Одиссея капитана Влада

Отпусти меня, чудо-трава! Трофеи отправились в поясную сумку, и Влад перевёл дух с облегчением. Ну, всё, теперь пора и в обратный путь, плодотворным оказалось посещение alma mater, ничего не скажешь. И в этот момент ему показалось, что василиск шевельнулся. Влад не стал разбираться в собственных ощущениях, он одним прыжком отпрыгнул за ближайшую колонну и затаился, лихорадочно пытаясь понять, что вообще происходит. Бедный василиск был мертвее мёртвого, уж в трупах-то Влад разбирался. Воображение моментально подкинуло картинку зомби-василиска, восстающего из мёртвых и шурующего к своему змеемордому хозяину, по пути повергая в шок всех встречных и поперечных. Эта сюрреалистическая картинка подействовала на мозги не хуже, чем нашатырь на анемичную тургеневскую барышню, и Влад сдержал неприличное хихиканье, продолжая наблюдать за тушей. Но василиск был неподвижен. Влад пожал плечами и решил было уже отправляться в обратный путь, но тут туша василиска снова дрогнула. Чуть-чуть, еле заметно, но это движение Влад чётко уловил. Влад снова пожал плечами и решил понаблюдать за творившимся сюром. Ждать пришлось недолго. Василиск лежал безжизненной тушей, обратив к Владу покрытое бледно-зелёной чешуёй брюхо. И вот в этом-то брюхе что-то явно происходило. В голове у Влада мгновенно пронеслась мысль о женском поле василиска, чудом сохранившемся яйце или детёныше, но потом заткнул сам себя мыслью, что прошло уже пять лет. А за пять лет никакой детёныш бы не выжил в этом подземелье без пищи и защиты. А если и выжил, то к кому у помянутого детёныша будут счёты? К тому, кто мамку завалил, то есть к Гарри Поттеру. В смысле — сейчас уже к Владу. Так что не пора ли звать Кричера и рвать когти? Мысль была здравая, но интуиция продолжала нашёптывать, что всё не так просто, и что нужно ещё подождать, самую чуточку… Интуиции Влад привык доверять, поэтому остался, рассудив, что Кричер сможет перенести его за доли секунды. Между тем почти посередине василискова брюха стала набухать шишка, словно оттуда что-то реально рвалось наружу, выгрызая путь. Толчок, ещё толчок… а потом в брюхе появилась неровная, словно прогрызенная дыра. В дыру сунулась острая крысиная мордочка. Влад аж сплюнул от разочарования. Видимо, какая-то безбашенная крыса забралась в подземелье, чтобы отомстить за всех своих товарок, которых этот великан слопал при жизни. Он уже хотел приложить крысу Ступефаем — поверженного Васю было жаль, мало того, что он воспользовался его мёртвым телом, выцедив яд и выковыряв клык, так ещё и крыса решила попировать во внутренностях великана… А ведь крысы — животные умные, приведёт сюда своих товарок, и обгрызут они беднягу до последней косточки. Но крыса явно не спешила на волю. Острая мордочка скрылась в прогрызенной в брюхе дыре, а потом в ней показалось нечто молочно-белое, словно светящееся… Неужели всё-таки яйцо? И, судя по свечению, живое… С ума сойти, вот такого Влад точно не ожидал, несмотря на более чем близкое знакомство с магией. Но зачем крысе яйцо василиска? Неужели сожрать хочет? Вообще-то Владу доводилось слышать в детстве рассказы о том, как умные крысы воровали куриные яйца из птичников, но для такого пассажа требовалась отнюдь не одна особь. Как же эта рассчитывает справиться в одиночку? Тут раздалось смачное чавканье, и дыра вокруг яйца стала медленно увеличиваться. А потом крыса проделала фокус, который явно говорил об её интеллекте: она обхватила яйцо всеми четырьмя конечностями и спиной вперёд вывалилась на пол, весьма удачно приземлившись. Благо, что дыра была прогрызена невысоко. Так или иначе, но яйцо уцелело, и крыса (на редкость огромная тварь, если с хвостом, то больше метра будет — прикинул Влад) осторожно ткнула продолжавшее слабо мерцать яйцо носом, намереваясь укатить его… куда? И тут Влад решил, что пора вмешаться. Метко брошенный Ступефай оглушил животное, и Влад, приблизившись, осторожно подобрал яйцо. Оно было сравнительно небольшим, где-то с крупный грейпфрут размером, и Влад удивился, как такая громадная зверюга может вырасти из такого относительно маленького яйца, но потом припомнил, что у одного из самых крупных динозавров — диплодока — яйца были всего-то с футбольный мяч размером, и решил, что размер — не главное. То есть — не в этом случае. Влад добыл из своей замечательной поясной сумки ещё один кусок шкуры дракона, бережно завернул яйцо в него и опустил внутрь. И только потом обратил внимание на обездвиженную крысу. Та лежала неподвижно, глазки-бусинки были закрыты, задние лапки поджаты, передние — мученически вытянуты вперёд. В общем — крыса как крыса, только уж больно огромная, не иначе у домовиков на кухне навострилась еду воровать. Но тут снова заворочалась-заскреблась память Гарри, и Влад, не веря своим глазам, снова уставился на крысу. Та, в отличие от каким-то образом сохранившего почти первозданную чистоту яйца, была изрядно грязной, вся в ошмётках чешуи и василисковых внутренностей. Грязными были и передние лапки, но под слоем чего-то чёрного и липкого Владу неожиданно почудился серебристый блеск. Неужели? Как он мог забыть? Влад присел и брезгливо дотронулся до передней лапки крысы. Так и есть, под слоем грязи она была металлической, точнее, вроде бы, серебряной, причём невозможно было понять, где кончается металл и начинается живая плоть. И перед мысленным взором Влада тут же возникла сцена на кладбище, точнее тот момент, когда воскресший Волдеморт наколдовал Питеру Петтигрю серебряную руку, вместо той, которую поганый крысюк отрезал и швырнул в котёл. Ай, Тёмный Лорд, ай силён… Конечность-то прямо как родная, Питер с ней даже перекидываться может. — Инкарцеро! — скомандовал Влад, и крысиную тушку оплели верёвки, придав ей сходство с окороком в сеточке. Портил впечатление только длинный голый хвост, но на такие мелочи Влад уже не обращал внимания. Поимка предателя, виновного в смерти родителей Гарри, да и в ужасной участи самого Гарри здорово подняла ему настроение. — А уж Сири-то как рад будет! — пробормотал себе под нос Влад. — Прямо встреча школьных друзей… Поэтому Влад подхватил связанную тушку покрепче, перехватил поудобнее палочку, навёл её на василиска и пробормотал одно из недавно выученных заклинаний трансфигурации. Туша василиска моментально растаяла в воздухе, превратившись в небольшой камешек размером с детский кулачок. Влад твёрдо решил похоронить несчастное животное, чтобы больше никто не пытался потревожить его покой. Камушек Влад засунул всё в ту же сумку и тихонько позвал: — Кричер! Домовик возник рядом и осведомился: — У Наследника Гарри всё в порядке? — В полном. Где твой баул? Кричер добыл из воздуха свой баул в клеточку и протянул Владу. — Наследник Гарри хочет что-то вынести из подземелий? — Да, — кивнул Влад и продемонстрировал Кричеру связанную крысу, только потом сообразив, что старый домовик может решить, что у него поехала крыша. Но Кричер взглянул на крысу сначала вполне индифферентно, а потом глаза его зажглись злобным огнём: — Наследник Гарри пленил анимага! Нехорошего анимага! Наследник Гарри — великий воин! Наследник Гарри позволит старому Кричеру наложить на нехорошего анимага дополнительные чары, чтобы тот не мог сбежать? — Конечно, Кричер, давай, — согласился Влад. Кричер что-то пробормотал себе под нос, а потом, не чинясь, запихнул тушку крысы в клетчатый баул. — Вот! — заявил он, сияя от радости. — Теперь нехороший анимаг никуда не денется! А Хозяин Сириус будет рад! — Ты можешь перенести нас отсюда? — спросил Влад. — Нет, — покачал головой домовик. — Но мы можем подняться наверх и аппарировать оттуда. — Не так быстро, Гарри, мальчик мой, — раздался неожиданно знакомый ненавистный голос. Влад обернулся. У выхода стоял Дамблдор, облачённый в яркую мантию и цветастый колпак со звёздами. Дамблдор с колокольчиками в бороде и застывшей на лице доброй улыбкой. Дамблдор в очках-половинках, сжимавший в руке кривоватую Бузинную палочку. Никого в своём новом мире Влад не ненавидел сильнее, чем этого доброго с виду старика. — А в чём дело, директор? — спокойно спросил Влад. — Я пришёл забрать свой трофей, имею право. Кричер, наверх! Но Кричер, продолжавший сжимать в лапке клетчатый баул, стоял неподвижно, словно окаменев. Влад попробовал двинуться, но странная неподвижность сковала и его. — Я же сказал, не так быстро, мой мальчик… — ласково произнёс Дамблдор. — Всё-таки ты на редкость удачлив, Гарри, суметь восстановить личность после такого… Но, увы, тебе придётся вернуться к Тому. Он совершенно не может себя контролировать, когда тебя нет рядом… а у меня есть ещё планы… Влад, который ещё мог говорить, ответил очень пространно, но настолько непечатно, что единственными цензурными словами в его тираде были предлоги. — Гарри-Гарри-Гарри, я понимаю, ты расстроен, но, поверь, это всё во имя Всеобщего Блага… И тут откуда-то изнутри Влада поднялась жаркая волна ненависти, смывшая оцепенение, словно водой. Но Влад продолжал стоять неподвижно, не давая Дамблдору понять, что он сбросил заклятье, а сам лихорадочно размышлял, что делать дальше. — Миртл рассказала мне об открытом проходе в Тайную Комнату, я уже решил, что, неровен час, в Хогвартс явился Том, но это оказался ты, Гарри… что ж, так даже лучше… сейчас я возьму твою палочку, Гарри… а потом извещу Тома, что его пропажа нашлась… С этими словами Дамблдор сделал шаг вперёд, только вот у Влада были другие планы на остаток жизни. Быстрее молнии он засунул руку в сумку, нащупал камень, в который трансфигурировал труп василиска и метнул его прямо в лоб Дамблдору, послав вдогонку невербально отменяющее трансфигурацию заклятье. Так что вместо сравнительно небольшого камушка старый маг в мгновение ока был погребён под огромной тушей мёртвого василиска. Эх, Вася… Не видать тебе спокойной могилки… После того, как Дамблдор оказался под тушей василиска и никаких признаков жизни более не подавал, заклятье, которое он наложил на Кричера, рассеялось, и домовик испуганно затараторил: — Наследник Гарри, нам нужно уходить, когда Светлый волшебник Дамблдор очнётся, нам будет худо… — Хм… — задумчиво сказал Влад. — Так он жив? — Жив, только сознание потерял, — быстро сказал Кричер. — Ну, так надо исправить это досадное недоразумение, — деловито сказал Влад, и рука его потянулась к ножу, висевшему в ножнах на поясе. — Наследник Гарри, — неожиданно вцепился Владу в руку домовик, глядя на него умоляющими глазами, — нельзя! Только не здесь! Светлый волшебник Дамблдор — действующий директор Хогвартса! Нельзя наносить ему вред специально! Откат убьёт Наследника Гарри! Кричер говорит правду! — Точно? — спросил Влад. — Старый Кричер готов поклясться всем, чем угодно! Наследнику Гарри нельзя убивать Светлого волшебника Дамблдора… сейчас… Только не в Хогвартсе! В голосе обычно невозмутимого Кричера была настоящая паника, так что Влад эльфу поверил. И остро пожалел, что не может воспользоваться таким благоприятным моментом. — А на Гриммо я его взять не смогу, Кричер? — спросил он. — Белла бы ему медицинскую помощь оказала… для начала… клизму там на три ведра скипидара с патефонными иголками… или ещё что-нибудь такое же целительное? — Нет, Наследник Гарри, — вздохнул Кричер. — Из Хогвартса директора без его согласия можно переместить только в больницу Святого Мунго. — Жалость-то какая… — с неподдельной тоской в голосе произнёс Влад. — Хорошо. Эльф Хогвартса! Рядом тут же возникло хрупкое трогательное существо в белой тоге с нежным пушком на голове. Ничего общего с теми жутиками, которые отправлялись с ножами в руках к месту казни Добби. Ох, и многого не представляют себе маги о своих верных помощниках. — Гарри Поттер, сэр, — пропищало существо, — Рикки рада служить. Что нужно сделать для великого Гарри Поттера? — Рикки, вы можете вынести отсюда василиска и похоронить где-нибудь в Запретном лесу? Не стоит ему лежать здесь… в одиночестве… — Гарри Поттер прав, — кивнула домовушка. — Рикки поняла, Рикки сделает. Одно движение худенькой лапки, и туша василиска исчезла. — Василиск в Запретном лесу, — пропищала домовушка. — Тикки и Тулли упокоят его, как положено, Гарри Поттер, сэр. А что случилось с директором Дамблдором? Дамблдор и впрямь выглядел плохо, впрочём, как ещё может выглядеть человек, попавший под автобус? Бледный, неподвижный, с разбитой головой — по виску текла тонкая струйка крови — он всё-таки был жив. Кричер не ошибся. Влад подумал, что Дамблдор сделал бы всем, в том числе и себе, большое одолжение, если бы окочурился прямо сейчас, но видать, не судьба. А значит, нужно было как-то разруливать эту ситуацию, тем более, что домовушка смотрела на него огромными грустными глазами. — Вот об этом я и хотел бы поговорить, — задумчиво сказал Влад. — С директором произошёл несчастный случай, он ударился головой и пострадал. Думаю, его стоит переместить в его покои и оказать первую помощь… и я был бы очень благодарен эльфам Хогвартса, если бы у директора исчезли травмирующие воспоминания о последнем часе его жизни… Старый ведь уже человек… Переживать будет, расстраиваться… Домовушка снова, как-то по-особому взглянула на Влада неожиданно умными глазами, и он почему-то понял, что домовиков Хогвартса достал не только Добби. А потом она коротко кивнула и пропищала: — Гарри Поттер такой добрый… Гарри так заботится о директоре Дамблдоре… Конечно, Рикки перенесёт директора в его покои и позаботится о нём… а потом позовёт мадам Помфри… Рикки скажет мадам Помфри, что нашла директора без сознания у подножия лестницы, ведущей на третий этаж… Сэра Гарри Поттера в Хогвартсе не было, никто его не видел… — Правильно, Рикки, — кивнул Влад. — Ты такая умница. Перенеси его, куда собиралась, а я поднимусь наверх и закрою вход в Тайную Комнату. — Хорошо, Гарри Поттер, сэр, — кивнула домовушка, — нечего тут бродить кому попало. И домовушка исчезла вместе с бессознательным телом Светлейшего. — Фуу… — вытер Влад пот со лба. — Ну что, Кричер, давай наверх. Надо закрыть вход, да и Плаксе Миртл я скажу пару ласковых… Директору её доносить понесло… Сестра по духу Павлика Морозова, бля… Кричер только кивнул, и уже через минуту Влад стоял наверху. Плакса Миртл сидела на самом верху одной из туалетных кабинок, испуганно глядя на него большими, круглыми из-за очков глазами. Вот зачем призраку очки? Или это часть имиджа? Тем не менее, Влад повернулся лицом к зияющему проёму входа в Тайную комнату и спиной к Миртл и коротко произнёс, представив себе большую змею: — Закрой-сся! Умывальник со скрипом встал назад, а Влад повернулся к Миртл и поинтересовался: — Ничего не хочешь мне сказать? — Здравствуй, Гарри… — пролепетала призрачная девочка. — Ты та-а-а-кой милый… — Не то… — досадливо поморщился Влад. — Ты зачем директору про меня доносить понеслась? Проблем мало? — Но ведь он попросил… Я сначала отказывалась, — пролепетала Миртл, - но потом он сказал, что вызовет экзо… экзо… экзорциста и меня изгонят… А я не хочу изгонятьсяяя… я здееесь привыкла… а-а-ааааа…. И Миртл громко зарыдала. — Тихо! — рявкнул Влад, и Миртл послушно заткнулась, восхищённо глядя на него. — Ой, Гарри, ты такой грозный… — прощебетала она уже совершенно другим тоном. — Значит так, Миртл, — самым зловещим тоном, на какой был способен, произнёс Влад, и по телу призрачной девочки прошла сероватая дрожащая рябь. — Если ты ещё раз расскажешь Дамблдору про хоть что-то ещё касающееся меня, то я тебя прокляну. И тебя будут называть не Плаксой Миртл, а Предательницей Миртл. Иудой Миртл. Хочешь? На лице призрачной девочки отразился неподдельный ужас: — Нет, Гарри, нет, я больше ни слова не скажу про тебя директору, нет, только не проклинай меня-аааа… Я не хочу, чтобы меня называли Иуда Миртл… аааа… И Плакса Миртл заревела снова. — Тихо, я сказал! — рыкнул Влад. — Не реви! Забудь о сегодняшних событиях, ты меня не видела! А если ты проболтаешься, то придёт мой крёстный, страшный тёмный маг, и развоплотит тебя почище любого экзорциста! Поняла? — По… поняла… — заикаясь, пробормотала Миртл, громко всхлипнула и нырнула в ближайший унитаз. — Колесом дорога! — пожелал Влад. Ну не любил он стукачей, как и всякий русский человек. Единственное, чего он не учёл, что его пожелание будет принято к сведению, и ещё минуты три они с Кричером любовались, как Миртл с бешеной скоростью и почти без брызг то выныривает из унитаза, то ныряет в него, вертясь колесом. — Ну всё, хватит с меня на сегодня приключений, — подвёл итог Влад, всласть налюбовавшись этим феерическим зрелищем. — Не пора ли нам домой, Кричер? — Наследник Гарри совершенно прав, — изрёк в ответ домовик, к которому окончательно вернулась вся его невозмутимость.