Ночь, утро

— Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви. Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Кубок Огня

Ну вот, а Ханна показалась Дафне очень смелой, особенно для пуффендуйки. Неужели испугалась обычной обливиации? — Что такое? — Я узнала о Кэрроу кое-что… любопытное. Они, оказывается, занимаются друг с другом… ну… этим самым. Ничего себе! В случае огласки Кэрроу несдобровать, такого Визенгамот и Лорд точно не поощрят! Значит, можно будет их этим шантажировать, и близняшки останутся с родителями! — Чудно! — улыбнулась Дафна. — Добытые тобой сведения придутся очень кстати! Большое спасибо! — О чём вы? Что не так с Кэрроу? — недоумевал Невилл. — Эм… неважно, — замялась Ханна, — главное — Дафна понимает. — А теперь сосредоточься и взгляни на меня, — скомандовала Дафна. И она сама отстранилась от реальности и представила, как сильно не желает помнить всё, случившееся за последний час. — Обливиэйт! Ханна резко вдохнула и зажмурилась секунды на три, а затем открыла глаза и изумлённо пробормотала: — Я же уходила с урока Магловедения… — Случилось кое-что… неприятное, — отозвалась Дафна, — мне пришлось стереть тебе память. Кстати, чуть не забыла: твоя палочка. Конечно, следовало вернуть Ханне палочку до обливиации, но у Дафны это напрочь вылетело из головы. Хорошо хоть сейчас спохватилась! — Взгляни, — добавил Невилл, протягивая Ханне договор. Та изучила его и вздрогнула. — Я пыталась напасть на какого-то слизеринца или совершить ещё что-то ужасное, да? — Ну что ты, ничего страшного не произошло, — приобнял её Невилл. Вот и молодец, Дафна не любила врать людям напрямую. — Ты узнала кое-что не слишком приятное и опасное, — пояснила Дафна, — потому и дала согласие на обливиацию. — До победы над Сами-Знаете-Кем? — уточнила Ханна. — А потом ты снимешь блок? — Да. Многие знания — многие печали. Даже Драко мне пришлось не столь давно блокировать воспоминание, причём — до конца жизни. Ханна скривилась и поморщилась. — Малфой что… убил кого-то, да? — Он всего лишь прочёл книгу, оказавшуюся для него чересчур тяжёлой, — отозвалась Дафна, — но давайте не будем обсуждать слабости других людей. Я своё дело сделала, мне пора. Дафна поднялась и лишь у самого выхода из беседки обернулась. Теперь следовало намекнуть Ханне, что следить за Амикусом или Алекто больше не надо, а иначе сегодняшняя история может повториться. Но не нужно и лишний раз привлекать внимание Ханны, поэтому Дафна сделала вид, будто спохватилась в последний момент. — Ах да, ещё кое-что, — бросила она. — Удалось отыскать сведения, порочащие Амикуса и Алекто Кэрроу. Теперь близняшек удастся отстоять. — Очень рада за них, — искренне улыбнулась Ханна. Дафне даже стало немного стыдно, но она понимала, что всё сегодня сделала верно. Ну а теперь надо порадовать Флору и Гестию! Близняшки впустили Дафну к себе только после того, как она представилась и убедила их в важности своего визита. Обе они показались Дафне очень подавленными, у Гестии и вовсе глаза были на мокром месте. — Что у тебя? — недружелюбно поинтересовалась Флора. — Мы сейчас очень заняты. — Часом не подготовкой ли к судебному разбирательству по родительским правам? — как бы небрежно поинтересовалась Дафна. Гестия изумлённо воззрилась на неё. — Откуда ты знаешь? — На ваше счастье, наш факультет недолюбливают. Некоторые — до такой степени, что подозревают каждого слизеринца в заговорах, особенно если таинственно шептаться друг с другом на виду у всех. А кое у кого и вовсе есть мантии-невидимки. Одна весьма смелая и отзывчивая девушка с другого факультета проследила за вами, а затем догадалась рассказать обо всём мне. Когда суд? — Послезавтра, — горестно откликнулась Флора. — И… ты же что-нибудь придумала, да? — с надеждой посмотрела на неё Гестия. А вот Флора взирала скептически, скрестив руки на груди. — Не совсем. Я натолкнула ту же девушку на мысль о слежке за вашими дядей и тётей. Мантия-невидимка — очень полезная вещь! В общем… вы знали, что Алекто и Амикус, прошу прощения, трахаются друг с другом? — ЧТО?! — синхронно воскликнули близняшки. — Не знали, — удовлетворённо кивнула Дафна. — Но… — развела руками Гестия, — мы даже не подозревали их ни в чём подобном! И наши родители тоже! А мы хорошо готовились. — А они хорошо скрывались, стало быть. Но теперь мы сможем прижать им хвост. «Мирное чистокровное сообщество» такого поведения точно не примет! — А доказательства есть? Воспоминания или ещё что? — спросила Флора. — Не совсем. Из-за некоторых малоприятных обстоятельств я заблокировала нашему агенту память. — Жаль, — вздохнула Флора. — Это не так страшно, как может показаться, — сказала Дафна. — Понимаете ли вы психологию людей, творящих подобное? Едва они заподозрят, что кому-то известно об их грязных делишках, как жутко напугаются. А в правдивости сведений я убеждена. — Большое тебе спасибо, Дафна! — улыбнулась Гестия. — Ты — настоящая королева, — добавила Флора. У Дафны сразу стало тепло на душе. Делать добрые дела для близких тебе людей — великое счастье, а те, кто считают слизеринцев холодными и чёрствыми, просто ничего не понимают и глубоко заблуждаются! Минуло несколько дней. Дафна с близняшками славно потрудились над запиской, которой собирались шантажировать Амикуса и Алекто. Разумеется, писали они анонимно, а всю ответственность свалили на Отряд Дамблдора. Очень кстати Лонгботтом после каникул принялся за эти глупые вылазки! Не составило большого труда сделать вид, будто вымышленному шантажисту на Флору с Гестией, в принципе, наплевать, и он просто хочет всякими разными способами навредить Алекто с Амикусом как злостным врагам ОД. И стоит ли говорить, что разбирательство волшебным образом перенесли, а затем и вовсе отменили! Дафна порадовалась, что Флора и Гестия не склонны к бурным выражениям восторгов, а не то, чего доброго, принялись бы носить её на руках по гостиной! Она полагала, что через некоторое время можно будет вновь добиться от Кэрроу каких-нибудь послаблений. Конечно, не столь масштабных, как роспуск Охранного Отряда или отмена телесных наказаний: нагловато, может не сработать. За ужином в понедельник Дафна вместо привычного тыквенного сока обнаружила в кубке записку! Едва она её вынула, как кубок наполнился, слегка запачкав Дафне пальцы. «Очень надо поговорить, у меня. Кэти», — гласила записка. Да, она явно сдружилась со школьными домовиками после задания Снейпа! Когда Кэти открыла дверь, Дафна сразу обратила внимание на её фигуру. Похоже, Кэти решила похудеть! Странно, Дафне казалось, что с весом у подруги всё в полном порядке. Золотая серединка, ни убавить, ни прибавить. Но у Кэти наверняка есть свой взгляд на внешность. Дафна наложила привычные защитные заклятья и поинтересовалась: — К чему такая срочность? Случилось нечто страшное? — Нет-нет, — покачала головой Кэти, — просто… я не могу больше терпеть. Мне не даёт покоя Снейп. Вот он попросил нас помочь, спасибо сказал — и всё. Но я так за него беспокоюсь! Человеку в его положении должно быть очень трудно, а ведь он ещё и страдает от неразделённых чувств к Лили уже шестнадцать лет. Это просто ужасно! Я безумно хочу ему помочь… Дафна едва не разинула рот от удивления. Если только она хоть немного разбирается в людях… — Ты влюбилась в него, да? — осторожно спросила она. — Да… — вздохнула Кэти. — И что мне теперь делать? Нет, Дафна, конечно, королева, но для решения столь сложных проблем собственная палата лордов… и леди точно бы пригодилась! Ну хорошо, надо подумать. Скорее всего, Снейп просто оттолкнёт Кэти. Но если нет? Он сейчас выполняет крайне важную миссию, исход противостояния Упиванцев и остатков Ордена Феникса во многом от него зависит. Любая привязанность — это уязвимость, а значит, Волдеморт может получить преимущество. С другой же стороны, Снейпу сейчас может быть неимоверно трудно, он много общается с Волдемортом и другими Упиванцами. Не стоит забывать и про Питера. А если Снейп на волосок от того, чтобы сорваться и совершить ошибку? Не требуется ли ему противовес в виде хороших людей рядом? И вдруг именно Кэти сможет поддержать его в трудную минуту, уберечь от провала? Другая сторона вопроса. Снейп — очень сложный человек. Может ли вообще у Кэти с ним что-то получиться? Такая разница в возрасте… Но если подумать, Кэти отправилась в Хогвартс после выпуска по протекции Дамблдора. Мог ли он предусмотреть и возможность её влюблённости в Снейпа? А то и добивался этого специально? Кэти была едва ли не вдвое моложе Снейпа, но Дамблдор всегда любил говорить о великой силе любви. Если он и впрямь думал, будто Кэти и Снейп могут полюбить друг друга, его чутью следовало доверять. Да те же Люпин и Тонкс тоже, кстати, довольно сильно отличаются по возрасту… — Сложно сказать, Кэти, — наконец, проговорила Дафна, — твои отношения со Снейпом могут и навредить делу Ордена Феникса, и улучшить его положение. — Я… не совсем об этом, — смутилась Кэти. — Я представления не имею, как признаться ему в моих чувствах?! И ещё меня смущает Лианна… она же совсем недавно погибла. А у Снейпа есть его Лили! Тьфу! Дафна совсем забылась и рассмотрела ситуацию со стороны. А Кэти, конечно, нужен совсем другой совет, как типичной влюблённой, у которой сорвало крышу. Начинать следовало явно с конца. — Так, сперва про Лианну и Лили. Всякие недалёкие романтично настроенные личности сказали бы про Снейпа: ах, что за прелесть, он сохранил свою любовь многие годы, какая восхитительная преданность, какое сильное чувство. Вздор! — резко произнесла Дафна, Кэти даже отшатнулась. — Нет никакого смысла ставить крест на своей жизни из-за погибших любимых, нужно пересиливать себя и жить дальше! Представь, Кэти, будто это тебя убили, а Лианна выжила, и ты смотришь на неё с того света. С каждым годом она всё больше замыкается в себе, отталкивает людей, которым симпатична, а итог — одиночество до самой смерти. Людям, которые постоянно страдают от потери любимых, будет не на кого опереться всю оставшуюся жизнь. Желала бы ты Лианне такой участи? — Нет, нет! Со слезами на глазах Кэти покачала головой. — Прости, я могла быть чересчур резкой, просто очень уж не люблю, когда люди пытаются погубить себе жизнь на ровном месте. А что до твоего первого вопроса — здесь всё проще. Снейпу не по нраву, когда ходят вокруг да около. Ты должна просто найти в себе силы, пойти и признаться ему в любви, и будь что будет! Другого совета дать не могу, прости. — Ты всё равно мне помогла, — кивнула Кэти, — спасибо. Но теперь мне хотелось бы обдумать всё в одиночестве. — Я понимаю, — сказала Дафна. — Спокойной ночи тебе, и удачи. Да, такого от Кэти она точно не ожидала! Любовь зла, полюбишь и… Снейпа? С другой стороны, кто знает, вдруг у него на самом деле золотое сердце? Дафна сильно беспокоилась и за Кэти, и за Снейпа. Если у них и впрямь сложатся отношения… это может непредсказуемым образом повлиять на многие аспекты противостояния с Волдемортом. А неизвестности Дафна очень не любила и боялась её.

***

Неизвестное время, неизвестное место Полумна пришла в себя в месте настолько удивительном, что даже забыла вначале, почему здесь оказалась. Странное светло-серое небо, на котором сияют неяркие звёзды, но и Солнце тоже вовсю светит в самом зените. Полумна будто парила в воздухе, она вообще не ощущала опоры под ногами. А внизу медленно вращалась Земля, испуская мягкий голубоватый свет. Полумна ясно видела Британию, Скандинавию, куда они с папой ездили в экспедицию, и другие страны. Всю планету до горизонта окутывали белёсые светящиеся потоки. Толстые, словно полноводные реки, и едва заметные, как крохотные ручейки, они сливались друг с другом, ветвились, пересекались, а местами формировали настоящие озёра. Самое большое оказалось, если только Полумна не ошибалась, над Лондоном. Интересно, а что там? Можно ли взглянуть поближе? Едва она задумалась об этом, как сразу же переместилась к земной поверхности. Лондон — странный, будто призрачный — простирался под Полумной. А никакого озера или тумана вокруг неё не оказалось. Взамен она увидела сотни и тысячи парящих вокруг мозгошмыгов — белых, серых, иногда почти чёрных, самых разнообразных. Кто-то из них наверняка нёс знания и идеи, другие — эмоции, третьи — сны. На первый взгляд казалось, будто мозгошмыги беспорядочно снуют вокруг, но если приглядеться, можно было заметить, как одни ныряют вниз, к Лондону, а другие поднимаются оттуда, устремляясь в разные стороны и формируя те самые потоки. Кроме мозгошмыгов, здесь летали и другие создания — странные, грациозные, величественные, похожие на скатов-мант. Они проносились сквозь стаи мозгошмыгов и поедали их, помогая себе лопастями, росшими по бокам рта. Но Полумна недолго любовалась чудесами, открывшимися ей столь неожиданно. Она вспомнила, почему попала сюда. Неужели так выглядит смерть? Но ей ничуть не легче! И по-прежнему больно от мысли, что кого-то непременно нужно убить, пусть даже Волдеморта. Неужели она здесь совершенно одна? Неужели совсем не с кем поговорить? Полумне нужен хоть кто-нибудь. Очень нужен, ну пожалуйста, пусть кто-то придёт! Точно совсем никого нет? Мозгошмыги перед ней вдруг заметались, будто мальки вокруг кусочка хлеба, а затем объединились в группу и принялись стремительно менять форму, словно стая скворцов на закате. И в итоге они образовали призрачную светящуюся женскую фигурку. Полумна решила, что видит девушку, одетую в облегающее платье до колен. Два миндалевидных пятнышка на лице — глаза, наверное — светились ярче, чем всё остальное. — Привет, Полумна, — прозвучал приятный и дружелюбный голос. — Я так ждала, пока ты придёшь! — Кто вы? — Можешь называть меня Софи. Я услышала тебя. Зачем же ты звала? — Мне очень-очень надо поговорить с умным и понимающим человеком! Я… я столкнулась с невообразимым ужасом, который оказался выше моего разума и способности разбираться в людях! — Понимаю. Ты говоришь о Волдеморте. Подумай и расскажи, что же на самом деле ты увидела в нём? Полумна вздрогнула. Она вспомнила жуткую, непроглядную черноту в душе Волдеморта, словно затягивавшую в себя и насильно лишавшую всех положительных эмоций, как дементор. Этот страшный человек, если только Полумна верно осознала, не был способен творить добро с самого рождения, он мог нести в мир одно лишь зло. Что значило: Волдеморта следовало убить, ведь он делает всем только хуже и в принципе не способен исправиться! Жуткий вывод, от которого и захотелось умереть, ведь ни за что нельзя убивать людей! — Волдеморт не может творить добрых дел, и никогда не мог, — отозвалась Полумна. — Он лишь причиняет всем зло. — Верно, — согласилась Софи. — Но ты восприняла лишь часть правды, вторая — ещё страшнее. Волдеморту тоже никто не может принести добро, и в его присутствии люди становятся хуже, являя миру самые свои ужасные черты. Он — редчайший феномен мироздания, ведь обычные люди рождаются со способностью творить и злые, и добрые дела. И тебя, конечно, должна была ужаснуть совершенно верная мысль. Волдеморта определённо следует убить, ведь никто в целом мире не сможет ему помочь. Но как насчёт тебя самой, Полумна? — То есть? Это я должна убить Волдеморта? Пожалуйста, нет! — Слишком мелко для тебя. Это деяние предстоит совершить Гарри Поттеру. Но разве ты не догадываешься, что и ты сама необычная, тоже феномен, но другого знака? Полная противоположность Волдеморту? Ты не можешь творить зло, и никто не в состоянии сознательно причинить зло тебе! И ты делаешь своих близких лучше. — Значит, я тоже должна умереть? Но разве я уже не мертва? — Нет. Твоё попадание сюда — закономерный исход встречи с Волдемортом. Так всегда происходит, когда феномен, подобный ему, зло, сталкивается с подобным тебе, добром. Давным-давно я даже смогла создать тайное общество, которое занимается поиском подобных феноменов. Ваша встреча была подстроена. Так вот, если Волдеморт погибнет — всем станет только лучше. Если мир лишится тебя — напротив. И я бы сказала, что тебе следует жить как можно дольше и приносить счастье другим, но есть одна проблема, которую я желаю решить с твоей помощью. В результате ты всё же можешь умереть. Ты выслушаешь меня? — Конечно! — Взгляни на место, где мы находимся. Это — отражение мира, в котором скапливаются мысли людей, здесь происходит обмен информацией между разными частями планеты. Кое-кто называет его ноосферой. Очень немногие люди, вроде тебя, способны видеть её проявления в реальном мире. Ноосфера медленно развивалась вместе с планетой, но лишь с появлением на ней разумных созданий обрела свой нынешний вид. До поры до времени у неё не было хозяина. А затем, из-за одной невообразимой ошибки, сюда попала я. Это произошло более двух с половиной тысяч лет назад. И оказалось, что ноосфера теперь принадлежит мне, и что через неё можно управлять событиями в реальном мире. — Вы — богиня?! — изумилась Полумна. — Не знаю. Возможно. Но недалёкие люди часто приписывают божественным сущностям всемогущество, в моём же случае, увы, это далеко не так. Ноосфера живёт по собственным законам, я — её творение, и я им подчиняюсь. Когда-то давно я была человеком, и считала прогресс и развитие самыми важными вещами в жизни. Попав сюда, я стала преобразовывать человечество в соответствии со своими представлениями, не забывая о том, чтобы не дать ему уничтожить себя. Благодаря мне развилась Древняя Греция — первая прямая предтеча современной цивилизации. Но я влияла на мир не только сознательно. Само моё появление сильно его изменило — взять для примера ту же религию. Люди и раньше задумывались о существовании единого бога, но лишь с моим пришествием такие представления широко распространились среди них. Моя сущность проецируется на настоящее всего мира и на его развитие в будущем. Но я несовершенна! Во мне перемешаны добро и зло, хотя первое — как я надеюсь — чуточку перевешивает. А в тебе, Полумна, зла нет совсем. И я хотела бы слить наши души и разумы. Тогда я необратимо изменюсь к лучшему, и мир потихоньку последует за мной, в нём станет намного меньше зла, а люди постепенно сделаются добрее. Я не знаю, что произойдёт с тобой в результате слияния. Ведь на Земле у тебя осталось материальное тело, а потому ты можешь остаться в живых. Но можешь и умереть. Как всё сложно! Но Полумна ясно поняла одно: ценой своей жизни она может изменить мир к лучшему. Ради такого стоит умереть… Но Софи упускала ещё одну важную мысль. Или же не захотела уделять ей внимание? — Вы сказали, что необратимо изменитесь после слияния. То есть, тоже умрёте, в каком-то смысле! — Да, моя душа станет иной. Но не следует меня жалеть, ведь я прожила яркую, пускай и не очень долгую жизнь, как человек, а потом более двух тысяч лет провела здесь. Итак, согласна ли ты, Полумна, помочь мне? Добровольно и без страха? Это очень важно! — Да! Я больше всего на свете желаю сделать мир добрее! — без колебаний произнесла она. — Спасибо. Тогда — приготовься. Смотри мне прямо в глаза и постарайся не думать ни о чём. Софи приблизилась к Полумне, её светящиеся глаза стали увеличиваться, а Полумна неотрывно в них глядела. Вот они сливаются друг с другом, а весь мир пропадает в ослепительном белом сиянии. Полумна ощутила, будто падает куда-то… всё быстрее и быстрее… пока не замерла без движения. Софи тут же оказалась напротив, будто бы сгорбившаяся и понурившаяся. Если такие слова вообще применимы к столь могущественному и странному существу. Светлые дорожки, будто слёзы, протягивались вниз от её глаз. — Невозможно… Нет… Я должна была ошибиться! — воскликнула она. — Ничего не вышло? — встревожилась Полумна. — Не вышло! Я подозревала, что не получится, но до последнего надеялась… в мире издавна должен быть лишь один человек, подобный тебе, и другой — подобный Волдеморту. Однако в начале века произошло одно событие… и, как я и опасалась, оно привело к тому, что появился второй носитель зла! — Я должна встретиться и с ним, чтобы ваш план увенчался успехом? — догадалась Полумна. — Именно. — Я готова, наверное, только нужно сначала сбежать из плена. А как его найти? Полумна вдруг ощутила, как вновь начала падать куда-то. Всё вокруг стало темнеть. — Сигма! Не!.. — донёсся до неё отчаянный голос Софи. А затем на Полумну навалилась тяжесть, и почти весь свет пропал, она моргнула, и очень долго не могла раскрыть глаза, но, наконец, у неё получилось, и её встретили тусклые тени… на потолке подвала дома Малфоев. Полумна приподнялась и осмотрелась. Она увидела спящего Олливандера, маму Драко и незнакомую женщину, высокую, стройную, грациозную, со светлыми волосами, заплетёнными в две толстые косы. Полумна и сама могла бы сделать такую причёску, но ей ужасно нравились распущенные волосы! — Как вы себя чувствуете, мисс Лавгуд? — спросила незнакомка. Полумна встала, прошлась и поняла, что даже лучше, чем обычно. — Замечательно! А какой сегодня день? И кто вы? — Это Ни… Энн Гринграсс, целительница из больницы Святого Мунго, — отозвалась миссис Малфой. — Она привела тебя в чувство по моей просьбе. Мы обещали твоему отцу, что тебе не причинят вреда, если он будет выполнять требования Лорда, а Малфои держат свои обещания. Вот как! Полумна ощутила благодарность и поняла, что была слишком плохого мнения о Малфоях. Но как же не вовремя её привели в чувство! Теперь, наверное, придётся самой искать по всему свету второго «носителя зла». Но что же хотела сказать напоследок Софи? Причём тут какая-то сигма? — Насколько я знаю, вы общались с моей дочерью Дафной в Хогвартсе, — добавила тем временем миссис Гринграсс. — А день сегодня очень особенный! Мне жаль, что вам приходится встречать своё совершеннолетие в таких условиях, мисс Лавгуд. Но, увы, мы должны идти. Мы с Цисси и так сильно рискуем. Если нас обнаружат здесь — могут возникнуть неудобные вопросы. А потому — до встречи! — До свидания! Миссис Гринграсс и миссис Малфой вместе направились к выходу. Полумна ещё успела услышать, как мать Дафны сказала: «К нашему договору, Нарцисса». Ответа Полумна уже не услышала.

***

14 февраля 1998 года, Хогвартс Кэти задумчиво изучала странный кулон, который вчера получила от миссис Гринграсс. Небольшая хрустальная или стеклянная оболочка, по форме схожая с огурцом, а внутрь трансгрессировала? запаяна? в общем, помещена сплетённая из волос человеческая фигурка. Миссис Гринграсс строго наказала Кэти носить кулон на голое тело. Однажды фигурка в нём может истлеть, тогда он нагреется и причинит Кэти достаточно боли, чтобы разбудить, если вдруг она будет спать. И тотчас же ей следует отправиться в больницу Святого Мунго, как можно быстрее, даже из Америки или в час ночи. Миссис Гринграсс не сказала, что же она задумала, лишь просила довериться ей, и Кэти согласилась. Она убрала кулон обратно под одежду, встала с кровати и подошла к зеркалу. Кажется, или талия стала немного уже?.. Не кажется, конечно же, и если Кэти сейчас отправится в процедурный кабинет и взвесится там на весах, то наверняка обнаружит, что сбросила ещё фунт или около того. Ну и что? В последнее время ей приходилось много есть, а домовики и рады были таскать вторые порции на завтрак, обед и ужин. Вдруг вот прямо завтра Волдеморт устроит какое-нибудь жуткое нападение с великанами и акромантулами, может быть, даже на Хогвартс, и будет множество раненых? Тогда Кэти сможет исцелить всех при помощи своего ожерелья, а для пополнения запасов энергии в нём нужна еда. Сама же она потерпит — жизни других, несомненно, важнее, чем её удобства. Ладно, хватит тянуть время! Кэти наконец решилась признаться Северусу в своих чувствах, ведь не сегодня ли День всех влюблённых? Она пригладила волосы и ещё раз пристально осмотрела себя. Никаких недочётов, кажется, нет… можно идти. Но как же она волнуется! Даже пот на лбу выступил, холодный такой, хорошо, что есть платок. Каждый шаг по коридорам замка давался ей с трудом, голова немного кружилась, в ушах звенело, а ещё Кэти чувствовала тошноту. Это всё от волнения, конечно же. Ей едва хватило сил поднять трясущиеся руки и прикрыть глаза горгулье. Дверь в кабинет Снейпа отворилась. Ну всё, пути назад нет! Кэти с трудом одолела винтовую лестницу, пришлось даже помогать себе руками. Она вошла в кабинет и уселась напротив Северуса. Сразу стало легче. — Приветствую, — сказал он. — На вас лица нет, мисс Белл. Он окружил их защитными заклинаниями и поинтересовался: — Надеюсь, это не мадам Помфри послала вас сообщить мне о чьей-нибудь смерти или ином подобном несчастье? Кэти внимательно посмотрела на Северуса. Будто даже собственные глаза решили помочь ей, затуманив прочие вещи в кабинете. Крючковатый нос, длинные чёрные немытые волосы… Северус легко мог отпугнуть одним своим видом, хотя с каким-нибудь нормальным выражением лица смотрелся бы скорее симпатичным, чем уродливым. Но Кэти надеялась, что хоть немного представляет творящееся в его душе, и оттого он сразу становился намного красивее. — Нет-нет, ничего такого, директор. Я пришла сюда по своей воле. Северус едва заметно дёрнулся. — Что же у вас за дело, мисс Белл? Теперь, наверное, надо всё же встать. Неправильно это — признаваться в любви сидя, будто у них какие-то деловые переговоры. Кэти оперлась на столешницу и медленно поднялась. Тут же с новой силой навалилась дурнота, голова закружилась, тошнота стала почти невыносимой, к горлу подкатил неприятный комок. Как же жутко она волнуется! Зрение — или сознание? — выкинуло странную шутку, теперь Кэти видела только прямо перед собой, одного лишь Северуса. Остальное скрылось в темноте. — Я пришла сказать, что люблю вас! — почти шёпотом, но звонко проговорила Кэти, а потом у неё перехватило дыхание, и она ощутила, как проваливается в темноту. Очнулась она на узкой кровати, всё в том же кабинете. Странно, тут точно не было ни единой раскладушки и даже диванчика! Но какой ужас! Она потеряла сознание от волнения, как, как… какая-нибудь неженка! А сейчас ей было намного лучше. Она осмотрелась. На столе лежало её ожерелье. Зачем Северус его снял? — Ага, мисс Белл, очнулись? — поинтересовался он, всё так же невозмутимо восседая на своём месте. — Голодный обморок. Вам же наверняка не раз говорили: эту дрянь носить не более двенадцати часов в день, а лучше восемь-десять! Сочли себя самой умной? — Но как же чужие жизни?! — возмутилась Кэти. — Вдруг мне придётся спасать сразу много людей? А я… я могу и потерпеть, подумаешь! — Ну вот, на этот раз дотерпелись до обморока. Да ещё и бредили перед ним. Следует всё же заботиться и о себе! — Я вовсе не бредила! — возмутилась Кэти, приподнимаясь на кровати, но тут же заработала приступ головокружения и легла обратно. — Я была в здравом уме! — Очень жаль, — отозвался Северус, — я-то надеялся, что вас просто настигло умопомрачение. Надеялся? Кэти стало жутко горько и больно. Она поняла, что сейчас расплачется, отвернулась и уткнулась в подушку. Пусть Северус не слышит её рыданий, она показала ему сегодня достаточно постыдных слабостей! Кэти чувствовала, что её тело предательски подрагивает, и крепче вжалась в постель. Наволочка очень быстро намокла, Кэти стало трудно дышать, а горло разболелось, прямо как тогда, в доме Лианны. Как же плохо… Дафна предупреждала, что у неё может ничего не получиться, да и сама Кэти боялась этого и принимала как возможный исход. Но рассуждать — одно, а переживать в реальности — совсем другое. Вдруг Кэти почувствовала, как тепло расходится по её жилам, а остатки слабости и дурноты покидают её. Стало легче, хотя душевная боль никуда не делась. Она приподнялась на локтях и увидела Северуса, убирающего палочку обратно на пояс. Он мрачно глядел на Кэти. — Когда же вы в последний раз решились НЕ оттолкнуть человека, которому вы небезразличны? — шёпотом спросила Кэти. — Людей, которым действительно требовалась помощь — если они находили смелость обратиться ко мне — я никогда не отталкивал. Вы и сами убедились в этом два года назад. — Вы уходите от ответа. Те, кто хотел помочь вам, директор. Как вы обращались с ними? — Правильнее спросить — как Дамблдор обращался со мной. Весьма эгоистично, вот как. А других… других и не было до мисс Гринграсс и вас. — Но это же ужасно! Вы живёте прошлым, испытывая от этого одну лишь боль. Дафне такое очень не по нраву… — А вам? — пронзительно поглядел на неё Северус. — А мне… когда Лианну убили, я думала, что никогда больше не смогу никого полюбить. Пока не встретила вас. — Мисс Шармант? — искренне изумился Северус. — Но она же… — Девушка, — кивнула Кэти. — Но разве это что-нибудь меняет? Важно лишь, что у человека в душе! За это влюбляются! А всё остальное — детали. — Весьма… необычная точка зрения. — Вы правда мне очень нравитесь, — рискнула произнести Кэти. — Пусть я и знаю вас недостаточно хорошо. — Мисс Белл… — глубоко вздохнул Северус. — Вы уже не школьница, но я помню, сколь умной вы были, когда учились здесь. Вы явно должны понимать, что у нас ничего не получится, просто не может получиться. Почему, мисс Белл, почему вы упорствуете? — Потому что выбрала вас. И ничего не могу с этим поделать. И не хочу. Вы любили и понимаете, каково это. — Мордред побери, я старше вас вдвое! — Если это самая большая проблема, то проблемы нет вовсе. — Вы так несхожи с Лили… внешне… — вздохнул Северус. — И не должна, иначе бы причиняла вам одну лишь боль и навевала только горькие воспоминания. Пожалуйста… если вы чувствуете ко мне хоть что-то, скажите! — Да… вы напоминаете её так сильно… внутренне. Добрая, умная, общительная, отзывчивая, милосердная девушка, словно не имеющая и малейшего представления о такой вещи, как «эгоизм». И я… полная противоположность всему этому. — Вы слишком очерняете себя. А противоположности притягиваются. Кэти рискнула встать с кровати и подойти к Северусу. — Задумайтесь… что, если мы действительно нужны друг другу? Если лишь вдвоём сможем справиться с болью от наших потерь, сохранив только лучшую память об ушедших? Люди недаром говорят «вторая половинка», ведь когда ты навсегда теряешь любимого, твоя душа слово рвётся надвое. И вдруг осколки, оставшиеся от наших, совпадут? Со слезами на глазах Кэти посмотрела на Северуса и поймала ответный взгляд, полный сомнения, горечи и надежды. — Позвольте мне помочь… — прошептала она, подходя совсем близко. И Северус не отшатнулся, но встал, и только сейчас Кэти обратила внимание, что ниже его, наверное, на полголовы. Но разве это проблема? Она потянулась к Северусу, и он не оттолкнул её, а очень робко и осторожно обнял, а Кэти пыталась разобраться в буре чувств, охватившей её. Что привело её сюда, в объятья Северуса? Долг целителя… Желание помочь давно и болезненно раненому человеку, и неважно, что эти раны в душе. Желание победить и собственную боль. Желание снова любить и чувствовать себя любимой, ведь ни один нормальный человек не может жить без этого полной жизнью. Желание соединить свою судьбу со сложным и необычным человеком, столь непохожим на неё. Желания сбываются.

***

19 февраля 1998 года, графство Тайн и Уир, Ньюкасл-апон-Тайн, Уэстгейт-роуд Интересно, жители Ньюкасла и впрямь думают, будто их язык похож на английский? Дин сильно сомневался, что нормальный шотландец, к которым он себя причислял, может понять эту жуткую речь. — Мне кажется, здесь не обойтись интуицией, — проворчал Дин. — Понадобится словарь как минимум. — Я уже купил, на всякий случай, — улыбнулся Дирк, — впрочем, Упиванцы вряд ли станут говорить на джорджи. Ничего себе! Дин-то пошутить хотел, а предусмотрительные ньюкаслцы и впрямь составили словарь для всех, кто испытывает проблемы с их кошмарным диалектом. Методика Дина: «Ищи Упиванцев — найдёшь и сопротивление», увы, не работала, зато ему с Тедом, Дирком и гоблинами уже пару раз удалось сорвать планы сторонников Волдеморта. Тоже хорошо! А ещё лучше, что недавнее полнолуние прошло без эксцессов. И теперь следовало выяснить, зачем несколько егерей, на сей раз без Упиванцев и даже без угля, явились в Ньюкасл. Конечно, шляться по улицам с гоблинами было бы крайне неразумно, и их оставили в лагере за городом. А вот егеря подобных неудобств явно не испытывали, проживая в комнатах над местным магическим баром. Дину с товарищами оставалось лишь ловить обрывки их разговоров на улицах. Из оных обрывков следовало, что в одном из западных районов Ньюкасла, Артурс Хилл, силами Министерства отмечена подозрительная магическая активность. Известных волшебников здесь не проживало, и Отдел по учёту магловских выродков, конечно же, сразу подумал на прячущихся маглокровок. И послал сюда егерей, которые патрулировали улицы. А Дин, Дирк и Тед, немного поработав над своей внешностью, за ними следили. Сейчас Тед наблюдал за егерями, а они вдвоём пытались самостоятельно обнаружить скрывающихся волшебников и предупредить их. — Кстати, Дин, — отвлёк его Дирк, — ты же из Глазго? Шотландец, стало быть? — По отцу. Ну, как по отцу, по отчиму — я крепко подозреваю, что у моей мамы случился бурный, но неудачный роман с неизвестным волшебником, а после ей поправили память. А что, ты хотел нацепить на меня килт? Не стану я носить эту гадость! — Нет, я просто вспомнил один забавный местный закон. Якобы здесь можно безнаказанно убить любого шотландца, если у него с собой лук и стрелы. — Надеюсь, здесь никогда не проводилось каких-нибудь всебританских соревнований по стрельбе из лука, — усмехнулся Дин. — Кстати, у гоблинов есть способ установить отцовство, правда, дерут они втридорога. — Это как в тех слухах, которые ходят по Хогвартсу? — оживился Дин. — Отдал каплю своей крови, и тут выясняется, что ты — наследник Слизерина и Гриффиндора сразу, да ещё и потомок десятка других именитых родов? — Нет, конечно, — с улыбкой покачал головой Дирк. — Нужна кровь сына и кровь предполагаемого отца. Бывают же спорные случаи! Как и у маглов. Они, к слову, тоже умеют делать что-то подобное. — Да, я знаю, Уоррен как-то рассказывал. Но я, пожалуй, не стану и пытаться проверять пару тысяч подходящих кандидатур по всей Британии. Благо с отчимом мне очень повезло. — А правда, что таким, как твой отчим, маглы платят больше всего денег? — Ну, не то чтобы совсем больше всего, но пилот — а точнее, командир воздушного судна — это очень, очень сложная и ответственная профессия! Только представь, Дирк: на протяжении часа, двух, а то и всех двенадцати жизни пары сотен людей зависят почти исключительно от тебя. Ну, ещё от радиуса кривизны рук техников и конструкторов, но они-то на земле, а ты — в воздухе! Пилотировать самолёт — это тебе не на метле летать, это жуть как сложно! Я как-то несколько часов провёл с отцом на специальном реалистичном тренажёре для пилотов и скажу тебе: любой СОВ, даже по Зельеварению, несравненно проще и проходит куда спокойнее. Посадка в дождь со штормовым ветром, к примеру, волнует тебя много больше, чем орущий над ухом Снейп. — Кстати, о погоде. Жарковато сегодня для февраля. Купим чего-нибудь прохладненького? — Дирк кивнул на ближайший продуктовый магазинчик. — Почему бы и нет? Солнце и впрямь апрельское, — согласился Дин. Однако их планы были нарушены самым неожиданным образом. На кассе убирал продукты в большой пакет не кто иной, как Колин Криви! Не за ним ли охотятся егеря? — Так, Дирк, выходим обратно и ждём молодого человека, который сейчас оплачивал покупки, — сказал Дин. — Это Колин Криви, маглокровка. Поговорим с ним. — Хорошо. Вскоре Колин вышел из магазина. Дин снял очки, шляпу и подошёл к нему. — Привет, Колин. Не пугайся, это я, Дин. Он всё равно вздрогнул, но быстро сориентировался и затараторил в обычной своей манере. — Привет, Дин! А что ты тут делаешь, тоже прячешься? А это кто, твой друг? А ты не знаешь случайно, как там Гарри? — Колин делает только одну вещь быстрее, чем задаёт вопросы — щёлкает своим фотоаппаратом, — пояснил Дин для опешившего Дирка. — Отвечаю по порядку. Мы тут следим за егерями, и они могут ловить именно вас. Это Дирк Кресвелл, мой друг и бывший глава управления по связям с гоблинами. Про Гарри я ничего не слышал c месяц так точно. — На нас охотятся егеря? — сразу забеспокоился Колин. — Тогда пойдём скорее в гостиницу, там Деннис, вдруг они его поймают? — Вы живёте в гостинице? — Да, мы подумали, что к родителям могут прийти, а они согласились и дали нам денег. Мы даже палочки себе купили в одном магазинчике, чтобы колдовать без Надзора, но они нас слушаются плохо очень! Вот оно что! Значит, Министерство и впрямь могло отследить здесь магию Денниса и Колина, вот только искали, скорее всего, взрослых волшебников. Палочки не от Олливандера и без Надзора? Ну почему Дин узнал об этом только сейчас! До гостиницы дошли довольно быстро. Впрочем, это оказался скорее обычный дом, в котором можно было снимать небольшие квартиры и комнаты за не самые баснословные деньги. У входа обнаружился Тед. Неужели егеря уже внутри? — Как дела, Тед? — спросил Дин. — Где они? — Кого-то ищут, — пожал плечами Тед. — Вон, переговариваются с портье. Я решил пока не входить, чтобы не вызывать подозрений. — Где-то здесь живёт младший брат этого парня, Колина Криви, — сказал Дирк. — Они тоже прячутся от егерей. — Колин, а где ваши комнаты? — поинтересовался Дин. — На третьем этаже. Пойдём туда быстрее! — Чтобы сразу привлечь внимание егерей? — скептически проговорил Дирк. — Может, аппарируем прямо к ним? Достаточно видеть окно вашей комнаты! — предложил Тед. — Точно, так и сделаем, — согласился Дин. — Колин, ты знаешь, куда выходит ваше окно? — Да, оно с торца, пойдёмте скорее, я покажу! Дошли очень быстро, почти добежали. Дин припомнил правила аппарации в незнакомое место, сосредоточился и вскоре оказался в ничем не примечательной комнатке вместе с Дирком и Тедом, который перенёс с собой Колина. — Деннис, ты где? — немедленно позвал Колин. — Что такое? Из соседней комнаты вышел Деннис и начал жаловаться: — Колин, у меня там фильм интересный! Вот бы в реальности поиграть где-нибудь в игру с призом в виде танка! Ой, привет, Дин, а вы кто такие? — Боюсь, Деннис, у нас сейчас нет времени смотреть фильмы и играть в игры, — развёл руками Дин. — Давайте-ка сматываться отсюда, к Крюкохвату и Кровняку. — Но у нас тут куча вещей останется… — вздохнул Колин. — Акцио вещи Колина и Денниса, — со вздохом сказал Тед, после чего был атакован рубашками, трусами, джинсами и прочими предметами одежды, а также книгами и иными менее мягкими предметами. Дин не выдержал и рассмеялся. — Ой! Я будто под лавину попал! — Редуцио максима! — воскликнул Дирк, уменьшая кучу во много раз. Он сгрёб всё в простыню, сорванную с постели, а затем кинул получившийся узел в пакет Колина, который тот не выпускал из рук от самого магазина. — Всё, убираемся отсюда. Деннис, давай руку! В этот момент в комнату вбежали егеря. Дин услышал два хлопка аппарации, не удержался, показал средний палец, увернулся от Оглушающего и сам перенёсся в лагерь к гоблинам. Те что-то жарили на костре. Очень уж любили они поохотиться, пусть и на мелочь вроде кроликов. А от мяса из супермаркетов временами морщили нос. Деннис тут же устремился к костру, поскольку оделся не для улицы. Когда все немного пришли в себя, а Деннис обзавёлся курткой и ботинками, встал вопрос: а что же теперь делать с братьями Криви? — Может, отправить вас к моей жене? — предложил Тед. — Она точно согласится вас принять. — Плохая идея, туда могут в любое время явиться Упиванцы, ища тебя, — покачал головой Дирк. — Вы зачем колдовали, мелкие? Так егеря вас и отследили, повезло, что остолопы позабыли про антиаппарационный барьер. — Уж очень взрослые любят задаваться вопросами наподобие «А почему эти дети так долго живут здесь одни, надо всё проверить и вызвать полицию!» Приходится им морочить голову Конфундусом, — пожаловался Колин. — Ага, и стирать мы только с помощью магии умеем, — присоединился Деннис. — И готовить проще! Колин специально купил в сентябре книгу по бытовым чарам, там столько всего полезного! Когда с нас снимут Надзор и мы победим Упиванцев, то вернёмся к родителям и они у нас вообще всё время отдыхать будут! — Да, магия — полезная штука, — усмехнулся Тед. — Но сейчас пользоваться ею бывает опасно. — А давайте вас к Ади отправим! — предложил Дин. — Мне кажется, она согласится, вы и по хозяйству помогать сможете, если что. Заодно обеспечим Уоррену ещё парочку подопытных… — А кто такие Ади и Уоррен? — спросил Колин. — Над нами будут ставить опыты? — испугался Деннис. Дин объяснил, что всё не так страшно, и братья успокоились. Оставалось только договориться с самой Ади. К счастью, она оказалась у себя, да ещё и с отцом. МакКинноны согласились принять Колина с Деннисом. Вот и замечательно! Здесь-то их точно Упиванцы искать не догадаются. Главное — пусть не забудут родителям написать, иначе те с ума от беспокойства сойдут.

***

24 февраля 1998 года, Хогвартс Невилл немного беспокоился, что было типично для надвигающегося урока Магловедения. Если сравнить с ЗОТИ, а тем более с остальными предметами вместе взятыми, то именно после Магловедения кто-нибудь чаще всего нарывался на отработку. Казалось бы, Алекто вела себя несколько учтивее и вежливее Амикуса… и тем же не выражающим особых эмоций голосом, почти не переходя на личности говорила провинившемуся студенту о грядущей отработке с «Круциатусом», и горе несчастному, если он попадался Крэббу, Гойлу или Панси. Впрочем, Панси Невилл не понимал — если Гойл и особенно Крэбб пытали кого бы то ни было с крайним энтузиазмом, то Панси могла как отдаваться делу столь же самозабвенно, так и наказывать спустя рукава. Невилл испытывал эту странность и на своей шкуре, и слышал не раз от других учеников. Алекто вошла в класс, одним фактом своего присутствия прекратив большую часть разговоров. Все встали. С января опасность отправиться на отработку грозила и за болтовню на уроках. Впрочем, Рольф с Малфоем продолжали тихо перешёптываться о чём-то. Но они слизеринцы, а Малфой и вовсе Упиванец, им вряд ли что-то грозит. Невилл всё ещё поражался, как Рольф смог настолько неплохо влиться в коллектив Отряда Дамблдора и одновременно продолжал если не дружить, то уж точно приятельствовать с Малфоем. — Можете садиться, — скомандовала Алекто. — Итак, на прошлом уроке мы с вами обсуждали различные уловки и акции, посредством которых Орден Феникса реализует планы по преждевременному раскрытию существования волшебного чистокровного сообщества всему магловскому миру. Кто-нибудь из вас задумывался, почему я постоянно говорю «преждевременного?» Да, мисс Паркинсон? — Потому что когда-нибудь волшебники поработят всех маглов, то есть им всё равно придётся узнать о нас! — промурлыкала Панси. — Совершенно верно, десять баллов Слизерину! Итак, на предстоящих уроках мы с вами подробно разберём, как именно волшебники станут возвращать себе былое величие. А для начала я покажу вам пугающий облик наших врагов, чтобы вы не испытывали к ним жалости и поняли, что власть волшебников окажется настоящим благом в том числе и для самих недолюдей. Вот что мы рассмотрим на последующих занятиях. Первое. Недолюди — настоящие чудовища, стремящиеся уничтожить друг друга и тратящие больше всего времени именно на борьбу с себе подобными. Второе. Деяния маглов во время колонизации Северной Америки, Второй Мировой войны и в Камбодже — наилучшие доказательства их ужасающей натуры. Невилл обратил внимание, как Рольф положил перо и удивлённо покосился на Алекто, а затем едва заметно усмехнулся и поморщился. — Третье. Примеры бесчеловечного поведения недолюдей в повседневной жизни. Четвёртое. Недолюди нуждаются в строгом контроле для их же собственного блага. Пятое. Настоящие волшебники лишены большинства недостатков недолюдей и являются идеальными правителями для них. Шестое. Заклятья Конфундус, Обливиэйт и Империус как основные методы манипуляции сознанием высокопоставленных недолюдей. Седьмое. Структура власти магловской Британии и оптимальные стратегии подчинения ключевых государственных деятелей. Восьмое. Указания, которые следует раздавать высокопоставленным недолюдям ради скорейшего установления власти волшебников в Британии. Девятое. Образ Британии под властью чистокровных волшебников в сравнении с текущей обстановкой. Десятое. От Британии — к остальному миру. Всеобщая магократия как идеальное устройство общества для волшебников и недолюдей. Вопросы? Да, мистер Скамандер? — Извините, профессор Кэрроу, а вас всё ещё не смущает, что маглов немного больше, чем волшебников? Лично мне сложно представить себя контролирующим сразу десять тысяч человек! — Ах, мистер Скамандер, — рассмеялась Алекто, — вы неверно расставляете акценты! Маглы — это недолюди, а не люди. Представьте, что вам надо контролировать стадо из десяти тысяч овец! Сложновато, но проще, чем если бы вы воспринимали их как полноценных людей, не так ли? Особенно с учётом магии. Продолжаем занятие! Итак, большинство из вас незнакомо с основами магловской и волшебной экономики. Вам придётся поверить мне на слово: распределение бюджета, то есть имеющихся у правительства денежных средств, на разные нужды — один из наиболее ярких способов представить интересы этого самого правительства. Рассмотрим расходы Министерства магии нашей страны. Должна отметить: армии, то есть войска, у нас нет совсем. За их неимением примем таковым аврорат. Расходы на содержание аврората за год составляют не более двух-трёх процентов от общих расходов Министерства магии. Теперь же сравним это с магловской страной под названием Соединённые Штаты Америки. За последние годы их расходы на вооружение и прочие вещи, связанные с войной, составили от пятнадцати до двадцати процентов от бюджета. Сюда не включаются траты на полицию, которая и представляет собой прямой аналог аврората у маглов. Тем самым, хорошо видно, что маглы — куда более воинственные создания, нежели волшебники. Уничтожение себе подобных они считают одной из важнейших частей своей жизни… Невилл едва понимал рассуждения Кэрроу, и, что значительно хуже, в отличие от предыдущих занятий почти не видел в них изъянов. Если она не врёт бессовестно, значит, маглы и вправду такие ужасные и воинственные? Но Невилл несколько раз посещал Лондон и другие места, и вовсе не замечал больших различий. В чём же подвох? После урока Невилл увидел, как Рольф подошёл к Шеймусу и начал с ним что-то активно обсуждать. Он сам тоже решил присоединиться и услышал взволнованный голос Рольфа: — …вам с Хейди не справиться без меня! Алекто действует очень тонко, и нам придётся потрудиться, чтобы объяснить всё остальным. — Да понимаю, понимаю, не горячись так, — отмахнулся Шеймус. — Может, расскажешь вкратце, в чём дело? А то я и сам готов поверить Алекто! — И я тоже, — присоединился Невилл. — Не знал, что маглы такие воинственные! — Хорошо, попробую разъяснить быстро. Во-первых, не стоит забывать, что мы все — животные, и нам присущи некоторые их качества. Маглов намного больше, чем волшебников, они заполонили мир и часто сталкиваются с нехваткой ресурсов. То есть, возникает конкуренция. А внутри одного биологического вида — в данном случае, речь идёт о человеке разумном — она всегда самая жестокая. Нас, волшебников, мало, плюс мы способны получать энергию и много других вещей по сути из ниоткуда. Поэтому эффекты конкуренции затрагивают нас намного слабее. — Маглы не могут поделить мир друг между другом? — скептически нахмурился Невилл. — Он же такой огромный! — Для шести миллиардов людей, стало быть, не очень! — грустно усмехнулся Рольф. — К тому же, ресурсы распределяются неравномерно. Если у меня страна размером с Англию с одними лишь пахотными землями, а у соседа — размером с Лондон, но с несколькими золотыми шахтами, я захочу напасть на соседа, чтобы добывать золото самому, а не покупать у него втридорога. Как-то так. И это подводит нас ко второму принципу, из-за которого и случается большая часть бед на Земле. Если копнуть поглубже, в причины почти любой войны или иного несчастья, отличного от стихийного бедствия, то выяснится: в корне всего стоял принцип «Cui bono». Кому-то это было выгодно, иными словами. — Мы рассказывали об этом, когда объясняли, почему началась Вторая Мировая Война, — вспомнил Шеймус. — Точно, — кивнул Рольф. — Упомянем ещё раз. — Но какому уроду может быть выгодно уничтожение тысяч ни в чём не повинных людей?! — возмутился Невилл. — Свободные территории, прочие ресурсы, — пожал плечами Рольф. — В случае религиозных войн правитель мог думать, что такое сильно возвысит его в глазах бога, которому он поклоняется, и он непременно попадёт в рай после смерти. Да и вообще, религия — частный случай идеологии. Самые страшные вещи творятся, когда наделённый властью человек искренне считает, что его представления о мироустройстве — самые правильные, и идёт на всё, чтобы их навязать остальным. — Как Гриндевальд, — припомнил Невилл. — Он же распространял почти те же идеи, о господстве волшебников над маглами. «Ради общего блага», если вспомнить его собственные слова. — Вот, правильные вещи говоришь, — улыбнулся Рольф. — Будем надеяться, остальные в Отряде окажутся не менее сознательными и тоже примутся думать головой на ближайшем занятии, тогда все эти идеологические приёмчики Кэрроу пойдут прахом. — Но есть остальные, младшекурсники, — вздохнул Шеймус. — Им никто не расскажет, сколь страшные вещи говорит Кэрроу. — Но большинство старшекурсников в Отряде, — пожал плечами Рольф. — Я надеюсь, Сами-Знаете-Кого быстро победят, тогда мы просто воспользуемся авторитетом и расскажем остальным, почему Алекто не права. Можно и сейчас этим заниматься, только осторожно. — Многие младшекурсники и так не верят Кэрроу, — добавил Невилл, — те, кто слышал про Орден Феникса, те, кто надеются на Гарри. Думаю, они будут воспринимать речи Алекто в штыки просто по привычке. — Хорошо бы, — согласился Рольф. — Будем надеяться на полукровок, вроде меня, — добавил Шеймус. — В Хогвартсе немало учеников, у которых один из родителей — магл. Они, наверное, станут разубеждать остальных в том, что все маглы злые и жестокие. Невиллу стало не по себе от такого разговора. И не только из-за очередной лжи Алекто, послужившей его причиной. Он сам, Шеймус и Рольф говорили о других учениках, с младших курсов, как будто это какие-то «они». Это же неправильно! Не должно быть такого разделения, хорошо, если бы про весь Хогвартс он мог говорить «мы». Но такого нет, и не только из-за Слизерина. Невилл уделял внимание почти исключительно старшекурсникам, и как бы это потом не аукнулось ему и всей школе. Но таков был план его работы с Отрядом Дамблдора, и менять что-либо, наверное, уже поздно.