Одиссея капитана Влада

Но когда имя Поттера выплюнул Кубок Огня, терпение Рона лопнуло. Рыжего реально достала его вторая роль. Конечно, будь он старше и умнее, ни за что бы не устроил такой образцово-показательной истерики, а постарался бы сохранить с Избранным хорошие отношения. Но, хоть Рон и был гораздо хитрее, чем казался, он всё-таки оставался четырнадцатилетним подростком. К тому же, когда он разглядел в глазах Гарри искреннее недоумение и боль, то почувствовал странное удовлетворение. Ему понравилось причинять боль Золотому мальчику Дамблдора, тому, кто раз за разом умудрялся окунаться в дерьмо и выскакивать оттуда чистеньким. Да, чистеньким, несмотря ни на что никакая гадость к Гарри не липла. Рона это просто бесило. Как смеет Поттер быть выше его, Рональда Уизли? Нет, конечно, Гарри никогда не давал понять этого, он очень дорожил своим первым другом, но Рон это чувствовал. Чувствовал. И, как следствие этого неясного чувства у него начала формироваться стойкая неприязнь к «другу». Естественная неприязнь человека дурного к человеку хорошему. После выбора Кубка Гарри остался совсем один, если не считать «заучки Грейнджер». Она одна старалась поддерживать его и плевать хотела на весь остальной факультет. А когда ей попытались намекнуть, что не стоит помогать обманщику, прокляла намекающих каким-то особо заковыристым сглазом, который мадам Помфри смогла снять далеко не с первой попытки. Противостояние Поттера и Грейнджер со всем остальным Хогвартсом продолжалось ровно до первого испытания. Рону тогда серьёзно влетело от брата Чарли. Тот очень хотел, чтобы Рон рассказал шрамоголовому придурку про драконов, но Рон ничего рассказывать не стал. Даже обиделся — Чарли о нём так никогда не переживал, как об этом… Поттере. Порой, кстати, раздражение и обида на Гарри спадали, и Рон начинал думать, что, возможно, Поттер и не бросал своё имя в Кубок, что его просто решили подставить… Но в этом году Рона довольно часто приглашал на чаепития директор Дамблдор, который проникновенным голосом говорил, как это плохо — поссориться с таким другом, как Гарри, что им нужно помириться, что Рон наверняка понимает, что Избранному нужно помочь, как он всегда это делал. Непонятно, почему после таких речей злости на Поттера у Рона прибывало. И он рассказывал директору, какой же Гарри невыносимый придурок. Тем более, что этот невыносимый придурок и не собирался каяться и просить прощения у обманутых им однокурсников. Ходил себе на занятия, да шушукался по углам с Грейнджер… Первое испытание Рона впечатлило. Он и не ожидал, какими огромными и страшными окажутся драконы, и какими маленькими и беззащитными — люди рядом с ними. Нет, Рон видел драконов и раньше, но рядом с Чарли эти жуткие твари воспринимались совершенно по-другому. Брат рассказывал о них с искренней любовью, а сейчас на сцене сменяли друг друга жуткие боевые машины, одержимые жаждой убийства. Какой-то более или менее серьёзный вред им смог нанести только Крам со своим Конъюнктивитусом. А вот самоубийственный полёт Гарри от бешеной хвостороги… За ним с содроганием следили все. И Рон с досадой понял, что Избранный опять сумел вскочить на коня весь в белом. Значит, нужно было мириться… И он пошёл мириться, очень хорошо сыграл искреннее раскаяние, и шрамоголовый придурок простил его. И в самом деле — как мог святой Поттер не простить своего первого друга? Простил, да… Вот только Рон понял, что прежней дружбы между ними уже не будет. За то время, когда Гарри провёл вдвоём с Гермионой, он изменился. Стал взрослее, умнее… Порой задавал странные вопросы… Пропадал в библиотеке, что-то они с лохматой на пару искали и обсуждали. Да, для всего остального Хогвартса Золотое Трио воссоединилось, но не для Рона. Раньше их было трое. Теперь — двое и один. Гарри успешно прошёл и второе испытание — в озере. Ох, как был Рон зол на директора за то, что его впутали в это! А Герой-то не мог не выпендриться — полез спасать мелкую сестру Делакур. А если бы он двоих не вытянул? И зачем Гарри вообще полез спасать эту хныксу — Дамблдор же договорился с русалками, ясно же было, что ей ничего не грозит. А слова Гермионы о том, что Флёр могла пострадать, что русалки традиционно не любят тех, в ком течёт вейловская кровь, Рон столь же традиционно пропустил мимо ушей. Хорошо хоть Дамблдор дал Рону очередной «подарочек» — целых двадцать галеонов за риск. Рон успокоился. Но Гарри ненавидеть не перестал. И с каждым проходящим днём росла ненависть Рона к другу — теперь он понимал — бывшему другу… Впрочем, полно, он шрамоголового другом и не считал никогда, просто разделять славу с Избранным было так удобно, это так выделяло его из толпы остальных Уизли. Так вот, ненависть Рона росла, но пока ему удавалось её скрывать. Он, наверное, сорвался бы снова, но грянул третий этап. И Избранный, Мальчик-Который-Выжил, пропал. Совсем. Без всякого следа. Нет, по Хогвартсу ходили слухи, что на заброшенном кладбище возле маггловского городка Литтл-Хэнглтон нашли следы какого-то наитемнейшего ритуала и труп второго Чемпиона Хогвартса — Седрика Диггори, просто и незатейливо убитого Авадой Кедаврой. Ходили слухи, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился и убил Гарри Поттера… Ходили слухи, что Гарри Поттер участвовал в ритуале возрождения добровольно и решил стать верным слугой Тёмного Лорда. Много слухов ходило, тем более, что Министерство хранило по этому поводу мрачное молчание. «Ежедневный Пророк» словно воды в рот набрал. Писали о всякой ерунде типа выставки новых мётел или соревнованиях садоводов-любителей. И от этого было ещё тревожнее. Гриффиндорцы ходили, как в воду опущенные, их факультет лишился Героя и Знамени. Некоторые всерьёз жалели о том, как обошлись с ним после того рокового решения Кубка. Гермиона часто плакала и совсем перестала общаться с сокурсниками, проводя почти всё время в библиотеке. Она перестала тянуть руку на занятиях, хотя готовилась к каждому, и эссе её оставались безупречными. Было такое впечатление, что девочке перестало быть интересным само волшебство, и училась она только потому, что привыкла учиться, что именно эта привычка не давала ей сойти с ума. А на следующий год в школу не вернулись два человека — Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом. Невилла перевела на домашнее обучение Леди Августа, полностью обновив защиту мэнора и перейдя на осадное положение. От отца летом Рон слышал-таки, что Дамблдор хотел объявить новым Избранным Невилла, но не получилось. Леди Августа чуть не выщипала Дамблдору всю бороду вместе с колокольчиками и заявила, что при таком раскладе Невилл будет сдавать экзамены в Министерстве, и не раньше, чем в Магической Британии станет безопасно. Всё, на этом попытка найти нового Избранного и закончилась. Что же касается Ксено Лавгуда, то ходили слухи, что он написал большую статью про несчастный финал Турнира с призывом найти пропавшего мальчика, пока не поздно. И очень нелицеприятно прошёлся по обеспечению безопасности участников, обвинив в этом, в том числе и Министерство. После этого Фадж предъявил Лавгуду обвинение в государственной измене. Ксено, хоть и отбитый на всю голову, понял, чем это пахнет, быстренько собрал вещички, прихватил дочурку и исчез куда-то в направлении Южной Америки. Вроде бы у него там был старинный приятель — майянский шаман по прозвищу Хрустальный Череп, пользовавшийся среди своих знакомых заслуженной славой сильнейшего Тёмного мага, некроманта и химеролога. Так что добыть Ксено оттуда не представлялось возможным никому — ни Фаджу, ни Тёмному Лорду, ни Дамблдору. Последний, кстати, получил весточку от Ксено — письмо, в котором тот заявлял, что отправился для обучения практикам расширения сознания, прихватив с собой дочь, как хороший родитель. И что многоуважаемый директор может не беспокоиться — Луну благополучно принял к себе в ученики индейский маг и шаман Тллалок-Микстли, а общеобразовательными дисциплинами Ксено будет заниматься с дочерью сам. В общем, пишите письма мелким почерком, до встречи в Министерстве… когда-нибудь. Дамблдору, который считал, что с расширением сознания у Ксено никаких проблем и так нету, проблемы с его сужением, оставалось только плюнуть и в очередной раз переменить планы. Пятый год был самым тоскливым из всех, что Рон провёл в Хогвартсе. Тоскливым, несмотря на то, что ему досталась метла Гарри, что его наконец-то взяли в факультетскую команду по квиддичу, несмотря на то, что мама Молли наконец-то разорилась на хорошую новую одежду и новый сундук. Теперь Рон выглядел вполне прилично, на него стала бросать томные взгляды Лаванда Браун, жизнь должна была стать лёгкой и красочной… Не стала. Рону порой казалось, что за ним незримо следует тень Гарри… и это бесило. Да ещё странно стали вести себя слизеринцы — они практически не ввязывались в конфликты, но от них постоянно веяло насмешкой и ледяным высокомерием… Особенно преуспел в этом Драко Малфой — его лицо порой принимало такое выражение, словно он знал какую-то гадкую, но важную тайну. И это странное затишье весь год — словно давнее политическое противостояние исчезло вообще. Это напрягало. Настораживало. И заставляло задумываться о сохранности своей шкурки. Впрочем, год прошёл как-то безлико и незаметно. Рон даже умудрился сдать СОВы — с минимальным переводным баллом, но всё же. Заучка Грейнджер получила все свои «Превосходно», но Рону почему-то казалось, что на шестой курс она не вернётся. Вернулась. Во время одного из разговоров — они ещё порой разговаривали — словно в память о былой дружбе — Рон спросил её, почему… «Здесь становится опасно», — добавил он. «Я беспокоюсь», — добавил он. Но Гермиона, похоже, не обманулась этой показной заботой. — Гарри жив, — тихо сказала она. — Сириус обещал искать его. — Гермиона, — воскликнул тогда Рон, — я всё понимаю, мне самому больно от смерти Гарри. Но он мёртв. Его убил Тот… Гермиона покачала головой, оборвав его на полуслове: — Он жив. Ему плохо. Я чувствую это. А вы… вы все его предали и забыли. Но он жив. Рон покрутил пальцем у виска, не забыл в следующий раз сообщить директору о словах заучки. К его удивлению, Дамблдор не стал называть Гермиону сумасшедшей, только грустно покачал головой и предложил: — Рон, мальчик мой, не хочешь ли ты потрудиться во имя Всеобщего Блага? Это очень, очень важно… И выложил на стол, словно невзначай, столбик золотых галеонов. Числом не менее десяти. Рон сглотнул и тут же воодушевлённо воскликнул: — Конечно, я готов! Что я должен делать? — Просто передать это Драко Малфою. Незаметно, — спокойно сказал Дамблдор и выложил на стол вслед за галеонами небольшой конверт из желтоватого пергамента. — Драко Малфою? — возмутился Рон. — Отродью Пожирателя? — Мой мальчик… — грустно вздохнул Дамблдор, — не стоит так говорить… Ты же знаешь, все достойны второго шанса. К тому же, во имя Всеобщего Блага мы не всегда делаем то, что нам нравится. — Хорошо, директор, — ответил Рон и забрал конверт. Он передал его Малфою в тот же вечер, даже не попытавшись узнать, что там. Рон прекрасно понимал, что Дамблдор — не та фигура, с которой он способен бодаться. И да, он получил свои галеоны. Даже не десять, а пятнадцать. Постепенно Рон втянулся в выполнение странных поручений директора… и, как ни странно, стал больше общаться со слизеринцами, которые частенько разговаривали об идеях своего Лорда. И эти слова находили странный отклик в его сердце. Действительно, он, чистокровный Рон Уизли, всю жизнь чувствовал себя ущемлённым, а грязнокровка Грейнджер всегда получала на занятиях лучшие результаты и превосходно училась. Да и сейчас она — любимица Флитвика и Макгонагалл. А откуда у неё такие силы? Правы слизеринцы — грязнокровки воруют магию истинных благородных волшебников! А полукровка Поттер? За какие заслуги ему достался сейф, набитый золотом, в то время когда он, чистокровный Рон Уизли, вынужден копить монетку к монетке на достойную жизнь? А поганый носатый полукровка Снейп? Он только тем и занимается, что портит жизнь чистокровным магам. Правда, своих змеек он не трогает, опасается, а вот его, Рона Уизли, невзлюбил с первого занятия! В общем, чем больше Рон размышлял, тем больше приходил к выводу, что Тёмный Лорд не так уж и не прав, и что население магической Британии нужно основательно проредить, чтобы чистокровным легче дышалось. Да ещё и директор заговорил о том, что Рон может принести большую пользу, если не только будет общаться со слизеринцами, но и получит приглашение на одно из их собраний. — Ты сделаешь благородное дело, мой мальчик, если сможешь мне рассказать, чем дышат эти отроки и что собираются делать дальше… — Но если я буду общаться с ними близко… — поджал хвост Рон, — они могут позвать меня в логово Пожирателей Смерти… — Вот именно, мой мальчик, вот именно, — радостно заявил Дамблдор. — И ты сможешь снабжать меня информацией из первых рук! Орден будет тебе весьма благодарен! Рисковать своей шкуркой Рону не хотелось, но в этот момент он выпил глоток чая из любезно предложенной Дамблдором чашки, и голова его закружилась, а когда он пришёл в себя, то с восторгом воспринял слова директора. К тому же Рон решил, что пришло время затеять собственную игру. А вдруг он работает не на ту сторону? Важно иметь друзей и союзников на обеих… И он стал старательно оказывать слизеринцам некоторые дружеские услуги… что не осталось незамеченным. К тому же к концу шестого курса неприятная атмосфера в школе стала ещё неприятнее. Произошло несколько несчастных случаев с магглорожденными учениками второго и третьего курсов. В Хогвартс после этого никто из них не вернулся, Дамблдор говорил о том, что дети переведены на домашнее обучение, но Рон вполне себе догадывался, что эти дети либо потеряли магию и их вернули родителям, предварительно стерев память, либо вообще погибли. Но это его совершенно не волновало. Больше его расстраивало другое — Фред и Джордж, закончившие Хогвартс в прошлом году, не пожелали идти на работу в Министерство, как Перси, а когда мать стала называть их бездельниками и дармоедами, каким-то образом списались с Ксено Лавгудом и получили от него приглашение в Южную Америку. Они, неизвестно как, сумели накопить денег и в одно прекрасное утро просто исчезли и из Норы, и вообще из страны. Молли была в ярости, она не понимала, как близнецы сумели исчезнуть из Британии — международного портала у них не было, но вот поди ж ты… Рона это расстраивало, но исключительно в том смысле, что теперь Молли станет уделять ему больше внимания. Да и Дамблдор, грустно покачав головой, заявил, что предлагал близнецам членство в Ордене Феникса, но те попросили дать им возможность подумать… и смылись неведомым способом. Рон понимал, что постепенно соотношение сил меняется. И что Волдеморт приобретает всё больше и больше тайных последователей. Поэтому для него жизненно важной целью стало налаживание отношений со слизеринцами. Постепенно некоторая часть змей стала больше доверять ему и однажды его стали расспрашивать, что он думает об идеях Тёмного Лорда. Рон ответил честно… ну так, как он полагал на тот момент. О том, что многие из идей близки ему духовно, и что его тоже раздражает наличие грязнокровок… ну, и всё в таком же духе. — Рад, что ты выбрал правильную сторону, Уизе… Уизли, — высокомерно процедил уже ставший к тому времени безоговорочным лидером факультета Драко Малфой, — в отличие от твоего шрамоголового дружка… которому пришлось сильно об этом пожалеть… Очень сильно… — Можно сказать, что он до сих пор жалеет, — хихикнул Крэбб, а стоящий рядом Теодор Нотт нахмурился. Драко же так взглянул на Крэбба, что хихиканье мгновенно застряло у того в горле. И тут Рон понял, что грязнокровка Грейнджер была права. Поттер всё-таки жив… но жизнь эта куда хуже смерти. Нет, он честно рассказал Дамблдору об оговорке Крэбба. Но старый волшебник только покивал задумчиво: — Я знаю, Рон, я знаю… Участь Гарри тяжка, но мученичество его не будет забыто… Это необходимо во имя Всеобщего Блага… После этих слов Рон безоговорочно решил податься к Пожирателям. То, как цинично Дамблдор пожертвовал своим Золотым мальчиком, произвело на него впечатление. И он удвоил усилия, чтобы стать своим в кругу слизеринцев. Но самое интересное случилось на седьмом курсе. Снейп… Снейп сумел спасти Гарри Поттера и притащить его в школу. То, в каком состоянии находился Избранный, ввергло Рона в состояние шока. Истощённый, с остановившимся взглядом прежде таких живых зелёных глаз, с многочисленными шрамами на теле, в ошейнике, от которого просто фонило сильнейшей Тёмной магией, зашуганный и забитый… это был уже не человек. Это была тень человека. Дамблдор тогда предложил им пообщаться с Гарри, и они с Гермионой согласились. Но никакого общения не вышло — Гарри просто смотрел в одну точку и ничего не говорил. А когда Рон по-дружески решил похлопать его по плечу, как раньше, то вскрикнул, словно от сильнейшей боли и сжался в комок. Гермиона тогда рыдала всю ночь, а Рон, которого Крэбб и Гойл накануне просветили, в каком качестве держал своего пленника Тёмный Лорд, испытывал какое-то странное злорадство. Всё правильно. Полукровки и грязнокровки должны знать своё место. А ещё… Поттер был странно красив… даже в таком виде. Это была печальная, осквернённая красота, но Рон вдруг подумал, что очень не прочь поразвлечься с бывшим Героем таким образом, как это делали взрослые ПСы… Но Снейпу удалось совершить чудо. Поттер постепенно стал возвращаться к жизни. Он перестал выглядеть, словно ходячее пособие по анатомии, начал общаться с Грейнджер, и каким-то образом умудрился снять ошейник. Рон злился. Почему-то сама мысль, что Поттер может стать прежним, раздражала его. И тут его снова вызвал к себе Дамблдор, и снова стал говорить о необходимости жертвовать и Всеобщем Благе. И снова на столе возник золотой столбик. Навскидку там было галеонов тридцать, так много Дамблдор не платил ещё никогда. — Ты очень умно поступил, что сошёлся со слизеринцами, — вздохнул Дамблдор. — Я доволен тобой, мой мальчик. Попроси у Драко встречи с его отцом. Скажи, что у тебя есть важная информация. — Какая же? — на миг оцепенев от внезапной догадки спросил Рон. — Видишь ли, завтра вечером я буду обновлять защитный купол Хогвартса. Заклинания слабеют с течением времени, знаешь ли… — Но… — И по несчастной случайности это будет именно в тот момент, когда профессор Снейп и наш дорогой Гарри пойдут гулять к опушке Запретного леса… — Вы хотите сказать, что… — вырвалось у Рона. — Мальчик мой, — пресёк его Дамблдор, — есть жертвы, на которые необходимо идти во имя Всеобщего Блага… Гарри должен пройти свой путь до конца… — Но профессор Снейп, — удивился Рон. — Пожиратели же убьют его… — И эта жертва тоже необходима, — грустно сказал Дамблдор. В уголках его голубых глаз стояли слёзы. — Мальчик мой, я понимаю, что эта ноша тяжела, но мне необходима твоя помощь. Я не забуду о ней. И да, твой чай совсем остыл… Рон машинально сделал глоток, голова его закружилась, а когда мир вокруг пришёл в себя, то предложение Дамблдора уже не казалось ему чудовищным. «Такое вот оно, Всеобщее Благо…» — подумал Рон и сгрёб золотые со стола. После того, как Рон выговорился и умолк, Влад и Белла некоторое время сидели молча, переваривая ту мерзкую информацию, которую услышали. Да, Люциус Малфой с радостью передал своему господину полученную от Рона информацию. И да, когда Гарри вновь пропал, Рон почувствовал непонятное облегчение. А потом… потом его пригласили на собрание Внешнего круга. И понеслось… И да, как это ни мерзко, к изнасилованию Гермионы Рон тоже имел отношение. Нет, сам он её не насиловал, но оглушил Конфундусом и оттащил в пустующий класс именно он. А потом спокойно ушёл патрулировать школу. И нет, он не знал, что там было. В том классе были Малфой, Крэбб, Гойл, Нотт и ещё несколько слизеринцев. И нет, он не волновался. Грязнокровки должны знать своё место. К тому же он попросил, чтобы Гермионе не причиняли большого вреда, в память о прежних хороших отношениях. Подумать только, мать была не против, чтобы грязнокровка стала его невестой! Говорила, что она сильна… Но Рон меньше всего хотел видеть эту кудрявую зануду своей женой… Ведь весь мозг выест, правильная слишком! А вот теперь и речи об этом быть не может. Но потом всё снова пошло не так. Проклятый Поттер сбежал, Драко оказался в Мунго после Круциатусов Лорда и до сих пор было не понятно, как Лорд решит его наказать… а без наказания такое упущение он точно не оставит. А потом началось вообще что-то непонятное… Погиб Гойл-старший, младший после беседы с Лордом вёл себя, как умалишённый, неизвестно куда пропали братья Лестрейнджи и Барти Крауч… Рон сначала думал, что это дело рук Ордена, но потом понял, что Дамблдор и сам пребывает в растерянности. Нужно было как-то обезопасить себя, к тому же ему предложили принять Метку… а от такого не отказываются. Рон и не отказался. А то, что до этого пришлось попытать Круцио нескольких магглокровок… Не будут магию у чистокровных воровать. Так им и надо. А потом Рон придумал, как ему казалось, гениальный способ узнать хоть что-то о сбежавшем Поттере. И предложил Крэббу смотаться с ним на Тисовую… — Кричер! — позвал Влад, и домовик материализовался мгновенно: — Слушаю! Старый Кричер выполнит всё! — Забери этот мешок с дерьмом и упрячь в темницу понадёжнее! — приказал Влад, с брезгливостью взглянув на бессознательного, пускавшего слюни Рона. Высказав всё, «друг» неожиданно уронил голову на грудь и вырубился. — Кричер сделает! — радостно заявил домовик. — Из темниц Рода Блэк ещё никто не убегал! И исчез, подхватив бессознательное тело. — Он кони не двинет? — поинтересовался Влад у боевой подруги. — И вообще, как-то он странно себя вёл… для действия Веритасерума… — А если и двинет, то что — плакать будешь? — съехидничала Белла. Влад медленно покачал головой. — А насчёт Веритасерума — хихикнула Белла, — так это экспериментальное зелье дядюшки Альфарда. Он любил эксперименты, вот и придумал модификацию Веритасерума с зельем Болтливости. А ведь неплохо вышло, да? — Да, — вздохнул Влад, борясь с желанием пойти и попросту, без изысков придушить рыжего. — Куда уж лучше… — А дальше что с ним делать будем? — спросила Белла. — Если… то есть, когда очнётся? — Алтарь Блэков точно поганить не будем, — отозвался Влад. — А так… есть у меня одна мысль…