы и медленно становятся водой, которая стекает куда-то на голову, но надевать капюшон категорически не желала. Это же первый, и необыкновенно ранний, снегопад этой зимы, как можно не насладиться им? Но Рольф, кажется, не разделял восторгов Полумны. — Интересно, метеорологи уже описали вид осадков, которые валятся мне на голову? — бурчал он. — Мне кажется, нет. Думаю, «мокрая холодная белая мерзость» вполне подойдёт. Полумна рассмеялась. — Будь позитивнее, Рольф! Это же первый снегопад за много месяцев! Можно поиграть в снежки или слепить кого-нибудь, таять всё равно будет вечность! — Не надо нам нового ледникового периода, — скривился Рольф. — А кого ты хочешь слепить, мозгошмыга? Ну вот зачем он её постоянно поддевает? — Нет, мозгошмыги слишком простые. Лучше морщерогий кизляк! — А-а-а, ясно, — глубокомысленно покивал Рольф. — И где мы его будем лепить? — Да рядом с Хогсмидом! Сейчас дождёмся, пока белой прелести ещё больше нападает, и за дело! — Ага, согласен. В белой мерзости всё меньше воды, поскольку холодает. Зайдём пока в отделение почты? Меня там посылка должна ждать! — Посылка? — заинтересовалась Полумна. — А ты про неё не говорил! — Потому что это сюрприз к завтрашнему занятию ОД. Но сейчас ты всё сама увидишь, раз уж сегодня у нас Хогсмид, а пока я расскажу тебе одну забавную историю. — По биологии? — заинтересовалась Полумна. — Нет, скорее по химии, — улыбнулся Рольф. — Итак, во Франции в начале девятнадцатого века жил известный учёный, физик и химик, которого звали Жозеф Луи Гей-Люссак. И вот, однажды ему для опытов понадобилась специальная посуда — тонкие стеклянные трубки, которые умели изготовлять только в Германии. Но злые французские таможенники — государство ведь имеет обыкновение всячески мешать учёным работать — обложило посылку Гей-Люссака непомерной пошлиной. Как бы ты выкрутилась из этой ситуации? — Ну, — Полумна нахмурилась, — если бы я знала, как должны выглядеть эти трубки, я бы их просто трансфигурировала из подручных материалов! Рольф засмеялся. — Хм, и впрямь. Я на секунду и забыл, что мы, в отличие от Гей-Люссака, умеем колдовать. К сожалению, у него, наверное, не оказалось знакомых магов, и ему пришлось поступить хитрее. Он попросил запаять трубки с двух концов и снабдить надписями «Осторожно! Воздух из Германии!» Ведь он был учёным, и ему мог зачем-нибудь понадобится именно немецкий воздух, за ввоз которого, в отличие от стекла, пошлину не берут. Так Гей-Люссак получил свои трубки бесплатно, а мы сейчас пройдём по его стопам. — Рольф приглашающе распахнул перед Полумной дверь почтового отделения и вошёл следом за ней, направившись к служащему. — Здравствуйте. Я по поводу посылки номер F117 на имя Рольфа Скамандера, — обратился он к служащему. — Она немного тяжеловата для сов, а в Хогвартсе нынче камины перекрыты почти полностью. Вот сопроводительное письмо. Служащий изучил письмо, веско покивал головой, наделённой внушительного вида седыми усами, и опустил на прилавок объёмистый деревянный ящик. Рольф поблагодарил служащего, заплатил несколько монет за доставку, и они с Полумной покинули здание почты. — А теперь, — предложил он, — давай-ка зайдём немного в лес, не хочу, чтобы нас все вокруг видели. Они скрылись за густыми зарослями вечнозелёного падуба, пригнувшего ветви к земле из-за нападавшего снега, и Рольф вскрыл ящик, в котором обнаружилось шесть почти круглых банок с широкими крышками. — Тебе тоже понадобилась стеклянная посуда? — удивилась Полумна. — Разве у нас что-нибудь облагается пошлиной? — Нет, — усмехнулся Рольф, — в данном случае эти «банки для разведения насекомых и иной мелкой живности», которые можно приобрести в аптеке Малпеппера, играют роль немецкого воздуха! Рольф снова таинственно улыбнулся, открыл одну из банок, будто загрёб что-то и вдруг бросил прямо в Полумну! Она почувствовала, как ей в руки упал странный, почти невесомый комок ткани. Расправив его, она увидела, что одна сторона кажется прозрачной, а другая имеет буроватый оттенок. — Мантия-невидимка из шерсти демимасок, — гордо провозгласил Рольф. — Они у нас полиняли с месяц назад, и наш домовик как раз подготовил свеженькую партию! Мы решили, что мантии могут конфисковать на почте для нужд Упиванцев, поэтому отец свернул их так, чтобы снаружи оказалась только невидимая поверхность. — Здорово! — восхитилась Полумна. — А что же делать, если ты такую мантию потерял, и она лежит невидимой стороной вверх? — Манящие чары, конечно же. Или простой ветер — мантии, всё же, очень лёгкие. — И ты хочешь подарить мантии Отряду? — Но-но, — погрозил пальцем Рольф, — я всё-таки слизеринец! Во-первых, одна достанется мне, а то предыдущую я отдал Лис. Во-вторых, я очень надеюсь, что, когда Сама-Знаешь-Кого победят, мантии вернутся ко мне, они же денег стоят. Хотя, по правде сказать, мы с отцом заранее пришли к выводу, что некоторые мантии, если не все, будут потеряны, отобраны Кэрроу, подпалены заклинаниями и тому подобное, и уже смирились с их возможной пропажей. — Вау! Рольф, ты чудо! — не удержалась Полумна и обняла его. Мантия-невидимка и вся одежда, какая была сегодня на Рольфе, кажется, вовсе не помешали ей почувствовать тепло его тела. Он наклонился к Полумне и горячо прошептал: — Видишь, я прав. Даже такие криофилы, как ты, всё равно подсознательно стремятся к теплу в столь прохладный день! — А кто такой «криофил?» — поинтересовалась Полумна. — Человек, которому нравятся холод, зима и снег, — пояснил Рольф. — Но вокруг так красиво… — И вдесятеро меньше живности, чем летом. — Ну так можно добавить новой! — улыбнулась Полумна. — Хочешь, слепим морщерогого кизляка? — О-о-о, опять ты за своё! — вздохнул Рольф. — Ладно, узнаю хоть, как он выглядит! — Но ты поможешь мне лепить? Я тобой руководить стану, хорошо? — Ладно, ладно, на что только не пойдёшь ради не-совсем-науки, — согласился Рольф и отошёл от Полумны, впрочем, взамен обнимашек он явно решил теперь просто полюбоваться ей. — Вначале нагребём кучу побольше, это будет тело… — начала командовать Полумна. Они возились, наверное, с час или больше, прежде чем снежная скульптура кизляка была готова. Пришлось несколько раз воспользоваться магией, чтобы всё не развалилось, но в итоге получилось великолепное изображение отдыхающего морщерогого килзляка. Как и положено, у него был раздвоенный змеиный язык, большой прямой рог, торчащий из макушки вертикально вверх, закрученные уши, изящная шея и хвост с кисточкой. Передние лапы кизляка походили на львиные, а задние — на орлиные, а на теле Полумна аккуратно изобразила обычной, неволшебной палочкой узор — чешую. — Знаешь, — задумался Рольф, — а вышло здорово! И я точно видел похожее создание в какой-то книжке про вымышленных животных. А потому нашу скульптуру надо немного доработать… Рольф достал палочку и испарил снег на земле перед кизляком, выплавив надпись «Nullus sum», а затем бережно укрыл его тело мантией так, что видимыми остались только хвост и голова. — Вот, теперь куда больше похоже на реальность! — заявил он. — Ах так! — воскликнула Полумна. — Ну всё, я сейчас на тебя обижусь! — Ты? — изумился Рольф. — Обидишься? А ты точно умеешь? — Ну, я непременно научусь. Ради тебя! — Я всегда считал себя особенным! Я могу заставить кого угодно совершить невозможное… — начал хвастаться Рольф. Надо его немного остудить… — Ай! Ты же понимаешь, что вероломное нападение на мою персону обречено на провал? Полумна молча швырнула в Рольфа второй снежок. — Я предупреждал! — Он пожал плечами и начал подбираться к Полумне. Снова захочет обниматься? Нет, он зачем-то встал к ней спиной, вытянул руки вперёд, нагнулся и… на Полумну обрушилась настоящая лавина снега, который Рольф мощными гребками выбрасывал из-под себя. — Ну вот, кое-кто получил прямо в физиономию целый вагон холодной мерзкой белой безжизненной субстанции, которую так любит, — усмехнулся Рольф. — Я непобедим! Полумна встряхнулась, разбрасывая снег во все стороны. Лицо её стало совсем мокрым и вскоре она ощутила приятное тепло, которое бывает, когда кровь приливает к коже. — Даже в таком исполнении милый снежок смог меня согреть, — улыбнулась она. Рольф оценивающе поглядел на неё, и восхищённое выражение застыло на его лице. — Ты сейчас безумно симпатично выглядишь, — проговорил он. — Но, может, пойдём уже в «Три метлы?» Там-то уж точно согреемся как следует! — Ладно, — согласилась Полумна, — но не думай, будто я всё забыла. Я ещё докажу тебе, что мои мозгошмыги и кизляки — реальны! — Тогда это будет самое великое открытие за последнюю сотню лет. Но интуиция мне подсказывает, что оно никогда не состоится! — Посмотрим, — пожала плечами Полумна.
