непослушный: хён, я уже большой

— Минуточку, — Хосок тянется в карман пиджака, откуда донесся звук уведомления входящего сообщения, и, отпив из бокала грушевый перри и тщательно протерев салфеткой губы, он достает вибрирующий телефон. — Это Сонхи. — Хосок пробегает глазами по экрану, и его лицо мгновенно мрачнеет. — Она пишет, что приехала ее сестра с сыном. — Только не говори, что ты сейчас бросишь нас и уедешь к своей будущей жене и к ее родственничкам, — бормочет Тэхен, ковыряясь вилкой в салате и пожирая взглядом друга напротив, а Чонгук перестает жевать и замирает с набитыми едой щеками, уставившись на него. — Хён, ты чего? — Чонгук скованно дергается телом и сжимает в руках тэхеновское бедро, поглаживая его и в то же время легонько царапая. Тэхен напряжен, и Чонгук это чувствует — пальцами он скользит по ровной поверхности ткани, проносится между ног и слегка там надавливает, следя за ним и за его реакцией. — Хосоку пора. Пора, — Чонгук улыбается, похлопывая по бедру Кима, и улавливает на себе его озадаченный и потерянный взгляд. Тэхен будто расстроен и совсем разбит от такой новости. — Я не знал, что они приедут. Правда. Мне надо ехать. Сонхи итак нервная в последнее время из-за подготовки к свадьбе. Тэхен, мы с тобой еще встретимся и поговорим обо всём. И до следующих выходных. Никаких планов. Я жду вас на мальчишнике, — Хосок достает из бумажника пару крупных купюр, кладет их на стол и, похлопав Тэхена по плечу на прощание, направляется к выходу из ресторана. — Никогда не думал, что сейчас в моей жизни появится женщина, — Тэхен выпрямляется, поправляет пиджак и, облокотившись на столик, закрывает глаза. — Говоришь так, будто у тебя у самого она появилась. Неужели, тебе настолько они не нравятся? — кладет Чон голову на стол и, задержав дыхание, начинает наблюдать за хёном: за его дергающимися ресницами, за губами, которые он смачивал слюной, аккуратно проходясь по ним языком. Чонгук просто ждал, когда Тэхен раскроет глаза и увидит его сверкающие глаза и счастливую улыбку, которая не сползала у него всё это время. — Неужели ты настолько любишь меня? — Чон Чонгук, доедай. Нам тоже пора, — и Тэхен открывает глаза, когда на своей щеке он чувствует легкие щекочущие прикосновения — Чонгук касался до него подушечками пальцев и обрисовывал невидимые узоры, задевал губы, нос; он будто изучал его лицо, его состав, его тепло. Тэхен практически не дышит, ведь Чонгук слишком занят своим делом. Он так давно не видел хёна, и сейчас, каждую минуту, секунду он хочет касаться его, заново узнавать его и изучать. Он хочет его — рядом с собой, везде и всегда. — Я люблю тебя, хён, — голос Чонгука тихий, с некой хрипотцой и принадлежащий только Тэхену в этом тихом и полутемном помещении, где слышится только их частота дыхания и сердцебиение. Тэхен ловит чонгуковскую руку — пальцы у него прохладные и всё такие же тонкие, нежные; аккуратно зажимает ее своей, преподносит к груди так, что Чонгук немного подлетает телом вперед к нему. Теперь между ними критическое расстояние, и оно сокращается из-за Тэхена — он приближается к Чонгуку непоколебимо и спокойно, а Чонгук сглатывает и теряется от такой резкости хёна. — Ты бы знал, как я тебя люблю. — Поехали к тебе, хён. — Официант, счет, пожалуйста!

***

А вот и знакомые стеклянные двери отеля и номер с типом де люкс на седьмом этаже. Открыв комнату, Чонгук заходит внутрь и тут же отправляется в ванную комнату, а Тэхен после прихода сюда прямиком идет на балкон, по пути сняв с себя пиджак и обувь. С начала выхода из кафе и до этой минуты он разговаривает по телефону, позвонил бывший его заместитель насчет покупки компании, и поэтому их беседа затянулась. И Чонгук всё это время один, без внимания Тэхена, и Тэхена это немного напрягает, но в то же время и забавляет. Тогда Чонгук тут же надул губы и, отобрав ключи от номера, первым помчался в лифт и без Тэхена поднялся на нужный этаж. И сейчас он, скорее всего, принимает душ, и Ким решает быстрее разобраться вопросом о покупке компании, назначив встречу с представителями после ближайших выходных. На улице совсем стало пасмурно, и дождик начал немного покрапывать. Погода быстро сменилась из солнечной в прохладную и мокрую, и Тэхена уже на балконе начинает знобить от резкого появившегося ветра. Прикрыв все окна и включив пару ламп на тумбах, Тэхен начинает избавляться от уличной одежды. Нужно переодеться в теплый халат, а потом сварить кофе. И он успевает лишь завязать ремень на поясе, как тут же позади него появляется Чонгук — тот обнимает его, прижавшись к нему всем своим мокрым телом и положив подбородок на его плечо. У Тэхена бегут мурашки по позвоночнику, и легкое покалывание образовывается между ног. От Чонгука пахнет свежестью и тонкой ванилью, и всё это ассорти дурманит сейчас Тэхена, бьет по всем фронтам, а когда чонгуковские пальцы начинают копошиться на ремне халата, пытаясь его развязать, Тэхен вовсе перестает дышать, он просто следит за действиями Чонгука, и тот уже пришел к финишу: ремень сокрушительно падает на пол. На раскаленной коже в области шеи Ким чувствует чонгуковские губы, влажные и такие разжигающие; он целует нежно, аккуратно убирая пальцами волосы Тэхена, чтобы пробить для себя дорожку к задней части шеи; задирает край халата, оголяя полностью плечо и выцеловывая новые участки горячей кожи. Одна рука ложится на живот, скользит вверх плавно и медленно, оглаживая бока, проносится по крепкой груди вверх, задевая каждую мышцу, окольцовывает тэхеновскую шею, слегка сжимая ее, а другой рукой он опускается вниз живота. — М-малыш? — Тэхен обессилен: наступившее возбуждение накрыло полностью, тягучее и тяжелое, разливается по солнечному сплетению, и мысли становятся короткими и обрывочными; голова затуманилась, следы от поцелуев Чонгука отдаются приятной волной по всей спине, а его рука уже накрыла зудящий и налитый от возбуждения член Тэхена. Чонгук оборачивает ладонь вокруг члена, большим пальцем растирает капли смазки по головке под тихий одобрительный вздох сверху, аккуратно проводит по стволу, смазывая его по всей длине смазкой. Головка вовсе стала алой и слишком чувствительной — Тэхен дергается от каждого нового скольжения рукой по нему, и Чонгук делает это неторопливо, тягуче, одним словом — убивая его. — Хён, хочу… — тихий и умоляющий голос заставляет колени Тэхена вздрогнуть и спуститься на землю, — … твой член. Оставив поцелуй на шее Тэхена, Чонгук предстает перед ним совершенно голым: полотенце с талии летит на пол. Чонгук и его голое тело — идеальное, неотразимое полотно гладкой и блестящей кожи, вырезанное под Аполлона и расшитое магическими нитями. Тэхен лишь неслышно ахает, созерцая перед собой умопомрачительную картину нового сформировавшегося в прекрасную статую тела. Эти поражающие размеры и величины: крепкая и подтянутая грудь, накаченные руки и ноги, и что больше всех бросается в глаза, так это его член — такой красивый и аккуратный, весьма внушительный и уже совсем набухший и истекающий собственной смазкой. — Хочу в рот, хён, — мурлыча, произносит Чон и, одарив его той самой хитрой и разрушающей улыбкой, ложится спиной на диван, закидывает обе ноги на его спинку, а головой чуть подается к краю так, чтобы она свисала с дивана и была на одном уровне с пахом Тэхена. И сейчас Чонгук совершенно неподвижен и тих, глаза закрыты, ресницы затеняют раскрасневшиеся после душа щеки, и эти идеальные розовые губы широко растянуты вокруг твёрдого члена Тэхена. Чонгук тянет губы в улыбке и смягчается, обхватывает член хена у основания и слегка сжимает. Тэхеновские бедра дергаются, и он судорожно втягивает ртом воздух. Слишком пошло и до сумасшествия. Чонгук слизывает влажную дорожку предэякулята с члена Тэхена, смотря снизу вверх сквозь подрагивающие ресницы, и окольцовывает губами головку, начиная массировать языком мокрую уретру. — Блять, — Тэхен громко стонет, проваливаясь в жар чонгукова рта и сходя с ума от того, что тот делает своим языком. Чонгук плавно играется с членом во рту и вбирает всё глубже, не спеша насаживается всё дальше, принимая в себя сантиметр за сантиметром. — Не так глубоко, малыш, аккуратнее, — жалостливо бормочет Ким, когда младший насаживается ртом на член еще сильнее, и нос его касается его лобка. — Я сейчас кончу. Остановись. Но Чонгук не слушается, он опускается дальше, зарывается носом еще глубже и сжимает стенки горла вокруг члена старшего. — Чонгук, блять! — и Чонгук выпускает член изо рта и, расслабленно моргнув, смотрит на Тэхена. Он облизывает свои губы, а потом вытирает краем руки скопившийся у края рта сгусток слюны. Чонгук широко улыбается — он жутко доволен с собой. Он сделал это. Впервые. Глубоко и до боли в горле. —Хен, хочу еще. Тэхен качает головой и отвечает дрожащим голосом: — Малыш, тебе же больно. — Мне нравится эта боль. Очень, — потянувшись ручками к тэхеновским ягодицам, Чонгук молча и проигнорив его слова, притягивает старшего ближе, берет член в руку и целует его головку, не прекращая поглаживать рукой всю длину. Тэхен прикусывает губы, когда видит под собой, как его член вновь уходит в рот Чонгука и через горло прослеживаются его движущиеся очертания. Ладонь ложится на горло, и сейчас он ощущает само движение и давится этим вдвойне. Чонгук снова заглатывает глубже, и Тэхен больше не может сопротивляться. Он вплетает пальцы в волосы младшего, сжимая их сильнее, и начинает вколачиваться в горячий рот. Это заставляет его гореть и отчаянно желать, чтобы у него были в этот момент способности в рисовании. Он так хотел бы запечатлеть Чонгука в этот момент эротического и покорного совершенства. У Чонгука нет рвотного рефлекса. Он держится до сих пор достойно и профессионально, легко принимает всю длину Тэхена, а рот издает влажные хлюпающие звуки, когда он расслабляет горло, чтобы вдохнуть воздуха. У Тэхена горят внутренности в адском пламени, дыхание ускоряется, и тугой узел скручивается внизу живота. Он чувствует приближающийся оргазм, но во рту Чонгука так влажно и жарко, что хочется тут же раствориться и забыться. Тэхен кончает с громким грудным стоном, вскидывая бедра и упираясь головкой члена в заднюю стенку горла Чонгука. Младший сжимает Тэхена, пока тот изливается вовнутрь. Стенки чонгуковского горла сокращаются вокруг члена, усиливая оргазм еще больше. Чонгук немного выпускает его член изо рта, когда воздух в легких заканчивается, и останавливается, оставляя всё еще истекающую спермой головку внутри. Тэхен чуть ли не падает на Чонгука, но успевает взяться рукой за диван. Ноги подкашиваются, и всё тело в некой прострации. Ким валится спиной на другую сторону дивана, переводя в норму сбившееся дыхание. А Чонгук смазывает остатки спермы, которые вытекли изо рта, по лицу и по шее, кладет два пальца внутрь рта и начинает сосать их, до основания и причмокивая губами. — Ты стал вкуснее, хён. Определенно. — А ты стал экспертом по сперме, как я вижу. — В следующий раз я тебе отсосу так, что ты перестанешь так шутить. Вот увидишь.