Одиссея капитана Влада

Чай был подан незамедлительно. Для начала весьма довольная собой Белла пересказала всё, что ей удалось узнать от Кингсли и Флетчера. Разумеется, они не могли рассказать всё, что знали, ибо Светлейший позаботился об избавлении обоих от излишней болтливости, обвешав обетами и клятвами. Но Блэки славились (в узких кругах, разумеется) тем, что изобрели некоторые приёмы для того, чтобы клятвы обходить. Не все конечно, и даже не большую часть, но на безрыбье и ворона — курица. Кингсли Шеклболт оказался личностью неоднозначной и в чём-то даже трагической. Влада всегда напрягала политкорректность, которая пышным цветом расцвела в фильмах про Гарри Поттера, начиная части этак с третьей… А уж бравый аврор-негр… Добило его, понятное дело, заявление мамы Ро о том, что Гермиона вполне могла быть чернокожей, и он искренне порадовался за то, что первый фильм был снят до того, как началась эта неразбериха. Лицезреть чернокожую девочку вместо Эммы Уотсон… Нет уж, благодарю покорно. Нет, понятное дело, что чернокожие в Англии не редкость, но Влад всегда считал Шеклболта «выбившимся в люди» магглорожденным, вроде Дина Томаса. Оказалось, таки нет, Род Шеклболт входил в Священные Двадцать восемь*, правда, вся ныне здравствующая родня бравого аврора-совместителя была по цвету кожи белее горных снегов. Откуда тогда взялся чернокожий Кингсли? Дело обстояло весьма просто. Ныне покойный прежний Глава Рода, Иезекия Шеклболт, был талантливым зельеваром и боевиком, обожал путешествия и, кроме того, был самозабвенным бабником, каковым и показал себя до женитьбы. Однако на четырнадцать лет его блядскую натуру ограничил магический брак с Альбиной Розье, которой, на беду, достались фирменный английский холодный темперамент и воспитание в стиле «леди сохраняют неподвижность». Наследника, нынешнего Главу Рода, Джозефа Шеклболта, удалось зачать довольно быстро, беременность была сложной, роды — тяжёлыми, так что неудивительно, что в дальнейшем леди крайне редко открывала перед супругом двери своей спальни… поскольку практически каждое посещение оной заканчивалось для неё беременностью и родами. Ну, или выкидышами. Похоже, бедная покойная леди Шеклболт была из тех дам, которые способны были забеременеть, даже если рядом положить мужские штаны. И никакие заклятия контрацепции и аналогичные зелья тут не помогали. Так что за четырнадцать лет супружеской жизни несчастная леди беременела десять раз, дав жизнь собственно Джозефу и двум его сёстрам — Анне и Вивиан. Ещё одна девочка, наречённая Роуз, умерла в младенчестве. Все прочие беременности закончились выкидышами, собственно говоря, из-за кровотечения, начавшегося во время последнего из них, леди и скончалась, несмотря на все старания целителей сохранить ей жизнь. И умерла она, как высказался, если убрать из его речи все нецензурные слова, тогдашний Главный Целитель Мунго Роберт Стоун, «от полного истощения всех ресурсов организма». Вдовец же как-то сумел выдержать полугодовой срок траура, по истечении которого отправился в путешествие, желая узнать мир и освежить старые связи. Тринадцатилетний сын и две дочери были вверены заботам управляющего и вдовой сестры самого Иезекии. И лорд Шеклболт покинул магическую Британию, с тем ощущением, с каким многолетний узник покидает опостылевшую тюрьму. Вернулся он только почти через три года — загорелый, слегка похудевший, несколько поседевший, с задорным блеском в глазах и годовалым чернокожим малышом на руках. Удивлённым домочадцам лорд объявил, что это его сын от одной гаитянской ведьмы, которая… вот совпадение… тоже умерла в родах, и несчастный малютка остался сиротой. Так что он, как честный человек… В принципе всё так и было, правда, ушлый Иезекия, всегда питавший слабость к юным девушкам, умолчал, что умудрился лишить невинности не какую-нибудь заурядную ведьму, а внучку одного из самых сильных гаитянских бокоров, и с трудом избежал участи раба-зомби. Правда, потом колдун сменил гнев на милость, поженил внучку с белым «гостем», и почти год в ожидании родов, Лорд Шеклболт провёл в доме бокора на положении почётного пленника. Единственное, что его утешало — так это темперамент юной супруги и то, что брак, заключённый бокором, допускал возможность маленьких радостей на стороне. В общем, дождавшись родов юной супруги, которые плавно перетекли в её же похороны — почему так получилось, лорд так и не понял, но дед особо опечаленным не выглядел — Иезекия Шеклболт сразу с Гаити не убыл, дождался, пока маленький сын немного подрастёт, но потом забрал мальчика и отбыл на родину. Понятное дело, ни уже почти что взрослому Джозефу, ни его подросшим сёстрам наличие в Роду темнокожего единокровного брата совершенно не понравилось, но своё мнение им пришлось засунуть в одно глубокое и тёмное место. Лорд Шеклболт приставил к ребёнку няню-домовушку и вполне себе успокоился, начав писать интереснейшую книгу о своём пребывании в магической общине Гаити и тамошних непринуждённых нравах. Книга вполне удалась, и будь в Хогвартсе хотя бы подобие географии, то она бы вполне могла стать учебником, как знаменитые «Фантастические твари и места их обитания» Ньюта Саламандера. Правда, некоторые, особо эмоциональные места пришлось бы подвергнуть строгой цензуре, но в остальном писанина получилась выше всяких похвал. Во всяком случае книга «О нравах и обычаях острова Гаити и его колдовском сообществе» до сих пор неплохо продавалась во «Флориш и Блоттс». Отношения же с сыном удались не особо. Старшие дети Шеклболта сначала не обращали внимания на младенца, тем более, что большую часть времени он проводил в своей комнате с няней-домовушкой. Но по мере того, как мальчик стал подрастать, старшие единокровные брат и сёстры относились к нему всё хуже и хуже. Впрочем, пока был жив прежний Глава Рода, всё было не так уж и плохо. Кингсли не обделяли ни едой, ни одеждой, ни книгами, были заранее оплачены семь лет его обучения в Хогвартсе, в завещании Иезекия ещё раз недвусмысленно называл Кингсли родным сыном и включал его в порядок наследования сразу же за Джозефом. Но вот когда лорд Иезекия Шеклболт умер, и Главой Рода стал лорд Джозеф Шеклболт, всё стало куда хуже. Вроде бы всё было по-прежнему, но обстановка в доме стала настолько невыносимой, что каникулы перед шестым и седьмым курсами Кинг проводил у друзей с Гриффиндора, а после получения диплома сразу же отправился в Академию авроров, чтобы подать заявление и зарезервировать койку в общежитии. Больше возвращаться к родне он был не намерен. Да, какие-то деньги ему новый Глава Рода выплатил, но недвусмысленно заявил, что больше темнокожий бастард ни на что рассчитывать не может и вообще в дальнейших своих действиях свободен как весенний ветер и волен жить, более не беспокоя безупречную родню. Так нелюбовь к нежеланному родственнику привела Кингсли Шеклболта в стан сторонников директора Дамблдора, точнее, в так называемый Орден Феникса. И если до этой поры Владу было Кингсли даже в чём-то жаль, то дальше… Кингсли Шеклболт, в силу специфического отношения к нему родни, ненавидел всех чистокровных лютой ненавистью. И с радостью, будучи юным аврором, делился информацией с Добрым Дедушкой, а тот, умело пользуясь означенными сведениями, ещё больше усиливал кровавую неразбериху, установившуюся в Магической Британии во времена войны с Волдемортом. Более того, Кингсли лично приложил руку к некоторым загадочным смертям первого Ближнего Круга Лорда. Да-да, та самая пресловутая эпидемия драконьей оспы вспыхнула не просто так. — Но ведь родители моего отца тоже умерли от драконьей оспы… — прервал Влад Беллу. — Неужели?.. — Он не мог ничего рассказать напрямую, — проворчала женщина, — но по косвенным оговоркам я поняла, что это так. Впрочем, я слила все воспоминания о допросе этого… Можно будет потом просмотреть в Омуте Памяти. И Белла продолжила рассказывать. Как и предполагал Влад, о бедственном положении юного Гарри Дамблдор был вполне осведомлён, и не только от миссис Фигг. Флетчер, Грюм и сам Кингсли бывали в Литтл-Уингинге регулярно и вполне себе представляли, как обращаются с ребёнком его горе-опекуны. Другое дело, что самого Кингсли положение Гарри ничуть не трогало. Во-первых, он считал, что законному, в отличие от него самого, отпрыску чистокровного Рода так и надо, во-вторых, сам Дамблдор сказал, что это необходимо для Всеобщего Блага, и, в-третьих, у него, Кингсли, тоже было тяжёлое детство, и что? При этом Кингсли как-то забывал, что даже при недобром отношении со стороны единокровного брата и сестёр, его никогда в доме отца не били, не морили голодом, не одевали в обноски и не нагружали непосильной работой. Но люди зачастую считают себя несчастными и обделёнными, а вину в этом обожают перекладывать на других. Вот и у Кингсли виновными в его бедах стали чистокровные, причём все без исключения. В последующие годы Кингсли служил в аврорате и выполнял поручения Дамблдора. А вот когда случилось несчастье и Гарри Поттер пропал в финале Турнира Трёх Волшебников, Кингсли довольно быстро установил, где держат пленника, и пришёл к Дамблдору с этой вестью. К его удивлению, Дамблдор только покивал головой, но приказа освобождать не отдал. Более того, он запретил Кингсли говорить об этом в аврорате. — Но почему? — удивился тогда Кингсли. — Разве Поттер не должен стать знаменем в борьбе с Тёмным Лордом? — Вряд ли, — горестно ответил Дамблдор. — Ведь Тёмный Лорд уже неоднократно использовал его самым гнусным и противоестественным образом. У Магической Британии не может быть испачканного Героя. Тут проняло даже махрового эгоиста Кингсли и он попробовал возмутиться действиями Светлейшего, но его быстренько заткнули, напомнив о клятвах и обетах, а потом Дамблдор по большому секрету рассказал Шеклболту о крестраже в голове Гарри. — Том не знает об этом, Кингсли, мой мальчик… Я наложил чары, которые надёжно скрывают это от Тома. Но одержимость Тома никуда не делась, увы… Боюсь, что Гарри скоро погибнет, но даже гибель его послужит Всеобщему Благу. — Каким образом? — поразился Кингсли. — Всё дело в крестраже, — ответил Дамблдор. — Гарри уникален, он живой носитель крестража. И если воскрешённый владелец души уничтожит живое вместилище крестража своей же расколотой души или причинит вред, приводящий к смерти живого носителя, то этот самый владелец развоплотится. — А если мальчик просто умрёт от забав Лорда? — тихо спросил Кингсли, даже резиновая совесть которого приняла это с некоторым сомнением. — Даже в этом случае Лорд развоплотится, — ответил Дамблдор. — Главное — чтобы воскрешённый и носитель крестража находились достаточно близко друг к другу. Поверь, мальчик мой, мне очень жаль Гарри… Но во имя Всеобщего Блага… Его мученическая смерть не будет забыта… После этого разговора Кингсли понял, что его Светлейший покровитель — изрядная сволочь, и если уж он так обошёлся с Героем всея Британии, то он, хоть и признанный, но бастард не самого сильного Рода, вообще является разменной монетой. И Кингсли стал потихоньку мостить мосты к гаитянскому дедушке, для вида изображая полную приверженность делу Света. Увы, воссоединение с семьёй матери было делом небыстрым и нелёгким, но Кингсли не терял надежды, потихоньку готовя своё бесследное исчезновение. Так прошло три года. Несмотря на все надежды Дамблдора, Гарри Поттер продолжал оставаться в живых, ПСы лишний раз себя не проявляли, и на территории Магической Британии установилось странное затишье. Но тут один слишком жалостливый профессор зелий сумел спасти Поттера. Мальчик был в ужасающем состоянии, но всё-таки пошёл на поправку, Дамблдор был в ярости, Тёмный Лорд (а к тому времени Кингсли уже давно понял, что эти двое каким-то образом связываются между собой) грозился перейти к беспощадному террору, если ему не вернут сбежавшую игрушку… но пока Снейп и Гарри находились в Хогвартсе, сделать это и не потерять лицо у старого интригана не было ни малейшей возможности. Делу помогло, как ни странно, выздоровление Гарри. Носатый придурок Снейп счёл важными для своего подопечного свежий воздух и долгие прогулки… во время одной из которых по чистой случайности на пятнадцать минут частично исчез защитный купол Хогвартса. Ага-ага, как раз там, где гуляли Снейп и Гарри. А когда всё было восстановлено… их уже не было. Точнее не было Гарри, труп Снейпа был припрятан по приказу Дамблдора. Казалось бы, всё вернулось на круги своя, но мальчишка Поттер снова умудрился сбежать, и Лорд совсем слетел с катушек. Дамблдор потребовал найти Гарри Поттера и по-тихому вернуть Лорду, пока не начался массовый террор. Кингсли пришлось подчиниться, тем более что всё для побега было наконец-то готово. Вот он и решил — выполнить последнее поручение Дамблдора и слинять. К несчастью для Кингсли, последним поручением Дамблдора оказалось посещение юной Гермионы Грейнджер… — Ну и тварь… — вздохнул Гарри, выслушав рассказ Беллатрикс до конца. — На алтарь, однозначно, — отрезал Сириус. — Это укладывается в рамки кровной мести. Он своим бездействием причинял вред моему крестнику. Он причастен к гибели Карлуса Поттера и Дореи Блэк. Кингсли Шеклболт не должен жить. — Да будет так! — согласилась Белла. Владу показалось, что он расслышал где-то вдалеке лающий смех Гримма. — А Флетчер? — спросил Влад, встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения. — Жалкая, ничтожная личность! — высказалась Белла, невольно процитировав одного из персонажей Ильфа и Петрова. — Я его только припугнула чуток… Всё культурно — никаких тебе Круцио, никаких пыточных проклятий… Даже любимый сундучок дедушки Сигнуса доставать не пришлось… А он сразу всё выложил, да ещё и наплёл с три короба. Дамблдор с ним особо информацией не делился, но и клятв на нём было поменьше. — И есть в этом вранье рациональное зерно? — спросил Сириус. — Как ни странно, есть, — ответила Белла. — Этот прохиндей уверен, что целью Дамблдора является отнюдь не Всеобщее Благо. Даже богатства Поттеров, если что, шли бы к нему приятным бонусом… — Что же тогда? — удивился Сириус. — Дары Смерти, — ответила Белла. — Он ведь даже своего любовника подставил ради того, чтобы получить Бузинную палочку. — Стоп, Белла, — запротестовал Влад. — Тут что-то не сходится. Мантия-невидимка уже была у него в руках, но он вернул её мне. — Конечно, вернул, — хмыкнула Белла. — Попробовал бы он не вернуть Последнему в Роду родовой артефакт. Мантия его наверняка не слушалась. А вот если бы ты отдал ему эту вещицу добровольно, да ещё Магией поклялся, вот тогда она бы стала его полностью, а ты поймал бы нехилый откат. — Но Старшая палочка… — удивился Влад. — А что — Старшая палочка? — перехватил эстафету Сириус. — Она, хоть и досталась одному из братьев Певереллов, изначально не была Родовым артефактом и одинаково служила любому, кто мог победить её прежнего владельца. Крайне опасный дар. Очень. — Значит, Волдя — законный владелец Воскрешающего камня… — пробормотал Влад. — Правильно, — согласилась Белла. — Гарри, ты видел это кольцо на руке у Лорда? Влад покачал головой: — Нет. — И я — нет, — заявила Белла. — Отсюда мы делаем вывод, что эта цацка — тоже крестраж. М-даа… Думаю, что далеко идущие планы на Тома Риддла появились у Дамблдора ещё тогда, когда бедный сирота поступил в Хогвартс… Уж не знаю, каким образом он сумел получить кольцо у тогдашнего законного владельца — Марволо Гонта, но когда заполучил, Дамблдор сразу же заметил это. — И с тех пор Том Риддл был обречён стать Тёмным Лордом… — пробормотал Влад. — Психику ему ещё в приюте покалечили, будь здоров, потом ещё бомбёжки… — Ты совершенно прав, Гарри, — раздался с портрета голос Вальпурги. — Том Риддл был очень умён, красив, умел себя подать… Типичный слизеринец… каюсь, по молодости лет мы неплохо общались. О нет, ничего неприличного… Но он был весьма галантным кавалером. Но если то, что рассказывает Белла, — правда, и Дамблдор до сих пор желает получить Дары Смерти… То Том действительно был обречён. — Думаю, — тихо сказал Влад, — Дамблдор тогда был прекрасно осведомлён о том, чьим сыном является приютский мальчик Том Риддл. Иначе вся эта интрига становится бессмысленной. — Почему бы и нет? — задумчиво протянула Вальпурга. — Генеалогическое древо Певереллов особой тайной не является, в том же Хогвартсе можно было спокойно в библиотеке найти список. А уж установить, что произошло с Меропой Гонт, Дамблдор вполне мог. Он ведь неплохо ориентируется в маггловском мире, мог нанять частных сыщиков… — Слишком уж масштабно получается, — проворчал Сириус. — За столько лет… — А какая у него ещё была возможность достигнуть власти? — поинтересовалась Вальпурга. — Не знатен, не богат, магически силён, но тоже не Мерлин во плоти. И карьера не особо блестящая — просто учитель трансфигурации. Только это и оставалось. Наверняка цель он поставил ещё вместе с Геллертом Гриндевальдом… а потом решил, что не будет делиться ни с кем… Власть — штука неделимая. — Ну, с этой точки зрения, — признал Сириус, — понятны и его попустительство нам… точнее, всё наверняка делалось ради Джейми, чтобы привязать покрепче… — Не мелочись, Сири, — ухмыльнулась Белла, — Наследник Блэк сам по себе — довольно ценный приз. — Не напоминай, кузина, — проворчал Сириус. — Где были мои мозги? Столько всего наворотил, пока в Азкабане не приземлился… А там дементоры мозги здорово прочищают, правда, Бель? — Чистая, — мрачно подтвердила Белла, и родственники торжественно пожали друг другу руки. — Но если Дамблдору так нужно было, чтобы я отдал мантию, — прервал эту идиллию Влад, — зачем он устроил мне дурслевский ад? Для чего все эти квесты каждый год? Думаю, что и Рон стал моим другом с его подачи… и, поверьте, это был не тот друг, который помогает учиться, да ещё и Предатель Крови к тому же… Как это могло помочь Дамблдору получить мантию невидимку? — Унаследовать, — холодно сказала Белла. — Это старый пи… козёл был твоим опекуном. Есть старый закон, по которому добросовестный опекун может наследовать имущество несовершеннолетнего опекаемого, буде тот остался Последним в Роду. — Глупый закон, — проворчал Влад. — Нет, — вмешалась Вальпурга. — На самом деле там было столько условий и клятв, чтобы оградить сироту, что в случае гибели подопечного недобросовестный опекун сходил вслед за ним в могилу. Добросовестный же, получив наследство, был обязан возродить Род. Но Дамблдор… — тут она поморщилась, — наверняка нашёл в этом законе только то, что хотел найти. А именно — возможность унаследовать имущество, в том числе и мантию. Думаю, что такое обращение Дурслей вполне могло сделать из тебя обскура… и ты бы погиб. Но не вышло. А насчёт твоего похищения… тебе ведь к тому времени уже исполнилось четырнадцать, малое совершеннолетие… и ты перестал быть послушной марионеткой, не так ли? — Так… — согласился Влад, вспомнив свои беседы с Гермионой на четвёртом курсе. — Вот, — продолжила женщина. — Ты становился сильным и опасным, так что твоё похищение было весьма кстати. И тут Великий Светоч получал аж двойную выгоду от твоей смерти — и Томми развоплощался, и мантия-невидимка становилась его собственностью по праву наследования. Плюс ещё оставался бесхозным Воскрешающий камень… Только вот ты слишком живучим оказался, дотянул до совершеннолетия… да и мантии-невидимки в твоих вещах не нашлось. — Но почему он у Дурслей не искал? — удивился Влад. — Ты ведь мантию спрятал, чтобы сберечь? — усмехнулась Вальпурга. — Такие артефакты стерегут себя сами. Может и искал… да не нашёл. — Да, — устало вздохнул Сириус, — как только я начинаю думать, что большей грязи уже быть не может, мир услужливо подбрасывает мне новую… — Да, — кивнула Беллатрикс, — это так. Сказать Кричеру, чтобы готовил ритуальный зал? — Пожалуй… — потёр виски Сириус. — Кстати, голову Грюма ещё Светлейшему не отослали? — Кричер только недавно пришёл в себя, — ответила Белла. — Так что нет, в камере лежит, под Стазисом. — Вот и чудно, — усмехнулся Сириус. — Значит, будет двойной подарок. *Если кто не верит, вот список из Гарри Поттер вики. Правда, в нём не Шеклболты, а Брустверы, но это уже трудности перевода. Итак, Священные двадцать восемь: Абботы Бёрки Блэки Брустверы Булстроуды Гринграссы Долгопупсы Краучи Кэрроу Лестрейнджи Макмилланы Малфои Мраксы Нотты Олливандеры Паркинсоны Пруэтты Розье Роули Селвины Слизнорты Трэверсы Уизли Флинты Фоули Шафики Эйвери Яксли