непослушный: хён, я уже большой

— Хён? — появляется Чонгук сзади Тэхена, уткнувшись носом ему в шею, грудью касается его спины и, приобняв ручонками, кладет голову на его плечо. — Хён? — и Тэхен тает, плавится и уже чувствует, что не может контролировать себя. Он так скучал по этому слову, а сейчас Чонгук зовет его под ушком слишком притягательно, особенно, но в той же мягкой манере и с намеком на что-то грандиозное и опасное для них обоих. Тэхен целует чонгуковскую руку в области предплечья и, повернув голову в его сторону с одной поднятой бровью, ждет его ответа, а Чонгук продолжает лыбиться и смотреть на него, будто специально дразня и крепче обнимая его тело, а потом ослабляет хватку и тянет Тэхена еще ближе к себе, зарываясь пальцами в его волосы и расположив голову так же на плечо. — Тебе же никуда сейчас не надо? Ты был очень серьезным и грустным, когда разговаривал с тем дядечкой по телефону. У тебя всё хорошо? — Дел у меня впереди полно, но сегодня я полностью твой, — и Тэхен ложится на большую подушку у подлокотника, тянет Чона на себя и укладывает его рядом собой на свою грудь, прикрывая его голое тело легким одеялом. Чонгук ближе ластится к нему, закидывает одну ногу на него и ручкой обнимает его, закольцовывая в свои объятия. — Я видел по новостям о смерти твоего отца. Все корейские СМИ просто разрывались, везде говорили об этом. Но ничего не было слышно о тебе. Я думал, что и тебя покажут по новостям, я надеялся, ждал и хотел увидеть хоть маленький отрывок с тобой. Я… — голос Чона резко задрожал, и он замолчал, сжав пальцы в кулаки и укрыв свою голову одеялом, — … я ждал от тебя любые новости, ждал хоть что-то, что напоминает мне о тебе. Я всегда хотел знать, что с тобой всё хорошо, что ты не забыл обо мне, что ты продолжаешь любить меня так же, как тогда. Мне было тяжело, хён. — Малыш, не плачь. — Я не плачу. — Плачешь. Я слышу, как сопит твой носик, и чувствую твои слезы на своей груди. Посмотри на меня, — ладонь Кима ложится на спину младшего, кончиками пальцев он начинает гладить, всё ниже опуская вниз одеяло и открывая перед собой голову и плечи Чонгука. — Такой большой мальчик, а плачешь на своем хёне. — Нет, я совсем не большой, хён, — и Чон поднимает свои заплаканные глаза на Тэхена, смотрит, присматривается в глаза напротив, которые уже тоже покрылись влажной пеленой, и ловит легкую и самую нежную улыбку хёна; большим пальцем тот вытирает слезы с его щек, гладит мокрую кожу, а потом погружает пальцы в волосы. — И правда. Ты всё такой же Чонгук. Мальчик, которого я полюбил. С ума сойти, — Ким перебирает пальцами легкие чонгуковские пряди, вслушивается в его размеренное и спокойное дыхание, кончиками пальцев касается до бронзовой кожи и всё крепче обнимает его тело, которое он с трудом обхватывает одной рукой. — Хён, ты же не обиделся на Хосоки-хёна? — внезапно задает вопрос Чонгук, подняв голову на него и немного привстав. — Нет, конечно. Я просто был в начале немного в шоке. Было немного неприятно и непривычно, но потом я осознал, что прошло уже пять лет, и жизнь двигается вперед. Хосок заслуживает всё самое лучшее. Он мой первый и самый лучший друг. Если он счастлив, то счастлив и я. — Вот это ты и должен был ему сказать. С виду он нам кажется всегда жизнерадостным и сильным, но внутри он переживает ужасные вещи. Когда ты уехал, Хосоки-хён начал очень часто выпивать и пропадать в клубах, и всё это чуть ли не закончилось с его увольнением и лишения звания прокурора. Ему не хватало дружеской любви и поддержки, ему не хватало тебя. А потом это дело, нашумевшее на всю Корею, которое он с треском проиграл. Ты бы знал, как он страдал после всего этого. Сонхи-нуна спасла его. И сейчас Хосоки-хёна совсем не узнать. Он сверкает, — с большим энтузиазмом и с блеском в глазах рассказал Чонгук, похлопывая ручкой по груди Тэхена. — Поговори с ним еще раз и поздравь с предстоящей свадьбой. Нормально. — Ух, какие мы требовательные. — Ким Тэхен, я серьезно. — Дай мне немного подуться на своего друга. — Я тебе врежу, — Чонгук задевает кулаком тэхеновское плечо, этим оттолкнув его на спинку дивана и поднявшись на ноги. Взяв с другого конца дивана огромную подушку, он кидает ее на Тэхена и заливается своим детским и заливистым смехом, отчего сам Тэхен непроизвольно начинает улыбаться и теряться в Чонгуке. С ума сойти. Этот маленький комочек счастья и нескончаемых взрывов фейерверков в груди сейчас стоит здесь и смеется, дарит Тэхену самые лучшие и прекрасные моменты и ощущения; беспощадно крадет кислород из легких и наполняет их дурманящим газом, ведь Тэхен задыхается и пьянеет. Тэхен любит Чонгука. Обожает. Он сохнет по Чонгуку. Он хочет Чонгука. — Намджуни-хён сейчас перевелся в другой полицейский участок, и живет он на окраине города, из-за чего мы с ним очень редко видимся. В последнее время он очень занят. Если честно, мы не виделись с ним практически месяц. У него то командировки, то серийный убийца вышел на свободу и взялся за старое… — А что насчет тебя, Чонгук? — Ким прерывает его, расположившись на краю дивана и кинув на него пронзительный взгляд. — Что ты делал, пока меня не было? Чем занимался? — Поступил в самый престижный университет Кореи, снял себе отдельную квартирку, завел кучу друзей, перетрахал пол-университета, стал самым популярным парнем на факультете и призером по современным танцам. Ты это хотел от меня услышать? — А можно поподробнее о пункте «перетрахал пол-университета», мой дерзкий альфа-самец и гроза университета? Ты так же опускаешь глаза вниз и перебираешь пальцы, когда врешь. — Ты слишком наблюдательный, хён. — Я просто слишком хорошо тебя знаю. — Вот, черт! — А кроме этого пункта, всё ведь правда? — Я не люблю хвастаться ни перед кем, но да, я сдал эти чертовы экзамены и поступил в Сеульский университет искусств, снял себе в поблизости небольшую комнатку и теперь наслаждаюсь полной студенческой жизнью. Мама осталась одна в нашем новом доме, точнее со своим ухажером, который уже второй год живет с ней и пытается заполучить звание мужа и отца. Он такой мудак, что временами мне хочется врезать ему и поставить на место, — пальцы на руках Чона тотчас сжались в кулак, и мышцы лица напряженно вздёрнулись, но он тут же принял спокойное выражение лица, отогнав об этом мысли, потому что Чонгук уже привык — забивать и терпеть, главное чтоб мама с ним счастлива, и ее мужчина не имеет никакого отношения к нему. — Мне нравится учиться и заниматься танцами. После занятий мы гоняем на стадион, играем в баскетбол или в футбол, а на выходных зависаем в баре и обсуждаем Формулу 1 или короткие юбки студенток из театрального факультета. — Чонгук, а этот ухажер обижал тебя? — Тэхен взволнован и насторожен. Он почувствовал напряжение и злость, исходящие от Чона, и сейчас это не дает ему покоя. — Он хочет быть мне отцом, но мне не нужен отец, то есть… — Чонгук поник голову, усевшись на пол и задержав дыхание. — Я не могу кому-то довериться и открыться, как тебе. Я не хочу, чтобы в моей жизни был еще один мужчина, потому что тебя, твое существование и мою любовь к тебе ничем и никем не заменишь. Если честно ты мне в какой-то степени, как и отец, и я считаю, что ты великолепно справляешься и с этой ролью. — Иди сюда, — Тэхен приподнимает одеяльце и хлопает по поверхности дивана, призывая этим Чонгука обратно лечь к нему, а Чонгук нехотя машет головой, закрывая ладонями лицо. — Ты опять плачешь? — День сегодня какой-то сентиментальный. — Это ты у меня сентиментальный, малыш. — Знаешь, я до сих пор не могу осознать, что ты приехал. Будто это сон. Даже было такое ощущение, что ты никогда не приедешь, и мы с тобой не увидимся. Я иногда сидел вот так по ночам и плакал. Думал о тебе, о нас и сходил с ума. Мне было очень тяжело. Я много ссорился с мамой, с друзьями, даже с Намджуном и с Хосоком. Временами я ненавидел себя, потому что ужасно себя вел, потому что постоянно думал о тебе, зная, что от этого ничего не изменится, что ты не приедешь. Я был маленьким и глупым, но безумно влюбленным в тебя. — Как ты меня простил после всего этого? Я не могу всё же этого понять. Меня не было пять лет. Целых пять долгих лет! Ты бы мог начать новую жизнь, мог бы вычеркнуть меня из своей головы, ты бы мог кого-то полюбить. — Хён, я бы вычеркнул тебя из своей жизни, но полюбить кого-то, как тебя, я бы не смог. Никогда, — Чон ползет на коленках к Тэхену и, дотронувшись указательным пальцем его подбородка, касается губами до его губ, целует нежно, пробуя каждую губу. — Ты такой… прекрасный. Я не могу передать словами свои эмоции, но, черт, я влюбляюсь в тебя еще сильнее. — Хён, переезжай ко мне, пожалуйста. Давай жить вместе.