Ночь, утро

Видно нет иных дорог: прямо — долг и там же смерть. Илья Викторович Епищев. «Белый снег»

Наконец-то! Хотя бы передохнуть часок можно! Дин поглядел вслед незнакомому Упиванцу, с которым собирался сразиться. Тот беспрекословно послушался своего повелителя и побежал к Запретному лесу. Дин пожал плечами и направился в Большой Зал. Наверняка остальные соберутся там! За всё время битвы его ни разу туда не заносило, он просто «отконвоировал» Парвати, которая несла Падму, до дверей, и отправился обратно. Дин должен сражаться с противниками, а искать их в Зале явно было не слишком хорошей идеей. Но теперь можно и спуститься, посмотреть, как у всех дела… проверить, не потерял ли он кого из друзей. Худшие опасения Дина подтвердились. Он увидел, как семья Уизли собирается вокруг тела Фреда. Чёрт возьми, почему он?! Дин вспомнил, как близнецы настойчиво пытались подготовить себе смену в лице него и Шеймуса, и не их вина, что не совсем получилось. Фред! Ещё одного друга он потерял в войне… уже четвёртого. Дин с опаской приблизился к другим мёртвым. И Люпин здесь! Вместе с женой, Тонкс! Дину с трудом подавил крик ужаса, представив, каково же придётся несчастной Андромеде. За месяц та потеряла всю семью: мужа, дочь… зятя. Только внук и остался. А что с другими? Дин поискал среди погибших ещё знакомых. Майкл, Лаванда, Ричи, Келла… он лишился двоих одноклассниц сегодня. И Ричи был отличным парнем, даром что несовершеннолетним полез сражаться. У него был младший брат, у Келлы — старшая сестра. А вот у родителей Лаванды — только она одна. Дин искренне радовался, что он не такой, как Лаванда. Если вдруг его убьют, когда передышка окончится… останутся ещё Викки с Луизой. Дин поднялся к бывшему преподавательскому столу. Мадам Помфри с Кэти обрабатывали раны Флоренца. Рядом лежали Терри, Падма и ещё двое плохо знакомых Дину учеников. — Кэти, а что с ними? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил Дин, когда с Флоренцом закончили. — Почему они здесь лежат?! Кэти улыбнулась Дину. Похоже, он как-то отвлёк её от печальных мыслей. — К счастью, наши противники способны не только убивать. Смотри! — Кэти опустилась на колени и показала на ладони Падмы и остальных. — Видишь этот ярко-красный круг? Он отмечает тех, кого поразило одно проклятие, под названием Висцераликуис. Оно наносит тяжёлые повреждения, но медленно. Мы отложили их на потом — когда битва окончится, им предстоит долгое лечение, но их жизням ничего не угрожает. — Скажи-ка, — нахмурился Дин, — а почему бы это проклятье могло не подействовать? Оно ведь выглядит как оранжевый очень длинный язык пламени? — Ну, да. Оно не сработает, только если тебя атакует близкий родственник. А что? — Н-ничего, — пробормотал Дин, делая шаг назад. — Я пойду! Он выбежал в коридор и сполз по стене в безлюдном месте, обхватив голову руками. Долохов — его отец?! Чёртов проклятый Долохов?! Он — сын Упиванца, словно какой-нибудь слизеринец?! Негодяй попросту изнасиловал его мать, а затем подправил ей память, Дин был уверен на все сто! Спасибо, блять, что не убил! Чёрт возьми! Он — сын мерзавца и подлеца, и наверняка Долохов ничем не лучше того же Эйвери! Он хотя бы не убивал всех противников, судя по Падме, но… Ади рассказывала ему про Пруэттов, да и Люпин тоже пал от руки Долохова. Дерьмо! Лишь бы никто не узнал эту правду! Идиоты слизеринцы, так кичатся своим происхождением… да спроси кто Дина ещё в августе, хочет ли он быть грязнокровкой и прятаться, либо отправиться в Хогвартс, зная, кто его отец — он бы без колебаний выбрал первое!

***

Где! Дементор! Побери! Полумна?! Рольф жутко запыхался. За год он успел хорошенько изучить Хогвартс, и обежал, кажется, все коридоры и лестницы, где вообще хоть кто-нибудь сражался, но не мог найти Полумны — ни живой, ни… раненой. Если она где-то и была, то точно не внутри замка! А ведь за его стенами сражение велось на большой территории, такую он за оставшиеся полчаса ни за что не обшарит. Что же делать? Обыскать хотя бы часть? Или отдохнуть, подготовиться ко второму этапу битвы? О сдаче Рольф и не помышлял, как и большинство оборонявших Хогвартс. Он побывал в Большом зале и искренне обрадовался, когда не нашёл среди погибших близких знакомых. Разве что с Хейди они много общались в последнее время, когда вместе готовили занятия по «анти-магловедению», да и Юстаса стало очень жаль — судя по всему, он едва ли не самый примечательный из всех когтевранцев… после Полумны. Рольф выбежал во внутренний двор и едва не столкнулся нос к носу с Дафной и Чарли! — Привет! Ты вернулась? — задал он совершенно идиотский вопрос. — А зачем? — За тобой! И Драко! — воскликнула Дафна, обнимая Рольфа. — Я так рада, что ты жив! А Драко не видел? — Видел, всё с ним в порядке. Он Кэти помогает. Гойла он отволок в Больничное крыло, сказал, пускай полежит пока. А вот Крэбб… того. Но мне лично его не жаль, нисколечко. — Что тут вообще творилось, Рольф? — спросил Чарли. — Тяжело было? — Тебе коротко ответить или подробно? — Лучше покороче. — Полный пиздец, вот что! — сплюнул Рольф. — И… думаю, тебе надо в Большой Зал. Там… вся твоя семья сейчас собралась. — Кто-то серьёзно ранен? — насторожился Чарли. — Хуже. Фред… — вздохнул Рольф. — Иди к семье, они, наверное, волнуются. Чарли, казалось, сразу сделался ниже на несколько дюймов и побрёл к дверям. — Сам-то как? — спросила Дафна. — Нормально. Почти. Вот только Полумны нигде нет. В замке, я имею в виду. — Может, она не выдержала всего ужаса и сбежала? — предположила Дафна. — Я оказался бы на седьмом небе от счастья, будь оно так. Но — нет. Это не в её духе, увы. Может, лежит сейчас где-нибудь в окрестностях раненая, зовёт на помощь… или под завалами. И что мне делать?! — Надеяться! — твёрдо произнесла Дафна. — С ней всё будет хорошо, просто потому, что… это же Полумна! У меня сложилось впечатление, будто её ладно убить, даже ранить невозможно! — То у тебя, — грустно усмехнулся Рольф. — А у Упиванцев? Егерей? Вообще, как же всё это неправильно! — Что? — Вот это! — воскликнул Рольф, кивая на Оливера и Невилла, нёсших тело Колина. — Почему здесь погибали такие, как он?! Почему здесь сражаемся мы, а не взрослые?! — Так сложились обстоятельства. Лучше воинов не сыскалось, — пожала плечами Дафна. — Авроров сильно потрепало в схватке с великанами и дементорами. А ты бы предпочёл видеть в рядах сражающихся своих родителей? — Не дави мне на эмоции! — рассвирепел Рольф. — Отключи ко всем дементорам сердце и взгляни на случившееся лишь умом, ты же слизеринка, в конце концов! Когда родители гибнут прежде детей — это нормально, а когда всё наоборот — нет!!! Скажешь, я не прав?! Дафна, да здесь львиная доля сражавшихся — из Отряда Дамблдора, нового, с последних двух курсов! Куда делись, блять, взрослые?! — Тише. Ты сам говорил — не поддаваться эмоциям. Я понимаю тебя, и даже в чём-то согласна. Но всё уже случилось, изменить это нельзя. — Нельзя. Но я не могу не думать об этой несправедливости. И ведь большая часть магической Британии даже не осознает, насколько они обязаны нам, ученикам, если вдруг всё же случится победить! Нет, все будут славить Орден Феникса. Ну и лично Поттера, может, ещё с Невиллом. — Обещаю тебе подумать, удастся ли нам что-то изменить. Но сейчас мы лишь делим шкуру неубитого грифона. Вначале нужна победа! Кстати, ты помянул Поттера с Лонгботтомом? Взгляни, вон же они оба! Рольф посмотрел туда, куда указала Дафна. И впрямь, разговаривают о чём-то! У Гарри на лице такое обречённое выражение… неужто сдаваться пошёл? И тут он отвернулся от Невилла и исчез, прямо у Рольфа на глазах! — У Поттера тоже мантия-невидимка? — заинтересовалась Дафна. — Да, и если она отличается от моей… — задумчиво пробормотал Рольф, распахивая собственную мантию. — Ныряй, поместимся! — Я снова вижу Поттера… — прошептала Дафна. — Как? — Из-под моей мантии видны те, кто пользуется Дезиллюминационными чарами, я проверял. Возможно, это верно и для других типов невидимости? — Предлагаешь проследить за Поттером? Я вообще-то пожить ещё хочу. — Кто, если не мы? Слушай, ночью под этой мантией нас не заметят и акромантулы, а люди — и подавно. Мне надо хоть как-то отвлечься от мыслей о Полумне! Острые ощущения этому отлично помогут… надеюсь. — Если нас убьют, на том свете отхватишь по полной, — пригрозила Дафна. — Пошли уже!

***

Это не она! НЕ ОНА!!! Ханна с ужасом взирала на забрызганные алым по самые локти руки. Это… это всё она? Она расправилась с этими егерями и Упиванцами? Это из-за неё они буквально разорваны на клочки? Это вкус их крови она до сих пор ощущает, если облизнуть пересохшие губы? Ханна вновь посмотрела на тела, вокруг которых расплылись огромные тёмно-красные лужи. Лишь змеи не было поблизости… в какой-то момент, когда Ханна опомнилась, та попросту исчезла. Она всё ещё ощущала странную неполноценность, будто кто-то оторвал кусочек от её сердца, а теперь на неё обрушилась ещё и небывалая скорбь, и сожаление. Идти, бежать… куда-нибудь, лишь бы не видеть этого кровавого ужаса, лишь бы не ощущать этого жуткого запаха, лишь бы притупить чувство вины за эти страшные жестокие убийства. Ханна медленно побрела по полю боя, то и дело спотыкаясь, иногда падая. Она едва видела окружающую действительность и не сознавала толком, куда направляется. В какой-то момент она вновь запнулась, упала ничком, перевернулась на спину и уставилась в небо. А зачем вообще вставать? Какой в этом смысл? Ханна содрогнулась, во всех подробностях вспомнив сцену убийства Трэверса. Как, как она вообще могла совершить такое? Это… это просто немыслимо! А ведь Полумна предупреждала! Предупреждала, что ненависть не приведёт ни к чему хорошему и только заставит страдать! Так и вышло… Ханна выпустила наружу всё самое плохое, что только было в ней. Но может быть, на самом деле не она убивала, а кто-то ещё? Это же невозможно… стоять, смотреть на умирающего в мучениях врага, купаясь в его крови, пробуя её на вкус… это не могла быть Ханна! Но кто же вложил в голову чужие воспоминания? Некому было. Нет, лишь она одна и осталась в живых в том ужасном месте. Ханна совершила непоправимое. Способен ли сам Волдеморт на подобную жестокость? Наверное, даже он, даже Беллатриса и Кэрроу всю свою жизнь оставались более человечными, чем Ханна во время тех убийств… Она вспомнила Невилла. Он бы ни за что не стал убивать противников, разве что случайным Взрывным или как-то так. Она недостойна его! Она вовсе недостойна того, чтобы жить! Но… Ханна попробовала пошевелить рукой, и у неё не вышло. Она даже двинуться не может. Интересно, долго ли ей лежать так, прежде чем придёт Смерть? Может быть, удастся поторопить её? Но как? Ханна вдруг разрыдалась, слёзы заструились по лицу, принося с собой ту кровь, до которой она не достала раньше языком. Она совершила нечто за пределами добра и зла. Ей следует умереть, да побыстрее, а не то вдруг снова найдёт жуткое безумие? Как же призвать Смерть? Маму убили… Ханна думала, что мстит за неё… может, именно мама откликнется на зов, придёт и заберёт с собой, на тот свет? Но она была верующей… она-то попала в свой рай, а вот Ханне, после всего содеянного, прямая дорога в ад, если только он и впрямь существует! Согласится ли мама забрать её? Надо попробовать. И она принялась звать её что есть мочи. Пусть услышит и пусть придёт… пусть найдёт Ханну и заберёт куда-нибудь, где ей не будет столь больно от осознания содеянного. Кто-то склонился над ней. Это женщина… но увы, не мама, а только лишь Джинни. Ханна разлепила губы и вначале даже не смогла произнести ни звука, а затем едва слышно прошептала: — Я опасна. Лучше тебе уйти. Джинни недоверчиво помотала головой, а затем кивнула. — Нет-нет, Ханна, здесь вовсе не опасно. В битве настал перерыв. Всё будет хорошо, я сейчас отнесу тебя в замок. — Я хочу к маме, — прошептала Ханна чуть громче. — Я больше не должна сражаться. — Я понимаю, — выдохнула Джинни, — всё будет хорошо. Она опустилась ниже, погладила Ханну по руке, ласково, совсем как мама когда-то, провела по волосам. — Ты вся в крови, — проговорила Джинни, — ты ранена, да? Мадам Помфри предупреждала, иногда опасно трогать тяжелораненых. Где болит, покажешь? Ханна попыталась ответить, но провалилась в темноту.

***

Похоже, Поттер и впрямь отправился к Волдеморту… чем же всё это кончится?! Дафна и Рольф следовали за Поттером, укрывшись мантией-невидимкой. Дафна понятия не имела, что они станут делать, когда Поттер явится к Волдеморту. Не помогать же ему? Она ещё жить хочет! Желательно долго и счастливо. Но хотя бы взглянуть, как всё будет происходить… посмотреть на схватку двух великих магов… да, Поттер был великим, если смог так воодушевить всех, несмотря на возраст — следовало! Хоть будет, о чём детям рассказать… как-нибудь потом, когда Дафна отыщет достойную пару и будет немного постарше. Дальше, перед Поттером, заскользили дементоры. Они все стремились в одну сторону, будто их что-то манило. Так же они, наверное, бежали бы от Патронуса, но Дафна не видела поблизости ни одного. — Интересно… — отвлёк её Рольф. — Что? — спросила Дафна. — Дементоры? — Нет, просто Гарри зажёг палочку под мантией. Смотри, свет подсвечивает её изнутри и не проходит дальше. Занятно! А вот теперь он, кажется… разговаривает с кем-то? — нахмурился Рольф. Дафна закусила губу. — Он… идёт на смерть, Рольф. И сейчас он прощается. Со всеми, с кем не мог бы проститься в реальности. Либо потому, что те мертвы… либо потому, что после такого Поттеру было бы слишком сложно пойти умирать. — Ясно… — Чего задумался? — Да вот, размышляю, смог бы я вот так пойти на смерть. Ради Полумны, хотя бы. Он же не сражаться идёт, Дафна, ты верно подметила — он именно что умирать собрался. За всех, кто ещё остался в Хогвартсе. — Но почему? — Волдеморт же сказал — прийти и сдаться ему без боя. А не то он перебьёт всех в школе. А ведь он сам до сих пор не принимал участия в битве! — Но… как же эти слухи? Что Гарри спасёт нас от Лорда, всё такое? — Он и спасёт, — невесело усмехнулся Рольф, — от его гнева. Своей смертью. Кажется… мы проиграли, Дафна. И сейчас просто увидим последние мгновения этой войны. — Нет… Как же так? Неужели… все эти надежды — даже Драко надеялся, Дафна знала! — были зря? И теперь любое сопротивление обречено? И она… получается, она подвела слизеринцев? Но разве стало бы лучше, бросься они в бой? — Так, тише, стоим на месте, — негромко прошептал Рольф, — кого-то из нас точно заметили! Видишь, Яксли с Долоховым насторожились? Сейчас они нас проведут к Волдеморту, вместе с Поттером. Я, кажется, знаю даже куда. — И? — Логово акромантулов. — Ненавижу пауков… — пробормотала Дафна, — а Упиванцам там самое место! Некоторое время они молча пробирались через Лес, а затем дошли до большого оврага. — Туда, — шепнул Рольф, — я знаю, откуда лучше всего видно всю лощину. А ещё меня там едва не сожрал предводитель акромантулов пару месяцев назад… Они уселись на прохладную влажную землю между корнями старого вяза. — Точно будем сидеть без дела? — вздохнула Дафна. — Нас двое, их много, — пожал плечами Рольф. — Нас просто перебьют. Только посмотрим… расскажем потом остальным, как всё было. — Ты прав, — откликнулась Дафна. — Наверняка Волдеморт примется брехать, будто Поттер молил о пощаде, пресмыкался, всё такое… И тут она увидела, как Поттер совершает размашистое движение… наверное, сбросил мантию! Какой же он храбрый! Способен ли на подобный поступок хоть кто-нибудь из её подопечных? Сама Дафна — точно нет! Она изо всех сил сдавила ладонь Рольфа. — Конец… — тяжело вздохнул он, а затем раздались вопли Хагрида. — Вот же… экотеррорист. Даже тут момент испортить умудрился. Ты не заметила, Гарри, кажется, что-то уронил на землю?.. — За что ты так Хагрида-то? — укорила Дафна. — Потом объясню… как-нибудь. Чего же эта безносая сволочь медлит? — Наслаждается мигом победы, очевидно… — пробормотала Дафна. — А тебе так не терпится увидеть смерть Поттера? — Ещё чуть-чуть, — отозвался Рольф, — и я точно не выдержу, и тогда нас… Рольф резко замолчал, когда зелёная вспышка понеслась к Гарри. Она ударила тому прямо в голову, он отлетел назад и упал. Всё кончено… Дафна не выдержала, уткнулась Рольфу в плечо и тихонько заплакала.

***

Всё больше погибших. Невыносимо!.. Невилл поглядел вслед уходящему Гарри. Он каким-то образом сознавал: Гарри соврал, и пошёл именно что сдаваться. Но… он в любом случае теперь невидим. Не найдёшь. Да и стоит ли? Невилл вновь посмотрел на мёртвого Денниса Алдермастона. Ещё одна жертва… разве же не будет хорошо, если подобное не повторится? Гарри отправился умирать за всех, кто остался в Хогвартсе… нет, он, Невилл, будет сражаться до конца, и непременно прикончит змею, пусть даже это будет стоить ему жизни! Но решать за остальных? Они, похоже, всё-таки проиграли битву. Так пусть выжившие останутся выжившими! Или бросятся в последний безнадёжный бой, как поступит сам Невилл, если Гарри убьют… Невилл осмотрелся. Со стороны озера к нему шла Полумна, чем-то очень обрадованная. Встретила своего Рольфа и убедилась, что тот цел и невредим? Тогда почему одна? Что же могло её так воодушевить сейчас в Хогвартсе, превратившегося в место боли, скорби и смерти? Или она лишь пытается искать лучшее и радостное во всём? Но где оно, это лучшее и радостное? Невилл не видел в упор… — Полумна, — слегка улыбнулся он. — Как дела? Всё хорошо? Отчего ты такая счастливая? — Да! — отозвалась она. — Очень! А почему — секрет… кто это тут у тебя?! — закончила она совсем другим голосом. — Деннис?! Ох, нет… Нет! Она вдруг горько расплакалась. Невилл подошёл и обнял её. Вот, он ошибался. Даже Полумне бывает плохо и больно. Чего уж говорить об остальных! — Трое… трое, Невилл, — срывающимся голосом произнесла она, — стольких одноклассников я сегодня лишилась. Почему?! — А кто, кроме Юстаса? — вздрогнул он. — Мэри… ты не видел? В Большом зале? — Я уже долго на улице. Поможешь мне отнести Денниса? — Да… Они вместе донесли его тело до Большого зала, в молчании, и положили рядом с остальными мёртвыми. Более Невилл печальных процессий не видел, наверное, они с Полумной последние… Он знал по именам всех погибших. Деннис, Мэри — одноклассники Полумны. Мэри — бойкая девчушка, даже совершеннолетие отпраздновать не успела… вернулась, конечно. Учитывая, как организовали эвакуацию, вернуться мог любой, но сделали это лишь самые старшие, кому взрослые уже не совсем указ. Деннис и Мэри отлично выступали на занятиях. Чего же им не хватало? Где же он, Невилл, ошибся?! Лаванда, Келла — его одноклассницы. Девушки, совершеннолетние, тоже неплохо сражались на тренировках. Девушкам вообще не место на войне… хотя Невилл умом и понимал весь абсурд своей позиции — колдуют-то все одинаково — но сердцем такого равенства принять не мог! Майкл… умный, умелый, возможно, самый приметный изо всех когтевранцев седьмого курса. Что же за сильный волшебник смог сразить его? Или это оказалось подлое нападение со спины? Ричи… рядом с Колином, которого в этом году не было в школе. Оба на курс младше Невилла, оба гриффиндорцы. Ричи тоже отличался неплохой сноровкой, хотя иногда бывал излишне горяч. Про Колина Невилл мало помнил с пятого курса. Возможно, тренируйся он с Отрядом и в этом году, всё сложилось бы иначе. Хейди… ох, не раз он ей говорил — будь осторожнее, пользуйся укрытиями, а не только уворачивайся! Что же погубило её? Пренебрегла ли она советами Невилла… или в настоящем бою, напротив, восприняла их слишком близко к сердцу? Юстас и Стефан… они не из Отряда, последний так и вовсе друг Захарии. Но сражался на стороне защитников Хогвартса, Невилл видел. За этих двоих он не ощущал ответственности, но всё же чувствовал боль из-за их смерти. И трое взрослых. Фред… погибший, как слышал Невилл, от удара головой после случайного взрывного заклятья. Люпин и Тонкс… ушли вместе. Всего тринадцать человек. Несчастливое число, но пускай оно таким и остаётся! Пускай более никто не присоединится к этой печальной веренице на полу! Ну вот… ещё одного принесли. Салливан Фоули, в этом году ставший одноклассником Ханны. А где же она сама?! Невилл не видел её в зале. Стоп… кого это там несёт Джинни, всю в крови?! ХАННА!!!

***

Хотя бы на этот раз кто-то живой… Кэти добежала до Джинни, которая левитировала перед собой Ханну, едва ли не быстрее Невилла, и сразу же поняла, что та дышит. Но сколько же на ней крови! — Что произошло? — спросила Кэти. — Ханна бы умерла после такой кровопотери! Где рана? Или ты остановила кровь? — Это не её… — отозвалась Джинни. — Мне кажется, Ханна цела и невредима, внешне, во всяком случае. Но она без сознания. — Ты уверена? — необычайно тихим и глухим голосом осведомился Невилл. — Да. — Давайте-ка покажем Ханну мадам Помфри, — решила Кэти, — потому что я тоже не вижу ничего страшного. Сейчас, только уберу кровь, я умею… Кэти немного поводила над Ханной палочкой. Вот, так куда лучше! — Мама… почему ты за мной не пришла… — в бреду пробормотала она. — О чём это она? — нахмурился Невилл. — Не знаю, — вздохнула Джинни, — она лежала снаружи и звала маму. Невилл содрогнулся. Кэти могла догадаться, почему — вдруг Ханна попросту сошла с ума, как его родители? Что же она увидела? Неужели какой-нибудь особенно жуткий Упиванец или оборотень растерзал друга у неё на глазах? — Мадам Помфри, помогите! — крикнула Кэти. — Скажите, что с Ханной? — Я обнаружила её всю в крови. Чужой, — добавила Джинни. — Вот как? — мадам Помфри принялась водить над Ханной палочкой. — Не вижу отклонений, за исключением сильнейшего магического истощения! Так бы выглядел человек, рассылавший Патронусов десяток часов кряду! — Это очень опасно? — сразу обеспокоился Невилл. — Для людей, конечно, характерна смерть во сне, — отозвалась мадам Помфри, — но это явно не наш случай! Ведь Ханне нужно очень хорошо выспаться, несколько суток или около того, и мы обеспечим это при помощи особого сложного заклинания! Пока что положим её прямо здесь… я не слишком дружу с Трансфигурацией, создайте кто-нибудь постель, пожалуйста. Этим пришлось заниматься самой Кэти, поскольку и Невиллу не давался как следует такой сложный предмет. — Когда же Ханна очнётся? — спросил Невилл. — Когда её организм сочтёт нужным, — сказала мадам Помфри, — при очень сильном истощении иногда спят неделю и потом ещё месяц восстанавливаются. У маглов после тяжёлой болезни часто запрещаются всякого рода физические нагрузки, а тут мисс Аббот долго придётся жить почти без магии! Сперва пойдут разные Люмосы, потом Акцио, и только затем она сможет выполнять действительно сложные заклятья. А сейчас и мне самой худо будет — знаете, сколько магии тратится на поддержание тела в нормальном состоянии во время волшебного сна? Отойдите-ка все! Кэти, будь любезна, позови домовика, мне понадобится шоколад, чтобы восстановить собственные силы. Кэти вызвала Шелти, отправила его за шоколадом и стала наблюдать, как мадам Помфри выписывает странные фигуры палочкой над Ханной, негромко нашёптывая заклинания. Она читала про волшебный сон. Наверное, отсюда и взялись сказки про Спящую красавицу! Очень сложное заклинание, на староанглийском, в стихах, а мадам Помфри знает его наизусть! Кэти перевела взгляд на тех, кто уснул сном вечным… им, в отличие от счастливицы Ханны, уже никто не поможет…

***

Вот и всё… он мёртв… как больно… пусть они и не были толком знакомы… Дафна больше не стала смотреть на убитого Гарри, она не хотела видеть его, не хотела видеть и Упиванцев, которые сейчас, наверное, примутся громко славить повелителя и издеваться над телом Гарри. Вот так… вроде бы, какой-то гриффиндорец, на которого Дафна и внимания толком не обращала, пусть многие важные события в школе и были связаны именно с ним, просто пришёл и пожертвовал собой, чтобы его товарищи могли жить. Бедный Драко… что же теперь будет с ним, предателем? Волдеморт такого не простит, никогда. Но вдруг он ещё догадается бежать прочь, в другую страну? Но метка! Лорд наверняка сможет отыскать Драко где угодно… мама говорила, в Сундаланде умеют лучше всех делать магические протезы, может, уговорить его расстаться с рукой — и меткой — и отправить туда? — Что-то случилось, — отвлёк её Рольф. — Взгляни, Волдеморт тоже упал. — Что? Как? Почему? — Откуда мне знать? Дафна осмотрелась. И впрямь: Волдеморт лежал на земле. Может быть, это всё пророчество? Между ним и Гарри какая-то таинственная связь? Вот бы тогда и Волдеморт умер! Но нет, куда там… живучая тварь. Вот он, поднимается, а Гарри всё так же лежит без движения. И конечно, первым делом желает убедиться в смерти врага. Как будто есть варианты, хотя… в случае Гарри, конечно, всё не так однозначно. Но вот миссис Малфой провозгласила на весь лес — Гарри и впрямь мёртв! Дафна не сразу осознала — что-то не так. И лишь спустя несколько долгих секунд до неё дошло — звезда. Она холодная. — Рольф… Гарри жив… — потрясённо прошептала она. — Нарцисса соврала! — Вполне возможно, — кивнул Рольф, — из мести, хотя бы… — Почему? — Драко обмолвился ненароком, что ей поставили Метку после того, как Малфои упустили Гарри в апреле. — Выжить после Авады… проклятье! Это же Круциатус! Как Гарри терпит боль? Вдруг он всё же умер? — Или у человека, пережившего Аваду, свои отношения и с другими непростительными. Но если хочешь убедиться — мы удачно сидим… — задумчиво протянул Рольф, развернулся и направил палочку на Гарри. — Что ты, мать твою, творишь?! Нас заметят! — Это стадо орущих недоумков? Вряд ли, не мешай. Гоменум ревелио! Рольф широко улыбнулся. — А ты права! Нарцисса соврала! Так что если в направлении Гарри ещё нет неучтённых невидимок… остаётся признать невозможное! Он действительно пережил Аваду. Снова. — Невероятно… — Удивлён, что моё заклинание вообще сработало. Наверное, всё дело в крутых склонах оврага… о, а этот-то зачем? — Ты снова о Хагриде? — Ага. Интересно, он случайно никого не интродуцирует по пути в этот лес? Химер там, или мантикор… — Хватит его ругать зазря. И пойдём уже. — Ага, пошли, но сперва вниз. Они осторожно спустились, и Рольф принялся копаться в подстилке там, где стоял Гарри, когда снял мантию. — Да где же он? Здесь точно должно что-то быть! — Нам надо поторопиться! Чем ты вообще занимаешься? — Мне показалось, Гарри обронил какую-то мелкую штуковину… надо её найти… о, вот, кажется… а, нет, это жёлудь… — Давай уже, пошли, а не то отстанем! — Ладно, ладно. Я тебя запомню! — Рольф обернулся и погрозил кулаком пустому пространству. До Дафны донеслись громогласные вопли Хагрида, частившего кентавров. — Проклятый тупица, — выругался Рольф, — он вообще понимает, что кентавр с луком против волшебника — почти то же самое, что и магл с луком?! — Но они куда ловчее управляются с луками, чем маглы, — не согласилась Дафна. — Против более-менее умеющего сражаться волшебника они всё равно слабы, — покачал головой Рольф, — я проверял. Единственное, чем кентавры в принципе могут взять — неожиданность. Ну и число. Всё. Ладно, зачем спорить? Рольф магозоолог, ему, может, и виднее. Они дошли до опушки леса. — Дементоры! — выругалась Дафна. — Только бы не почуяли! — Странные они какие-то, — отметил Рольф, — будто ищут кого, словно потерявшиеся дети. Мне кажется, они немного не в себе… сколь бы необычно это ни прозвучало. Волдеморт принялся оглашать на все окрестности, какой он молодец и как победил трусливого Гарри. — Так и думала, — протянула Дафна, — что брехать начнёт. Рольф? А ты уверен, что Гарри жив? — Процентов на девяносто девять… с половиной. Ты же первая начала меня переубеждать! Скоро убедимся, у него наверняка есть какой-нибудь план. Они пошли дальше, к школе. Упиванцы выстроились напротив входа, оттуда стали выходить защитники Хогвартса. И осознание смерти Гарри — Дафна очень надеялась, что мнимой! — било по ним не хуже дубины великана. Гарри и впрямь был символом и надеждой. И если он всё же жив… то когда проявит себя? — Так, дело запахло жареным, — заключил Рольф. — Если сейчас Гарри что-нибудь учудит… битва начнётся вновь! Давай так: мы пробираемся к профессорам и студентам, там я выхожу из-под мантии, а ты по-тихому сбегаешь. Окей? — Не дождёшься! Если я опоздала на первую часть, дай хотя бы повоевать во второй! — О, теперь ты уже не боишься умереть? Берёшь пример с Гарри? — Да ну тебя! Дафна и сама не понимала, что на неё нашло, но она видела всех этих людей перед собой и ощущала желание защищать их и сражаться бок о бок с ними. Даже Драко здесь… и как же он разочарован! — Приготовься! — скомандовал Рольф. — Сейчас начнётся! Но Дафна и сама видела, как Невилл вышел вперёд, и многие проводили его воодушевлёнными взглядами. Да. Сейчас что-то точно произойдёт.

***

Гарри? Как же так? Не может быть! Он всё же сделал это. Пошёл и сдался, отдав свою жизнь за других. Невилл понимал Гарри и даже в чём-то поддерживал, он и сам так же поступил бы на его месте, но… менее больно от этого не становилось. А ещё страшнее, чем на мёртвого Гарри, было смотреть на Рона, Гермиону… Джинни, которая, едва не теряя сознание от горя, опиралась на Чарли… Полумну, на её лице застыло выражение крайнего изумления и… надежды? Почему? Хотя понятно, она же всегда ждёт лучшего, даже когда это совершенно невозможно. Даже когда сам Невилл уже ни на что не надеется. — Ненавижу! — закричал он, вторя остальным. — Чтоб вы все сдохли, мрази! Лживая тварь! Да как Волдеморт вообще смеет говорить такое?! Гарри ни за что бы не попытался бежать, никогда! Он погиб, чтобы защитить друзей, и не только — даже почти незнакомых людей, коими были для него многие в Хогвартсе. Заткни свою лживую пасть, мерзкий, жалкий, ничтожный уродец! Да как ТЕБЯ вообще можно бояться? Ступефай! Уклонился, подлец! Ну ничего… сейчас ещё раз получишь! Проклятье! Палочка! Но Невилл готов и с голыми руками наброситься на этого… этого… От страшной боли он упал на колени, но она продлилась лишь мгновение. Круциатус… недолгий, чтобы хоть немного усмирить его. Но Волдеморт… он действительно ничегошеньки не понимает… он и впрямь жуткое, непостижимое чудовище! Как вообще ему в голову могла прийти мысль… переманить его, Невилла, на свою сторону?! Он вовсе ничего не соображает, да? Или просто издевается? Невилл ощутил, как конечности сковывает холодом… парализация. Что-то опустилось на его голову и глаза, а затем… всё тело запылало, это оказалась поистине ужасная боль, и Невилл громко закричал, пусть Кэрроу и научили его терпеть боль как никто. Но вдруг… она спала, и Невилл ощутил, что вновь может двигаться. Кто же снял заклятья? Не важно, сейчас надо действовать! У него в руках — Шляпа, а в ней… из неё можно вынуть меч! Вот же он! Небывалое воодушевление охватило Невилла, ему отчего-то почудилось, будто он едва ли не родился с этим самым мечом в руках. Он понял, что способен одолеть любого противника — хоть великана, хоть дракона, хоть самого Волдеморта. Но Гарри просил его справиться для начала со змеёй. Ни с чем не сравнимое ощущение собственной правоты, уверенности в себе и просто силы — силы, которая дана Невиллу, чтобы защищать других. Взмах! Получай, змеюка! Чья бы кровь не засохла на твоей морде, больше тебе не убить никого! Невилл, всё ещё сжимая в руках меч, повернулся к Волдеморту и взглянул тому прямо в глаза. Он увидел на его лице животный страх, перемешанный с яростью. А почему бы и нет? Противник далеко и уже начал поднимать палочку, но Невилл может успеть и ударить первым! Ну и кто поставил щит? Враги, которые решили прикрыть своего повелителя, или друзья, беспокоящиеся за Невилла? Неважно… спустя несколько мгновений началась жуткая сумятица, и Волдеморт скрылся, а Невилл вдруг осознал, что рубить врагов мечом ему как-то не очень хочется, а палочки-то нет! Вдруг его похлопали по плечу. — Это был удар, достойный Люка Скайуокера, — ухмыльнулся Дин, — но мне кажется, ты кое-что потерял, amigo! — Спасибо! — кивнул Невилл, принимая из рук Дина палочку. Ну а теперь — в бой!

***

Ну вот. Опять началось! Может, на сей раз победить, ради разнообразия? Рольф сорвал мантию-невидимку и вместе со всеми принялся обстреливать Упиванцев и егерей. Дафна вдруг удивлённо вскрикнула и бросилась куда-то в сторону прибывающих подкреплений — фестралов, кентавров, потрёпанных авроров, наконец-то добравшихся до Хогвартса. Среди них она, наверное, будет в безопасности. Оба оставшихся у Волдеморта великана устроили настоящий переполох, вынудив бежать под своды замка и врагов, и друзей. Рольф пытался отыскать в толпе Полумну, которую хорошо видел, когда все смотрели на Гарри, но не заметил её. Зато ему на глаза попалась Лис — и то хлеб, он будет держаться рядом и помогать ей! В конце концов, слизеринцев обзывают эгоистами — вот Рольф и попытается на сей раз защитить самых близких родственников! Все быстро вваливались в вестибюль. Какой-то Упиванец побежал по боковому коридору, Лис — за ним. Рольф тоже пустился следом. Вот блин! Под ноги надо смотреть! Он во весь рост растянулся на лестнице, усыпанной обломками. Ещё немного — и ударился бы об один лобешником! Рольф быстро поднялся и вбежал в коридор… только затем, чтобы увидеть, как зелёная вспышка ударяет Лис в грудь. Рольф замер как вкопанный, будто это его только что поразила Авада. Совершенно позабыв о враге рядом, он бросился к Лис и наклонился над нею, взглянул в её удивлённые, широко раскрытые глаза. Долгое время именно она была его лучшей подругой… едва ли не с пелёнок, чего уж там. Рольф вспомнил, как плакал целые сутки, когда Лис уехала в Хогвартс. Но теперь она пропала не на четыре месяца, а навсегда. Палочка Рольфа вылетела из его руки. Он встал и взглянул на Упиванца. Он не знал, как зовут человека, что убил кузину и сейчас, наверное, убьёт и его. Бедные родители… и Полумне с Дафной тоже горько будет. Рольф без страха посмотрела в ярко-голубые глаза убийцы. — Это так забавно… — прошептал убийца, — наблюдать, как люди скорбят над умершими. Порой они даже теряют голову… как ты сейчас. Мне, признаться, тоже немного жаль… симпатичная девчонка-то была! А хочешь отомстить?! Предлагаю дуэль. Разрешаю поднять палочку! Рольф ошалело помотал головой. Что сейчас несёт этот убийца? Поразвлечься хочет? Рольф, не упуская убийцы из виду, взял палочку. А тот отходил назад и, наконец, остановился. Пришла пора пустить в ход средство, которое он избегал применять всю битву. Последнее средство, о нём никто не должен узнать. Хорошо, что коридор пустынный… Рольф наполнил себя чувством крайней сосредоточенности, такое зачастую помогало при решении сложных задач по многим предметам. Отрешиться ото всех эмоций, полностью сконцентрироваться на проблеме… или, как сейчас, на необходимости отомстить убийце. Больше — никаких других мыслей и намерений. НИКАКИХ! — Я даю тебе право первого выстрела! Интересно же взглянуть, на что способна нынешняя малышня! — Как твоё имя? — Моё? Торфинн Роули! А зачем тебе? — Хочу знать, кого сейчас прикончу! Убийца расхохотался. — Неужели Аваду сможешь?! Давай, щенок, вперёд! Очень интересно! — Ты умрёшь не от Авады, — покачал головой Рольф. — Так ещё веселее! — убийца снова расхохотался. Рольф предельно сосредоточился. Если заклинание, произнесённое вслух, имело более-менее постоянную силу, то с невербальными дело обстояло хитрее. Чем сильнее твоё желание — тем сильнее и заклинание. А Рольф сейчас желал лишь одного — убить убийцу. «Акцио сердце Торфинна Роули!» — изо всех сил подумал Рольф, а затем вновь позволил эмоциям наполнить себя. Кончик палочки зажёгся фиолетовым огоньком. Роули немедленно отпрыгнул в сторону и начал выполнять жест, проговаривать слова Смертельного проклятия, но спасти это его уже не могло. Послышался жуткий приглушённый треск, Роули оборвал заклятие на полуслове и поперхнулся. Из его рта тёмным потоком полилась кровь, и на груди тоже начало расплываться багровое пятно. На большее желания Рольфа не хватило… да и зачем? Упиванец повалился на колени, упал на живот и задёргался в конвульсиях. Рольф с мрачной усмешкой наблюдал за его предсмертными муками. — Ч-ч-что… ч-ч-что т-ты сейчас натворил? — послышался сзади дрожащий голос Полумны.

***

Как же хорошо, что остальные не видят мозгошмыгов! Полумна с трудом сдерживалась, стараясь не рассмеяться на весь Хогвартс, и сделай она это, то легко заглушила бы, пожалуй, и самого Волдеморта! Гарри жив! Вон же мозгошмыги, вовсю летают вокруг него! С действительно мёртвыми, конечно, всё не так. Она с восхищением следила за Невиллом, в одиночку спорившим с Волдемортом, и была уверена: не менее половины собравшихся помогли товарищу сбросить паралич наряду с ней. А затем сражение возобновилось. Полумна заметила Рольфа в толпе, далеко впереди, увидела, как он юркнул в коридор слева, но… у самого входа в замок получила парализующее проклятье. Непонятно, от кого, может и свои промахнулись. Так или иначе, её вскоре расколдовал Эрни. Полумна размышляла: броситься в гущу схватки или пойти за Рольфом? Но вдруг он погнался за каким-нибудь опасным противником? Волдеморт и Беллатриса явно сражались впереди, а с кем-нибудь ещё они наверняка сладят вдвоём! Полумна почти поднялась по лестнице и вдруг обомлела. На её глазах Упиванец по фамилии Роули осел вниз, весь в крови и мёртвый, а напротив стоял Рольф с палочкой наготове. — Ч-ч-что… ч-ч-что ты сейчас натворил? — проговорила она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса. — Отомстил за кузину, — отозвался Рольф таким голосом, будто хотел обсудить погоду за окном. — Убил убийцу. Лис… Алисия Спиннет, помнишь, я тебе о ней не раз рассказывал? Вы были вместе в Отряде на твоём четвёртом курсе. На дрожащих ногах Полумна преодолела последние ступеньки и увидела тело, прямо перед Рольфом. Это действительно Алисия… но ужасное осознание того, что Рольф, её Рольф, прямо сейчас убил человека, всё равно не покидало Полумну. Но если даже для неё убийство единственного человека на свете — Волдеморта — остаётся приемлемым, если она и впрямь «само совершенство», как почти в открытую говорила Софи, то… вправе ли она судить других за их слабости? Те, у кого в душе есть хоть немного зла, конечно, способны оправдать в своих глазах и другие убийства, не только Волдеморта. — Тяжело тебе? — тихо поинтересовалась Полумна. — От потери Лис? Да. От убийства этого мерзавца? Нет, — покачал головой Рольф, оглянувшись на тело Алисии. — Прости, может быть, это не соответствует твоим высоким идеалам. Я же говорил, что могу оказаться недостойным тебя. Но я совсем не ощущаю жалости к Роули, и не собираюсь. Захочешь меня больше никогда не видеть — я пойму. — Что ты такое несёшь! — выдохнула Полумна, легонько приобнимая Рольфа, совсем ненадолго. — Мы просто… поговорим, как-нибудь потом, позже, когда всё кончится. А сейчас, думаю, битва ещё продолжается. Ты поможешь мне? — Но Лис… — Рольф вновь оглянулся. — Здесь тихо. Вернёмся к ней потом, хорошо? — Да… — Рольф медленно обратился вновь к Полумне. — Кстати, а вот Гарри жив, знаешь? — Знаю, конечно! Ну, пойдём! И они вместе спустились вниз и отправились в Большой Зал, где сейчас только и сражались все оставшиеся. Полумна увидела Джинни и Гермиону, схватившихся с Беллатрисой, и стремглав бросилась к ним. Никто не должен умереть!

***

Двое противников осталось. Всего лишь двое… Кэти завороженно следила за поединком Молли Уизли и Беллатрисы. Какая ожесточённая схватка! Она изо всех сил желала миссис Уизли победить. Удивительно, но Беллатрисе, страшной, ужасной, и вроде как очень опытной в сражениях Беллатрисе достался противник не слабее неё! — О, вы тут, Кэти. Отлично. — Миссис Гринграсс?! — изумилась Кэти. — Откуда вы здесь? — Так получилось. А теперь выньте наружу кулон, что я вам дала. Пускай лучше окажется на одежде. Ожерелье-то при вас? — Да! — Кэти пожала плечами и вывесила кулон поверх мантии. — Ну же, — едва слышно пробормотала миссис Гринграсс, — прикончи её, давай! Она произнесла это едва ли не с яростью, и с чётко различимым горячим желанием. Кэти вновь страшно удивилась. А затем Беллатриса вдруг упала замертво. Петрификус прямо в сердце смертелен, если достаточно силён, но такой мощи способна достичь лишь его невербальная форма. И вдруг Кэти увидела, как волосяная куколка внутри кулона сгорает синим пламенем, за мгновение от неё остался один лишь пепел. Кэти коснулась опустевшего кулона. Ух, горячий! — Да! — воскликнула миссис Гринграсс. — Руку мне дайте, Кэти, срочно! Кэти взялась за ладонь миссис Гринграсс, и они аппарировали. Мунго, пятое отделение. Тишина ударила по ушам. Аппарация из Хогвартса? Впрочем, неудивительно, наверняка вся защита замка полетела к дементорам из-за битвы! — Что всё это значило, — поинтересовалась Кэти, — и причём тут кулоны? — Я сделала вольт, самый простецкий. Этой зимой произошли определённые события, и я смогла кое-что потребовать от Нарциссы Малфой. Прядь волос её сестры, Беллатрисы! И создала два амулета, которые доложили бы о её смерти известным вам образом. А ещё попросила Нарциссу убедиться, что именно Беллатриса свела с ума Лонгботтомов. Теперь же мы пойдём к ним. Понимаете, зачем? — Заклятья спадают, когда наложивший их умирает! — воскликнула Кэти. — Но… разве это верно для повреждений мозга, нанесённых Круциатусом? — Нет. Но я пришла к выводу, что именно сейчас должен настать момент, наиболее благоприятный для излечения Лонгботтомов. И это сделаете вы, Кэти — посредством вашего ожерелья. — Почему же вы скрыли всё от меня? — По многим причинам. Во-первых, не хотелось вслух упоминать о смерти Беллатрисы, это могло быть чревато. Во-вторых, вольтование… несколько не поощряется Министерством. В третьих, и в главных, я опасалась, что вы можете рассказать всё Невиллу — а совсем незачем тешить его ложной надеждой! — Понимаю. — А теперь войдём в палату. Постарайтесь воспользоваться ожерельем так же, как вы делали это раньше. Я безумно хочу, чтобы родители Невилла пришли в себя! Повернитесь! Миссис Гринграсс обратила одежду Кэти в лимонно-жёлтую униформу. — Пожалуйста, попробуйте вылечить сразу обоих. Действуйте как тогда, с Сандрой. Это будет правильнее, так мне кажется. И потише! Кэти открыла дверь. Внутри все спали. Мистер и миссис Лонгботтом лежали на соседних койках, головами друг к другу. Кэти опустилась на колени и протянула к ним руки. Во сне Лонгботтомы вовсе не казались безумными… и они проснутся здоровыми, если миссис Гринграсс права! Кэти сосредоточилась, призывая загадочную силу, накопленную ожерельем. Она вспомнила весь прошедший год, занятия ОД, Невилла, который их вёл. Как бы он обрадовался, вернись его родители к нормальной жизни! Он такой добрый, храбрый, справедливый… Кэти хочет принести ему радость, помочь всей его семье. Пускай они воссоединятся! Пускай родители Невилла вновь обретут разум! Исцеляющая энергия стала истекать из ладоней Кэти — не бурным потоком, но тонкими струйками. Наверное, повреждения в мозге — это нечто эфемерное, едва заметное, это вовсе не то же самое, что лечение ран, как у Энтони! Потому и энергии требуется немного… но сколь аккуратно она должна распределяться! Кэти сидела долго, много дольше, чем с Сандрой, Майклом, Энтони и другими. И если вначале она ещё немного беспокоилась, что в ожерелье просто-напросто кончился запас, то теперь совсем уверилась: нет, идёт очень тонкая работа, какую, наверное, ни один врач мира, будь он магл или волшебник, выполнить не способен. Но способно ли на это само ожерелье? Палата вдруг подёрнулась завесой темноты, и перед Кэти предстало два светящихся клубка, сотканных из переплетённых линий. Почти как на ренеовизоре… но не на плоскости, а в объёме! Фигуры, соответствующие высокоуровневым проклятьям, были куда как сложнее… но тут зато есть лишнее измерение! Кэти решила, что ей нужно избавиться от пересекающихся линий, а скрещивающиеся не трогать. Она хотела было потянуться к клубкам, но обнаружила, что не может найти собственных рук, как и всего остального тела! Значит, надо работать лишь на одном лишь воображении? Кэти принялась решать головоломки, от которых, возможно, зависело две человеческих жизни. Это заняло, как ей показалось, чёртову прорву времени. Но вот она избавилась от последнего пересечения, и вновь ощутила себя в своём теле, а вокруг появилась больничная палата. Кэти поднялась, чувствуя состояние небывалого умиротворения. — У нас получилось? — прошептала она. — Скоро узнаем, — отозвалась миссис Гринграсс. — Стоит ли пробуждать их, вот в чём вопрос? Это может оказаться опасным. А вот Силенцио я точно наложу… если они вспомнят свой последний день в здравом уме, то криками, чего доброго, перебудят остальных! Миссис Гринграсс долго колдовала над Лонгботтомами. Тут явно не одно лишь Силенцио! Наконец, она вновь обратилась к Кэти. — Всё же, их лучше разбудить. Они наверняка станут спрашивать о Невилле — молчите! Им и так грозит сильнейший стресс, так не нужно ещё усиливать его. Ясно? — Да. Миссис Гринграсс приложила палочку ко лбу мистера, а затем и миссис Лонгботтом. Они открыли глаза, и тут же принялись осматриваться, вертеть головами, пытаться что-то сказать, но их тела остались недвижными. Неужели их парализовало?! — Вы находитесь в Больнице Святого Мунго, где лечились от последствий пыток, нанесённых вам Упиванцами, — медленно и отчётливо произнесла миссис Гринграсс. — Я наложила на вас заклятье немоты и пока что обездвижила тело. Кивните, если поняли меня, Фрэнк, Алиса! Кэти замерла. Миссис, а после и мистер Лонгботтом прекратили беспокоиться и кивнули. Кэти с трудом сдержала радостный возглас. — Сейчас я сниму с вас оба заклятия. Пожалуйста, прислушайтесь к своим ощущениям и скажите, если что-то не так. И соблюдайте тишину. Миссис Гринграсс несколько раз взмахнула палочкой. — Невилл… — тут же произнесла миссис Лонгботтом. — Минут десять-пятнадцать назад с ним точно всё было хорошо, — осторожно ответила Кэти. — Что последнее вы помните? — осведомилась миссис Гринграсс. — Как Упиванцы пытали нас… — медленно проговорил мистер Лонгботтом. — Беллатриса… А вас самих-то как зовут? Миссис Гринграсс наморщила лоб, поджала губу, а затем громко и вздохнула. — Постарайтесь не закричать, — сказала она. — Я — Энн Гринграсс, а это — Кэти Белл. Она и излечила вас. — Кэти? — изумилась миссис Лонгботтом. — Но… она же родилась лишь на год раньше крошки Невилла, если я верно помню… да и ты… вы, Энн, тоже заметно старше стали! — Сколько же лет прошло… — пробормотал мистер Лонгботтом. — Наш сын, поди, теперь совсем взрослый. — Случилась уйма всего — хорошего и плохого, — кивнула миссис Гринграсс. — Я расскажу вам. Побудете пока что в Мунго — нужно убедиться, всё ли с вами в порядке. — Когда мы сможем увидеть сына? — забеспокоился мистер Лонгботтом. — В течение двух-трёх дней, скорее всего, — отозвалась миссис Гринграсс. — Я… могу идти? — спросила Кэти. — Меня там друзья ждут… ну, вы понимаете! — Идите, конечно же, — кивнула миссис Гринграсс, — но пока не говорите ничего Невиллу. Кэти вышла из палаты и аппарировала.