Ночь, утро

So many countries, so many customs (Сколько стран, столько и обычаев) Английская поговорка

22 января 1998 года, Хогвартс — Итак, Кэти, следующий вопрос, — провозгласила мадам Помфри. — Во время магической войны к вам доставляют жертву неизвестного проклятия. При беглом осмотре вы выявляете брадикардию, медленное неглубокое дыхание и полную потерю сознания. Зрачки реагируют на свет. Значительные внешние повреждения отсутствуют. Ваши действия? — А что покажет осмотр лицевой стороны ладоней? — немедленно поинтересовалась Кэти. Ей хотелось первым делом подтвердить или отсечь наиболее очевидную версию. — На ладонях проступают явственные ярко-красные пятна, похожие на отметины от сильного ушиба, но не сводящиеся обычными мазями. — А, тогда знаю точно! — улыбнулась Кэти. — Это проклятие Висцераликуис, известное также как «отдохни немного». Оно мгновенно погружает человека в кому и очень медленно растворяет внутренние органы. Оно двенадцатого уровня, потому не разрешено. Но не позднее, чем через два дня после наложения проклятия следует начать лечение особым набором целебных зелий, и тогда пациенты полностью выздоравливают. Это проклятие часто применяется теми, кто по каким-то причинам не любит «Аваду» — из боя оно выводит в равной степени надёжно. — Это всё? — А, забыла. Оно почему-то не действует на родственников по крови. Наверное, придумавший заклятье не хотел, чтобы дети обратили его изобретение против него самого. — Не исключено. Отлично, Кэти. На сегодня можете быть свободны. Немного погодя Кэти решила в который уже раз взяться за выполнение просьбы Снейпа и убедить школьных домовиков выступить против Упиванцев в случае битвы. Все предыдущие попытки подобных разговоров оканчивались неудачей. Домовики всё так же были учтивы с Кэти и выполняли её просьбы, но при попытке обсудить какую-нибудь неудобную тему спешно ретировались. Но она должна продолжать попытки! Кэти щёлкнула пальцами, и перед ней возник излучающий достоинство пожилой домашний эльф в чистой наволочке. — Шелти ждёт ваших указаний, — отрапортовал он. Именно этот домовик чаще всего являлся на просьбы Кэти, ещё с сентября. Она задумывалась иногда — случайность ли, или же не просто так его имя звучит точь-в-точь как форма, которую принимал её Патронус? После смерти Лианны она не могла призвать его, и теперь никогда, наверное, не сможет… — Я вновь хочу поговорить, — сказала Кэти. — О домовиках. — Шелти уже много раз говорил с Кэти о народе домовиков. Что ещё Кэти желала бы узнать? «Если, — подумала Кэти, — на Землю когда-нибудь явятся инопланетяне, попрошусь в контактную группу!» — Я хочу понять, почему домовики не желают сражаться с волшебниками, даже самыми плохими. — Домовикам запрещено причинять вред всем людям. Таковы клятвы, которые принесли предки домовиков. — Я точно слышала одну историю, где домовик заколдовал бладжер, который потом сломал руку одному человеку. Тот домовик хотел спасти ему жизнь, а для этого — прогнать из Хогвартса. — Шелти тоже слышал эту историю. Говорят, тому домовику потом пришлось тяжко наказать себя за вред, нанесённый человеку. Кэти решила применить аргумент, который пришёл ей в голову после праздного, почти и не про домашних эльфов разговора с начитанным Рольфом. — Хорошо, Шелти. А если домовик увидит человека… глухого, который суёт руки в камин? Он допустит, чтобы человек обжёгся? Или ударит его по рукам? — Человек причиняет себе вред сам. Домовик не обязан такое предотвращать, — отозвался Шелти после долгих раздумий. — Но если домовик видит, как человек себя калечит, и ничего не предпринимает, то он вредит человеку своим бездействием! — торжествующе воскликнула Кэти. — Тогда следует помочь человеку, — согласился Шелти. — Домовик может аппарировать его прочь от камина, а не бить человека по рукам. — Именно! А если на Хогвартс нападут, то Упиванцы станут убивать и калечить преподавателей и учеников. Если вы, домовики, будете бездействовать, то им нанесут больше вреда, чем если вы поможете. — Упиванцы тоже люди. Людям нельзя причинять вред, — упёрся Шелти. — Но как вы поступите, если ваши запреты приведут к тому, что людям нанесут больше вреда при вашем бездействии, чем если вы поможете, даже воюя с другими людьми? — не унималась Кэти. Шелти надолго задумался. — Тогда домовикам придётся себя сурово наказать, — наконец, изрёк он. — Но если домовики вдруг всё же решат помочь сражаться с Упиванцами, им тоже придётся себя наказать, как тому, заколдовавшему бладжер. Чем же одно лучше другого? — спросила Кэти. — Шелти не знает. Шелти должен обсудить всё с остальными. Это означало, что домовик сейчас пропадёт, и поговорить с ним до следующего визита не удастся. — Погоди! Приказы хозяина разве не непреложны для домовика? Он же может призвать вас не наказывать себя, если вы станете сражаться с Упиванцами? Тогда получится, что помочь волшебникам — лучше и правильнее, поскольку бездействие приведёт к наказанию, а помощь — нет. — Хозяин Шелти и других домовиков — директор Хогвартса. Если хозяин разрешит домовикам не наказывать себя, то правильнее будет помочь в сражении. Так думает сейчас один Шелти, но другие домовики послушают Шелти и согласятся с ним. Теперь Шелти должен поговорить с остальными домовиками. Шелти исчез, а Кэти широко улыбнулась. Ей всё-таки удалось добиться своего! Теперь осталось только рассказать Снейпу, что домовики пойдут воевать, но лишь с его разрешения. По пути в кабинет в глаза Кэти бросилась надпись: «Отряд Дамблдора: мобилизация продолжается». Невилл и остальные наносили их несмываемой краской от Фреда и Джорджа под покровом ночи и мантий-невидимок. Невилл решил, что, раз уж Кэрроу всё равно узнали об ОД, не мешало бы их немного постращать. И впрямь, те дико бесились, узнавая о каждой новой надписи, но поделать ничего не могли. Снейп оказался у себя, и горгулья отъехала, едва Кэти закрыла ей глаза. — Здравствуйте, директор, — улыбнулась Кэти и дождалась, пока Снейп наладит защиту от подслушивания. — Кажется, мне удалось справиться с нашими домовиками, но вы должны убедить их не наказывать себя за причинение вреда Упиванцам и егерям. Тогда они помогут. — И как вам это удалось, мисс Белл? — Сначала я убедила одного из домовиков в том, что ему следует выполнять первый закон робототехники… вы себе представляете, о чём речь? — Разумеется, мисс Белл, я не такой ханжа, как наши противники. — Потом он пришёл к выводу, что если волшебникам в битве, где домовики будут сидеть смирно, сильно навредят, то придётся себя наказать. А я напомнила, что и за причинение вреда волшебникам домовикам следует себя наказывать. Он сильно запутался, но я намекнула, что хозяин может освободить домовика от наказания, и он признал, что тогда будет разумнее помочь. И решил поделиться этой идеей с другими домовиками. — Оригинально. Вы быстро справились, не ожидал такого. Кэти стало обидно. Снейп же сейчас сказал примерно следующее: «Я думал, вы глупее, мисс Белл, вы меня удивили». — А чего вы ожидали? Что я способна только тупить и биться головой о стенку? — Мисс Белл? — нахмурился Снейп. — Никогда, к слову, не замечала, как вы хвалите на уроках кого-то, кроме слизеринцев. «Я от вас такого не ожидал» — самое лучшее, чего можно добиться! Это, вообще-то, обидно слышать! Будто вы всех считаете идиотами, а потом признаёте — хм, а вот этот не такой уж и идиот, хотя всё равно туповат, конечно. — Но это же разумно! — искренне возмутился Снейп. — Если я считаю всех хуже, чем они есть на самом деле, то почти никогда не стану разочаровываться в людях. — Отличный образец эгоизма! А то, что вы всех невольно оскорбляете при каждом разговоре, вас совсем не волнует? — Нисколько, меньше лезть будут. А кому надо — всё равно достанут. — О, и с каких же пор у вас такие взгляды на жизнь? — Довольно давно. С момента близкого знакомства с Мародёрами, пожалуй что. — С Лили вы так же себя вели? — со вздохом поинтересовалась Кэти. Ох, не хотелось ей наступать на больную мозоль, но этот Снейп — совершенно невозможный человек! — Это вас вообще-то не касается, мисс Белл. Но Лили ещё с детства показала, что отличается от серой массы в лучшую сторону, потому — нет. — А нет никакой серой массы! — воскликнула Кэти. — Есть люди, большинство из которых окажутся весьма необычными и интересными собеседниками, стоит лишь рассмотреть их поближе. — Вот пускай такие, как вы, этим и занимаются. А мне хватает моего дела и моих исследований. — Тогда вы всю жизнь проведёте в одиночестве и никогда не сможете узнать мир в той мере, в какой он этого заслуживает. — Много ли её осталось, той жизни? — грустно усмехнулся Снейп. — Дамблдор изволит всячески разубеждать меня, но интуиция подсказывает, что мои шансы пережить войну стремятся к нулю. Кэти вдруг стало очень больно от мысли, что такой несчастный человек, как Снейп, ещё и умрёт прежде срока. В конце концов, она целительница, и должна переживать из-за каждой смерти, которой можно было бы избежать. — Не говорите так, не надо! — Это всего лишь трезвый взгляд на вещи, мисс Белл. Многие сознательно не пользуются им, пряча голову в песок. — А как же вера в лучшее? У вас её совсем нет? — Жизнь не дала мне никаких оснований для подобных проявлений идиотизма! — едва ли не с ненавистью отозвался Снейп. — Думаю, наш разговор окончен. Вам пора идти. Кэти развернулась на месте и выбежала из кабинета. Снейп ещё и решать за неё будет, да?! Какой же он грубый, и неучтивый, и совершенно не способный видеть в людях лучшее, и сам вообще не умеет радоваться за себя и, тем более, за других. Ужас! Неужели его никак нельзя исправить?

***

Наверное, всё ещё январь 1998 года, графство Уилтшир, Малфой-мэнор — И что, неужели сломанную палочку никак нельзя починить? — поинтересовалась Полумна. — О, мисс Лавгуд, попадаются разные случаи. Обычно — нет, но вам, конечно, известно, что Хагрид продолжает пользоваться своим зонтиком без особых проблем? Подозреваю, чинить он ничего не стал, просто иногда палочки продолжают работать после того, как их сломают пополам. Особенно дубовые. Дуб — хорошее, крепкое дерево. — Да, Хагрида оправдали, но он всё равно не купил палочку и колдует зонтиком! — Наверное, просто привязался к старой. — А скажите, кто-нибудь сейчас занимается изготовлением палочек в Британии? — Джимми Кидделл, наверняка. Но его изделия… безлики. Они подходят почти любому волшебнику, независимо от сердцевины и древесины, но никогда не будут служить с тем же усердием, как подобранные индивидуально. — А прочие страны? Там же, наверное, всё не так, как у нас? Другая древесина, другие сердцевины… — Разумеется! Хотя сердечная жила дракона и шерсть единорога используются повсеместно. Очень любопытна ситуация в Америке. Там работают несколько мастеров, и каждый хранит верность лишь одному типу сердцевины, обеспечивая индивидуальность только различными породами дерева. — Рольф говорил, что получил палочку не у вас, а в Америке, — вспомнила Полумна, — у своей племянницы. — Племянницы? — изумился мистер Олливандер. — А, понял, вы, должно быть, о Найре Вольф, самой молодой изготовительнице палочек за последние два века. Как и мы, Вольфы — потомственные ремесленники, и они издавна используют перья громовеста для своих палочек. Ох, должен признаться, более своенравных изделий мне неизвестно! Даже палочки с пером феникса долго привыкают к хозяину, а громовест — его близкий родственник. Я слышал, палочки с сердцевиной из пера этого чудесного создания временами выстреливают заклятьями вопреки воле хозяина. — Рольф ещё упоминал, что его палочка сделана из серого ореха. О каких чертах характера это может говорить? — К сожалению, не знаю. Однако я пользуюсь древесиной грецкого и чёрного орехов. Не могу не вспомнить, что палочки из грецкого ореха подходят самым умным владельцам… и не могу забыть, что одна из обладательниц такой палочки проживает где-то над нами. Беллатриса Лестрейндж! — Но это же не значит, что палочки из ореха годятся лишь тёмным волшебникам? — Безусловно, нет! Творить тёмные дела или нет — выбирает лишь сам волшебник. Мне, напротив, известны сорта древесины, палочки из которых крайне НЕ склонны к Тёмным Искусствам. А вот взять вашу, мисс Лавгуд… вы же помните её? Полумна до сих пор жалела о своей палочке. Теперь, наверное, та хранится где-то у Малфоев, а может, бедняжку и вовсе сломали! — Конечно! Шерсть единорога и тис! — А вам известно, что и палочку для Тёмного Лорда я изготовил из тиса? — Но я не похожа на него! — ужаснулась Полумна. — Конечно нет! Это лишь яркий пример, демонстрирующий, сколь несхожи бывают люди, у которых палочка сделана из одного и того же сорта древесины. Впрочем, у волшебников, выбранных тисовой палочкой, одна общая черта всё же есть: они предназначены для великих свершений! Быть может, ужасных, как в случае Тёмного Лорда, а может, и нет. К слову, у мисс Уизли, вашей подруги, если не ошибаюсь, тоже тисовая палочка. В этот момент дверь в подвал открылась. По силуэту Полумна предположила, что это снова Драко. Так и оказалось, когда «незнакомец» зажёг палочку. Полумна уже успела отвыкнуть от света и прищурилась. — Ага… не спите. Это хорошо. Драко прошёл к ним и демонстративно направил заглушающее заклятье в сторону мистера Олливандера. — Зачем так грубо? — упрекнула его Полумна. — Не хочу, чтобы он меня подслушал! — Зря. Мистер Олливандер — старый и мудрый человек, и может много полезного посоветовать. Тебе же нужен совет? — Да, но я хочу поговорить с тобой. — Что же у тебя стряслось? — Ты ещё не забыла Крэбба? — Нет, к сожалению. А что он опять натворил? — Ничего особенного, просто пол-Слизерина мне на него жаловались, и я решил его угомонить. — И не получилось? — попыталась угадать Полумна. — Получилось, — сокрушённо вздохнул Драко. — Я его избил до полусмерти, запугал и приказал больше не безобразничать. Какой кошмар! Полумна отшатнулась от Драко. — Вот, — грустно усмехнулся он, — хоть ты меня понимаешь, в отличие от остальных. — Ты… боишься стать таким, как Сам-Знаешь-Кто, да? — Да! Он тоже привык управлять нами при помощи пыток и страха! Но… ты просто не знаешь Крэбба, по-другому с ним было не договориться! — А ты хоть пытался? — Он пускает в дело кулаки по любому поводу. И я решил, что, раз Крэбб так почитает силу — надо показать ему, кто сильнее. — Ну, он просто затаит на тебя злобу и примется ненавидеть по-тихому, а как-нибудь потом может и отомстить. Я уверена: многие приспешники Сам-Знаешь-Кого такие же. Разве тебе это нужно, Драко? — Нет! Но не позволять же Крэббу и дальше обижать кого ни попадя! — Драко, обычно зло становится причиной только нового зла, а не добра. Если Крэбб когда-нибудь не пожелает тебя слушать и побьёт в ответ, то потом примется безобразничать ещё сильнее, а если ты сам продолжишь стращать его, то он просто затаит на тебя ещё большее зло. — Но что же мне с ним делать?! Не родителям же жаловаться? Его папаша только похвалит наклонности сыночка, будь уверена. — Хорошо бы запихнуть Крэбба в думосбор и показать ему воспоминания и чувства всех, кого он обижал. Тогда он наверняка осознает свою неправоту. — Но… разве я сделал не то же самое? Заставил ощутить, каково это — быть беспомощным, униженным и избитым! — Нет, ведь ты совершил новое зло, которое ещё может принести свои последствия, а Крэббу следовало бы страдать от раскаяния во зле, причинённом им самим. Это разные вещи. — Не знаю, Лавгуд, — поморщился Драко, — мне кажется, это одно и то же. Не попрощавшись, он вышел из подвала только затем, чтобы минуты через три вернуться. Выглядел Драко на этот раз очень встревоженным и обеспокоенным, и намного более бледным, чем обычно. — Лавгуд, сюда вот-вот может прийти Лорд! Только что услышал его разговор с Ноттом — кажется, он собирается тебя допросить! Олливандер горестно охнул. Она понадобилась Волдеморту?! Но… он же не сможет причинить ей вреда, правда? — Значит, придётся с ним пообщаться, — безмятежно отозвалась Полумна. — Ты совсем не боишься? — Боюсь. Но разве есть смысл сейчас трястись от страха или падать в обморок? Драко смерил Полумну крайне удивлённым взглядом и позвал: — Рамси! Перед ним возник средних лет домовой эльф в чёрной наволочке. — Хозяин звал Рамси? Хозяин хочет наконец-то приказать Рамси вышвырнуть отсюда злых подлецов, обижающих хозяев? О, с каким наслаждением Рамси содрал бы кожу с каждого из них, Рамси так сожалеет, что домовики не имеют права вредить волшебникам… — Нет, Рамси, — оборвал Драко, — просто спрячь меня и сам не попадайся никому на глаза. Домовик щёлкнул пальцами, и камни в стене разъехались, образовав нишу. Драко встал туда, и по следующему щелчку нишу закрыла правдоподобная иллюзия каменной кладки — даже свет от палочки Драко пропал. А уже через несколько секунд в подвал вошёл Волдеморт. Полумна никогда не видела его настолько близко, и сейчас ей стало по-настоящему страшно — таким злым, лишённым всяческих положительных эмоций он ей показался. Но она встала со своего места и решила встретить Волдеморта лицом к лицу. — Какая смелость, — вкрадчиво прошептал он, — и из моих соратников немногие отважились бы столь дерзко вести себя. — Я не собираюсь падать на колени перед убийцей, не знающим, что такое добро и любовь! — Добро и любовь… — задумчиво проговорил Волдеморт. — Да, иногда это полезные вещи. Человек способен на любое предательство и уступки, если угрожать близким ему людям, не так ли… Лавгуд? Он приблизился и схватил Полумну за подбородок, а затем заглянул ей прямо в душу ужасными змеиными глазами. Ей почудилось, что прикосновения Волдеморта обжигающие, но не тёплые, а до невозможности холодные, а голова вдруг сильно заболела. Он сам тоже отдёрнул свою жуткую руку и задумчиво осмотрел её. — Природный барьер, стало быть. Занятно. Но меня не удержат никакие барьеры! — взревел он и вновь уставился на Полумну. Боль на этот раз оказалась ещё ужаснее, но и сам Волдеморт, морщась, стискивал зубы. А чем она хуже? Лишь жуткие, чёрные мозгошмыги витали вокруг головы Волдеморта. Такие принесут другим только самые страшные мысли, когда вырастут и отправятся летать по свету. Но они тоже подходили Полумне. Она сосредоточилась на самом крошечном. «Ну же, маленький, покажи мне всё...» — подумала она и нырнула в голову Волдеморта. Волны злобы и ненависти тотчас же захлестнули все мысли Полумны. И столь кошмарно оказалось осознанное ею, что она завопила от ужаса и почувствовала, как теряет сознание. Нет, такого, как Волдеморт, просто не может существовать! Он — самое жуткое создание на Земле. Он… он… недостоин того, чтобы жить! Мысль эта стала для Полумны истинной болью и пыткой, ни с чем не сравнимой, и наполнила её животным ужасом. Как… как она могла даже задуматься о том, чтобы отнять чью-то жизнь? Но ошибки быть не могло! То, что она увидела в разуме Волдеморта, можно истолковать лишь одним образом… Может, раз она осмелилась помыслить об убийстве, именно ей пришла пора умирать? Полумна ощутила, как проваливается в небытие. Прости, папочка, простите, друзья… прости, Рольф.

***

31 января 1998 года, окрестности Хогвартса Особо не таясь, Рольф вошёл в Запретный лес и направился к границе территории акромантулов, туда, где встретил Ронана. Кентавры наверняка в совершенстве знали лес, при этом были разумны и… не очень враждебны, в отличие от многих других. С ними и следовало обсудить план, предложенный Рольфу отцом в качестве результата полуторамесячных исследований. Яд акромантулов не представлял собой какой-то особо интересной или сложной субстанции. Он оказался лишь более продвинутой и быстродействующей версией яда обычных пауков-волков, наподобие тарантулов. Впрочем, это Рольф заподозрил едва узнав, что противоядие от укуса акромантулов добывают из их же крови, вернее, гемолимфы. Но отец, как человек увлекающийся, разработал много более коварный план, который позволил бы обезвредить акромантулов одним ударом. И впрямь, идея раздать всем по бутылочке с противоядием не казалась Рольфу очень умной. Действовать следовало иначе… Как же холодно и зябко сегодня! Белые и пепельные «морозные» облака сплошным слоем покрывают небо, посыпая землю редкими снежинками, с запада дует промозглый ветер, белые шапки окрестных гор напоминают о самом разгаре зимы. Но хорошо всё-таки, что Рольф в Шотландии, а не где-нибудь в России! Снег редко заметает землю в долинах дольше, чем на несколько дней, особенно в Запретном лесу, и здесь всегда можно найти приятную глазу зелень. Под сбросившими листву грабами, дубами и буками смело стоят можжевеловые деревца, могучие стволы увиты плющом, в голых ветвях зеленеют клубки омелы. Тут и там виднеются средней высоты падубы, ветви которых всё ещё обсыпаны красными ядовитыми ягодами, а на самых сухих и высоких пригорках жухлую пожелтевшую траву сменяет зеленовато-бурый вереск. С одного из таких пригорков Рольф и запустил отвлекающую обманку, понадеявшись, что на шум и дым явится кентавр, а не кто-нибудь более злобный и опасный. — Снова ты, человек, — услышал он знакомый голос буквально через полминуты. — Что ты творишь на этот раз? — Хотел привлечь ваше внимание, — отозвался Рольф, невербальными чарами приманивая обманку — нечего мусорить в лесу! — и оборачиваясь к Ронану. — Любые территориальные животные непременно захотят узнать, что за переполох происходит… ай! Хватит снова в меня целиться! — Ты назвал меня животным?! — прорычал Ронан. Рольф недоуменно нахмурился. И чем недоволен этот кентавр? — С точки зрения биологии, — попытался разъяснить он, — у любого достаточно высокоразвитого организма на Земле не так много возможностей. Он может быть растением, грибом или животным. Четвёртого не дано. — Неужели ты и себя готов назвать животным, человек? — изумился кентавр. — Конечно, а ещё зверем и приматом. От обезьяны воздержусь — всё же, это не совсем точный термин. Люди и кентавры принадлежат к царству животных и являются представителями класса млекопитающих, то есть зверей. Магловские учёные давно и подробно всё это расписали. — Очень… экстравагантная точка зрения, — пробормотал Ронан, опуская лук. — Так говорит наука! И это ещё не самое странное… Но я всё же хочу обсудить метод борьбы с акромантулами Запретного Леса. — И тебе для этого понадобились кентавры, человек? — Вы должны очень хорошо знать Лес, и при этом с вами проще всего наладить контакт. Остальные его обитатели менее разумны, а часто ещё и более враждебны, и я просто не смогу с ними пообщаться. — Что тебе нужно знать о нашем лесе? — Вы жили здесь прежде, чем Хагрид притащил в Лес первого паука, и наверняка изучили окрестности очень хорошо. Я произвёл нехитрые расчёты и убедился: хотя акромантулы и питаются внутренностями жертвы, превращёнными в бульон, пить обычную воду они тоже должны регулярно. Вопрос: откуда? Это ручей, на что я очень рассчитываю, или же стоячий водоём? С помощью какого-нибудь умелого волшебника я мог бы создать устройство, которое будет отравлять воду и превращать яд акромантулов в безвредную жижу. — Я не вправе принимать такие решения в одиночку, человек, — произнёс Ронан. — Тебе придётся пройти со мной и объяснить всё остальным. — Ладно. Хорошо, — пожал плечами Рольф. — Отец всегда говорит, чтобы я не упускал возможности выступить перед кучей народу. «Пройти со мной» означало быстрый шаг для кентавра и неплохой такой бег для самого Рольфа. Хорошо хоть, продолжалось это недолго: по прикидкам Рольфа, они преодолели около полутора миль, пускай и по пересечённой местности. В конце Ронан одарил почти не запыхавшегося Рольфа одобрительным взглядом. Наверное, не ожидал, что люди бывают такими выносливыми. Рольф много расспрашивал Флоренца о жизни и быте кентавров, но увидеть всё воочию оказалось куда интереснее! Домов в привычном человеку понимании у них не было, взамен кентавры изготовляли просторные навесы, в которых оставляли ниши для больших деревьев. Сами навесы тоже заслуживали пристального внимания — казалось, их изготовляли из плотной, но мягкой на ощупь ткани. Но на самом деле их производили из обычной опавшей листвы при помощи особой магии кентавров. Таким же материалом они устилали и «пол» под навесами, а вместо комнатных цветов тут и там виднелись различные тенелюбивые растения, росшие прямо из дырок в «полу». Здесь же Рольф впервые встретил и женщин-кентавров. У многих оказались очень симпатичные лица, напомнившие ему племянницу Найру. Вообще, многие черты внешности кентавров ассоциировались у Рольфа с американскими индейцами. — Что ты творишь, Ронан?! — произнёс один из кентавров, весь чёрный, недовольно и гневно. — Привёл в наш дом человека?! — Спокойнее, Бэйн, человек сказал, что может сильно навредить акромантулам, но для того ему нужна наша помощь. — Меня Рольф зовут, — тихонько пробормотал Рольф, но Бэйн услышал и посмотрел так, будто хотел обвинить его во всех бедах, случившихся с кентаврами за последнюю тысячу лет. Нет, Рольф, конечно, в курсе их обычаев, но это вот «человек» его уже порядком достало! — Смотрите, тут человек! — громко воскликнула какая-то молодая кентавриха… или кентаврица? На Рольфа тут же уставился весь табун, поднялся шум, и он немедля ощутил себя зверушкой в зоопарке. Самые маленькие кентавры таращились на него уже с совершенно нескрываемым любопытством. Наверное, они раньше людей вообще не видели? До чего дико живут! Но вот откуда-то из-за деревьев показался совсем пожилой кентавр, и, в отличие от индейцев, он мог похвастаться длинной белой бородой! А вот волосы его оказались рыжими, лишь с небольшой проседью, как и вся шерсть на теле. Наверное, это предводитель кентавров. Флоренц упоминал, что его имя — Эрхойр. — Что у вас за переполох? — спросил он. — Ронан осмелился показать человеку наш дом! — немедленно отозвался Бэйн. — Этот человек может помочь нам, — упирался Ронан, — давайте его выслушаем. — Выслушать человека? — фыркнул Бэйн. — Да они только и умеют, что вешать омелу на уши честным кентаврам! — Ронан уже привёл человека сюда, — мягко проговорил ещё один кентавр, гнедой и черноволосый. — Так как мы имеем право лишь прогнать человека одного или вместе с Ронаном, не лучше ли будет сначала выслушать их? — Я-то думал, Магориан, ты на моей стороне! — прорычал Бейн. — Я на стороне здравого смысла. Эрхойр, вы согласны? Следует ли нам провести собрание малого совета? — Конечно. Самый разумный выход! — Эрхойр повысил голос. — Прошу всех входящих в малый совет пройти к Шатру Граба. И ты, человек, иди с нами. Флоренц рассказывал, что отдельные навесы в поселении кентавров назывались в честь различных деревьев. Шатёр Граба натянули вокруг четырёх стволов, оставив пустое пространство в центре. При ближайшем рассмотрении все четыре оказались дубами, но Рольф не удивился — многие деревья имели для кентавров особое значение, и граб считался у них символом мудрости. Потому шатру, где проводились советы, и дали такое имя, пусть в окрестностях и нашлись одни лишь дубы. — Пройди в центр, человек, — скомандовал Ронан. Рольф встал на тёмный пятачок, где ткань даже успела местами протереться. А затем перед ним полукругом выстроились кентавры. Ронан, Бэйн, Магориан, Эрхойр, ещё трое незнакомцев и всего две кентаврихи… кентаврицы… в общем, кобылами, как заведено у кентавров, Рольф разумных существ называть не станет даже про себя! — Какое же у тебя дело к народу кентавров, человек? — без лишних церемоний спросил Эрхойр. Ну что, вот и настал момент в очередной раз потренировать навык публичных выступлений! Рольф даже заранее подготовил текст доклада, так как ожидал чего-то подобного. — Мне и вам уже известно, что Упиванцы переманивают на свою сторону акромантулов. Эти пауки — незваные гости в Запретном лесу, они наносят серьёзный ущерб его обитателям, постоянно расширяют границы своей территории и ловят больше добычи, чем способен предоставить лес. Уничтожение колонии акромантулов — дело крайне трудноосуществимое, потому я предлагаю действенный способ серьёзно уменьшить наносимый ими вред, ослабив самих пауков. Мой отец в сотрудничестве с другими учёными создал вещество, нейтрализующее яд акромантулов. Оно подействует в том числе и будучи добавленным в воду, которую они пьют. Так как акромантулы — крупные животные, они должны использовать в качестве водопоев большие ручьи, речушки и пруды. Мне требуется помощь от народа кентавров в поиске этих водопоев — вы можете уже знать о них, так как хорошо изучили Запретный лес. В Хогвартсе некоторые ученики, в отличие от меня, хорошо умеют создавать простенькие артефакты. Небольшой сосуд с заклинанием Подзаправки, опущенный в ручей выше по течению, надёжно отравит его воды нейтрализатором яда и лишит акромантулов их главного оружия. Им придётся голодать и охотиться на более мелкую дичь, которую они способны убить при помощи одних только хели… челюстей. В результате их колония прекратит своё существование либо сильно уменьшится. Рольф едва заметно поклонился, обозначая конец выступления, и сразу встретил шквал негодования со стороны Бэйна. — Ты вздумал отравить воду в лесу, человек?! Да как ты посмел даже помыслить о таком?! — Спокойнее, — произнёс Эрхойр. — И впрямь, человек, твоё вещество безвредно для всех, кроме акромантулов? — По словам отца — да. Оно действует только на важные компоненты их яда и разлагается на безопасные составляющие спустя сутки, поэтому не сможет загрязнить почву или реки, принимающие воды из Запретного леса. — Но как быть с другими пауками? — спросила молоденькая кентаврица. — Они тоже станут пить отравленную воду и не смогут охотиться. Это нарушит тонкие взаимосвязи между маленькими обитателями леса, а значит, затронет всех их до единого! О, Рольф ждал этого вопроса! Воистину, среди кентавров есть умы, не уступающие лучшим учёным у людей! Да в придачу ещё и такие симпатичные, даже на взгляд человека… но Полумна, конечно, прекраснее. — Действительно, вещество будет разлагать яд и других пауков, хотя и далеко не всех, а только пауков-волков, — согласился Рольф. — Но пауки обычного размера часто пьют из небольших луж или из капель росы, они вряд ли подступятся к ручью из опасений утонуть в нём. — Существуют и водяные пауки, — не отступала кентаврица. — Да, серебрянки и охотники, — согласился Рольф. — Но они — неблизкие родственники пауков-волков, и вещество на них скорее всего действовать не будет. В самом плохом случае баланс хищников в водных экосистемах сместится в пользу личинок плавунцов, водолюбов и стрекоз. — Содержит ли твоё вещество магию, человек? — осведомился Магориан. — Конечно, нет! — искренне возмутился Рольф. — Оно работает целиком и полностью на принципах магловской науки. Заклинание Подзаправки не отберёт никакие его свойства. — У кого-нибудь ещё есть вопросы? — поинтересовался Эрхойр. — Нет? Тогда проголосуем. Кто за то, чтобы помочь человеку? Магориан, Ронан и обе кентаврицы гулко ударили правыми передними копытами о землю. — Кто против? Бэйн и один незнакомый кентавр стукнули левыми передними копытами. — Четверо «за», двое «против», двое воздержавшихся, — заключил Эрхойр. — Мой голос — тоже «за!» Человек получит помощь. Риз, Фиона, принесите наши старые карты, будьте любезны. Оказывается, эту крайне смышлёную кентаврицу зовут Фиона. Рольф это запомнит. Бэйн выглядел крайне недовольным, но ничего возражать не стал, просто с достоинством удалился (ну это он так, наверное, думал, а на самом деле выглядел ужасно глупо). А карты, как выяснилось, кентавры рисовали почти на той же ткани, из которой делали шатры, только тоньше и легче. Фиона и Риз расстелили две старые, потрёпанные карты Запретного леса прямо на полу, а Ронан принёс новую, не единожды правленую. На ней кентавры отмечали границы участка акромантулов, и многое, что попадало в её пределы, изображалось почти без подробностей, если сравнить со старыми картами. Ничуть не смущаясь, Рольф опустился на четвереньки, а Ронан, Риз и Фиона улеглись, подобно отдыхающим лошадям. Их головы всё равно находились высоко от земли, но у Рольфа сложилось впечатление, что никакого неудобства им это не доставляет. Наверняка у них отличное зрение, учитывая, сколь отменно кентавры стреляют из лука. Рольфу потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать своё везение. Через территорию акромантулов протекало всего два ручья, и третий брал начало внутри неё. Зато — никаких прудов! Вообще вся нынешняя территория акромантулов, дотошно изображённая прошлыми поколениями кентавров, в целом оказалась очень пологим склоном, обращённым к котловине Чёрного озера. Ему понадобится три артефакта, и с установкой последнего могут возникнуть проблемы, но он же уже ходил к акромантулам под мантией-невидимкой, он справится. Дело за малым — изготовить эти самые артефакты. Дафна наверняка поможет, а если она не сдюжит — что же, наверняка среди членов ОД найдутся другие умельцы. — Большое спасибо, — поблагодарил Рольф, закончив возиться с картами. — Когда я получу артефакты, вы проводите меня к верховьям этих двух ручьёв? — Конечно, человек, — кивнул Риз. — А исток третьего? Я не собираюсь подвергать вас опасности, у меня есть мантия-невидимка, она спасает от акромантулов. Но я должен знать точно, как туда пройти. — Что-нибудь придумаем, — отмахнулась Фиона. — В конце концов, наши карты точны, а ты наверняка умеешь ходить по Направлению? — Да, как же без этого! — Если твоя затея выгорит, человек, тебя станут называть по имени среди кентавров, — произнёс Ронан. Вот спасибо, хоть говорить с ним будут нормально, заносчивые создания! Что за идиотский обычай — обращаться к кому-то по имени лишь тогда, когда этот кто-то его «заслужил», то есть, совершил некое достойное деяние. Ведь даже своих детей зовут «эй, гнедой», «эй, вороная» и тому подобное, дикость! Флоренц упоминал, что Гарри Поттера кентавры уважали за победу над Волдемортом, потому сразу и называли его по имени. Что ж, теперь и Рольф попытается совершить нечто значимое и заслужить уважение в их глазах!

***

4 февраля 1998 года, Хогвартс Завершился очередной кошмарный урок Магловедения, последний на сегодня как у Ханны, так и у Алекто. А значит, можно было в очередной раз попытаться проследить за мерзавкой под мантией-невидимкой. Предыдущие попытки особого успеха не принесли: Алекто редко общалась с братцем в это время, обычно она шла проверять работы. А вечно ходить хвостом за злодейкой Ханна не могла — свои дела есть. Просить кого-либо о помощи она, конечно, не стала: очень уж не хотелось признаваться остальным в том, что она пытается помочь слизеринцам! На сей раз Алекто отправилась не в свои покои, где обычно занималась проверкой работ, а к Амикусу. Уже интересно! О чём же они станут говорить? Алекто подозрительно огляделась по сторонам, ничего не заметила и постучала в дверь. Амикус вскоре открыл, тоже выглянул из проёма и осмотрелся, а затем… о, Мерлин! Он поцеловал Алекто прямо в губы и увлёк к себе. Какая мерзость! Послышался звук запираемой задвижки. О ужас, эти Упиванцы ещё кошмарнее, чем Ханна только могла вообразить! Лишь бы не стошнило… Она на цыпочках приблизилась к двери. Хорошо бы убедиться, что Амикус и Алекто будут заниматься… именно тем, о чём подумала Ханна. Таким их точно можно будет шантажировать, ведь даже самые ярые сторонники чистой крови настолько близкого инцеста не поощряли. Через несколько минут Ханна услышала из-за двери звуки, трактовать которые можно было лишь одним образом, и тут же почувствовала, как краснеет, будто Невилл. Какая всё же гадость! Как родные брат и сестра вообще могут заниматься этим друг с другом? Просто омерзительно… Ханна не считала, сколько продолжались страстные вздохи и возгласы, но, наконец, они стихли. Она прижалась ухом к щели между дверью и стеной. Может, Кэрроу захотят сейчас обсудить что-нибудь? — …как всегда, восхитителен, братец! — услышала она голос Алекто. Амикус в ответ самодовольно усмехнулся. — Жаль, что мы торчим здесь, — отозвался он. — Проводить время с тобой куда приятнее после расправы над парочкой маглов! А в Хогвартсе нам запретили убивать кого бы то ни было… — Лично мне и так понравилось, — томно пробормотала Алекто. — Но ты прав, хорошее убийство или пытка так будоражат кровь! Ханна скривилась. Мерлин, какие же эти Кэрроу уроды! Как чудесно было бы сейчас прикончить обоих на месте! — Ты показалась мне просто великолепной после того налёта на Ньюкасл… — мечтательно проговорил Амикус. — А мне, — подхватила Алекто, — больше всего понравилась ночь после нашей расправы над грязнокровкой Аббот! От неожиданности Ханна выронила палочку. ЧТО СЕЙЧАС СКАЗАЛА ЭТА СУКА?! Она скинула мантию и наклонилась за палочкой. Пора войти в эту комнату и устроить кровавую баню! Кэрроу заслужили мучительную смерть! И конечно, нужно призвать Патронуса: Ханна ощущала, что он хорошо послужит ей. — Ханна? — вдруг услышала она изумлённый голос. — Мордред, какая же я дура, я ведь не учла… Она обернулась и увидела Дафну. Мерзкая слизеринка! Но сейчас Ханна была благодарна ей, ведь не случись их разговора, и она никогда бы не стала шпионить за Кэрроу и никогда не узнала бы, что эти мерзавцы повинны в смерти её мамы! — Что ты задумала? — спросила Дафна. — Не мешай. Скройся с глаз моих, — приказала Ханна, отворачиваясь к двери. Зря: слизеринцы — твари, им нельзя показывать спину! Палочка вылетела из руки Ханны. — Империо! — спустя мгновение услышала она. — Подойди ко мне! Ханна сопротивлялась изо всех сил, делая крошечные шажочки. Вот сейчас она выйдет из-под власти Дафны и до полусмерти изобьёт мерзкую слизеринку безо всякой палочки! Но нет, напротив, она всё охотнее шла вперёд. Сознание заволакивало туманом. Ублюдок Амикус, научил-таки всех правильно насылать Империус… — Ты пойдёшь со мной… во двор, — скомандовала Дафна, — и будешь сидеть в беседке, не предпринимая никаких действий, пока я не вернусь. Тебе все понятно? — Да… — отозвалась Ханна. Воля к сопротивлению покидала её. Она будет выполнять все указания повелительницы, ведь именно в этом — настоящее счастье! На улице шёл сильный мокрый снег с дождём и было довольно зябко. Повелительницу это ничуть не обеспокоило — конечно, она же восхитительна и лишена всех недостатков, и служение ей — безграничная радость. Повелительница привела Ханну в беседку и заботливо убрала оттуда снег, лёд и воду, заменив всё приятным теплом. Она заботится о Ханне… и Ханна будет искренне рада услужить повелительнице! — Жди здесь, — ещё раз услышала она приказ и даже обиделась. Вовсе не обязательно повторять дважды! Ханна — хорошая рабыня, она понимает и с первого раза! Сидеть в беседке было бы скучно, не согревай Ханну мысль о том, как она порадует повелительницу своим примерным поведением. Она не знала, сколько минуло времени, но точно не успела замёрзнуть, как повелительница вернулась за ней вместе с Невиллом. — Лонгботтом, — произнесла она, — сейчас Ханна начнёт вырываться и постарается меня убить. Твоя задача — предотвратить это любым возможным способом, ясно? И я не шучу! Убить… повелительницу? Нет, нет, Ханна вовсе не такая, она даже помыслить об этом не может! На её глаза навернулись слёзы. Почему повелительница так оскорбляет Ханну? Невилл присел рядом и крепко обнял её. — Фините инкантатем! — произнесла повели… мерзкая, подлая слизеринка! У Ханны забрали палочку, ну так сейчас она выцарапает глаза этой Дафне! Негодница помешала ей отомстить и посмела наложить на неё Империус! Смерть таким вероломным гадинам! Но Невилл держал крепко. — Ханна, пожалуйста, успокойся, — заговорил он, — Дафна не хотела тебе навредить, нам следует всё обсудить. — Пусти! Я её сейчас отделаю так, как Крэббу и Гойлу и не снилось! А потом пойду и перебью Кэрроу! — Ханна… — Невилл развернул её к себе и вдруг поцеловал. Да что он творит? Ханна пыталась вырваться, но ничего не получалось. И тогда она медленно начала успокаиваться, поглаживать Невилла по волосам… да тут же эта слизеринка! Она за ними наблюдает! — Теперь мы можем поговорить нормально? — поинтересовалась Дафна. Ханна отстранилась от Невилла, погрозила ей кулаком и уселась смирно. — Можем, — махнула она рукой. — Так, ладно. Должна признаться: в произошедшем виновата я. Ещё когда ты пришла ко мне и сообщила о проблемах у близняшек, я как бы ненароком упомянула, что неплохо бы разузнать о Кэрроу всякие порочащие их сведения. Мантии-невидимки вам доставил Рольф, и я понимала, что одна из них наверняка у тебя, раз ты подслушала близняшек, оставшись незамеченной. Ты — пуффендуйка, потому точно решила бы помочь им, следовало лишь самую малость тебя подтолкнуть. Кроме того, Рольф упоминал, что некоторых наших младшекурсников ты прямо-таки пугаешь одним своим видом. Я решила, что именно для тебя погружение в проблемы слизеринцев послужит неплохим уроком. Но у меня, идиотки, совершенно вылетело из головы, что именно Кэрроу убили твою мать, и ты могла бы ненароком услышать об этом! — А ты знала с самого начала? — изумился Невилл. — Да, как и сами близняшки. И я рассказала Кэти, а она — преподавателям. Я думала, они смогут уберечь тебя от безрассудных действий наподобие сегодняшних в случае чего. А затем запуталась в собственных планах. — Типичная слизеринка, манипулирующая другими, — фыркнула Ханна, — даже Кэти и учителей привлекла на свою сторону. Но теперь я обо всём знаю и непременно отомщу ублюдкам! — Ты хочешь их убить, — заявила Дафна безо всякой вопросительной нотки. — Разумеется! — Это плохо кончится. Лорд не только пришлёт новых Упиванцев, наверняка таких же злодеев, но ещё и может серьёзно наказать кого-нибудь, и скорее всего — преподавателей. Это если тебе удастся справиться с двумя тёмными магами. Если нет — тебя саму очень сурово накажут, а может, и убьют. Конечно, я не хотела, чтобы ты узнала эту тайну Кэрроу! Скажи честно: ты сможешь держать себя в руках? Зачем? Лучше покончить с Кэрроу раз и навсегда! И больше они никого не убьют! Но можно притвориться перед Дафной, будто Ханна согласна отложить месть. — Я… могла бы подождать окончания войны. Тогда Кэрроу всё равно накажут как следует! — Ложь, — вздохнула Дафна. И как она догадалась? — Ханна, пойми: своими необдуманными действиями ты можешь подвергнуть угрозе весь Хогвартс. Лонгботтом, хоть ты её убедишь? Я вижу лишь один выход из ситуации! — Какой же? — нахмурился Невилл. — Обливиация. Тогда Ханна забудет о планах мести, а когда война кончится, блок на памяти и вправду можно будет снять. Я умею блокировать воспоминания, а не стирать их полностью. — Что?! — возмутилась Ханна. — Никогда! Тебе мало Империуса, гадкая слизеринка? — Иначе твои действия привели бы к чему-нибудь очень нехорошему, — пожала плечами Дафна. На оскорбление она и вовсе никак не отреагировала. — Это выход, Ханна, — присоединился Невилл. — Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, пытаясь убить Кэрроу. Я вообще не желаю, чтобы ты убивала. Пожалуйста… послушай Дафну. — Подумай о других, — добавила Дафна. — Если с Кэрроу и впрямь случится беда, Лорд не оставит этого просто так. Из-за твоей жажды мести могут пострадать невиновные. Ханна жуть как желала Кэрроу мучительной смерти! Но… Невилл, вон, беспокоится за неё, и просит никого не трогать. А Ханна не хочет, чтобы ему пришлось плохо. Да и в словах слизеринки есть нечто разумное… но после войны Кэрроу точно получат своё! Она будет требовать для них поцелуя дементора, и отец наверняка согласится, когда Ханна всё ему расскажет! — Хорошо, я согласна, — вздохнула она. Дафна тут же полезла в сумку, достала оттуда бумажку и быстро написала на ней несколько строк. Магловской ручкой, кстати! — Вот, — сказала она, протягивая бумажку Ханне. «Я, Ханна Аббот, — прочитала она, — добровольно даю согласие на временную либо постоянную блокировку своих воспоминаний за последние два часа Дафной Гринграсс. Я признаю, что в настоящее время эти воспоминания способны лишь навредить мне и/или окружающим. Дафна Гринграсс либо иной опытный менталист снимет блок, когда (если) Тёмный Лорд, имя которого не принято называть, будет побеждён. Я заверяю своё согласие подписью». Чуть ниже Дафна написала: «Я, Дафна Гринграсс, выполнила операцию по блокировке определённых воспоминаний Ханны Аббот с её письменного согласия. Своей подписью заверяю, что не причинила ей какого-либо иного вреда и что готова снять блокировку по выполнении вышеописанных условий». И ещё немного ниже: «Я, Невилл Лонгботтом, являюсь свидетелем операции по блокировке воспоминаний Ханны Аббот Дафной Гринграсс. Своей подписью подтверждаю, что согласие Ханны Аббот получено добровольно, и что я присутствовал лично в момент выполнения операции». — Это магический контракт, — пояснила Дафна, доставая из сумочки лезвие. — Его следует подписывать кровью, таковы правила. Анахронизм, но так надёжнее, к тому же, вы вправе не верить моему честному слову, если вдруг я его дам. — Хорошо, — кивнула Ханна. — Давайте уже подпишем эту бумажку. Зализывая небольшую царапину на указательном пальце, Ханна наблюдала, как Дафна очищает лезвие от остатков крови заклинанием и царапает уже себя. Затем настал черёд Невилла, а после Дафна направила на Ханну свою палочку. И тут только она сообразила, что прямо сейчас память ей стирать никак нельзя! — Подожди, Дафна! — воскликнула она.