Ночь, утро

Когда закончится это сраженье, И если ты доживешь до рассвета, Тебе станет ясно, что запах победы Такой же едкий, как дым пораженья. Белая Гвардия. «Я буду ждать»

Тётушка, тётушка… зачем ты связалась с ним? Драко попрощался с тётушкой ещё до того, как её и впрямь убили. «Рольф, ты же магозоолог? Какое животное самое страшное и опасное во всём мире? Дракон?» — поинтересовался как-то Драко. «Не льсти себе, — усмехнулся тогда Рольф. — Страшнее самки, защищающей своих детёнышей, нет никого. Дракониха это или барсучиха… или человек — не столь важно». И сейчас Драко убедился в правоте Рольфа. Он жалел Беллатрису, но… в последнее время он видел, сколь жестокой та сделалась, как мало в ней осталось человеческого. Драко вспомнил слова Полумны, вспомнил и страшные чёрные щупальца, протянувшиеся от Тёмного Лорда к Упиванцам. Можно ли было вернуть тётушку? Молли Уизли явно не собиралась задумываться об этом, полная решимости защитить свою дочь, Грейнджер и Полумну. Драко громко вздохнул. Сегодня он потерял уже двух членов семьи — кузину, а теперь и тётушку, и то, что вторая убила первую и была полным чудовищем, мало что меняло. Он повернулся к Тёмному Лорду. И тут… ЭТО ПОТТЕР!!! ОН ВЫЖИЛ!!! Драко едва не завопил от изумления и… радости, чего уж там. Поттер способен на всё, абсолютно на всё! Даже пережить Аваду! Драко ещё с младших курсов был уверен — проклятому Поттеру всё по плечу, для него нет ничего невозможного, и сейчас он в очередной раз убедился в этом. А теперь Поттер решил совершить невероятное на бис — сразиться с Тёмным Лордом и победить гада один на один. Драко знал: у Поттера всё получится. Просто потому, что это проклятый Поттер… Эх, ну куда же без болтовни? Драко с нетерпением ждал, пока Поттер, наконец-то, прикончит Тёмного Лорда. И тогда он, мама, отец станут свободными! Снова это странное слово «крестраж?» Может, так фениксовцы прозвали Упиванцев, которых на втором этапе битвы — Драко видел это и дивился — одолели скоро, решительно и без потерь? Ой, навряд ли! Надо будет запомнить, спросить у Нотта, старшего или младшего, может, они знают. КАК ЖЕ ПРИЯТНО! Как же невообразимо приятно видеть на лице Тёмного Лорда выражение ужаса, того самого, что он внушал своим слу… рабам! Пусть это и продлилось лишь мгновение… Да, пускай почувствует перед смертью, каково это — бояться чего-то, кого-то до безумия! Надо же… Поттер говорил невероятнейшие вещи про Снейпа, и Драко не видел оснований не верить им. Он и сам подозревал… не имея на то особых оснований, почему-то думал, будто Снейп действительно не на стороне бывшего повелителя. Даже после убийства Дамблдора… Но… что сейчас сказал Тёмный Лорд?! Он убил Снейпа? Проклятье! Это очень, очень плохо… их декан, равным которому никогда не сможет стать Слагхорн, мёртв… Драко искренне жалел об этом. Что за Бузинная палочка? Интересно… но Драко сразу же забыл о ней и рассмеялся, тихонько, чтобы никто особо не обратил внимания. Тёмный Лорд и… раскаяние, серьёзно? Нет, Поттер, ты просто мало с ним общался. Это взаимоисключающие понятия, смирись, гриффиндорец несчастный! Снова Бузинная палочка. Хм, похоже, это какая-то особо мощная палочка, только и всего. О ней говорилось в некоторых легендах и сказаниях, а теперь выходило, что она существует в реальности. И… что?! Драко был её настоящим хозяином несколько месяцев и даже ни разу не видел в глаза… ну, кроме той ночи на Астрономической башне? Вот дерьмо! И теперь об этом знает вся школа! Как же, наверное, над ним все будут потешаться… но может, просто не обратят внимания? Так, болтовня кончилась! Драко прищурился. Всё такой же чёрный силуэт Тёмного Лорда… которому кто-то будто обрезал «щупальца», и беспредельная яркая синева на месте Поттера. Так выглядит неколебимая уверенность в себе в сочетании с желанием защитить других. «Авада Кедавра»… её видно и здесь, это рябь в воздухе, несущаяся к жертве с одной целью — лишить её жизни и эмоций, цвета, чтобы она превратилась в обычный чёрно-белый, как остальные объекты окружающего мира, труп. Драко продолжал жадно наблюдать за схваткой, по едва видным движениям догадавшись, что палочка Тёмного Лорда перенеслась в руку к Поттеру, а потом… потом чернота вдруг резко угасла, схлопнувшись перед этим в точку в области сердца. Драко вновь распахнул глаза пошире. Его бывший повелитель мёртв! МЁРТВ! МЁРТВ!!! Драко с нетерпением уставился на предплечье левой руки. Боль вдруг пронзила его, Метка вспыхнула ненадолго, а затем обратилась ярко-красным шрамом, повторявшим её по форме. Будто царапина, рубец, который бывает, когда сильно повредишь кожу чем-нибудь не очень острым и не достанешь до крови. Метки больше нет! И пока все вокруг славили Поттера и радовались, Драко развернулся и с наслаждением подставил лицо лучам восходящего солнца. Какое же счастье!!!

***

Вот он, последний поединок войны. Но есть и другие дела… Дин радостно вопил вместе с половиной зала, когда узнал, что Гарри каким-то непостижимым образом остался жив. Получается, сейчас состоится последняя дуэль с Волдемортом? Почему Гарри попросил не помогать ему? Наверное, он знает, что делает… но раз так, у Дина есть ещё одно дело, неоконченное. Пока все смотрят… пока никто не отвлекается на него, можно прокрасться в вестибюль и свершить месть. Дин довольно быстро отыскал сражённого Роном и Невиллом Фенрира. Он тщательно связал оборотня заклинанием и проверил, крепки ли путы, а затем воскликнул: — Иннервейт! Оборотень открыл глаза, и Дин заглянул глубоко в них. Ярко-синие, они излучали дикую ярость. Фенрир рванулся, но сотворённые магией верёвки не сдвинулись ни на йоту. Дин усмехнулся. — Как лежится? Удобно? — Пришёл поиздеваться, щенок?! — сплюнул Фенрир. — Зачем? Издеваться — это твоё излюбленное занятие. А я пришёл тебя убить. За Дирка, за Теда… за Лаванду. Она была моей одноклассницей, ты знал? Но ты и её убил. И за это сам сейчас сдохнешь. Андромеда Тонкс, возможно, немного обидится, но она меня поймёт. — Неужели, — прохрипел Фенрир, — гриффиндорец способен убить безоружного и связанного врага? Не верю! Ты просто щенок, слабый и малодушный! У тебя ни хрена не выйдет! — Подзадориваешь меня? — вновь ухмыльнулся Дин. — Понимаю. В Азкабан-то поди не хочется, лучше умереть прямо здесь. А другого выбора у тебя нет. И знаешь, я согласен. Из Азкабана иногда сбегают… ты, чего доброго, вовсе решётку сгрызёшь. Так что не рви глотку даром, я тебя в любом случае прикончу, радуйся. Больше никого не покусаешь. Дин достал палочку и направил на Фенрира. Собственно, он не был уверен, что сможет выполнить Аваду на сей раз, но миссис Уизли пару минут назад показала альтернативный способ лёгкого и простого магического убийства, и Дин с радостью им воспользуется! Вдруг чья-то рука, очень лёгкая, легла ему на плечо. Дин резко обернулся. Полумна! — И что же ты собрался сотворить с Фенриром? — спросила она. — Уж не убить ли? — О, хочешь прочесть мне очередную лекцию? — закатил глаза Дин. — Только не говори, что я сейчас совершу зло, которое послужит причиной нового зла! От смерти этой твари всем станет только лучше! Вдобавок, если не слышала, он сам предпочитает смерть Азкабану! Ну вот чего хорошего, доброго может отыскаться в Фенрире Сивом? Полумна? — Давай спросим у него самого? — предложила Полумна, наклонилась и протянула руку к Фенриру. — Зачем ты творил весь этот кошмар, Фенрир? Зачем убивал? Не хочешь ли признаться? Момент, мне кажется, подходящий. И я спрошу тебя вовсе не про тех, за кого желает отомстить Дин, скажу лишь, что ты неправ и не они виновны в смерти твоих соратников. И даже не про Лаванду. Мальчик Монтгомери, помнишь его? Ты убил его год назад. Зачем же, Фенрир? Отвечай, я в любом случае смогу всё разузнать. — Я… немного перестарался. Я хотел его обратить, как сынка Люпина когда-то! Эти мерзавцы Монтгомери ровно так же, как старый Люпин, ополчились на оборотней. А ещё Лорд обещал отдать мне Амбридж после искоренения всех грязнокровок, — Фенрир облизнулся. — Чем больше оборотней — тем громче наш голос! И рано или поздно к нам прислушаются… уберут поганый реестр, примут справедливые законы. Это тоже обещал мне Лорд! — Но Дирк и Тед? Они-то чем виноваты? — спросил Дин. — Я хотел отомстить, и у меня получилось, щенок! — Прямо как ты сейчас, Дин, — заметила Полумна. — Но неужели месть и вправду принесёт тебе облегчение? Неужели бедным Дирку и Теду от этого станет лучше? Оставь Фенрира. — Тебя там не было, — насупился Дин. — Ты просто не видела, как ужасно он убивает. — Смерть всегда ужасна. Хорошо, а ты только Фенрира ненавидишь, или всех прочих оборотней тоже? Люпина? — Нет, что ты! — замахал руками Дин. — Тогда давай-ка не будем трогать Фенрира. Я думаю, после победы всё разрешится наилучшим образом, и суды над Упиванцами будут справедливыми, — Полумна обратилась к Фенриру. — И там ты расскажешь, почему убивал, привлечёшь внимание всего Визенгамота к проблеме оборотней. Тебя, известного своей жестокостью убийцу, будут слушать внимательно. Говорят, большинство волшебников оборотня дальше порога не пустит, не то что в Министерство, но тебе представится шанс всё изменить, когда ты попадёшь на суд и предстанешь перед Визенгамотом! Ты можешь позаботиться о своём… народе, даже отправившись в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Я — всего лишь обычная девушка, только недавно ставшая совершеннолетней, но я приложу все усилия, чтобы тебе дали слово. Ты согласен, Фенрир? Он вдруг необыкновенно серьёзно поглядел на Полумну и произнёс: — Да. — Отлично! — Полумна улыбнулась и приложила ко лбу Фенрира палочку. — Спи! Оборотень тут же закрыл глаза. Дин нахмурился. Даже не заклинание… или просто что-то невербальное? — Он точно не очнётся? Можно убрать верёвки? — спросил Дин. — Убирай, — кивнула Полумна. Дин отменил своё заклятье, а спустя миг услышал громогласные вопли нескольких десятков людей и тут же обернулся. — Что там?! Ты понимаешь, кто победил?! — Гарри, конечно, — широко улыбнулась Полумна. — А это же очевидно, разве нет?

***

Долгая болтовня перед последней схваткой только в книгах бывает… или нет? Дафна наряду со всеми внимала разговору Гарри и Волдеморта. Вместе с мамой, поставившей на ноги кое-кого из пострадавших авроров, ими самими, Сьюзен, близняшками и Теодором она одной из последних вбежала в Хогвартс, и даже вроде помогла одолеть какого-то Упиванца или егеря. Но большей частью она следила за мамой, которая минуту назад вместе с Кэти куда-то аппарировала. Может быть, чтобы та помогла кому-то из тяжёлых в Мунго? Но Дафна осталась и не смогла сдержать улыбки, когда речь зашла о Снейпе. Выходит, не они одни разгадали его тайну, приятно лишний раз услышать, что ты была права! Где же тогда он сам? Но спустя мгновение Дафна услыхала страшные слова Волдеморта. Мерзавец убил Снейпа! Самого лучшего учителя, директора, декана и просто замечательного человека! Снейп даже объяснил Дафне на пятом курсе кое-какие премудрости должности королевы, о которых она не слышала от предшественницы. А теперь его нет… А как Кэти переживёт новую боль? Она ведь даже от потери Лианны толком не оправилась, как и Снейп — от потери Лили. Дафна, не скрываясь ни от кого, заплакала. Пускай смотрят, если хотят. Почему такая несправедливость? Сегодня погибло немало хороших людей, и Снейп, поистине, едва ли не лучший из них. А Упиванцы, Фенрир и другие мерзавцы, наверное, останутся жить, ведь мало кто из защитников замка применял Смертельное проклятие. Нет, Дафна вовсе не желала большинству из них смерти, но… какая же несправедливость! Дальнейшую перепалку она слушала вполуха, уставившись в потолок. Несчастный Снейп… надо будет найти его тело и принести сюда… Дафна ощутила ласковые лучи рассветного солнца на щеках и опустила взгляд. Всё кончено. Волдеморт повержен. Но Дафне вовсе не радостно… вернее, радость есть, но почти не ощущается на фоне скорби — по Снейпу и другим павшим. В зале началось настоящее столпотворение, но пространство перед преподавательским столом оставалось нетронутым. Там лежали тела погибших. Дафна увидела Рольфа, несущего на руках мёртвую Алисию. Он потерял очень близкого человека… да и Дафне понравилась эта решительная гриффиндорка. Она подошла ближе к веренице тел. Пятнадцать, вот сколько их было. Магл лишь посмеялся бы и над впятеро большим количеством жертв в сражении, которое Дафна назвала бы масштабным. Но волшебники — не маглы, их меньше. В десять тысяч раз, как говорит Рольф. И даже пятнадцать жертв, которые она видит перед собой — настоящая трагедия, и за каждой — чьи-то разбитые сердца, чьи-то несбывшиеся надежды, чьи-то разрушенные судьбы. Флора и Гестия стояли над телом Майкла, держались за руки и плакали. Обе. Дафна подошла к Рольфу, усевшемуся прямо на пол рядом с Алисией, и обняла его за плечи. — Очень тяжело? — спросила она. — На войне нет победителей, — прошептал Рольф. — Есть только проигравшие. — Это твои слова? — Нет, — Рольф кивнул на Лонгботтома, — его тёзки. Артур Невилл Чемберлен. Он был магловским премьер-министром в начале их войны. Дафна увидела Гарри. — Ясно. Слушай… у меня одно важное дело. Я отлучусь, надеюсь, ненадолго, хорошо? Рольф кивнул. Дафна подошла к Гарри. — Уделишь мне буквально пару минут? — спросила она. — Ты слизеринка! — удивился Гарри. — Дафна… Гринграсс, так? — Да. Помнишь, Волдеморт хвастался убийством Снейпа? Мне кажется, ты знаешь, где это произошло! — В Визжащей хижине. Убила Волдемортова змея, а не он сам, но какая в сущности разница… А зачем тебе? — Потому что Снейп более чем достоин лежать в одном ряду с ними! — воскликнула Дафна, кивая в сторону тел на полу. — Да… наверное, — задумчиво проговорил Гарри. — Спасибо тебе. Дафна сосредоточилась и успешно аппарировала перед Визжащей хижиной. Ну да, раз у мамы получилось, то и ей должно было повезти. Она подошла к дыре на месте когда-то заколоченной двери. Нет там никаких привидений, и никогда, небось, не было! Да и какой призрак может быть ужаснее живых, наподобие Волдеморта? И Дафна знала: сейчас она найдёт внутри нечто куда более пугающее, нежели призрак. Труп великого человека, искусного шпиона, внёсшего огромный вклад в победу в войне. Не без участия Дамблдора, своим точным умом Снейп, наверное, просчитал дальнейшие действия Волдеморта, искусно спланировав победу Гарри. Вот только человеческих подлости, коварства и трусости он учесть не смог.

***

Всё кончено. И что теперь? Дин посмотрел на мёртвого Волдеморта. Даже как-то стыдно становится… и вот этого боялась вся магическая Британия? Раз уж война окончилась, Дин рассчитывал жить долго и счастливо, но очень надеялся, что после смерти его труп не будет выглядеть столь жалко! Он обвёл взглядом ликующую толпу. Не так уж и много народу… сотня, максимум две, за столами во время завтраков, обедов и ужинов собиралось даже больше. Но зато сейчас все, кажется, орут и вопят от радости за десятерых! Дин хотел было разыскать Шеймуса, которого точно видел во время последней дуэли, но тут задумался о Долохове. С ним, кажется, профессор Флитвик сражался, прямо у подножия лестницы, ведущей сюда, в Зал. Сейчас Долохов, должно быть, не менее беспомощен, чем Фенрир. Удачный момент, чтобы побеседовать… Дин обнаружил Долохова лежащим на нижней ступеньке, тот был жутко бледен и едва дышал. Дин забрал его палочку и вспомнил, что теперешнюю хорошо бы вернуть Захарии. А Иннервейт не сработал! Или же Долохов просто прикидывается? Дин немного постоял в раздумьях, а затем наклонился к нему и пощупал впадину на шее. Пульс неимоверно слабый. А вдруг Долохов умирает? Дину нужна правда о своём прошлом. Он поспешил обратно в Зал, где отыскал профессора Флитвика. Тот стоял рядом с погибшими и хмурился. — Простите… профессор Флитвик? — осторожно произнёс Дин. — Извините, что отвлекаю, но у меня срочное дело. — Да… да? Мистер Томас? Чем могу помочь? — Это же вы одолели Долохова совсем недавно? — Истинно так! — А чем именно вы его приложили? Мне показалось, он умирает. — Простите, но такие тайны я раскрывать не желаю, — немного смутился Флитвик. — Но вы правы, Долохов и впрямь может умереть. А вам жаль его? Вам известно, что именно он убил Римуса? И братьев Пруэтт? Так, кажется, придётся выложить всё, и быстро! Судя по словам Флитвика, каждая секунда может быть на счету! — Дело в том, — шумно вздохнул Дин, — что Долохов сегодня применил ко мне заклятье… как его там… Висцераликуис. Без последствий. Хотелось бы знать, что в точности за этим стоит. Профессор Флитвик изумлённо воззрился на Дина. — Вот оно что… — пробормотал он. — Поппи! Поппи! Мадам Помфри подошла к ним. — Да, Филиус? В чём дело? Профессор Флитвик жестом указал Дину оставаться на месте, окружил себя и мадам Помфри какими-то заклинаниями от подслушивания и принялся что-то быстро говорить, активно жестикулируя. Мадам Помфри в основном кивала и изредка задавала короткие вопросы. Дин даже заскучал и вздрогнул от возгласа Флитвика. — Ведите! Дин показал им, где лежит Долохов. Мадам Помфри склонилась над ним и стала что-то проговаривать себе под нос, водя палочкой над его грудью и лбом. Вскоре Долохов начал ровно дышать, а на щеках проступил румянец. — Он ещё долго не придёт в себя… — сказала мадам Помфри. — Мы с Филиусом сохраним вашу тайну, если вы того желаете. — Конечно! — кивнул Дин. — В смысле, желаю! — Все празднуют или скорбят, — вздохнула мадам Помфри. — Того и гляди, сражённые Упиванцы очухаются, а нам того вовсе не нужно! Да и кого-нибудь из своих могли забыть в суматохе, хотя все говорят, будто на этот раз почти никто из наших не пострадал… просто чудо. Это всё Гарри, наверное! Может быть, хоть вы поможете мне немного, Дин? И, Филиус, позовите, пожалуйста, Кингсли сюда! — Помогу, — кивнул Дин. А почему нет? Должен же кто-то со всем этим разобраться? Вот только жрать хочется неимоверно…

***

Скорбь, голод и усталость… интересно, это ли чувствуют обычно победители? Невиллу было немного стыдно беспокоить профессора МакГонагалл, особенно если учесть, что домовики сейчас небось тоже жутко уставшие, но есть просто ужас как хотелось! В ответ она немного привела в порядок Большой Зал и расставила столы факультетов, хотя никто сейчас не собирался даже задумываться о разделении, все смешались. Затем тарелки наполнились едой, причём меню оказалось смешанным — кто-то сейчас бы предпочёл позавтракать, а кто-то — поужинать. Невилл выбрал первое. Он уселся у торца стола, дальнего от входа. Но несмотря на голод, Невилл с трудом заставлял себя жевать и проглатывать еду, то и дело украдкой поглядывая направо. Тела погибших в битве пока ещё никто не убирал, и они напоминали Невиллу… о чём? Волдеморт и его сторонники повержены, Невилл сам внёс посильный вклад в общую победу. Но чем исход событий оказался лично для него и для Отряда? Действительно победой? Или поражением? Он отыскал в зале всех без исключения, всех, кого запомнил за долгие часы занятий, всех, кто слушал его, Энтони, Шеймуса, несчастную Хейди, Рольфа и других. Сорок человек, включая его самого. Из них — восемь погибших. Пятая часть — много или мало? И каков… перед собой следует говорить честно — каков вклад самого Невилла в каждую из этих смертей? — Вижу, вы задумались, Невилл? — отвлёк его Кингсли, усаживаясь напротив. — О чём, если не секрет? — Думаю, в какой мере я повинен в смерти восьмерых моих подопечных, — признался он. — Мне так и показалось, — кивнул Кингсли. — А почему вам вообще кажется, что надо винить себя? — Я обучал их, и, вроде бы, неплохо. В том числе и благодаря вам. На последних тренировках уже все научились избегать «Авады». А погибшие всё равно есть, и весьма немало. — Многие наши противники были опаснее и опытнее школьников, пускай и усердно тренировавшихся на протяжении нескольких месяцев. Авроры обучаются от двух до трёх лет. Потери в вашем отряде, как мне кажется, настолько низкие, насколько вообще было возможно в этом сражении. Особенно учитывая численный перевес врага и некий дисбаланс в заклятьях, которыми пользовались мы и они. — Как бы ты ни старался, всегда окажется, что можно было сделать ещё лучше, — пожал плечами Невилл. — Занятно. Это вы придумали? — Нет, это Рольф Скамандер любит повторять по поводу и без. Вон он, кстати, — Невилл указал на Рольфа, стоящего рядом с погибшими. — Мисс Спиннет, — склонил голову Кингсли. — Я понимаю. — А вы, — решился поинтересоваться Невилл, — вас эта война как-нибудь затронула лично? Мне-то повезло, в некотором роде, с бабушкой всё в порядке, родители в Мунго, других близких родственников у меня нет… Кингсли закусил губу. — Келла Саммерс, — наконец, отозвался он, — была моей племянницей. Невилл вздрогнул и с ужасом поглядел на него. — Я… простите… она и впрямь отлично себя показывала… почему же тогда? — Беллатриса Лестрейндж. Никто в целом мире не смог бы подготовить сорок случайно отобранных подростков так, чтобы любой из них мог противостоять ей. Не вините себя. Невилл вдруг вспомнил о другой потере, и об обещании, которое они с Ханной дали друг другу. — Кингсли, а вы сможете сделать так, чтобы все сражавшиеся — во всяком случае, совершеннолетние — получили возможность присутствовать на судах над Упиванцами? Думаю, я сейчас говорю за весь Отряд. Мы хотели бы видеть, как убийцы получают по заслугам! Хотели бы смотреть, как вершится правосудие! И высказывать своё мнение, возможно. Вы же теперь министр, так? — Исполняющий обязанности, — поправил Кингсли. — На самом деле, члены Визенгамота вряд ли будут в восторге от присутствия трёх-четырёх десятков детишек, коими они вас, несомненно, сочтут, на заседаниях, но законы волшебной Британии предоставляют одну любопытнейшую лазейку. Дадите обещание молчать об этом до поры до времени? — Ну… да! — кивнул Невилл. — Если только я не столкнусь с чьим-нибудь особо ожесточённым противодействием — а его не ожидается! — то все защитники Хогвартса получат ордена Мерлина той или иной степени. В основном третьей, но… степень не имеет значения, кавалеры ордена имеют право присутствовать на заседаниях. Церемония награждения состоится в ближайшие дни. — Большое спасибо! — воскликнул Невилл. — Не за что. Это лишь формальный знак отличия и признательности. Неформальные куда приятнее, — подмигнул Кингсли и поднялся. — Пожалуй, не буду вам мешать, Невилл. О чём это он? Невилл оглянулся и увидел Эрни, рядом с ним стояла улыбающаяся Сьюзен, а за ними столпилась, пожалуй, половина «нового» Отряд Дамблдора! Да нет, больше. — Невилл, — торжественно провозгласил Эрни, — хочу принести тебе искреннюю благодарность от лица всего Отряда. Если бы не твои наставления — многие бы не пережили Битву. Огромное тебе спасибо! Он первым протянул Невиллу ладонь для рукопожатия, затем настал черёд Сьюзен, которая его обняла, а за ней потянулись и другие члены Отряда.

***

Как же хорошо вновь быть с семьёй! Тем, что от неё осталось… Родители пережили битву. Он сам, конечно, тоже. Драко понадобилось несколько лет, чтобы осознать: если у тебя в противниках Поттер, готовься к неминуемому поражению, ибо ему всё всегда удаётся! А вот Тёмный Лорд этого понять не смог и за более долгий срок — и поплатился жизнью. Так уж получилось, что Драко общался, а с учётом второй половины битвы — и помогал — обеим сторонам, Ордену Феникса и Упиванцам. Стоило ли удивляться, что и близкие ему люди погибли тоже с обеих сторон? Беллатриса, тётушка, и Нимфадора Тонкс, кузина… С первой он общаться в последнее время боялся, со второй — даже не успел начать. — Мам? — спросил Драко. — Мы же позаботимся о Беллатрисе? Мы, наверное, выкрутимся, а Лестрейнджам точно не избежать тюрьмы… — Что? — изумилась на мгновение мама. — А… да, Драко. Да, разумеется. — И ещё моя кузина, — вздохнул Драко. — Я только в эту войну понял, что даже не говорил с ней ни разу, за всю жизнь! Одному моему… другу его кузина вовсе стала едва ли не самым близким человеком после родителей. А я с Нимфадорой Тонкс даже словечком перекинуться не успел! Это ужасно, она ведь тоже член семьи! Может быть… хоть на похороны меня пустят. Узнаю получше у всех, какой она была… кого я потерял сегодня. — Я тоже целую вечность не общалась с Андромедой, — отозвалась мама. — Быть может, нам удастся помириться. Будем надеяться. Драко вновь с сожалением поглядел на погибших. Майкл — больше исключение… в основном ведь убивали Упиванцы. Его коллеги по Метке. В смерти этих людей, большинство из которых — подростки, и многие — однокурсники Драко… виноваты Упиванцы. Получается, он сам — тоже? Ему вдруг стало необыкновенно горько. Как так? Драко за всю битву и пальцем не пошевелил, чтобы навредить кому-то из защитников замка… ну, кроме компании Поттера, и то самую малость. Но ему всё равно больно! Вина буквально давит на плечи, хотя и не должна. Он ведь даже помогал той же Кэти… Отец перехватил взгляд Драко. — Не беспокойся, сын, — сказал он. — Нам удалось избежать наказания в прошлый раз, выкрутимся и в этот. Мы — Малфои. А даже если станут косо смотреть потом — что с того? Драко вдруг рассвирепел, будто самый распоследний гриффиндорец. — Да как ты не понимаешь?! — вскричал он. Люди вокруг стали оглядываться, ну и пусть! — Я — Упиванец! И ты тоже! Их всех убили Упиванцы… значит, мы виноваты в их смертях! Ты ничего не чувствуешь? А может, тебе и вовсе радостно, что Поттер и остальные победили не всухую?! Отец отшатнулся. — Драко… да как ты мог вообще такое… — Нет, я серьёзно! Тебе хотя бы немножко жаль этих людей? Или нет? Защитники грязнокровок, кое-кто — и сами грязнокровки. Пыль под ногами? Их смерти ничего не значат, правда? — Драко, ты глубоко заблуждаешься, — горячо воскликнула мама. — Люциус вовсе не такой! — Да? А мне почему-то так не кажется! — сплюнул Драко. — Смотри, как он молчит, даже ответить не в состоянии… сколько денег у нас осталось после того, как в сейфе пошарил Лорд сотоварищи? Отец облегчённо выдохнул. Наверное, обрадовался, что Драко сменил тему. Ничего, сейчас снова спустится с небес на землю. — О, по-прежнему немало, — едва заметно улыбнулся он. — Наши благородные предки скопили поистине громадное состояние, тебе это хорошо известно. — Отлично! Думаю, часть его мы вскорости передадим несколько менее благородным волшебникам! — Что ты имеешь в виду? — мама явно заинтересовалась и не собиралась набрасываться на него с упрёками. — Хотя бы как-то… компенсировать семьям погибшим их потери. Анонимно, скорее всего. Иначе мне даже представлять не хочется, как это будет выглядеть. — Хорошая мысль, — улыбнулась мама. — Ты молодец! — Надо будет подумать, — кивнул отец. Драко вновь разозлился. — Подумать?! Те люди без раздумий расстались с жизнью ради победы — а значит, и ради блага нашей семьи! — а тебе надо подумать, стоит ли расставаться с деньгами? Знаешь, иди ты!.. — выкрикнул Драко и пошёл прочь от родителей. Ему хотелось побыть одному, но… куда там! Близняшки, судя по глазам, обе плакали недавно, причём довольно долго. По опыту прошлого года Драко прекрасно знал, как такое выглядит. Флора поддерживала едва стоящую на ногах Гестию. — Мы узнали, что ты был с Майклом в момент его смерти, — проговорила Флора. — Т-ты же… ра-расскажешь, к-как это с-случилось? — прошептала Гестия. Да куда ж ему деваться? Но даже этот короткий рассказ будет приятнее общения с отцом! — Конечно.

***

Вот и победа! Найти бы Северуса, да с Гарри парой словечек перекинуться… где же они оба? Едва аппарировав, Кэти обнаружила, что чуть не упала прямо на стол! Кто-то уже успел привести Большой зал в порядок. Она осмотрелась в поисках знакомых и почти сразу увидела перед собой Рольфа. Он… о, нет, НЕТ! Алисия… На негнущихся ногах Кэти подошла к её телу, где едва не столкнулась с Анджелиной. Та с горечью посмотрела на Кэти. — Фред, теперь и Алисия, — прошептала Анджелина. — Чувствуешь ли ты себя победительницей, Кэти? — Я… Мне очень жаль. Очень! Но… знала бы ты, что я сотворила несколько минут назад! Меня попросили никому не говорить, но… это было чудесно! Я… Анджелина, я по сути вернула к жизни двух человек! — Рада за тебя, — безразлично отозвалась Анджелина и удалилась. Ну вот… а Кэти хотела как лучше… Рядом послышался хлопок аппарации. Она обернулась. Дафна… с Северусом на руках! Кэти метнулась вперёд, но увидев скорбное выражение на лице Дафны, встала как вкопанная. Не может такого быть! Почему?! Почему мир так жесток?! Вслед за Лианной — лишиться ещё и Северуса?! Но может, ничего ещё не кончено? Может, Дафна лишь считает его раны смертельными, хотя на деле это не так? Она вновь бросилась к Дафне, мимоходом заметив пару кровоточащих царапин на её щеках и чёрное пятно на лбу, будто от сажи. — Дафна! Дафна, он же ранен, правда? Ты же знаешь, я могу вылечить кого угодно! — Нет, — едва слышно шепнула Дафна. — Нет, он мёртв, Кэти. Она опустила тело Северуса на пол и размяла уставшие руки. Кэти рухнула на колени рядом. Страшная рваная рана на горле… из которой до сих пор тонкой струйкой льётся кровь?! Как?! Неужели Северус жив?! Кэти мигом достала палочку и… убедилась в его смерти. Чудес не бывает. — Ты знаешь, как это случилось? — хрипло проговорила она. — Волдеморт, — отозвалась Дафна, — вернее — его змея. Потому и кровь. Волдеморта прикончил Гарри, змею — Невилл. Можешь поблагодарить обоих. Снейп не допустил ни единой промашки. Если не вдаваться в подробности… Волдеморт убил его, потому что пожелал обзавестись одной принадлежащей, как он думал, Снейпу, вещью. И только тут Кэти разрыдалась, и почти сразу почувствовала, как Дафна её обнимает. Что за проклятье такое Кэти — терять любимых?! Почему именно она?! Ей хотелось одновременно пойти и поглумиться над телом Волдеморта, отблагодарить Гарри с Невиллом и убить себя, чтобы не чувствовать более душевной боли. Но последнее точно делать нельзя. Кто же иначе станет спасать людей, когда всякая надежда, кажется, утеряна? Нет, Кэти должна жить ради других дальше. Сколь горько бы ей это не принесло. Она утёрла слёзы и посмотрела на Дафну. — У тебя всё лицо в царапинах, — отстранённо сказала Кэти. Дафна усмехнулась. — Верно, я и забыла… — она провела рукой по щеке, стерев немного сажи, и задумчиво изучила почерневшие пальцы. — Знаешь, Снейпа убили в Визжащей хижине. Я вытащила его тело и… немного сорвалась. Для чего-то же нас обучали всем этим разрушающим заклятьям? В общем, нет теперь никакой хижины. Одни дымящиеся развалины. Странно, правда? — Жаль. — Хижину жаль? — Нет, жаль, меня рядом не было. Присоединилась бы с радостью. — Ага, мне даже полегчало. Самую малость, — вздохнула Дафна. — Как же ужасно всё это. Смерть одного человека — такая трагедия… а сегодня погибло как минимум два десятка. И всё равно, взгляни на остальных! Многие действительно радуются. — Тому, что всё кончилось, — кивнула Дафна, — что они уже никого не потеряют. У кого какой характер… кто-то скорбит, кто-то ликует… Она посмотрела на тела погибших и нахмурилась. — А где Рольф? Ты не видела? — Только что здесь был!

***

Лис… как же так? Рольф не знал, сколько он уже сидел рядом с телом Лис. Кто-то подходил, чтобы проститься с ней или ещё с кем-то, лежащим рядом. Рольф не обращал на этих людей внимание. Он привык мыслить рационально и поступать в соответствии с окружающей обстановкой, но смириться с неизбежным, со смертью Лис, оказалось почти невозможно. Как уже бывало с Рольфом при потере близкого человека, помимо чувства горечи и опустошённости его не покидало странное ощущение дезориентации. Будто кто-то внезапно убрал из окружающего мира синий цвет, или третье измерение, или температуру. Дафна куда-то пропала, Полумна, Кэти или кто-либо ещё не пытались пообщаться с ним, и Рольф был им за это благодарен. Ему сейчас хотелось остаться наедине с горем. Полумна, должно быть, ощущала его настроение, а может, у неё были свои дела, хотя бы освободить отца. Рольф в последний раз коснулся Алисии и сжал её ладонь, словно прощаясь. Он бросил взгляд на другие тела. Кое-кого он неплохо знал, с Хейди даже немного подружился. А затем Рольф вспомнил поединок Гарри и Волдеморта. Тогда он не придал значения их разговору, но если вдуматься… у Дамблдора явно был какой-то глобальный план касательно победы в войне. Предусматривал ли он… подобный кошмар? Рольф знал, где искать портреты прежних директоров Хогвартса — Дафна как-то обмолвилась. Он должен пойти и немного побеседовать с Дамблдором, и если ему не понравятся ответы, или же если бывший директор вовсе не станет отвечать, то… одним портретом в кабинете станет меньше. Не только непосредственные убийцы виновны в сегодняшних смертях. Гитлер тоже далеко не лично убил всех погибших в войне. Рольф отомстил за Алисию, но легче от этого ему практически не стало. Сегодня произошло нечто нереальное, нечто за пределами добра и зла. И кто-то должен нести за это ответственность, не так ли? Рольф резко вскочил и почти побежал к директорскому кабинету. По пути он едва не столкнулся с Гарри, Роном и Гермионой. Те удивлённо покосились на него, но Рольф быстро прошёл мимо. Горгулья сместилась от взрыва… отлично, разрушать ничего не придётся. Он проскользнул в щель и поднялся по лестнице. Вот и кабинет… странные посеребрённые приборы на шкафах, почти пустой стол, многочисленные портреты на стенах и… да, вот он, Дамблдор, прямо напротив входа! Рольф проигнорировал брюзжание какого-то пожилого волшебника со слуховой трубкой про кабинеты директора и проходные дворы и встал прямо напротив портрета Дамблдора, направив на него палочку. — Рольф… Скамандер, если я верно помню, — задумчиво проговорил Дамблдор. — В своё время ваш отец решил пренебречь обучением в Хогвартсе для вас. Чем же обязан визиту? — О, — криво усмехнулся Рольф, — я даже не знаю, откуда начать. Просто перечислить имена всех известных мне погибших в сегодняшней битве? Поинтересоваться, какой из ваших расчудесных планов привёл к этому? Или просто наплевать на всё и спалить ваш портрет нахрен?! Как вы сами-то думаете? Остальные портреты возмущённо зароптали, но Рольфа их мнение ничуть не волновало. А вот Дамблдор, кажется, угрозы не испугался совсем. — Это ваше дело, Рольф, — развёл руками он. — Я — всего лишь портрет. — Да. К моему глубочайшему огорчению, реальный вы уже мертвы. А жаль. У меня было бы несколько больше… возможностей в разговоре. Итак, вы будете отвечать на мои вопросы? Если нет, можете сразу готовиться к незапланированному возгоранию. Дамблдор смерил Рольфа пронзительным взглядом и укоризненно покачал головой. — И какие же вопросы, — прокашлявшись, спросил он, — вы бы желали задать мне? — Да вы уже их услышали! Если у вас был некий план, то как? Как получилось, что Битва состоялась в Хогвартсе? Как вы допустили, чтобы в ней сражались дети? Как вышло, что они погибали, пока вся Британия, включая их родителей, мирно спала? Уверен, вы знали, что с приходом Волдеморта к власти в школе появятся Упиванцы, и в ответ возникнет сопротивление — возрождённый Отряд Дамблдора. Именно это сделало Хогвартс одним из наиболее вероятных мест сражения, и если вы впрямь такой великий волшебник, то должны были это предугадать! А значит, вы сознательно допустили ужас этой ночи. Зачем?! Дамблдор вздохнул. — Так уж сложились обстоятельства, Рольф, что для убийства Тома Реддла, который сам себя прозвал Лордом Волдемортом, вначале требовалась уничтожить несколько… артефактов, о сути которых вам или другому волшебнику знать попросту опасно. Это нелёгкое задание я поручил Гарри, Рону и Гермионе. Последний из артефактов оказался в Хогвартсе — чего я не ожидал. И когда Гарри явился сюда… все поднялись на Битву. Случайность привела к трагическим событиям! — Случайность, — горько усмехнулся Рольф. — Случайности не случайны. Неужели нельзя было устроить всё как-то иначе? — Можно. Но жертв оказалось бы больше. Рольф вздохнул и убрал палочку. — А теперь, может быть, и впрямь расскажете мне, кто пал в битве? Кроме самого Тома? — Вам всех перечислить? Или мерзавцев можно не упоминать? — Мерзавцев? Вы о ваших противниках? Нет, про них я бы тоже хотел послушать. — Мне известно лишь о троих. Беллатриса Лестрейндж, Винсент Крэбб и Торфинн Роули. Последнего, кстати, прикончил я. И нисколько о том не жалею! — Понимаю. Гнев и отчаяние заставляют человека пойти на такое, на что бы он никогда не решился в здравом уме. — Я бы с радостью убил этого негодяя и во второй раз! — Уверен, на поле боя или в Больничном крыле вы найдёте и других… негодяев, живыми. Неужели вы сможете пойти и убить одного из них, Рольф? — Это другое! — Почему же? Многие из них убивали ваших друзей, подобно Торфинну. От его руки пал кто-то из ваших близких, не так ли? — Да! — Но сейчас вы так горячо сожалели о том, что в битве сражались дети вместо родителей и других взрослых, не так ли? Вы смогли отрешиться от привязанностей, рассмотрели ситуацию объективно и пришли к верному выводу. Но для себя самого сделали исключение? Рольф покраснел. И впрямь… если взглянуть на произошедшее с такой стороны… — У вас на глазах просто никогда не убивали родственников! — воскликнул он, не желая признавать своих промашек. — Иначе вы бы поняли меня! — Ошибаетесь, — покачал головой Дамблдор. — Однажды я так же потерял сестру. — И что же вы сделали с убийцей? Пощадили и отправили на все четыре стороны? — Заставил долго-предолго жить с осознанием содеянного. Поверьте, такая участь куда страшнее смерти. — Получается, я проявил милосердие? — язвительно поинтересовался Рольф. — Нет, конечно нет. Вы же думали лишь о мести в момент убийства? — Да. Я изгнал все прочие эмоции до последней. Раньше я использовал этот приём лишь для решения сложных задач… но вот он сгодился кое для чего ещё. Дамблдор склонил голову набок. — Понимаю. Это… интересно. А теперь — могу ли я услышать, всё же, от вас имена погибших? Почему бы и не сказать? Рольф знал почти всех и начал перечислять: — Деннис Алдермастон, Салливан Фоули, — боковым зрением Рольф заметил, как один из директоров на портрете сокрушённо покачал головой, — Лаванда Браун, Фред Уизли, Мэри Дэйн, Нимфадора Тонкс, Римус Люпин, Майкл Корнер, Северус Снейп, Стефан Корнфут, Юстас Саузерн, Колин Криви, Келла Саммерс, Ричи Кут, Хейди МакЭвой и Ли… Алисия Спиннет. На имени кузины Рольф запнулся и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он отвернулся — нечего всяким там портретам древних волшебников видеть, как он плачет! Послышался очень тихий шорох, будто кто-то скинул мантию-невидимку, а затем Рольф очутился в таких знакомых, нежных, бережных объятиях.

***

Тише, тише, всё будет хорошо… я люблю тебя Полумна обнимала Рольфа, совершенно не стесняясь любопытных зрителей. Это лишь портреты, пускай уж смотрят! Бедный, бедный Рольф… он, наверное, впервые познал, как это тяжело — терять близких людей. Она поможет ему справиться с потерей. — Ты всегда приходишь так вовремя… — мечтательно прошептал Рольф. — Конечно! Я же тебя люблю, разве может быть иначе? Но… ты забыл свою мантию, и я, честно говоря, здесь с самого начала. Я подслушала ваш разговор. Прости. — Ничего. Мне иногда кажется, тебе всё позволено. — Скажешь тоже. Это вовсе не правда! Полумна внимательно поглядела на портрет Дамблдора через плечо Рольфа. — Директор Дамблдор! — Да, Полумна? — Вы же сообщили нам не всё! Есть и ваша вина! Расскажите о ней сами! Рольф обернулся. Дамблдор спрятал лицо в ладонях. — Я надеялся до последнего… — удручённо прошептал он. — Да, и оказались бы правы в любом другом случае. Но с Волдемортом дело обстояло иначе. — И мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять… — …в нём нет ни капли добра, — докончила Полумна. — Вы искали в стоге сена иголку, которой там не было. — Да. Именно так. Я слишком долго не мог поверить… в абсолютно невозможное. — Столь часто невозможное считается таковым лишь из-за ужасной узости мышления людей, вешающих подобные ярлыки! Правда, Рольф? — Что? О чём ты? — Когда я решу, что ты совсем пришёл в себя, то разговор, который я обещала, наконец состоится! Полумна перехватила пристальный взгляд Дамблдора. — Вы настолько несхожи… — задумчиво произнёс тот, — но так дополняете друг друга и любите до беспамятства. Я должен рассказать вам больше… — Что вы имеете в виду? — сразу насторожился Рольф. — Зачем говорить загадками? — Минутку внимания, и вы всё поймёте. Полумна, вы, конечно же, помните сражение в Отделе Тайн? Первую битву в завершившейся сегодня войне? — Конечно! Как же такое можно забыть! — Сейчас я расскажу вам настоящую правду, Рольф. Война с Томом должна была окончиться в ближайшую пару недель, так или иначе, в противном случае жертв оказалось бы много больше. Истина в том, что магическая Британия, может, и смогла бы одолеть Тома с меньшими потерями, но для всего мира это обернулось бы… чем-то страшным. А теперь вернёмся к Отделу тайн, а вернее, к Залу пророчеств. Он был единственным в своём роде, там хранились записи со всего мира. И их почти моментальное уничтожение не прошло бесследно. Оглянитесь! Видите причудливые приборы, рассеянные по всему кабинету? — Я-то думал, это просто безделушки. Создают обстановку, так сказать, — пожал плечами Рольф. — Какая ирония… сейчас вы почти правы. Знаете, вы напомнили мне Гарри после того самого первого сражения. В нём он тоже потерял близкого человека. Тогда я был ещё жив, конечно, и когда мы вернулись в кабинет, он, как и вы, пребывал в ярости, только решил выместить её не на портрете, а на приборах. Он уничтожил немалую их часть… ровно в тот день, когда я перестал нуждаться в них. — И для чего же они нужны? — не сдержалась Полумна. — Собирают информацию о мире. И в конечном счёте — позволяют предугадать будущее. Показывают его варианты, если точнее. Это весьма ненадёжно, но… когда мир за одно мгновение услышал записи сотен пророчеств разом, приборы сразу ощутили это, я увидел целостную картину происходящего и смог кое-как спланировать дальнейшие действия. Подойдите, пожалуйста, ко мне, и дайте руку, кто-нибудь. Полумна приблизилась к портрету и без колебаний протянула руку. — Рольфу тоже лучше увидеть всё своими глазами, — произнёс Дамблдор. Полумна поняла, что следует делать, и взяла за руку и Рольфа. — Что всё это значит? — спросил он. — Секунду! — откликнулся Дамблдор. А спустя миг Полумна ощутила, как проваливается внутрь портрета! Кажется, там… дверная ручка? Полумна взялась за неё, и кабинет вдруг пропал, а они с Рольфом оказались в небольшой комнате, снова лицом к лицу с портретом Дамблдора. — Оглянитесь, — произнёс он. Полумна обернулась и увидела огромное полотно, занимавшее всю стену. Оно состояло из странных разводов, ветвящихся и сходящихся — чёрных, белых, серых… Красная линия пересекала его посередине, и кверху от неё чёрного становилось больше, а у самого потолка лишь несколько белых и серых полос прорезали тьму, казавшуюся даже пугающей. Одна из таких, самая светлая и широкая, тянулась до красной линии, на которой неподалёку от места пересечения ярко горела голубоватая точка. — Это — мой триумф, если хотите, — провозгласил Дамблдор. — Неподготовленному человеку будет крайне сложно понять правила чтения этой картины, и вам придётся поверить мне на слово. Она показывает различные варианты развития событий: то, что было, то, что может произойти, и то, что уже никогда не произойдёт. Красная линия — настоящее. Видите светящуюся точку на ней? Это текущее положение событий. Все мои усилия за последние годы я направил именно на то, чтобы получить такой или схожий вариант… теперь уже настоящего. И Битва за Хогвартс оказалась его неизбежной составляющей, увы. Именно этот вариант обеспечит наилучшее будущее для всего мира. Пресловутое общее благо, если хотите. — Чёрное — это добро и зло? — дрожащим голосом поинтересовалась Полумна. — Пожалуйста, скажите, что будущее — внизу! — Увы, нет, — «вздохнул» Дамблдор. — Оно наверху. Многое скрыто в тумане, но едва в этот кабинет вошёл Рольф, будущее несколько прояснилось, а когда и вы, Полумна, показали себя, я окончательно осознал: вы двое каким-то образом поспособствуете осуществлению самого светлого варианта вверху. — Но что там за тьма? Что за опасность? — спросил Рольф. — Раз Волдеморт всё равно побеждён? — Я почти ничего не знаю. До последнего момента я не осознавал, кому же предстоит столкнуться с ней, а появление Рольфа в моём бывшем кабинете расставило всё по местам. — Чудесно. Мне предстоит спасти мир незнамо от кого, но судя по вашей картинке, он злее десятка Волдемортов! — Рольф скрестил руки на груди. — Нам, — поправила Полумна. — Само собой. Куда же я без тебя! — Хоть что-нибудь известно о нашем неведомом враге? — Кроме того, что он собирается принести в мир некое зло? — сказал Дамблдор. — Пока не ясно практически ничего. Даже личность злодея остаётся скрытой. «Чудовище из прошлого» — вот единственная подсказка, которую я могу вам дать на данный момент. Этот человек… или не человек уже творил зло в прошлом, много зла. Но сейчас вынашивает планы куда более страшные и глобальные. Если вы выясните, что это за «чудовище», я смогу рассказать больше. — Отлично, — всплеснул руками Рольф, — мне предстоит сражение с самим Ктулху, видимо! Или с Сауроном. Разве для таких дел не предназначены гриффиндорцы, как Невилл?! — Противник, вероятно, будет действовать хитростью и обманом, скрытно, — предположил Дамблдор. — Против таких и нужны слизеринцы. — Замечательно. Ну как, Полумна, ты готова ко встрече со злобным неизвестно чем? — Во-первых, с тобою рядом я готова ко всему! Во-вторых, мало кто разбирается неизвестно в чём лучше меня, — подмигнула Полумна.