Глава 34. Новый восход
3 июля 2021 г., 17:09
Ясный день скрывает лучше, чем тёмная ночь. Тридцать шесть стратагем
10 мая 1998 года, остров Уайт, окрестности Сивью, дом и ферма Скамандеров На дне рождения у Рольфа оказалось ужасно интересно! Прежде всего потому, что Полумна никогда раньше близко не общалась со слизеринцами, помимо Дафны и Драко. Последний сегодня не пришёл — наверное, сильно переживал из-за предстоящего суда, ну так Полумна пообещала Дафне рассказать о Драко только хорошее, тем более, что плохого-то и не было. А так — она лучше узнала Трейси, Теодора, Асторию и близняшек, которые тяжело переживали смерть Майкла. Полумна заметила, что на дне рождения они много времени проводили с Падмой и Энтони, наверное, вместе вспоминая его. А больше тут никого и не было — Шеймус и Кэти прийти не смогли, Невилла Рольф сам приглашать не стал, наверное, понимая, что сейчас для него важнее всего родители. Больше он очень уж близко ни с кем из Отряда не общался… кроме Хейди. Познакомилась Полумна и с его родителями. Мистер Скамандер даже с некоторой прохладой отнёсся к ней из-за папочки и «Придиры». Полумна решила, что обижаться будет ужасно глупо, а сам Рольф приложил немало усилий и убедил отца, будто он-де работает над Полумной и даже обучает её нормальной науке. Ну-ну, Рольф, когда гости разойдутся, мы посмотрим, кто над кем работает! После чаепития Рольф устроил небольшую экскурсию по ферме Скамандеров. Удалось даже понаблюдать за демимасками — для этого пришлось долго стоять почти неподвижно у ограды их участка. Через некоторое время зверушки сочли людей частью окружающей природы и стали видимыми, но очень быстро исчезли снова. Рольф объяснил, что они умеют предсказывать ближайшее будущее, почувствовали желание гостей уйти и потому стали невидимыми ещё раньше, чем кто-то двинулся. Нашёлся на ферме и просторный вольер с мелкими прутьями, зарослями кустарника, ручьём со всегда прохладной водой и прудом — с тёплой. Но главными обитателями вольера оказались птички-болтрушайки, а в пруду и ручье круглый год размножались подёнки и ручейники, которыми и питались пичуги. Как сказал Рольф, по-настоящему крупные и опасные животные, да притом лишь те, на кого удалось получить разрешение от Министерства, жили на ферме у его дедушки Ньюта и бабушки Тины. С несколькими более молодыми помощниками, к которым частенько присоединялся и сам Ньют, они содержали почти настоящий зоопарк — с кусочками реальных лесов, лугов и пустынь вместо клеток! Но и на ферме у Рольфа нашлось несколько крупных животных одного вида. Мистер Скамандер занимался разведением этонских коней, и Рольф даже предложил всем полетать на них, но Полумна немного испугалась столь огромных и величественных созданий, а вот близняшки, Падма и Энтони пришли в восторг и с удовольствием совершили несколько кругов над окрестностями под руководством Рольфа. Гости постепенно разошлись, и Полумна с Рольфом остались вдвоём. Погода сегодня выдалась тёплой, дождливой и ветреной. Полумна не очень любила всякие там Импервиусы, а потому промокла насквозь. Ну и что? Дождик совсем тёплый, наверное, такая погода постоянно стояла в тропических лесах, о которых рассказывал Рольф. — Однажды, — вдруг услышал Полумна его голос, — мы с отцом и Найрой побывали в национальном парке Грейт-Смоки-Маунтинс, в его скрытой от маглов части. И там, в горном аппалачском лесу, мы повстречали потрясающе красивую и величественную кошку-вампус. Прямо как ты сейчас, она спокойно сидела под дождём и ветром. Она даже не обратила на нас внимания. Я подумал тогда: ей просто нравилось отдыхать в такую погоду, хотя кошки, казалось бы, не слишком любят воду. — Наверное, там долго не было дождя? — предположила Полумна. — Может, кошка соскучилась по нему? — В тех горах почти всегда идёт дождь, — отозвался Рольф. — Говорят, каждая кошка вампус, подобно людям, обладает уникальным, неповторимым характером. И точно известно: эти животные умеют пользоваться ментальной магией. Как я говорил, та кошка ничем не показала, что знает о нашем присутствии. Но… раньше я терпеть не мог дожди, а с тех пор полюбил. Если только они не слишком холодные. Полумна заметила, что Рольф тоже немного вымок, а его вечно непослушные волосы от дождя улеглись невероятно аккуратно, и от этого смотрелись ужасно непривычно. — А на кошку-вампус можно полюбоваться у тебя? Или у твоего деда? — спросила она. — Нет, — вздохнул Рольф, — только в природе. Очень уж они свободолюбивы, чуют малейшую попытку заключить себя в неволю, отказываются от пищи и умирают. Даже мой дед не смог бы создать для них идеальный вольер. В своё время маги, прибывшие из Европы в Америку, даже конфликтовали с индейцами по этому поводу. Чероки и чокто, как следует изучившие повадки кошек, конечно, были правы во всём, но недоверчивые европейцы не вняли их предупреждениям, пока не угробили несколько экземпляров. — Вот, — заявила Полумна, — видишь, иногда очень полезно верить людям на слово, а не пытаться отыскать неопровержимые доказательства! Ведь их цена может быть слишком высока — например, несколько бедных кошек, умерших в неволе. — Я в чём-то согласен, — вздохнул Рольф, — но учёные просто не умеют иначе. Они всё хотят объяснить, всё пронаблюдать своими глазами, лишь бы разгадать загадку. — А как на счёт моей загадки, Рольф? — спросила Полумна. — Ты что-нибудь придумал? Или сдаёшься? — Сколько я ни пытался, с моим Патронусом у меня ничего похожего не вышло, — признался он. — И в книгах такого даже близко нет. Сдаюсь… А каков ответ? Есть! — А нет его! — заулыбалась Полумна. — Мой Патронус просто следует воле моего воображения — и всё. Я не знаю, почему так происходит. Это необъяснимо и для меня. Я лишь хотела показать тебе, как много в нашем мире неизвестного. Ты не верил в мозгошмыгов и кизляков — а я их вижу, и знаю: они реальны. Мы с папочкой изучаем их понемножку, но он видит куда меньше моего, а я… я осознаю, что не справлюсь одна. Мне нужна помощь, Рольф. Помощь в изучении целого нового мира. И для этого ты должен кое-что узнать и, опять же, поверить мне на слово. — Ну… ладно. Давай попробуем. Ты всегда умеешь заинтриговать! — Когда я была в плену у Малфоев, меня однажды явился допросить сам Волдеморт. Нет-нет, не пугайся, ничего ужасного — только легиллименция. И я решила отплатить ему его же монетой, и заглянула ему в голову, как тебе когда-то. Скажи, ты можешь представить, что я хочу кого-то убить? Рольф изумлённо воззрился на Полумну. — Ты?! Нет, никогда! Мне кажется, ты кого угодно считаешь способным к исправлению… погоди-ка. Что ты там сказала про Волдеморта во время нашего разговора с Дамблдором? — Именно, Рольф. Я заглянула в его мысли и осознала, что в нём нет ни капельки добра, и тогда пришла уверенность — его надо убить. И эта мысль… оказалась настолько ужасной, и вместе с тем правильной, что я… прости, Рольф… сама захотела умереть. Раньше я и помыслить не могла, что человека нельзя сделать лучше, лишь можно избавиться от него, и тогда лучше станет остальным. Может быть, ты не поймёшь меня, не знаю… — Полумна, ты — чудо, — убеждённо отозвался Рольф, — и я могу представить, сколь противна тебе мысль о любом насилии, не говоря уже об убийстве. Просто я — не такой, как и большинство людей. — Может быть. Но, как ты можешь убедиться, я не умерла… — Рольф тут же притянул её к себе и поцеловал. — И вправду, не похоже. Это был один из самых быстрых и приятных научных экспериментов в моей жизни. Полумна с трудом сдержалась и не рассмеялась. — Мне тоже очень приятно рядом с тобой, но будь серьёзнее! Мы говорим сейчас об очень важных вещах! Так вот, умереть у меня не получилось, но взамен я вошла во что-то вроде комы и попала в ужасно странное место. Оно походило на нашу реальность, но оказалось каким-то обесцвеченным, и главное, там были мириады мозгошмыгов, потоки которых оплели всю нашу планету какой-то странной сетью. И там я встретила некую сущность… — Бога? — Рольф скептически посмотрел на неё. — Так! Ты мне сейчас доверяешь или нет? — нахмурилась Полумна. — Можешь спросить хотя бы у мистера Олливандера, сколько дней я провела в коме! — Верю, верю! — примирительно поднял руки Рольф. — Только я атеист, и мне сейчас будет очень обидно, если выяснится, что бог на самом деле существует! — Та, кого я повстречала, назвалась Софи, и вы бы, наверное, нашли друг в друге много общего. Она тоже недолюбливает религии, если я верно поняла её намёки. И она не всемогуща, но очень сильно влияет на наш мир — как сознательно, так и случайно. Я не смогла понять, кто она и откуда взялась. Она лишь подтвердила мои догадки по поводу Волдеморта. И ещё она рассказала кое-что обо мне самой, и попросила об одной услуге, но пускай это пока останется в секрете! Хотя я ужасно надеюсь, что смогут эту услугу оказать, если у нас получится выполнить задание Дамблдора. Главное: Софи сообщила мне о месте, куда я попала. Она сказала, что это некая изнанка, отражение нашего мира, в котором живут мысли людей и других созданий, и в котором происходит какой-то глобальный обмен информацией. Она назвала то место… — Ноосферой, — докончил Рольф. Полумна от изумления даже ненадолго лишилась дара речи! — Ты… ты тоже знаешь обо всём этом? — наконец выдавила она. — Когда мы изобретали заклинание, маскирующееся под Круциатус, — отозвался Рольф, — профессор Флитвик упомянул, что новое заклинание навечно закрепляется… в памяти всего мира, как он сам сформулировал, и после создания работает строго определённым образом. И я сразу вспомнил про ноосферу. Это такой философский термин, с налётом религиозности, он как-то попался мне в одной книге. Образование, источником которого служат мысли разумных существ, охватывающее всю планету. А Флитвик сказал про запоминание значения заклинаний «всем миром», я и задумался: а как такое может выглядеть? Но никто даже не пытался исследовать эту проблему, я не нашёл в книгах ни единого упоминания. Возможно, профессор Флитвик поделился какой-то собственной догадкой. А рассказанное тобой подтверждает её. И всё это безумно интригует! — О да, — оживилась Полумна, — я так надеялась тебя заинтересовать. А ведь есть ещё мозгошмыги, и я научилась творить с их помощью невероятные вещи! А другие создания, вроде кизляков или нарглов, о которых мне известно куда меньше? Ты же поможешь мне изучить всё это? Ты веришь, что они — не моя фантазия? Рольф явно задумался где-то на полминуты, а затем произнёс: — Верю! А что до помощи… дай-ка подумаю, исследовать нечто совершенно новое, в высшей степени интересное, просто-таки будоражащее разум, вместе с потрясающе симпатичной и милой девушкой, которую любишь всем сердцем… знаешь, всё это можно охарактеризовать понятием «абсолютное счастье». По крайней мере, что-то к нему очень близкое! Полумна ощутила, как губы сами собой расплываются в улыбке. Рассмеявшись, она взъерошила уже совсем промокшие волосы Рольфа, а он в ответ запустил руки в её густую шевелюру, тоже, наверное, набравшую воды не хуже губки. Какая же всё-таки замечательная штука — дождь!***
11 мая 1998 года, графство Уилтшир, Малфой-мэнор Дождь лил со вчерашнего вечера и не думал прекращаться, вгоняя Драко в ещё большую депрессию. Его собираются судить. Просто замечательно, хотя… чего ещё он мог ожидать? Наверняка министерские решили пройтись по всем носителям Метки, хорошо хоть про маму они не знают. Драко надеялся, что с ним-то всё обойдётся, раз уж его заставили лишь заключить магический контракт, подразумевавший невыезд из Британии до суда. Даже отцу оставили некоторую свободу, посадив только под домашний арест. Но Драко всё равно не хотелось позориться перед всеми и идти на суд, а выбора-то не было. Жаль, он с родителями раньше не подумал и не сбежал из страны, как тот же Мальсибер. Эх, неужели без суда никак нельзя?.. — Ты готов, Драко? Уже пора! — отвлекла его мама. Она оделась, казалось бы, совершенно не по погоде: пусть на улице и было тепло, но от дождя не спасут ни такая парадная мантия, ни даже шляпка. Лишь видимость: заколдованные булавки, пуговицы или украшения, кому что больше нравится, могли защитить волшебника от разных проявлений стихии едва ли не лучше магловского скафандра! Сам Драко тоже надел приличествовавший случаю строгий чёрный костюм, в котором посещал собрания. Сегодня вечером он сожжёт эти тряпки дотла. — Да, мам. Пойдём, — кивнул Драко. Недавно мама не то чтобы помирилась с Андромедой, но им разрешили прийти на похороны кузины Драко Нимфадоры Тонкс. Забавно, она предпочитала, чтобы друзья и вообще знакомые звали её только по фамилии, даже после свадьбы! Совсем не так, как принято на Слизерине! И о Римусе Люпине тоже забывать не стоило, конечно. Раньше Драко непременно бы покривился — мол, фи, оборотень, какая гадость! Но он не только многое переосмыслил за последний год, Люпин как учитель-то был неплохим человеком. Хотя едва Драко узнал о его истинной природе в конце третьего курса, то сразу стал морщить нос и оправдываться перед одноклассниками. А сейчас о таком и вспоминать стыдно! Мама аппарировала к дому Андромеды. А ведь она для Драко тоже тётя… но разрешит ли хоть когда-нибудь её так называть? Она решила похоронить Тонкс и Люпина не на кладбище, а рядом с собственным домом. Даже распрощавшись с главными идеалами чистокровных, Андромеда, очевидно, продолжала придерживаться некоторых обычаев. У них, Малфоев, тоже было небольшое кладбище рядом с мэнором, где лежали почти все предки Драко вплоть до Арманда-первого. Драко внимательно оглядывался по сторонам. Многих пришедших на похороны он знал, и ещё недавно кое-кого назвал бы врагом. Наверняка тут собралось немало фениксовцев, Уизли, вон, явились едва ли не всей семейкой, без Поттера и Грейнджер, ясное дело, тоже не обошлось. Драко слышал, как принято хоронить умерших у маглов, и это знание вовсе не прибавляло ему любви к ним. Ладно, с традицией сжигать усопшего вместе с гробом он ещё мог смириться — и впрямь не очень приятно осознавать, что ты когда-нибудь будешь гнить в земле. Но делать вид, будто никакой потери не случилось, вести разные светские беседы, почти не вспоминать об умершем? Дикость! К счастью, волшебники поступали не совсем так. Но и среди них встречались религиозные люди, и некоторые выбирали для себя профессию священнослужителя. Один из таких явился и на эти похороны… — Ты тоже пришёл, — послышался удивлённый голос Поттера. Ну вот зачем он к нему полез, а? — Да, Поттер, — не слишком-то любезно откликнулся Драко. — Видишь ли, Тонкс была моей кузиной, и коли уж за решётку меня пока никто не засадил, я могу находиться здесь. С разрешения Андромеды, к слову! — Думаю, тебе ничего страшного не грозит… — начал Поттер. — Как-нибудь сам разберусь! — Драко резко отвернулся. Не желает он сейчас общаться ни с какими Поттерами и прочими Уизли! Он быстро пошёл прочь, туда, где столпилось больше всего людей. Мимоходом он обратил внимание на отсутствие всяческого дождя под хмурым небом — наверное, кто-то поставил защитные чары на всю поляну перед домом Тонксов. Драко подошёл к двум глубоким ямам в земле и тут же перевёл взгляд на надгробие рядом с ними. Он уже успел подзабыть о муже Андромеды, грязнокровке, которого она тоже потеряла в войне. Поговаривали, это чудовище Сивый убил его лично, в звериной ипостаси! А вскоре рядом с могилой мистера Тонкса появится и другая, принадлежащая совершенному иному оборотню… Драко обратил внимание, что два толстых корня будто бы обнимают надгробие и обе ямы. Он внимательно рассмотрел высокое старое дерево, вернее, то, что от него осталось. Наверное, сюда недавно ударила молния. Большой толстый ствол со странными подпалинами, словно нанесёнными кнутом, а выше — обломки трёх внушительных ветвей, две из них тоже сильно обожжённые. Но все сколы оказались с великой тщательностью обмазаны садовым варом, или как там называется та липкая дрянь, с которой мама никогда не возилась сама, поручая всю работу домовикам. И только одну ветку, самую тонкую, не затронула неведомая стихия, и она возвышалась надо всеми, увенчанная короной свежих, ярко-салатовых листьев. Драко очень хотелось расспросить кого-нибудь подробнее, какой же была его кузина, но кого? Поттера с дружками? Кого-то ещё из Уизли? Нет уж, спасибо… Кингсли? Тоже не вариант, наверняка ведь он или сам Драко ненароком перейдут на предстоящий суд, а этого ему совсем не хотелось. Саму Андромеду, может быть? Но Драко вовсе не желал лишний раз напоминать ей о дочери. А других его знакомых, не говоря уже о друзьях, тут вроде и не было. Да и Тонкс могли знать далеко не все. Драко всё же отыскал Андромеду на поляне. Вокруг той образовалась словно зона отчуждения, в которой люди не осмеливались толпиться, пересекая только для разговора. И она поймала взгляд Драко, и сама подошла к нему. — Нарцисса говорила, ты тоже где-то здесь, — произнесла она. — Вижу, ты в замешательстве. Отчего же, Драко? Он немного замялся, прежде, чем смог ответить достойно, и чтобы не слишком сильно напомнить Андромеде о погибшей дочери. — Все сегодня здесь вспоминают прошлое, а я думаю о том, чего не было и теперь уже никогда не будет. — Ты хотел узнать, какой была моя дочь? — сразу раскусила его Андромеда. — Но тебе некого было спросить? Драко кивнул. Глупо скрывать от женщины, когда-то бывшей королевой, что бы то ни было. Как и от мамы ничего нельзя было скрыть. — Мне не очень хочется общаться с теми, для кого ещё недавно я был врагом, — признался Драко, — а других здесь-то и нет. — В августе ты вовсе не показался мне врагом. — Тогда у меня перед глазами стоял пример человека, в которого я точно не желаю превращаться. — А тебе жаль её? — внезапно спросила Андромеда. — Беллатрису? Имя она проговорила полушёпотом. Наверное, с трудом удерживалась, чтобы не выкрикнуть его с ненавистью. Но Драко не хотел врать. — Да. Я сказал, что жалею о том, чего не было. В отличие от вас или мамы, Беллатриса никогда не была королевой, верно? Ей не хватало умения разбираться в людях, она излишне охотно следовала за авторитетами. И в итоге стала тем, чем стала. Так что Тёмный Лорд забрал у меня двоих близких, и я жалею о каждой. — Достойный ответ, — с некоторым холодом в голосе проговорила Андромеда. — Боишься называть бывшего повелителя по имени, не так ли? — Боюсь. Я знал его намного лучше, нежели любой по вашу сторону баррикад, и имею полное право страшиться его куда сильнее. И мне совершенно не стыдно от этого. — Говорят, ему почти не дали последних почестей… — задумчиво проговорила Андромеда. И вправду, тело Лорда сожгли дотла на следующий же день после Битвы, а прах собрали и спустили в реку Хог на почтительном расстоянии от Чёрного озера. Рольф ещё почему-то сильно злорадствовал по этому поводу. — Такова участь проигравших. — Нет! — внезапно вспылил Драко. — Такова участь людей, у которых нет близких, которых никто не любит! А тётушку мы похоронили на нашем семейном кладбище! Лестрейнджи такой чести недостойны, они толком не смогли за ней уследить! Особенно Родольфус. Муж, тоже мне! Тётушка только на Лорда и смотрела, а он хоть как-нибудь пытался её вернуть? Нет! Теперь получит по заслугам, они оба получат! Двадцать девятого мая, я запомнил. — А о себе, стало быть, не беспокоишься? — поинтересовалась Андромеда. Драко вздохнул. Он совершенно не желал обсуждать предстоящий суд. — Как-нибудь выкручусь, — отмахнулся он. Андромеда, кажется, поняла, не стала продолжать расспросов и отошла. А вскоре состоялась и сама церемония похорон. Драко боялся вида трупов, да и в Зале тогда на них предостаточно насмотрелся, а потому не смог найти в себе сил подойти и попрощаться, он лишь стоял рядом с мамой и смотрел, как закрытые уже гробы опускают в ямы и засыпают землёй, а затем устанавливают надгробия. Их стало три. Слева было мистера Тонкса, в середине — самой Тонкс, и справа — Люпина. И тогда Драко ещё раз задумался о несчастье, постигшем семью Тонксов, а затем — и вообще об их семье, и не только. Андромеда была старшей сестрой мамы… и королевой, а отец учился в одном классе с Андромедой, а мама — двумя курсами младше. Вот если Дафна ещё и влюбится в какого-нибудь грязнокровку, сходство станет просто поразительным! Только, в отличие от Блэков, Гринграссы вряд ли изгонят Дафну из семьи…***
14 мая 1998 года, Лондон, больница Святого Мунго Наконец-то! Миссис Гринграсс разрешила забрать родителей из больницы домой! Ура! Но перед этим попросила зайти к ней в кабинет для серьёзного разговора. Интересно, о чём? Только бы никаких неприятных сюрпризов про здоровье мамы и папы! Миссис Гринграсс приветствовала их четверых сдержанной улыбкой. — Безмерно рада наконец выписать вас, — сказала она, — ведь пациентов нужно лечить, и я не переношу, когда это оказывается невозможным! Итак, уважаемые Лонгботтомы, напоследок мне хотелось бы обсудить с вами кое-что. Ваше лечение целиком и полностью оплачивал аврорат, и на какие хитрости я бы теперь ни пошла, мне вряд ли у них удастся выпросить хоть один кнат. Дело в том, что для полной реабилитации вам не мешало бы отдохнуть на море, где-нибудь на югах. Желательно — не менее месяца. Максимально расслабленная, лишённая всяческих тревог обстановка и приятное времяпрепровождение — именно то, что нужно! Августа, я много общалась с вами, и у меня сложилось впечатление, будто вы всегда добиваетесь своего. Вы сможете выбить из аврората кругленькую сумму, как считаете? — Надо подумать, Энн, — нахмурилась бабушка. — Там ведь сейчас Гавейн Робардс начальником, верно? Хитрый слизеринец, у которого снега зимой не допросишься! — И всё же, попробуйте. Если ни в какую не выйдет — возможно, я… смогу помочь, но вы уж постарайтесь, нажмите на Робардса как следует! И кстати, ждёт ли вас успех или неудача, я бы хотела посоветовать одно замечательное местечко, где мы любим иногда отдыхать всей семьёй, возможно, даже получится пересечься там. Это небольшой отель исключительно для магов, в прелестной, хорошенько замаскированной бухте на острове Менорка. По моей рекомендации — направлению, если хотите, меня же там знают — отдых обойдётся вам дешевле. — Менорка… — нахмурилась мама, — это Средиземное море, так? А какая страна? — Испания, Балеарские острова, — отозвалась миссис Гринграсс, — и если вы испугались чужого языка, то напрасно, в отеле весь персонал — волшебники, неплохо знают английский, более того, вам даже не понадобится менять деньги. Фрэнк, Алиса, будь вы маглами, то уже полностью выздоровели бы, но как волшебникам вам надо восстановить магическую силу до конца, и быстрее всего вы сможете добиться этого именно на отдыхе, поверьте. — У моих родителей тоже нечто вроде магического истощения? — забеспокоился Невилл. — А вы молчали? — Скорее, некоторый упадок сил. Образно выражаясь, это уже Акцио, но ещё не Патронус. И в их случае следует восстанавливаться за счёт отдыха, а не за счёт системы упражнений, как мисс Аббот. Впрочем, её род весьма состоятелен, насколько мне известно, и вы вполне можете намекнуть мисс Аббот о ваших планах на лето. Ей хороший отдых тоже лишь на пользу пойдёт. Невилл покраснел. Вот не обязательно это было озвучивать… хотя родители и бабушка, конечно, всё прекрасно уже про них с Ханной знают, а миссис Гринграсс, разумеется, могла догадаться. А целый месяц вместе с ней на море? Звучит как подарок судьбы! Невиллу, будь он хоть миллион раз гриффиндорцем, точно не помешал бы спокойный отдых после такого сумасшедшего учебного года! — Ну как, подумаете над моим предложением? — спросила тем временем миссис Гринграсс. — Звучит заманчиво, — кивнул папа, — ещё бы денег, и впрямь, стрясти с бывших коллег. — Отлично, — кивнула миссис Гринграсс, — тогда держите, я прикинула расходы на четырёх человек, исходя из наших с семьёй потребностей. Если вы будете отдыхать все вместе, это, конечно, только пойдёт на пользу Фрэнку и Алисе. Разумеется, торг следует начинать с большей суммы. Миссис Гринграсс протянула бабушке листок с расчётами, та нахмурилась и начала, кажется, что-то прикидывать в уме. — А сколько можно тянуть с отъездом? — полюбопытствовала она. Миссис Гринграсс пожала плечами. — Это уже ваше дело. Надеюсь, вы не собираетесь влезать в долги… а, поняла. Вас интересуют судебные заседания, верно? — И меня тоже, — добавил Невилл. — Лестрейнджи остались в живых, так теперь пускай отправляются за решётку лет на семнадцать минимум. Миссис Гринграсс едва заметно покачала головой и произнесла: — А ведь дельное замечание… теперь мы можем взглянуть на одно из главных их преступлений глазами жертв. Фрэнк, Алиса, вам слишком тяжело вспоминать о причине, по которой вы попали сюда? Или вы сможете выступить как свидетели на суде двадцать девятого мая? Родители переглянулись, и мама ответила: — Сможем, пожалуй что. А у вас какая-то личная заинтересованность в смягчении приговора Лестрейнджам? — Уверен, они совершили ещё много других злодеяний, — добавил папа. — О чём вы? — не понял Невилл. — О том, Невилл, что в мучениях ваших родителей виновата прежде всего Беллатриса, в противном случае Кэти и мне, скорее всего, не удалось бы поставить их на ноги. Нет, не надо рассказывать подробнее, — едва не взмолилась миссис Гринграсс, — это окажется слишком тяжёлым для вас сейчас. А что до Лестрейнджей — лично я заинтересована в справедливом приговоре для каждого, как и любой порядочный человек. Но вы ещё не устали меня слушать? — Я — нет, — покачала головой бабушка, — я знаю вас, Энн, и мне очень хотелось бы узнать ваше мнение по поводу главной суеты на ближайший месяц. — Хорошо. Так вот, одно дело, когда люди убивают в бою. Особенно если при этом не трогают детей, чего, увы, не случилось в Хогвартсе. И совсем иное — когда, не убивая напрямую, обрекают других на страдания. Яксли, Амбридж, Ранкорн — вот чьё наказание должно стать максимально жестоким! Вы не были в Азкабане, вы не видели тех маглокровок, — неожиданно горячо заговорила миссис Гринграсс. — Большинство из них — обычные люди, не бойцы, да притом не самые сильные маги, в общем — не чета Упиванцам и большинству других «постояльцев» этой тюрьмы. Волдеморт в своё время не за одну лишь чистоту крови людей набирал. Полгода Азкабана сказались на маглокровках едва ли не хуже, чем пятнадцать — на иных Упиванцах. А у Волдеморта в своё время в распоряжении оказались несметные богатства Малфоев. И если уж речь зашла о деньгах, Лонгботтомы… без этих маглокровок я бы нашла что-нибудь для вас, конечно, но сейчас на счету каждый кнат. Не очень хорошо говорить такое, но я безмерно благодарна убийце Селвина, поскольку у него не осталось наследников, и часть состояния перешла гоблинам, а часть — Министерству, как и полагается. А через него, кое-что — в Мунго. Все эти деньги мы распределили на помощь маглокровкам, и то немного не хватило, пришлось… простите. Не следовало мне раскрывать эти секреты, и не следовало жаловаться вам на проблемы, пусть и почти решённые. — Скажите, а во всех страданиях маглорождённых дементоры виноваты? — поинтересовался Невилл. — В основном, да, — подтвердила миссис Гринграсс. — Гарри обмолвился, что хочет убрать их из Азкабана. Он говорил, раз маглы сидят в обычных тюрьмах всю жизнь за убийства и прочее, то почему волшебники должны страдать сильнее? Миссис Гринграсс очень встревожилась. — Крайне опасная инициатива! А если такое говорит сам Избранный, глупые люди могут и выполнить его просьбу. — Почему опасная? — изумился папа. — Как? Даже вы, авроры, не знаете? Дементоры сводят на ноль почти любые проявления магии у волшебника. Остаются, конечно, особые способности — метаморфия или тот же змеиный язык, может быть, что-то ещё, не знаю. Они сдерживают одним своим присутствием и порывы стихийной магии, работающей, как известно, на эмоциях. Во многом из-за этого их приводят даже на некоторые судебные заседания. Так что достаточно сильные и притом волевые волшебники, пожелавшие сбежать из Азкабана, смогут это сделать, если убрать оттуда дементоров. Невилл, если вы можете как-то повлиять на своего друга, сделайте это, прошу вас! — Постараюсь, — пообещал он. — А неужели не существует альтернативы? Уж больно эти создания жуткие. — В настоящее время — нет. Ходят слухи о некотором зелье, блокировавшем магические способности — секрет его был утерян с годами. Вы увлекаетесь гербологией, насколько я знаю? Если станете заниматься профессионально, вам наверняка придётся много общаться с зельеварами, и кто знает, возможно, вы даже лично поучаствуете в воссоздании такого зелья. А пока что волшебникам приходится либо пользоваться дементорами, либо создавать тюрьмы, откуда проще сбежать, а иногда даже творить довольно жестокие своды законов, в которых нет места тюремным заключениям… только штрафы или смертная казнь. Что ж, Фрэнк, Алиса, мы уже очень долго говорим здесь, выходит, я нарушаю собственные рекомендации. — Тогда не станем больше вас задерживать, — кивнула мама. — Очень рада попрощаться с вами, но только как с моими пациентами, которыми вы больше не являетесь, — неожиданно подмигнула миссис Гринграсс. — Удачи вам всем! Они распрощались с миссис Гринграсс и ушли, а Невилл ещё долго размышлял над её словами об участи магов-преступников в разных странах. Даже жаль, что у него совершенно нет способностей к зельеварению, проблема-то интересная! И из знакомых вроде никто особо не увлекается составлением новых зелий или вовсе изучением старых рукописей по зельеварению…***
16 мая 1998 года, графство Девон, Плимут, Краунхилл-роуд, дом Беллов Кэти приступила к разборке последнего ящика. Она как-то упустила из виду, даже не задумывалась, что у Северуса может оказаться наследство, и что его часть может достаться ей! Министерские едва ли не две недели тянули с оглашением завещания, проверяли всё на свете, но в итоге Кэти получила пять ящиков с рукописями, набросками, книгами и тому подобным. Большая часть архива отправилась во Фрайбург, но за несколько месяцев тесного общения Северус смог понять, что Кэти тоже не лыком шита, а потому, наверное, оставил и ей часть своих материалов. Главным образом, все они были так или иначе связаны с целительством — труды, посвящённые лекарственным растениям, какие-то собственные разработки, и особняком — полезная литература по составлению новых зелий. Несчастному Северусу вечно не хватало времени на занятия наукой, а вот у Кэти оно есть, и раз уж в завещании оказалась просьба довести некоторые разработки до ума — она изо всех сил постарается её исполнить! Кэти достала из ящика первую рукопись, не очень старую, но уже с явно архаичными выражениями в названии. «Об использовании Противоцинготной травы, иначе ещё Кохлеарией именуемой, в составлении зелий и лекарств», — прочла Кэти надпись на обложке. Так, её — вот на эту полку шкафа, где собраны остальные подобные труды. А следующая рукопись и вовсе пожелтела от времени: консервирующие чары защищали не от всего. Название на латыни гласило: «Laser, lapis philosophorum potiones scientiae». Кэти сразу же заинтересовало словосочетание «философский камень», ей захотелось немедленно попытаться перевести рукопись, но бегло пролистав её, она лишь разочаровалась. Судя по всему, автор прославлял свойства некоего растения, сравнивая его с философским камнем Зельеварения. Вычурность и самовосхваление вообще были свойственны многим древним трудам, потому Кэти отложила рукопись на другую полку, куда она сортировала мало заинтересовавшие её тексты на иностранных языках. Из-за двери донеслись настойчивые звонки, отвлекая Кэти от исследования последнего ящика. Папы дома не было, мама тоже куда-то уехала прямо с утра, потому пришлось спуститься на первый этаж и взять трубку. — Слушаю? — Кэти? Привет. Мне, кажется, нужна твоя помощь. По работе, — раздался неуверенный голос мамы. Одно это говорило о многом: Кэти очень редко видела маму по-настоящему озадаченной. — Конечно! Но моя? Я же меньше года учусь! — изумилась Кэти. — Но ты наверняка знаешь подходящих людей, верно? На этот раз мне нужен действительно хороший специалист… в вашей сфере. Я в тупике! — с явной досадой произнесла мама. — Они вызвали меня, потому что сами не смогли разобраться, но и я сама оказалась не лучше! Мама очень трепетно относилась к своему профессионализму и не без оснований считала, что ей под силу дознаться почти любых причин смерти. — Постараюсь найти кого-нибудь из нашей больницы. А где ты сейчас? — В Бирмингеме. — Где?! — изумилась Кэти. — Это же жуть как далеко! Как тебя туда занесло? — Сказала же: коллеги не смогли разобраться, пришлось встать пораньше и ехать самой, а это три с половиной часа поездом! — Ты бы могла попросить папу, добралась бы быстрее, — отозвалась Кэти. — Нет уж, спасибо. Это бы смотрелось крайне подозрительно. — Я-то постараюсь справиться как можно скорее. Где встретимся? — Главный вход в Бирмингемский музей — приметное место. Сможешь быть там к пяти часам? — Да, разумеется! — Спасибо. Пока! Так, быстро собраться — и в Мунго. Кэти мало кого там знала, но миссис Гринграсс наверняка сможет посоветовать нужного человека! Если она, конечно, сейчас на посту, выходной всё-таки. А если нет? Любой сотрудник её отделения мог вызвать миссис Гринграсс в Мунго когда угодно, воспользовавшись специальным звонком у двери её кабинета, но Кэти этот звонок не распознаёт, да и отвлекать её в выходной по такому поводу, наверное, не слишком-то правильно. Но Кэти повезло, миссис Гринграсс оказалась у себя, задумчиво разбирая какие-то бумаги. — А, мисс Белл, приветствую. Как ваши дела? — Спасибо, всё нормально. Но мне недавно позвонила мама, она работает судебным медиком — помните, я рассказывала? И сейчас она столкнулась со сложным делом, в котором, судя по всему, подозревает магический след. А потому она попросила о скорейшей встрече с кем-нибудь из квалифицированных целителей. Вы сможете её устроить? — Да, конечно, у меня сегодня нет срочных дел. — У вас? — изумилась Кэти. — А что, — улыбнулась миссис Гринграсс, — я перестала вдруг быть квалифицированным целителем? Я вполне могу позволить себе небольшую отлучку, и с вашей мамой мне было бы любопытно познакомиться, я же говорила. — Спасибо! Что ж, нам надо быть в Бирмингеме, у входа в городской музей, к пяти часам. — Бирмингем? — переспросила миссис Гринграсс. — А это интересно. Мы же говорим об убийстве, верно? — Почти наверняка. — Там сейчас собрались лидеры восьми самых сильных магловских государств, если я правильно помню. Расследование любой смерти может оказаться весьма интересным… и опасным. Если это не какое-то совпадение. И там немало авроров. — А вы знаете, куда нам аппарировать? Я ни разу не была в Бирмингеме. — О, я тоже, но это огромный город, второй после Лондона, в котором, разумеется, есть магические общественные заведения с каминами. Мне потребуется несколько минут на сборы, можете пока подождать здесь. Вскоре миссис Гринграсс вернулась переодетой в магловскую одежду. — Я выяснила подходящий адрес, — произнесла она, — воспользуемся камином в холле. Нужно сказать «Брумми Бар». Кэти усмехнулась. — Весьма прямолинейно и незатейливо. Но ей пришлось изменить своё мнение, едва она вышла из камина, ведь изнутри заведение куда больше походило на немецкую пивную, чем на английский паб! Особенно её привлекло чучело свирепого медведя у одной из стен, до жути напоминающего настоящего зверя и время от времени издававшего громкий рык. «Brummbär» — гласила большая деревянная табличка над ним. Да, наверное, хозяин заведения — очень интересный человек, а оно само, судя по количеству народа, весьма популярно. — Кэти, не забывайте, надо спешить, — отвлекла её миссис Гринграсс, — я понятия не имею, в какой части города расположен этот бар и как далеко отсюда до музея. Поэтому не успела Кэти толком осмотреться, как они вышли на улицу из неприметной, будто от какого-то склада, двери. Четыре высоких старых дома, три из них — красного кирпича, нависали над перекрёстком двух узких улочек. Миссис Гринграсс сноровисто «выловила» какого-то пожилого джентльмена и спросила у него дорогу. — Хм, а нам повезло, — проговорила она, — до Бирмингемского музея отсюда всего несколько сотен ярдов. Пойдёмте, мы совсем скоро там окажемся, если я верно поняла объяснения. И впрямь, короткая прогулка по улочкам, где довольно старые здания беспорядочно перемешались с новыми — и они вышли на площадь перед музеем. Кэти быстро отыскала маму у входа. — Мам? Вот и я! Знакомься, это миссис Гринграсс, я тебе о ней рассказывала, помнишь? — Здравствуйте, миссис Белл. Мама пристально рассмотрела миссис Гринграсс и, кажется, сочла её достойной уважения персоной. Она несколько презирала неаккуратных людей, и сама любила порядок, а миссис Гринграсс сегодня выглядела безукоризненно. — Приветствую, — коротко кивнула мама. — Миссис Гринграсс, кажется, у нас тут дело по вашей, волшебной части. Нашли труп без документов, непосредственные причины смерти мне в целом ясны, а вот способ убийства — нет. Но зато вместо документов при нём обнаружили вот это! Мама протянула миссис Гринграсс фотокарточку, наверняка сделанную её любимым «Полароидом». — Очень похоже на типичную волшебную палочку. А как давно нашли тело? — полюбопытствовала миссис Гринграсс. — Около четырёх дней назад. Меня вызвали сегодня утром. — Получается, убийство может быть и не связано с саммитом? — Судя по всему, тело нашли через сутки после смерти. Навряд ли. — Можно ли его осмотреть? — Официально, конечно же, нельзя, — развела руками мама, — но вы же волшебники, так? Я могу пройти свободно, а вы отведите охранникам глаза, или там голову им задурите. Сайрус рассказывал, вам это ничего не стоит. — Почти, — едва заметно улыбнулась миссис Гринграсс, — применять магию к маглам без должного основания — моветон, а иногда ещё и уголовно наказуемое деяние. Обойдёмся чарами невидимости. Кэти, вы собираетесь идти? С одной стороны, Кэти не так давно по горло насмотрелась на трупы, но с другой — интересно же, что там за загадка! — Да, хотелось бы. — Что ж, миссис Белл, ведите. У входа в больницу миссис Гринграсс наложила на себя и на Кэти Дезиллюминационные чары. Конечно, при ярком дневном свете они помогают неидеально, но волшебники, про это заклинание знающие — одно дело, а маглы — совсем другое! Они наверняка подумают, что им померещилось, и не станут искать по всему углам человека-невидимку. Поэтому спуститься в морг удалось без особых проблем. Труп лежал на столе, и его пока не зашили. Кэти один раз уже присутствовала на настоящем вскрытии, но ей от таких картин становилось не по себе. По лёгкому шевелению воздуха она поняла, что миссис Гринграсс приступила к осмотру, она то и дело шептала под нос различные диагностические заклинания. Кэти и мама хранили молчание — вдруг кто-нибудь наблюдает за ними, странно выйдет, если мама станет разговаривать непонятно с кем! И только вернувшись на улицу, миссис Гринграсс сняла чары и сказала: — Сначала, миссис Белл, хотелось бы узнать, что вы думаете о причине смерти. Могли бы ваши врачи предотвратить её, скажем? — Предотвратить? Для этого надо знать, какое воздействие оказали на организм! Ведь сейчас у меня создаётся впечатление, будто жертву засунули в гигантскую микроволновку на нижнем пределе мощности! Абсурд! — Получается, у маглов тоже нет средств, способных вылечить гипертермию безотносительно происхождения? — Я в этом не так хорошо разбираюсь, я же не лечу… холодная вода, пожалуй, сбросит температуру в подавляющем большинстве случаев, но если интоксикация окажется чересчур сильной, это уже не поможет! — Иногда, — тихо и задумчиво произнесла миссис Гринграсс, — бессильной оказываются даже вода и охлаждающие заклинания. Итак, мне всё более-менее ясно с нашей жертвой. Вы, конечно, сперва заподозрили сильный солнечный удар, особенно красноречиво выглядел мозг. — Точно. Но общая картина повреждений показалась мне очень уж подозрительной. Да и прошлые выходные, как и начало недели, выдались пасмурными. А такого равномерного перегрева не бывает даже при солнечном ударе. Потому мне в голову и стал приходить всякий бред касательно микроволновок. — А на самом деле тот человек — жертва одного весьма специфического проклятья. Судя по всему, фамильного, поскольку я сталкивалась с подобным всего однажды. Тогда пациента доставили ко мне ещё живым, но я ничем не смогла ему помочь, а при вскрытии картина оказалась точно та же. К слову, Кэти, проклятье было тринадцатого уровня. — Фамильное проклятие — это такое, от которого страдают члены какой-то одной семьи? — нахмурилась мама. — Несколько напоминает генетические заболевания… — Нет, — поморщилась миссис Гринграсс, — такое у нас называют родовыми проклятьями, и они стоят особняком от генетических заболеваний. А фамильные заклинания — те, о которых знает только очень небольшое количество людей, обычно все они из одного рода. И найти подозреваемого в таком случае практически невозможно. Спасибо, миссис Белл, дальше этим трупом займутся авроры, я их скоро вызову. Дело действительно по нашей части, но я сомневаюсь, что это преступление когда-либо раскроют, поскольку совершенно неизвестно, в каком роду может храниться тайна данного проклятья. — Спасибо, — улыбнулась мама, — похоже, вы избавили меня от неразрешимой задачи и, что было бы много ужаснее, от признания собственной некомпетентности! Все, кто никак не связан с вашим миром, забудут об этом случае, да? — Именно так. Можете подождать меня здесь, если желаете, я скоро вернусь с аврорами. И как они проглядели явно магическое убийство? Наверняка во всём виновата суматоха с этим саммитом… Миссис Гринграсс аппарировала, а Кэти поймала себя на мысли — как же неправильно всё это! Вот, Волдеморта победили, его Упиванцев арестовали, а убийства волшебников не прекратились! Кэти от всей души желала, чтобы и неизвестного убийцу поймали и посадили за решётку! Ну а суд над другими мерзавцами и негодяями, с последствиями бесчинств которых Кэти приходилось иметь дело с самого сентября, уже послезавтра. И они-то своё непременно получат!
