Ночь, утро

Теория — это когда все известно, но ничего не работает. Практика — это когда все работает, но никто не знает почему. Мы же объединяем теорию и практику: ничего не работает... и никто не знает почему! Альберт Эйнштейн

28 февраля 1998 года, Хогвартс — Ты точно не хочешь что-нибудь изменить? — спросила Дафна. — Пока время есть. Рольф ещё раз покрутил артефакт в руках. Небольшая, похожая на пробирку ёмкость, зажатая между двух длинных ножек с острыми кончиками. Узкое горлышко утяжелено и смотрит всегда вниз. Воткнуть ножки в дно ручья недалеко от берега — и польётся в него отрава для акромантулов. Все три ручья брали начало невысоко, как и их притоки. А значит, половодья опасаться не следовало, в долинах снег уже сошёл, а талая вода с гор потечёт другими путями. Так что осталось лишь пойти к кентаврам и установить «травилки» в ручьи. — Нет, спасибо, всё хорошо. Пойду поставлю их куда следует, пока время есть. — Ну тогда с тебя две большие шоколадки, — подмигнула Дафна, — мне и Падме. И будь осторожен! — Эти глупые паучищи меня ни за что не заметят, — пообещал Рольф. Да, почти месяц понадобился Дафне на создание артефакта с заклятьем подзаправки, и то она не обошлась без Падмы Патил — умницы, красавицы и очень способной когтевранки. Оказывается, подобных вещей ещё никто никогда не создавал. Рольфу было ужасно интересно: а откуда же берётся вещество для пополнения? Но ни в одной книге ответа найти не удалось. Сам он подозревал, что жидкость просто синтезируется из ближайших подходящих элементов. То есть в его случае «травилка» будет понемногу собирать органику для основного компонента из почвы или со дна ручья, а воды вокруг, ясное дело, предостаточно. Рольф вышел из замка, предварительно надев мантию-невидимку — вдруг кто-нибудь подглядывает? Ну и холодина! Завтра уже весна, а на дворе форменный карачун, в полдень температура ниже точки замерзания. Безобразие! Рольф сказал бы, что зима в этом году подзатянулась, да только последние дней десять стояло хорошее приятное не по сезону тепло. А теперь, стало быть, пришла расплата. Будто в недоумении пребывали деревья в лесу, на которых уже набухли местами почки, а едва заметные побеги свежей травы и распускающиеся первоцветы ёжились под холодным ветром. Рольф понадеялся, что и акромантулы сегодня не захотят бегать по лесу, а решат подождать более тёплой весенней погоды. А вот нормальным теплокровным животным, вроде него и кентавров, холод не так страшен. Рольф быстро дошёл до их поселения и остановился в нерешительности. Не звать же знакомых на весь лес? О, вот и Ронан, сам подошёл к нему. — Явился со своими артефактами, человек? — поинтересовался он. — Да. Всё готово к установке! — Фиона хотела поговорить с тобой. Она ждёт у себя в шатре, — сказал Ронан. Ну что ещё? Рольфу нравился живой и изобретательный ум Фионы, но она наверняка отыскала ещё какую-нибудь трудноразрешимую экологическую проблему. Уж не кентавры ли тайком подкинули маглам идею о создании партии зелёных? У многих кентавров были свои персональные навесы. Рольф до крайности удивился, когда увидел, что у Фионы «дома» стоит несколько шкафов с книгами, прикрытых полупрозрачной тканью — наверное, защита от влаги и паразитов. Но названия вполне читались. У Рольфа в чемодане хранились многие из этих книг! Надо же, оказывается, некоторые кентавры не брезгуют и магловской научной литературой. — Приветствую, человек, — едва заметно кивнула Фиона. — Я много размышляла над твоим планом борьбы с акромантулами и нашла парочку проблем. Ты знаешь, что все три ручья стекают в Чёрное Озеро? Вдруг твоё вещество будет проникать в организм беременных селки и вызывать уродства у новорождённых, или просто выкидыши? Часто же так бывает, что какое-нибудь лекарство или пища безвредны для обычных кентавров или людей, но запрещены беременным. Если селки будут постоянно контактировать с отравой для акромантулов — а они будут — то её быстрая деградация не поможет! Мерлин, какое глубокое погружение в проблему! Рольф был уверен, что и отец не задумывался о столь тонких вещах. И что же теперь делать? Хотя вероятность описанного Фионой очень, очень мала. — Боюсь, столь незначительных рисков мы не учитывали, — признал Рольф. — Что, теперь придётся рыть канал, который направит воды ручьёв сразу в реку Хог? — Ну, не стоит так отчаиваться, — улыбнулась Фиона. — У кентавров своя магия. Я могу сплести из сухой листвы и разных других ингредиентов особую ткань, которую мы смочим в твоей отраве. После высушивания тонкую полоску такой ткани натягивают между двумя берегами ручья, и она будет чистить его от всего, в чём её выкупали раньше, кроме самой воды. — Ничего себе! — удивился Рольф. — Я никогда не слышал ни о чём подобном! — Кентавры знают многое о магии обращения с природой. Куда больше людей. Но есть одна загвоздка. — Вам нужен цветок или травка, растущая прямо в пещере, где живёт главный акромантул, — пессимистично предположил Рольф. — А ты умный парень! Да, именно так. Ну вот, а он всего лишь хотел пошутить! — И добывать её придётся мне, потому что у меня есть мантия-невидимка. — И ты снова прав, человек. Подвязник — это волшебное растение, которому не нужен солнечный свет, живёт на корнях вязов в глубоких оврагах и встречается только у гнезда акромантулов. Во всяком случае, я его нигде больше в нашем лесу не видела. Вот, взгляни, оно сейчас должно пробиваться из-под земли. Фиона показала Рольфу странную книгу с греческими буквами вместо латинских, составленную из пергаментных свитков. Наверное, это какая-то собственная литература кентавров. Подвязник выглядел точь-в-точь как обычный петров крест, только оказался жёлто-белым. — Так, ладно, я запомнил. Можно отправляться прямо сейчас? — Постарайся набрать побольше свежих ростков, человек, — кивнула Фиона, — и помни об осторожности. Буду ждать тебя здесь. — Рюкзак только оставлю, налегке проще ходить, — отозвался Рольф, — и повнимательнее с ним, там мои артефакты. Рольф сверился с картами кентавров и, руководствуясь Направлением, пошёл к логову акромантулов прямо от поселения. Пауки и впрямь попрятались по норам из-за неожиданной прохлады. Уж днём-то Рольф заметил бы в лесу любое крупное животное с приличного расстояния. Так что до лощины он добрался без проблем. Хм, а здесь и впрямь много вязов. За дело! Главное, чтобы пауки ничего не обнаружили. А ещё редкий снег, идущий с самого утра, мешает, вот усилится, заметёт землю — и не найдёт Рольф никакого подвязника. Первые экземпляры попались ему в укромном, защищённом от ветра месте между двух старых, покрытых мхом корней. Когда Рольф накрыл одно растеньице ладонью, то заметил, как подвязник испускает слабый свет. Занятно! Ну а теперь следовало набить карманы этими странными растениями. Он опустился на четвереньки, следя, чтобы мантия продолжала скрывать его полностью, и принялся дёргать из земли желтоватые побеги. Однако же, их здесь куда больше, чем показалось Рольфу в начале. Он быстро набил первый карман, приступил к наполнению второго, а подвязник и не думал кончаться. Вот и славно, быстрее соберёт «урожай» — быстрее уберётся подальше от акромантулов. — Я чую тебя, человек… — услышал он вдруг низкий, хриплый, страшный голос. Рольф обернулся и увидел того самого гигантского акромантула, которому принесли барсука в декабре. Какая же кошмарная, огромная тварь! У акромантулов же обоняние должно быть ни к чёрту! Пора сматываться! Без предупреждения здоровенный паук замахал длиннющими передними лапами. Одна зацепила мантию-невидимку Рольфа. Упс… кажется, у него большие проблемы!!! Он поднялся, достал палочку и направил её на паука. — Вот ты где, человек! — торжествующе прохрипел акромантул. Что ж, Амикус обучил их применять Смертельное проклятие… вот только без попадания в глаз или в брюхо на акромантуле оно не сработает. — Меня послал Макнейр! — попробовал Рольф заговорить пауку зубы… то есть, хелицеры. — Его хозяину для зелий нужны особые травы, которые растут только здесь. Я их собирал, вот и всё. — Послал Макнейр? — задумчиво пробормотал паук. — Раньше он только делился с нами мёртвыми маглами… думаю, ты лжёшь мне, человек. О, Мерлин! Значит, Упиванцы вот так избавлялись от тел маглов после своих акций! Какой кошмар! Но Рольф точно не желал разделять их участь… — Наш повелитель будет недоволен, если я не вернусь! — Врёшь! Я, Хоган Великий, чувствую вашу подлую людскую ложь! Макнейр не лгал мне, в отличие от тебя, человек! Так зачем ты здесь? Ладно, кажется, сражаться с эти чудовищем так и так придётся, и если он впрямь отличает правду ото лжи, то пускай испугается посильнее, это поможет Рольфу в схватке! — Я пришёл, чтобы принести конец вашему обнаглевшему племени, которое не даёт спокойно жить прочим обитателям леса! — Это правда! — ужаснулся Хоган. — Ты станешь моим обедом, человек! Акромантул стремительно бросился вперёд. И тут палочка Рольфа засветилась странным синим светом, а через мгновение разродилась облаками непроницаемо-чёрного дыма. Рольф отскочил, взмахнув руками, задел клуб «дыма» и ощутил, как рука вязнет в нём! Огромный паук ошалело мотал головой, пытаясь освободиться от непонятной дряни, залепившей ему глаза и вообще всю морду, хелицеры и педипальпы. Его более мелкие сородичи начали высовываться из нор. Кажется, пора удирать! — Акцио моя мантия-невидимка! — произнёс Рольф. Пока остальные акромантулы не поняли, что происходит, он накинул её и убежал прочь. Вот это приключеньице, будто он гриффиндорец какой-то! А палочка какова? Найра говорила о любопытном свойстве палочек с сердцевиной из пера громовеста иногда защищать своего владельца прежде, чем он сам об этом задумается. Интересно, какое заклятие она произвела? Рольф подобных точно не знал. Но он успел собрать немало подвязника, теперь надо возвращаться к кентаврам. — Ты быстро вернулся, человек, — сказала Фиона. — Тебе удалось добыть подвязник? — Да, вот он! — Рольф залез в карман и выложил побеги на пол. — Правда, мною едва не пообедали, но это всего лишь маленькая не имеющая никакого значения деталь. — Наверное, ты был недостаточно осторожен? — предположила Фиона. — Не следует полагаться только на невидимость, даже у пауков развиты другие чувства. — Он меня учуял! — пожаловался Рольф. — Откуда у акромантула обоняние? — Среди них попадаются такие экземпляры, но очень редко, — отозвалась Фиона. — Надо было следить за ветром. У меня уже всё готово. Кентаврица подошла к куче сухих листьев на полу, в которой Рольф увидел куски каких-то водорослей, ягоды можжевельника и падуба, хвою тиса и ещё много всего незнакомого. Фиона бросила в кучу несколько побегов подвязника, склонилась над ней, протянув руки вперёд, будто желая обнять, и зашептала странные слова, явно не на английском. Рольф подумал, что это греческий. Через несколько минут куча покрылась блестящим налётом, а затем расползлась по полу в лист белой ткани, размером примерно десять на пять футов. — Этого нам точно хватит для самого широкого ручья, — удовлетворённо кивнула Фиона. — Где твоя отрава, человек? Отец прислал Рольфу вещество в пластиковой пробирке, растворённым в чистейшей воде без примесей и замороженным. Приходилось время от времени обновлять заклинание, чтобы отрава не разложилась. А теперь можно заодно проверить работу всех трёх артефактов! — Вот, — Рольф достал пробирку из рюкзака, — сейчас, только разморожу. — Я пока пойду раздобуду корыто для вымачивания, — отозвалась Фиона. Рольф отогрел содержимое пробирки теплом своих рук и достал все три артефакта из рюкзака, а затем перелил в каждый часть раствора отравы. Фиона принесла корыто и положила туда белую ткань. Рольф поочерёдно наполнил его отравой из всех трёх артефактов. Работали те замечательно! Он вновь заморозил остатки вещества в пробирке. Фиона достала немного побуревшее полотно из корыта, стараясь, чтобы капли не попали на её тело. — Оно высохнет через два дня, к утру, — провозгласила Фиона. — Я сама изготовлю фильтры и натяну их ниже по течению ручьёв, человек. А ты можешь прийти вечером и поставить свои травилки. Рольф кивнул. Третьего марта, стало быть? Хорошо, у него во вторник немного уроков.

***

3 марта 1998 года, окрестности Хогвартса После уроков Ханна решила, что пришла пора перестать бояться и испытать наконец своего странного Патронуса в безлюдном месте. Почти полгода миновало с того занятия! Может, хватит уже трястись от страха, пускай вся школа и считает пуффендуйцев самыми образцовыми трусами? Нет, она должна взять себя в руки и выяснить, как контролировать пугающую сущность, что явилась на её зов вместо обычного Защитника. Вдруг это какая-то новая магия, и она сможет извлечь пользу из неё? Прохладно сегодня, ветрено и моросит. Ханна всегда ждала прихода весны, когда распускаются красивые первоцветы и всё зеленеет вновь. Но в этом году она, наверное, немного запоздает. Ханна направилась к опушке Запретного леса, подальше от хижины Хагрида и игрового поля, и остановилась под сенью первых деревьев. Совсем рядом нёс свои воды к Чёрному озеру ручей, берега которого утопали в бурьяне. Ханна различила крапиву, чертополох, золотарник и разные злаки. В тени Запретного леса высокая трава быстро сходила на нет. Ханна сосредоточилась. Она честно пыталась вызвать Патронуса раньше, нормального, используя разные приятные воспоминания про себя и Невилла, но отчего-то не выходило. Значит, оставалось работать с другими мыслями, не менее приятными. Ханна отчётливо представила, как все Упиванцы корчатся в муках или долго и страшно умирают в Азкабане от старости и изнеможения, и воскликнула: — Экспекто Патронум! Тёмно-фиолетовая, едва ли не чёрная струя вырвалась из её палочки и обратилась огромной змеёй, которая обвилась вокруг ствола ближайшего дуба. Большая плоская голова, покрытая крупными чешуйками, повернулась прямо к Ханне, и на неё немигающим взглядом уставились ярко-синие глаза с непроглядно-чёрными зрачками. Хотя моргают ли Патронусы в принципе? Огромная кобра время от времени высовывала из пасти язык, совсем как настоящая змея. В отличие от того занятия ОД, сейчас она вовсе не вела себя агрессивно. Ханна приблизилась к Патронусу, который, казалось, наблюдал за ней с любопытством. Она протянула руку и коснулась чешуи. Какое странное ощущение! Будто гладишь призрака, но очень плотного! Как Ханна ни старалась, ей не удалось погрузить руку в «плоть» кобры глубже, чем на полдюйма, и в результате этих попыток ладонь ещё и изрядно закоченела. Сама змея никак не реагировала на такое обращение. Может быть, удастся управлять ею? — Заберись на тот клён! — скомандовала Ханна. Гигантская кобра сползла на землю и бесшумно заскользила к высокому молодому деревцу. Да в ней, наверное, добрых двадцать футов! Змея заползла на клён и вновь уставилась на Ханну. А что, если получится и с врагами бороться при помощи неё? Правда, в окрестностях было пустынно, да и приказывать кобре убить какого-нибудь милого кролика или барсука Ханне очень не хотелось. И тут её осенило: в ручье же наверняка водится рыба! Её не так жалко. И если уж её Патронус не исчезает, когда сотворяешь новое заклинание… — Акцио форель! — скомандовала Ханна. Послышался плеск, и из ручья прямо к ней в руку прилетела рыбина с пятнистой спиной, длиною в фут, даже больше, но ненамного. Ханне стоило немалого труда не выпускать её, пришлось даже положить палочку на землю и вцепиться в форель обеими руками. Патронус от такого исчезать даже не думал. Ну и что теперь? Ладно, если она не проверит способности змеи на ни в чём не повинной рыбёшке, то не узнает, сможет ли навредить Упиванцам! Надо решиться! — Это враг, — дрожащим голосом произнесла Ханна, вытягивая руки с форелью вперёд. — Его надо убить. Едва она договорила, как фиолетовая молния метнулась к ней с клёна. Ханна вскрикнула, отпрыгнула и выронила форель, но ещё в полёте кобра коснулась рыбины. Послышался жуткий хруст, и Ханна ощутила холод на ладонях. Обезглавленная рыба лежала у её ног, а змея свернулась клубком на земле рядом. Ханна взглянула на руки. Те были запачканы кровью. Алой, как у людей, но неестественно прохладной… Она хотела закричать от ужаса, но взяла себя в руки. Вот это Патронус! Ханна никогда не слышала, чтобы он таким образом мог взаимодействовать с другими живыми существами. Нет сомнений, её Патронус — особенный. И очень жуткий. Но если с его помощью можно убивать Упиванцев? Вдруг Ханна услышала шорох откуда-то со стороны чащи, с верховий ручья. А если там кто-то опасный, вроде акромантулов? Но нет, это всего лишь Рольф. Странно, и что могло понадобиться этому слизеринцу сегодня в лесу? Она успела позабыть про своего Патронуса, и очень зря! Кобра стремительно понеслась к Рольфу. А вдруг она сочтёт его врагом? — Нет! Назад! — вскричала Ханна. Змея не послушалась, но остановилась перед Рольфом, приподняла верхнюю часть тела и угрожающе раскинула капюшон. Её голова оказалась на уровне глаз Рольфа. О Мерлин! А вдруг она сейчас и ему голову отгрызёт? — Нет! Вернись! — завопила Ханна. — Это не враг! Кобра не обратила внимания на её крики. Сам Рольф замер и почти не моргая смотрел на змею, едва заметно дыша. — Не надо его трогать! — продолжила отзывать Патронуса Ханна. Но тот не реагировал. Она боялась, что если станет действовать более активно, то спровоцирует кобру на атаку, поэтому просто неотрывно следила за странной игрой в гляделки, время от времени призывая змею отступить. Наконец та уползла и вновь забралась на дерево. — А теперь, — едва слышно проговорил Рольф, — используй на этом чудище Финиту. Ханна направила палочку на змею и сказала: — Фините Инкантатем! Ничего не произошло. Заклинание вошло в кобру и просто пропало в изгибах её тела. — Вот дерьмо… — пробормотал Рольф, по прежнему не двигаясь. — Это же твой Патронус? — Ага… — кивнула Ханна. — Ты думаешь, что он тебя слушается? — Пока ты не пришёл, так и было! — Хорошо, прикажи ему отползти подальше. Или ещё как-нибудь отвлеки, не знаю. — В ручье форель! — сказала Ханна. — Поймай мне парочку! Кобра стремглав метнулась к воде, и едва послышались всплески, как Рольф сделал выпад палочкой и произнёс: — Экспекто Патронум! Ярко-серебристый ворон явился на его зов. Кобра тоже обратила внимание на Рольфа и понеслась к нему, но ворон столкнулся с ней раньше, бросившись прямо на голову. Он целил клювом в глаза. Вся схватка проходила совершенно бесшумно, что добавляло происходящему нереалистичности. Вдруг, безо всяких видимых причин, ярко полыхнуло синее пламя, и оба Патронуса пропали без следа. — Здорово. Когда эта змеюка попыталась броситься на меня, я подумал, мне конец. К счастью, я немного знаю о том, как следует обращаться с настоящими змеями, — проговорил Рольф. — Полумна рассказывала мне о твоём Патронусе. Решила поупражняться с ним? — Я не думала, что тут ещё кто-то будет гулять, — смутилась Ханна. — Да, редко у кого бывают дела в Запретном лесу, но я-то магозоолог, — согласился Рольф. — Кстати, ты же ненавидишь слизеринцев, верно? — Не то чтобы ненавижу, — смутилась Ханна, — вот Упиванцев точно терпеть не могу! А вы просто слишком хитрые, и скрытные, и любите интриги. — Я лишь подумал, что это забавно, — усмехнулся Рольф, — ведь твой Патронус — королевская кобра. Пожирательница змей! Хорошо, что меня не скушала. — Но она правда меня слушалась, — вздохнула Ханна. — Что ж, людей она, кажется, не любит. Тоже её работа? — спросил Рольф, кивая на обезглавленную форель. — Я сказала, что это враг, — пожала плечами Ханна. — Пожалуйста, не играй больше со своим Патронусом, лучше забудь о нём, — покачал головой Рольф. — Ты когда-нибудь слышала об обскурах? — Нет. Кто это? Какие-нибудь животные? — Не совсем. Мой дед не раз имел с ними дело. Обскуры заводятся у детей, в основном до того возраста, когда приходит пора отправляться в Хогвартс. Ещё такому ребёнку обычно запрещают колдовать. Обскур — сгусток неконтролируемой стихийной магии, в который обращается такой ребёнок, если его вывести из себя. Обскура можно успокоить, разговаривая с ним. Они могут калечить окружающих, разрушать здания, всё в таком духе, в общем. В отличие от Патронусов. Я подумал, что твоя кобра сочетает в себе особенности обскура и Патронуса. Поистине жуткая тварь! Как тебе удалось призвать её? — У меня просто… совершенно особенное воспоминание. Не будет она рассказывать Рольфу такую тайну! Кто знает, как её может использовать этот слизеринец? — Темнишь, — покачал головой Рольф, — а ещё обвиняешь нас в хитрости. Ладно, думаю, главное ты поняла. Не играйся с этой тварью, она опасна для окружающих! И под окружающими я подразумеваю всех людей. Мне кажется, она станет набрасываться на любого, как на том вашем занятии. — Не буду! — пообещала Ханна. — А почему у Полумны получилось тогда справиться с моим Патронусом так легко? — Ну, она же совершенно особенный человек, — мечтательно улыбнулся Рольф. Невилл иногда улыбался точно так же. — А видела бы ты, что она вытворяет с Патронусами! Вот это — настоящие чудеса! А не твоё жуткое чудище. — Но в сражении с Упиванцами и моё чудище может пригодиться, — упёрлась Ханна. Рольф поднял форель с земли и красноречиво ей помахал. — И тебе приятно будет оказаться в окружении обезглавленных трупов, истекающих кровью? — холодно посмотрел он на Ханну. — Хорошенько подумай. Особенно если учесть, что твоя змея может не разобрать, кто есть кто, и наброситься на кого-нибудь из друзей, если они вдруг окажутся поблизости. — Ладно, ладно, но в крайнем случае, если эти Упиванцы будут пытаться меня убить, они получат своё! — пообещала Ханна. — Тогда неплохо, чтобы рядом был кто-нибудь, кто умеет призвать настоящего Патронуса — обуздать твоё чудище, — вздохнул Рольф. — Не рассказывай, пожалуйста, Невиллу о случившемся, — попросила Ханна. — Хорошо, не буду, но… Ханна, во всей школе это сейчас самый близкий тебе человек. Может, хотя бы от него ты не будешь скрывать столь жуткую способность? — Нет, я не хочу, чтобы он узнал ещё больше про моего Патронуса! Давай я просто пообещаю тебе, что не стану его использовать? — Как знаешь, — отозвался Рольф, — я тебе не нянька. Надеюсь, ты не пожалеешь о своих решениях. Рольф ушёл к замку, а Ханна осталась на берегу ручья. Может, слизеринец и прав, но ей было просто стыдно признаваться Невиллу, что у неё такой страшный, ущербный Патронус! Он и так видел слишком много на том занятии, и совсем необязательно ещё сильнее его пугать и волновать. Пусть лучше она больше никогда не призовёт его, и тогда всё будет хорошо.

***

7 марта 1998 года, окрестности Хогвартса Дафна никогда не любила следить за самой игрой во время матчей школьного чемпионата, но ведь на них можно было взамен понаблюдать за зрителями. Обычно это куда интереснее! Вот и сегодня она пришла на матч Гриффиндор-Хаффлпафф. В командах совсем нет её близких знакомых, но зато их полно будет на трибунах, и Дафна с радостью последит за Драко, Рольфом, Тори, преподавателями и ещё много за кем, она даже взяла с собой омнинокль. Может, подглядывать не очень хорошо, но всё же квиддич — публичное мероприятие, здесь все на виду. И она просто не могла пересилить себя, очень уж привлекало её творящееся среди зрителей во время игры. Вот Кэти занимает место комментатора. В последнее время она выглядела куда счастливее, чем раньше, и Дафне не составило труда догадаться, почему. Да и худеть подруга, кажется, перестала. Слишком поздно Дафна осознала, что Кэти заигралась со своим ожерельем, но ничего страшного в итоге не произошло. Снейп, очевидно, уговорил её позаботиться и о себе. А сейчас они подчёркнуто игнорируют друг друга. Неудивительно — с такой любовью, как у них, только и можно, что таиться. Интересно, а что же с самими командами? Вот капитаны пожимают друг другу руки. Лицо Захарии Смита лучится самодовольством, это выражение вообще редко с него сходит. Джинни Уизли же полна презрения и высокомерия. Неудивительно, Смит состоит в Охранном Отряде, а Джинни — в Отряде Дамблдора. Обе загонщицы команды Хаффлпаффа — Дафна вспомнила, что их зовут Максин О'Флаэрти и Хейди МакЭвой — корчат рожи своему капитану, пока тот их не видит. С такими настроениями внутри команды каши не сваришь! Игроки поднимаются в воздух, и Дафна вновь изучает трибуны, попутно внимательно слушая комментарии Кэти. Дафна наводит омнинокль на трибуну со старшекурсниками, в основном пуффендуйцами, но некоторые гриффиндорцы и когтевранцы тоже там. Разумеется, все или почти все — из Отряда Дамблдора. Кэти на весь стадион провозглашает, что Стефан Корнфут открывает счёт. Эрни МакМиллан обнимает Сьюзен Боунс, вот они смотрят друг на друга и счастливо улыбаются. Лонгботтом с Аббот тоже вместе, и вместе же они радуются первому голу, пусть его и забили в гриффиндорские ворота. Показательно! Не менее интересно и поведение подопечных самой Дафны. Драко, как это часто бывает на матчах без участия Слизерина, в центре внимания. С двух сторон к нему склонились Тори и Рольф. Интересно, Дафне кажется, или её сестра прижимается к Драко чуть активнее, чем следовало бы? Или это Вейзи, не менее внимательно слушающий своего капитана, теснит её? Причард с другой стороны тоже клонится к Драко, едва не залезая Рольфу на коленки. Ясно: идёт горячее обсуждение, ведь игра с Хаффлпаффом еще только предстоит слизеринцам в этом году. А Крэбб и Гойл сидят отдельно, им объяснять что-либо бесполезно, Драко и не пытается. Флора с Гестией весёлые и радостные, увлечённо наблюдают за игрой, ведь их главная тревога разрешилась, не без помощи самой Дафны. А что же преподаватели? Вот они, прямо за Кэти. Профессор МакГонагалл сидит совсем рядом. Ярая поборница дисциплины, она привыкла одёргивать ретивых комментаторов и даже сейчас не изменяет своим привычкам. Хотя Кэти более чем компетентна и не позволяет себя отвлекаться на посторонние вещи или переходить на личности. Профессор Флитвик что-то активно обсуждает со Слагхорном, демонстрирует ему какие-то записи. Этих двоих квиддич никогда не интересовал. Профессор Спраут следит за игрой внимательно, она явно беспокоится за своих пуффендуйцев — мало ли кого нечаянно собьют с метлы? Оба Кэрроу расположились поодаль от остальных и тоже о чём-то разговаривают, происходящее на поле их точно не интересует. А рядом Снейп бесстрастно наблюдает за игрой, время от времени переводя взгляд на Кэти. Незнакомый голос вдруг отвлёк Дафну от наблюдений. — Извини, Дафна, можно с тобой поговорить? Она опустила омнинокль на грудь. Юстас Саузерн, шестикурсник-когтевранец, состоит в Охранном Отряде. Что же ему нужно? — Смотря о чём, — пожала плечами Дафна. — Мне нужно посоветоваться. Я вычислил, что именно к тебе чаще всего обращаются за советом, в среднем по Хогвартсу. Ещё к Невиллу, но с ним я общаться не хочу. — Что значит «вычислил?» — нахмурилась Дафна. — Ну, из присутствующих в Хогвартсе учеников в разговорах, которые можно подслушать, или когда сам говоришь с кем-то, очень часто ссылаются на тебя или обсуждают тебя. Я специально подсчитывал, ты на первом месте, наряду с Невиллом. Ещё, конечно, часто упоминают Гарри Поттера, но его здесь нет. Какой странный парень! Впрочем, многие когтевранцы покажутся очень необычными людьми представителям других факультетов. Та же Полумна, к примеру. — Так что тебе нужно, Саузерн? — Я столкнулся с необычным явлением. Я внимательно следил за отработками у Кэрроу и обратил внимание, что среди моих коллег по Охранному Отряду есть две группы учеников. Провинившиеся ведут себя по-разному после наказания в зависимости от того, представитель какой группы их пытал. Я пришёл к выводу, что некоторые люди, относящиеся ко второй группе, сильно смягчают последствия Круциатуса или вовсе используют какое-то хитрое заклинание-хамелеон. Дафна вздрогнула. Ну вот, их аферу, кажется, раскрыли. Не подтереть ли по-тихому память этому Саузерну? — Ты пришёл ко мне, а не к Кэрроу, — осторожно проговорила она. — Почему? — Я долго следил за газетными статьями в «Пророке» и внимательно слушал лекции на уроках Магловедения. Мои родители доверяют новому правительству, но я нашёл несколько изъянов в речах Алекто Кэрроу и в статьях. Они меня смущают. Я задумался: может быть, произошло что-то плохое, и на самом деле Кэрроу неправы? И решил посоветоваться с тобой, поскольку ты наверняка знаешь больше остальных. Необычно. Очень необычно. Лучше довериться Саузерну и рассказать об истинном положении вещей, а не то, чего доброго, он пойдёт к Кэрроу. И главное — он пока ни в чём ей не соврал. — Чудно. А почему ты раньше полагал, будто Кэрроу и новое правительство правы? — Ну, они же нами управляют, значит, лучше знают, что и кому нужно, — изумлённо проговорил Саузерн. — Разве нет? Если кто-то мешает профессорам Кэрроу вести урок и срывает его, то он заслуживает наказания, правильно? — Сам-то под Круциатус когда-нибудь попадал? — вздохнула Дафна. — Ты же точно не раз его использовал, ты знаешь, какие эмоции для этого требуются! Ни один нормальный человек не станет заставлять одних учеников наказывать других с его помощью! — Эмоции? Профессор Кэрроу что-то говорил про желание причинить боль, но он, наверное, не слишком интересовался проблемой. Странно, кстати, он же профессор. Тебе нужно очень чётко представить, как ты сам испытываешь самую сильную боль, которую терпел в жизни, сосредоточиться и передать это чувство твоей жертве. Моя одноклассница, Эвелин Стоунхэд, согласилась мне поассистировать. Мы выяснили, что посредством Круциатуса можно передать любое ощущение. Жар, холод, щекотку, даже создать иллюзию падения с большой высоты, если конечно ты сам такое когда-либо испытывал. Я экспериментировал и с младшекурсниками на отработках, притворившись, будто хочу им помочь. Если Кэрроу за нами не надзирали, конечно, но они мне доверяют. Когда мы с Эвелин закончим Хогвартс и сдадим ЖАБА, то обязательно напишем статью в «Международные Чары» о нюансах применения Круциатуса. А ты, пожалуйста, никому не рассказывай, я не хочу, чтобы нашу идею украли! Ничего себе! Интересно, как бы отреагировал Рольф, расскажи ему Дафна о таких свойствах Круциатуса? — Обещаю. Но послушай, Саузерн, на самом деле все остальные, кто пытает других Круциатусом, и вправду должны желать причинить боль, чтобы он сработал. Это ужасно! Есть одно заклинание, ты прав, которое копирует симптомы обычного Круциатуса без боли, и очень многие им пользуются. Что до твоих подозрений — они совершенно верны. Министерство сейчас подконтрольно Сам-Знаешь-Кому, Кэрроу — настоящие садисты, чудовища и Упиванцы… Саузерн радостно встряхнул руками, широко улыбнулся, и едва не захлопал в ладоши. — Можешь не продолжать! Я так и знал! — Но чему ты радуешься? — Как это чему? — изумился Саузерн. — Мои предположения оказались верны! Их подтвердила ты, а объективный анализ говорит, что тебе следует доверять. А как мне поступать теперь, когда я получил доказательства, что не стоит помогать Кэрроу? Ох уж эти когтевранцы! Они просто непостижимы иногда! — Ты же знаешь Флору и Гестию? — спросила Дафна. — Да, конечно! Они такие забавные, вообще очень интересно смотреть на близнецов. — Вот и поговори с ними, скажи, что от меня. Они обучат тебя заклинанию… хамелеону, как ты сказал. — Хорошо, так и сделаю! — Саузерн посмотрел на поле. — О, сейчас Джинни Уизли снитч поймает. — Почему ты так думаешь? — Дафна посмотрела на обоих ловцов в омнинокль. Они и впрямь преследовали снитч, но держались наравне. — Да по движениям же всё видно… не могу объяснить! — поморщился Саузерн. Но он оказался прав, Уизли и впрямь завладела снитчем. Трибуны взревели, причём Дафна не заметила, чтобы пуффендуйцы так уж сильно переживали. Но какой всё же странный этот Юстас! Вполне может составить конкуренцию Полумне…

***

Первая половина марта 1998 года, графство Уилтшир, Малфой-мэнор По оценкам Полумны, около месяца минуло с её дня рождения. И это оказался бы очень скучный месяц, не случись встречи с Софи, давшей столько пищи для размышлений! Что за странное место под названием ноосфера? Откуда там столько мозгошмыгов? Что за создания, которые ими питались? И главное — как отыскать второго «носителя зла» и причём тут «сигма?» Полумна считала себя неглупой, но понимала: одна голова хорошо, а две — лучше. Когда она освободится из плена, непременно надо будет убедить Рольфа в реальности мозгошмыгов и кизляков, рассказать ему про встречу с Софи и вместе заняться исследованиями непознанного. Но кое-что она уже узнала от неё. Ноосфера — отражение мира, в котором господствуют мысли, и прочие творения разума, наверное. Сны, желания, фантазии. Вдруг туда можно входить и другими способами? Вдруг в этом месте плоды воображения становятся реальностью? Полумна хорошо умела контролировать своё воображение, придавая Патронусу форму по желанию, а если в ноосфере такое можно проделывать в больших масштабах? Хорошо бы проверить! Открылась дверь. Наверное, это Питер принёс обед, или ужин, или что там сейчас у них должно быть? Хм, нет! Это снова Драко, Полумна давно его не видела. Может, пришёл поговорить? Увидев его лицо в свете Люмоса, она поняла, что тот смущён и в смятении. Мистер Олливандер тоже не спал, но Драко подчёркнуто его игнорировал. Он уселся рядом с Полумной и наложил заглушающее заклинание. — Опять ты не уважаешь старших, — вздохнула Полумна. — Потому что у меня весть для тебя. Неприятная, — отозвался Драко. — Что-то с папой? — забеспокоилась она. — Да. Амбридж отчего-то решила, будто в нашей стране слишком много прессы развелось и прикрыла несколько изданий. Мол, люди должны получать информацию только из самых надёжных источников. «Придира» стал больше не нужен, а за предыдущие провинности Амбридж решила отправить твоего отца в Азкабан. Что? Какой ужас! Папочка может не выдержать столь жуткого, ужасного места! Ему и так было очень плохо после смерти мамы, а дементоры наверняка заставят переживать его эти чувства много-много раз! Так жаль, а она ничего не может сделать! Полумне захотелось расплакаться. — Не переживай так, — сказал Драко, — я слышал, его отправили на верхние уровни, где полегче, дементоры туда редко заглядывают. Мальсибер любит общаться с разным отребьем из Лютного, там много кого сажают наверх на месяц-другой, полгода или год. Он говорил, что люди почти не меняются после заключения. В отличие от нижних уровней. — А твой отец? — спросила Полумна. — Он где был? И сильно ли изменился? — Внизу, — поморщился Драко. — Знаешь, так странно, но его поддерживал страх перед Лордом. Даже дементоры не столь пугают, как опасение… оказаться у него в немилости. Просто ужасно! Ещё одно подтверждение получила Полумна: Волдеморт — кошмарное создание, его и впрямь следует убить, раз страх перед ним даже сильнее, чем весь тот ужас, который навевают волшебникам дементоры! — А сейчас там, на нижних уровнях, настоящий ад, — вздохнул Драко. — Теперь, когда сторонники моего Лорда свободны, Амбридж набивает камеры грязнокровками. Некоторые не выдерживают, если молва не врёт. Ещё ужаснее! Папочке, выходит, даже в чём-то повезло. А эта Амбридж, наверное, похуже многих Упиванцев будет! И почему она стала такой? Бедные маглорождённые, их сажают в Азкабан лишь потому, что им не посчастливилось родиться в семье маглов. И иногда даже умирают там. Полумне хотелось плакать от жалости ко всем, кого новые власти просто так сажали в Азкабан. И она совершенно ничего не могла с этим поделать! — Зачем они творят весь этот ужас? — прошептала Полумна. — Амбридж? Не знаю. А вот что до Лорда… ты же была рядом с ним. Он сильно разозлился, когда не смог пробить твой врождённый барьер. И разве ты ничего не ощутила? Желания повиноваться ему, даже убивать и пытать по его слову? — Какие жуткие вещи ты говоришь! — вздрогнула Полумна, и снова вспомнила слова Софи. — А с тобой такое бывало, да? — И не раз, — признался Драко. — Рядом с Лордом твои самые чёрные мысли всплывают наружу. Я представлял, как пытаю и убиваю маглов, Поттера, Грейнджер… это и впрямь неприятно, и постепенно проходит, когда самого Лорда нет рядом. — Если впустишь в наш разговор мистера Олливандера, я расскажу кое-что интересное про Сам-Знаешь-Кого, — решилась Полумна. — Ладно, — пожал плечами Драко и снял своё заклинание. — Слушайте оба, — произнесла Полумна. — Не скажу, откуда мне всё это известно, но хочу, чтобы вы тоже знали. Сами-Знаете-Кто — ужасный человек, который абсолютно не способен творить добро. Все остальные мерзавцы и негодяи, о которых вы только можете помыслить, не такие. У них в глубине души хоть что-то да есть. Вы тоже не сможете сделать никакого добра Сами-Знаете-Кому, таково его свойство. И ещё страшнее — он сам толкает вас ко злым делам, когда находится поблизости. — Я бы никогда не рассказал ему… того, о чём жалею, даже под пыткой, — прошептал мистер Олливандер, — но мне почему-то захотелось это сделать. — Да, ведь вы понимали: всё, что он захочет выведать, причинит другим лишь вред, — кивнула Полумна. — Но не отчаивайтесь! Я точно узнала: Сами-Знаете-Кто потерпит поражение от руки Гарри Поттера. Во всяком случае, так я поняла. — Я готов поверить чему угодно, если речь идёт о поражении Лорда, — встряхнул головой Драко. — Ты как-то узнала всё это, пока была в коме? Или сама заглянула в голову Лорда? — Ты прав, дважды, но я не желаю говорить об этом подробнее. Ты должен держаться как можно дальше от Сам-Знаешь-Кого, Драко, если не хочешь испытывать на себе его жуткую способность. И родителям своим скажи о том же. — Мама почти не посещает собраний, а отец и так не стремится показываться лишний раз на глаза Лорду и усаживается подальше, — сказал Драко. — Это тётушка постоянно ищет местечко поближе. И она превратилась… в чудовище. Драко вдруг быстро взглянул на мистера Олливандера, будто обеспокоился, что наговорил лишнего. — Ладно, мне, наверное, пора. — Кошмары всё так же мучают? — спросила Полумна. Драко вздрогнул. — Как-нибудь справлюсь, Лавгуд, — отмахнулся он. — А если подумать? Ну тебе же будет легче, Драко, не отказывайся! — Мне не требуется помощь, — твёрдо произнёс он и вышел прочь. — Какой неисправимый гордец! — воскликнула Полумна. — Мисс Лавгуд, а ведь вы лишь часть правды рассказали, — проговорил Олливандер. — Я начинаю догадываться. Вы — противоположность Тёмного Лорда, не так ли? Я ни разу не слышал от вас ни единого злого слова, ни одной угрозы. И никто здесь не смог поднять на вас руку. А вы бесконечно добры и ко мне, и к младшему Малфою. Я прав? — Да, возможно, — призналась Полумна. — Это не точно, но весьма вероятно. — И вы, поверьте, действуете на людей образом, противоположным Тёмному Лорду. Это ведь логично. Я долго не мог осознать, почему чувствую себя здесь столь хорошо. А теперь понял. Рядом с вами я испытываю умиротворение и понимаю, что жизнь прошла не зря. — Очень рада, — улыбнулась Полумна. — А раз вы не способны творить зло, — продолжил Олливандер, — то… впрочем, вначале надо выбраться отсюда. Пока не будем забегать вперёд. Полумне стало ужасно интересно, а что же такое имел в виду Олливандер, но расспрашивать его она не стала. Рано — значит, рано. И она вновь погрузилась в свои мысли. Как же всё-таки жаль папочку! Ей бы так хотелось поговорить с ним, рассказать, что у неё всё хорошо, утешить его. Полумна улеглась на кровати поудобнее, закрыла глаза и расслабилась, сосредоточилась на этой мысли и вдруг представила, как она передаёт её мозгошмыгу. Полумна на миг открыла глаза и увидела его перед собой — ярко-белого и уже взрослого, хотя ещё утром вокруг вились лишь совсем юные мозгошмыги. Она вновь сконцентрировалась. А если попробовать соединиться с этим мозгошмыгом, будто при чтении мыслей? Полумна так и сделала, но зачем же заглядывать в собственную голову? Она попросила мозгошмыга лететь прочь, и тот послушался. Полумна видела его… глазами ли? Особняк Малфоев стремительно уменьшался, и мозгошмыг присоединился к небольшому ручейку. Где же Азкабан, кажется, далеко на севере? Только тут Полумна осознала: у неё получилось войти в ноосферу снова! И она упросила мозгошмыга быстрее лететь на север Британии, и изо всех сил представила папу. Много времени прошло, много ручейков и рек из своих сородичей сменил мозгошмыг, пока впереди не показалась ужасная крепость посреди моря. Лишь чёрные и серые мозгошмыги разлетались из неё, хотя прилетали туда самые разные. Жуткое место! А Полумнин посланник нырнул вниз, и призрачный силуэт Азкабана постепенно обретал мощность, становился непрозрачнее, будто бы ближе к реальному миру. Мозгошмыг полетел по коридорам, с трудом увернувшись от дементора, который бродил между камерами и сноровисто приманивал к себе других «светлых» мозгошмыгов. Ужасное создание! Но дементор остался позади, а вот и папочка! Сидит и скучает. Ему плохо. Мозгошмыг под управлением Полумны нырнул ему в голову, и тотчас же она проснулась. Какое счастье! Ей точно удалось передать папе весточку, и пусть он подумает, что это лишь невесть откуда возникшая мысль, ему всё равно будет лучше! Но ведь оставалось ещё много других заключённых, тех же маглокровок на нижних уровнях, и им Полумна тоже может послать чувство умиротворения и надежды. И Рольфу с друзьями нужно передать новости о себе. Как много работы! Но зато и многим людям станет легче!

***

16 марта 1998 года, Хогвартс — Тебе придётся это выпить, иначе не станет легче! — уговаривала Кэти Уилла Саммерса, маленького первокурсника-гриффиндорца. Кэрроу с их кошмарными пытками, как надеялась Кэти, пришли в Хогвартс ненадолго, а вот простуда и грипп исправно являлись сюда каждый год, в основном поздней осенью и ранней весной. — Я не хочу, у меня дым из ушей пойдёт, и все станут смеяться! — упирался Уилл. — Не примешь это зелье — подхватишь какое-нибудь осложнение, и тогда взамен придётся тебе пить два или три, причём более противных на вкус и не один раз! — Само пройдёт! У меня всегда всё проходит! — Да? А мне и без заклинаний видно, что у тебя температура. Профессор МакГонагалл просто так со своих уроков никого не отсылает, можешь мне поверить. — Она слишком за нас тревожится из-за этих гадов Кэрроу! Но простуду я подхватил не от них, просто погулял на ветру немного. — А вот Гарри Поттер или Невилл, — схитрила Кэти, — на твоём месте точно бы выпили зелье. Им даже жгучий костерост пить приходилось, и хоть бы пикнули! — Да? — Уилл подозрительно на неё посмотрел. — Ну ладно! Он взял наконец-то большую кружку со столика и за несколько секунд опустошил её. — Ой, тепло-то как! — Вот, тебе скоро полегчает. А теперь иди в свою гостиную и полежи, так зелье быстрее подействует. — Долго же вы возились, Кэти, — усмехнулась мадам Помфри, когда Уилл ушёл. — Я обычно просто пугаю этих мальцов, что придётся провести день-другой в постели у нас в крыле. И они сразу идут на попятную! — Вспоминаю себя в их возрасте. Столько дел, новые предметы, закоулки Хогвартса, которые непременно надо исследовать. Магия! Перспектива угодить в постель на целый день и впрямь пугает. — Хорошо, что в этот раз нам не попались малолетние драчуны, — добавила мадам Помфри. И вправду, когда Алекто Кэрроу на своих омерзительных уроках рассказывает одно, а слухи по школе бродят совсем другие, то и дело случаются драки между любителями отстаивать свою точку зрения. Обычно у младшекурсников. Но на них хотя бы почти не наседают сами Кэрроу с их ужасными отработками, и на том спасибо. — Всё хорошо, что не телесное наказание, — сказала Кэти. — Смотреть больно на последствия этих жутких избиений! После Невилла Кэти и мадам Помфри приходилось ещё несколько раз лечить кисти рук бедных учеников, пострадавших от мерзкого калечащего заклятья. Почти всегда это оказывались товарищи по ОД, причём парни. Как-то они всё время умудрялись прикрывать девушек, и Кэти искренне их за это уважала. — Сегодня нам такое точно не грозит, — отозвалась мадам Помфри, поморщившись, — Кэрроу вместе со Снейпом убрались на свой… шабаш. Что?! А она ни о чём не знает! Мерлин, а вдруг с Северусом произойдёт что-то ужасное? Как же она за него волновалась, постоянно боялась, что его раскроют, и тогда точно убьют! Кэти и так не слишком часто удавалось видеться с любимым, но когда получалось, она подолгу с ним разговаривала и дивилась: как же Северус терпит беспредел Волдеморта? Кэти понимала, что у него могут быть тайны, которые он не вправе разглашать, но одних рассказов о нравах некоторых Упиванцев хватало с лихвой! На самом деле Кэти зачастую было не слишком приятно слушать Северуса, но она видела, очень хорошо видела, какое облегчение тот испытывает, получив возможность хоть с кем-то поделиться проблемами и тревогами. Узнала она между делом и о судьбе своей самой необычной пациентки, Сандры Фоссет. Оказывается, негодяй Макнейр любил мучить своих жертв вместо простого убийства и занимался этим всякий раз, когда находил время. Он травил их разными необычным ядами, волшебными и нет, а потом наслаждался мучениями. Что за мерзость! А в тот раз Макнейру наступили на хвост фениксовцы, и ему пришлось бежать. Однако он напоследок наложил на Сандру страшное фамильное проклятие, разрушавшее все лекарства и зелья, которыми пытались вылечить жертву. Но теперь оно хотя бы разрешено. Кэти быстро дошла до кабинета директора и притаилась в тёмном уголке. Если сейчас идёт собрание у Лорда, то по его окончании Кэрроу рано или поздно выйдут из прохода и направятся к себе, а Кэти сможет поговорить с Северусом и утешить, если ему вновь пришлось лицезреть нечто страшное. Сидеть и ждать было ладно что скучно, но Кэти едва не сгорала от волнения. Когда же это их собрание закончится? Ещё и прохладно в коридоре, самой бы не заболеть. Но Кэти будет ждать хоть до утра, да и согревающее заклинание не просто так придумали. Какой смысл идти спать, если заснуть всё равно не получится? Книжку надо было взять с собой какую-нибудь, хоть почитала бы, если бы сумела чуть-чуть сосредоточиться… Кэти дважды пришлось себя согреть, и она успела немного проголодаться, хотя сняла ожерелье, когда пришла сюда. Но вот, наконец, из прохода показались Кэрроу, весьма довольные и что-то активно обсуждавшие. Без Малфоя, который тоже иногда посещал собрания. Горгулья вновь встала на место, но это не было проблемой. — «Говард Филлипс Лавкрафт», — произнесла Кэти. Северус использовал в качестве паролей имена различных магловских писателей. Она поднялась по лестнице и застала Северуса сидящим за столом, он прятал лицо в ладонях и шумно дышал. Неужели его пытали?! — Что с тобой? Я могу помочь? — немедленно спросила Кэти. — Нет… нет, — отозвался Северус, не отрывая ладоней от лица. — Уходи, Кэти, прошу тебя. Ну уж нет! — Что-то случилось. Что-то страшное, так? Расскажи, тебе станет легче, как и всегда. — Не хочу. Кэти подошла к Северусу и отняла руки от его лица. На щеках она увидела явные следы крови, но никаких царапин и порезов не заметила. Кэти заглянула Северусу в глаза, увидев в них боль и ярость. — Что произошло? — шёпотом спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал успокаивающе. — Мои коллеги… немного развлеклись, только и всего, — попытался отговориться Северус. — Ты выглядишь хуже, чем Невилл после отработки у Кэрроу. Я же вижу, как тебе плохо! Ты вечность держал боль в себе, и тебе не стало от этого легче. Не повторяй этой ошибки, пожалуйста! — Я… сегодня просто был кошмарный день. Я не знаю, зачем Лорд решил позвать на собрание почти всех. Но хотя бы без Драко обошёлся. — Они снова убивали маглов у тебя на глазах? — вздрогнула Кэти. — Не просто… убивали. Сегодня Лорд дал поразвлечься самым большим мерзавцам. Макнейру, Селвину, Беллатрисе. Кэрроу, ясное дело. И заставил всех смотреть, как… Она была так похожа на Лили… Северус не договорил, запнулся, и Кэти принялась поглаживать его по волосам и спине. Какие же ублюдки эти Упиванцы! Кэти решила, что расспрашивать любимого дальше не стоит. Она лишь причинит ему этим боль вместо облегчения. Видно, совсем уж кошмарные вещи творились сегодня на собрании. — Я хочу перебить их всех! — вдруг с яростью проговорил Северус. — Всех, кто сегодня устроил этот кровавый кошмар! Я боюсь… я не смогу удержаться в следующий раз. И буду убивать, пока самого не прикончат! — И Хогвартс останется на поживу Кэрроу, — прошептала Кэти, — а я останусь без тебя. Держи себя в руках, любимый. Ради нас и ради всех хороших людей Британии, прошу. — А вдруг я принесу больше пользы, просто расправившись с несколькими отъявленными мясниками? И будет меньше смертей… — Лорд просто наберёт новых из числа егерей. Ты говорил, ему нравится смотреть… на всякое. Значит, он просто обзаведётся ещё несколькими палачами, и ты лишь зря погибнешь. Пожалуйста, не надо. Все садисты получат своё, когда мы победим, а ты — ключ к победе. — Так сложно… смотреть на весь этот кошмар. А страшнее всего — быть рядом с Лордом. Он наводняет разум злобой, желанием причинять всем боль, ненавистью к маглам и маглорождённым. Лишь мысли о Лили и тебе защищают меня. Ужасно! Кэти и не думала, что Волдеморт настолько могущественен и бесчеловечен. А вдруг и многие другие Упиванцы не совсем по своей воле занимаются бесчинствами? Вдруг у них просто нет близких людей, мысли о которых и спасают от падения в черноту? И Кэти будет стараться изо всех сил, чтобы с её любимым такого кошмара не случилось! Она опустилась на колени к Северусу, приобняла его за шею и зашептала на ухо: — Тебе сегодня очень трудно пришлось. Я помогу тебе забыться, пережить эту боль, если ты позволишь. Кэти потянулась к мантии Северуса и начала медленно снимать её. Сердце отчаянно забилось в груди. — Что ты делаешь? Зачем?.. — изумлённо спросил Северус. — Я очень хочу, чтобы тебе стало легче. Очень. Доверься мне. На самом деле Кэти слабо представляла, что она собирается делать, но… у других же всё как-то само получается, верно? Она ещё никогда не видела Северуса в таком подавленном состоянии и просто не могла придумать, как же ещё ему помочь. Обычно ему становилось лучше после поцелуев, откровенных разговоров, объятий. Но сегодня произошло нечто слишком ужасное, чтобы Северус желал поделиться этим с Кэти и вообще вспоминать, и она решила, что нужно пойти немного дальше. Правильно же?