Джентльменское соглашение

— Каруселин! Ну как, пока не издох? — хмыкнул Павлюченко, проносясь мимо задыхающегося Славы. Его дружки, едва за ним поспевая, выдали сдавленные смешки. Нахуй их. Слава бы показал им фак, но был слишком занят, задыхаясь от бега. Поэтому фак был только мысленным. Слава, блять, ненавидел сдавать нормативы. И ладно бы он просто как все умирал эти десять километров. Но нет же, нужно просто еще раз ткнуть его носом в дерьмо: маленькие слабые людишки бегут только три. Слава, блять, ненавидел эту ебучую ксенофобскую школу. Он перебежал смазанную белую линию в надписью финиш и облокотился на колени. Воздуха катастрофически не хватало, в боку кололо так, что кололо не просто в боку, а во всем правом полушарии ниже шеи и выше бедра. Короче, сильно. — Эх, Вячеслав, три километра за двадцать сорок, это даже для человека плохо, — покачал головой доисторический физрук, — Ты походи, нельзя останавливаться сразу после. Чего-то красный весь, может сходишь в медпункт? Физрук выглядел не на шутку озабоченным Славкиным здоровьем. Он еще принадлежал к тому поколению, когда людей ценили и обожали. А еще дискриминировали, насильно изолировали от общества и вообще считали умственно отсталыми. Если бы Слава имел возможность разговаривать, он бы точно придумал какое-нибудь завуалированное оскорбление: не нужно ему сочувствия. Обязательно. Но прямо сейчас ему казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. Так что он только отмахнулся и пошел на турники к Светло. — Ты бы поменьше курил и зарядочку делал, а то так недолго и коньки отбросить. Мы-то с тобой не имеем в запасе пару сотен лет чтобы гулять, а потом одуматься и начать жрать салатики, — не глядя бросил Ваня, поправляя солнечные очки. Слава сел рядом на шведскую стенку и беззаботно поглядел на одноклассников, бегущих свои десять километров. — Но вообще да, — снова заговорил Ваня. Что-то ему сегодня прям неймется поболтать. Слава тяжело вздохнул, уже не только от усталости, — Это нереальная дискриминация. Хуле вампиры бегут десятку, а мы — три. Это же не так трудно. Не в обиду сказано, — поправился Светло, глядя на Карелина, который еще восстанавливал дыхание. — Что ты, какие обиды, — отмахнулся Слава, поймав сочувственный взгляд Светло. Как низко нужно было пасть, чтобы его жалел Иван Светло. Захотелось уйти. Или пойти поболтать с кем-то менее ограниченным. Почему-то собственные мысли, озвученные Ваней, вызвали только волну отторжения. Наверное оттого, что Слава нашел Светло на фейсбуке, где он резко высказывался на тему отдельных туалетов для людей. Видите ли, мсье не может писать вместе с кровососами. И хотя Карелин по зарубежному не шпрехал, гугл переводчик главную идею донес отчетливо. Не нравился Славе этот западный активизм. Почему-то казалось, что они только расширяют пропасть между двумя видами и такие радикальные запросы препятствуют цивилизованному дискурсу. Может Ваня и понимал что-то там в химии больше него, но Слава уже загодя считал его если не совсем тупым, то хотя бы узкомыслящим. Именно поэтому не хотелось соглашаться со Светло. Ни в чем. Так что нахуй туалеты для людей и да здравствует бег на три километра! — А у тебя как дела? — Ваня своим вопросом отвлек Славу от его мыслей и от этого раздражал только больше. — А тебе какое дело? — Просто решил поинтересоваться, — стушевался Светло. А на форумах такой храбрый, чуть ли не за топор и факел хватается. Но его максимум — это иголка и спичка. — Откуда такой внезапный внутривидовой интерес? Мы с тобой учимся в параллельных классах уже лет пять и разговариваем раза три в год. — Я просто… — Ваня попытался его прервать, но Славу уже было не остановить. — Ты же крутой, общаешься с большими крутыми мальчиками-вампирами. Жопу им полируешь языком, а в интернете Фаллен готов вести нас, жалких людишек, на революцию, да? Ваня весь побледнел. Славин запал как мгновенно появился, так и иссяк. Он даже немного жалел, что так набросился на Светло. Ну не понимает пацан, что консервативным вампирам нужно показать людей, похожих на них и тогда они поймут друг друга и смогут вместе заделать комфортное сосуществование обоим видам. Ну не видит дальше своего носа: и что, сразу орать на него что ли? — Ты откуда знаешь мой ник? — тихо пролепетал он. Его руки так сильно сжимали ржавые турники, что костяшки побелели. — Да меня часто добавляют в такие группы. Я свой вид всегда указываю в соцсетях. Там твою фотку увидел, — Слава смущенно потер затылок. Ну дурак. Посидели молча. Ваня тупил в землю перед собой. — Только не говори пацанам, ладно? — Я и не собирался. Прямо перед ними, задыхаясь бежал Владик. Физрук, подгоняя его, поскользнулся на мелких камешках и скатился прямо на беговую дорожку. Они столкнулись как в сумо и отскочили друг от друга как веселые детские мячики. Солнце светило ярко, веселыми кругляшами пробиваясь сквозь листву. За сетчатым забором на поле играли в волейбол младшеклассники. Слава лениво поискал взглядом Ольку, хотя знал, что физры у нее нет: сегодня он не нес до школы пакет с кроссами. Поле опоясывала беговая дорожка. Резиновая крошка, которая когда-то покрывала, ее уже давно износилась и вампиры теперь бежали по голому асфальту. В одном месте была гигантская дырка и на нее просто бросили доску, которая жутко шаталась, готовая скинуть школяров в грязь. Неожиданно Светло снял очки и подарил Славе долгий хмурый взгляд. — Я просто выживаю, окей? Не тебе меня учить. Не всем повезло заключить контракт с Оксимироном. — А, ты уже знаешь, — нервно ухмыльнулся Слава. — Да все уже знают. Тебе конечно пора бы уже, у меня тоже свадьба где-то через месяц. Я исполню все условия контракта и съебусь нахуй из этой страны, — Светло поднялся, — А пока мне нужно сидеть тише воды ниже травы. А вот ты… — он осекся и помотал головой, — Нет, не важно. Слава окликнул его, когда Ваня уже встал и пошел в сторону раздевалки. — Нет, скажи! — с вызовом кинул Карелин. Ваня усмехнулся. — Да ничего, просто я — дурак. Все эти годы думал, как тебя еще не искусали, не убили, не обратили или просто не дали пиздюлей. Твое неуважительное поведение — плевок в любого вампира. А тебе все с рук сходит. — А в душе я очень милый и добрый человек, меня все любят, — слащаво улыбнулся Карелин. — Повезло тебе с защитой, — бросил Ваня напоследок, — Был бы шанс я бы тоже, может, тебя отпинал. Придурок. Вот и поговорили. Но Славе многое было непонятно. И, как всегда, когда ему было многое непонятно, он обратился к Замаю. Это было уже на большой перемене. Они купили в столовой два сникерса и квадратную пиццу, которая на вкус была намного лучше, чем на вид. — Вот она, целебная сила майонеза. Все, чего он касается, становится в сто раз вкуснее, — победно выложил Андрей и откусил кусочек. — Короче, серьезный вопрос, — Славе есть не хотелось. Он решил перейти сразу к делу, — Мне Светло затирал что-то про то, как мне все с рук сходит из-за контракта. — Да, эмпат из меня так себе, но даже я почувствовал как вы кудахтались, — буркнул Замай с набитым ртом. — Мы обсуждали серьезные вопросы видовой нетерпимости! Не важно, он мне сказал, дескать я такой весь из себя ужасный, всех вампиров обижаю, а с меня как с гуся вода. И еще что-то про защиту. Он так и сказал, не просто защита, а защита. — Да. — Что, да? — Ну, твой дорогой будущий супруг был одним из самый сильных менталистов СССР. Это нормально, что он наложил на тебя защиту, — лениво выдал Андрей. Он явно был более заинтересован в еде, нежели в их серьезном разговоре. — Защиту, — поправил Слава, — Слушай, ты же знаешь, что я — тупой. Объясни по-человечески, а не вашими загадками. Андрей с усилием проглотил пиццу, запил ее специальной настойкой из термоса, которую ему каждый день химичили бабушка и, наконец, снизошел до ответа. — Ну, чтоб ты не умер. И замолчал. — Более развернуто пожалуйста. Ты не стесняйся, я же только учусь читать мысли, — огрызнулся Слава. Да, он тупой. Да, он не догоняет с полуслова. И что? Это повод удерживать информацию и заставлять его чувствовать себя тупым лишний раз? Однозначно — нет! — Ну, типа, ты же можешь там в арык упасть. Или потрогать голубя и подцепить птичий грипп. Или мухомор какой-нибудь съесть, — Замай о чем-то задумался. — Окей. Да, точно. Тебе определенно нужно погуглить от чего умирают люди чаще всего. Чтобы тебе было легче начать, я помогу: старость, болезни, автокатастрофы. — А мухоморы? — задумчиво спросил Андрей. — Мухоморы где-то далеко внизу по списку. Короче, обратно к защите. — Защите! — Замай негодующе вскинул руки. Они рассмеялись, — Честно говоря, я не особо знаю как это работает. Это тема Среднего Клана. Типа, не будут же они всем направо и налево трепать о своих родовых тайнах. Какой-то заговор на крови, наверное. — Стой-стой-стой, — Слава театрально приложил пальцы к виску, — Цитата, любители красного с нотками железа, принадлежащие к Среднему Клану, могут обладать такими суперсилами как ясновидение, чтение мыслей (Голубин, если ты слушаешь, отсоси) и… внушение! — Я понимаю к чему ты клонишь. — Правда? Потому что согласно моим глубочайшим знаниям в вампироведении, ты со своим внушением относишься к Среднему Клану. — Эта способность по маминой линии. По отцу я в Старшем, — Замай пожал плечами. — А так что, можно было? — Ну да. Короче, если хочешь, заходи завтра, спроси про защиту. Мама все выдаст как на духу. Она же тебя обожает. — Передай, пожалуйста, Нине Сергеевне, что я ее тоже обожаю. Погнали? — скоро заканчивалась их пятнадцатиминутная перемена. Они легко обогнули очередь, чуть не наступили в разлитый компот и избежали столкновения с баллистическими младшеклашками, которые торпедами неслись на урок. — Почему мухоморы? — вдруг спросил Слава. — Да блин, пока к ЕГЭ готовился в кабинете вампироведения щеглам Лунтика показывали. Было там что-то про мухоморы, типа они ядовиты для людей, — Замай смутился, — Я короче не особо понял. Наверное в памяти отложилось. — Серьезно? Лунтик? — Эй, мультики — это познавательно. Мама когда сережку уронила в раковину, мы Фиксиков смотрели. — И что? — со смехом спросил Слава. — И достали! — вторил Андрей. — Это хорошо, Нина Сергеевна достойна драгоценностей. Сегодня Андрей должен был остаться на факультатив для ЕГЭ и Славу ждал одинокий путь до дома. Вперед и с песней, решил Карелин, врубая Сатана Печет Блины на стареньком андроиде. Он немного покрутил штекер наушников и, наконец, добился идеального положения, когда звучали оба наушника. Славе сейчас категорически нельзя было оставаться одному потому, что тогда он начинал думать. А как только Слава начинал думать, то сразу мысленно возвращался во вчерашний день, к разговору с Мироном. Вот и сейчас. Мама с папой, может, хотели бы, чтобы Слава тоже оставался на факультативы всякие, решал опросники, сдал ЕГЭ нормально. Однако его самого это, почему-то не беспокоило. Где-то в душе он, конечно, волновался. Но делал это пассивно и готовиться не собирался. Внутри было тихо. Гадливый внутренний голос напомнил о том, что он и так знает, что человека с радостью возьмут в любой ВУЗ мира. Да еще и по головке погладят, скажут чтоб не сильно напрягался. А все благодаря защите или удаче или еще какому-то кровному заговору. Ну, или влиянию Мирона. Как там Андрей сказал, лучший менталист СССР. Кто такой менталист Слава не знал, а Замая, чтоб ему все раскидать, рядом не было. Он знал, что был сериал с таким названием про вампира, который решал преступления. Из размышлений его выдернул резкий толчок в бок. — Каруселин, какие люди! — ну конечно, кто как не Павлюченко. Почему-то на голове он волос не признавал, зато как отрастить бородку на прыщавом лице — так первый. Слава, сытый за сегодня разговорами, просто молча вынул наушники, продолжая идти в сторону дома. Бригада, состоящая из Ромащенко и двух Никит: Павлюченко и Канобовича, не отставала. — Ну что, как молитва? — спросил Никита Канобович. Слава до сих пор помнил, как во втором классе доказывал ему, что большой металлический круг, ведущий в канализацию, называется люк. Да, прям как Люк Скайуокер. Даже словарь Ожегова в школу приносил. — Еще же нет оценок. — Ну, по ощущениям. Может, чутье какое у тебя есть? — заискивающе улыбнулся одноклассник. — По ощущениям, такое себе. Но лучше чем в прошлый раз. — Ясно, ясно. Это хорошо, — остановились на светофоре. Перед ними летели гудящие машины. — Слушай, Слав, у нас тут есть билеты на концерт, — наконец подал голос Дима Ромащенко и достал из внутреннего кармана пидорского плащика в красную клетку три билета, очень знакомого Славе дизайна, — Мы так поняли ты тоже идешь, так что можем вместе поехать на таксе. — Мы потом идем калик покурить в Центре, ты с нами? — жуя жвачку прочавкал Павлюченко. Слава от удивления даже потерял способность говорить. — Нет, спасибо, я как-то сам, — бросил Слава и быстро зашагал через дорогу пока горел зеленый. — Тогда там встретимся! — крикнул ему вслед Никита. Пиздец. Это было пиздец неловко. Во рту было горько, а в горле стоял ком. Славе никогда не нравилось повышенное внимание к своей персоне. И его всегда устраивали его отношения в школе. Было приятно иногда потрепаться со Светло о всяких человеческих проблемах, которые только они вдвоем и понимали. Время от времени было забавно порофлить над глуповатым Никитой или шутить пидорские шутки с Ромащенко. Было даже круто пиздиться с Павлюченко за школой в началке за то, что тот называл его Каруселиным. Еще круче было теперь с ним брататься и иногда пить пиво, вспоминая как Никита в абсолютно нечестном бою надрал Славе зад. И просто замечательно было разговаривать с Андреем над всем угарать и ходить вместе домой. А теперь вся его жизнь встала с ног на голову. Светло завидует его защите, о которой Слава даже не знал, пацаны подлизываются — это ясно как день, а Андрюха избегает, почему — не ясно. Зачем все так? Дом встретил его привычным, чуть сырым запахом из канализации. Никаких кроссовок у входа, только олькины, с винкс. Крылатая Блум блестела на потрепанных розовых кроссовочках. — Славка, привет! Как твой день прошел? — крикнул с кухни папа. Он разулся и прошел прямиком на кухню. Родители пили чай с печеньками в форме животных. Слава торопливо подхватил кролика с блюдца и кровожадно вгрызся ему в ногу. — Нормально. — Руки помой, — упрекнула мама. Слава ушел с кухни. Он помыл руки. Разделся. Покидал одежду на стул. Надел домашнее. Всунул ноги в тапочки. Вернулся на кухню. Налил себе суп-лапшу. Сел. Все это происходило как бы машинально. Тем временем его охватила иррациональная злоба, от которой подрагивали пальцы. Почему его жизнь должна во так меняться. Он, может, не хочет, блять, выходить замуж за мужика. Может он хочет позвать Юльку потанцевать на выпускном. Может она бы отказала, а может — нет. Может они бы поступили бы в один универ, начали бы встречаться, поженились, завели ребенка, Слава бы умер — Юля жила бы остаток своей жизни, страдая по их молодой любви. Но Слава никогда не узнает об этом. Почему-то у него было ощущение конца. Хотелось как Светло верить в лучшую жизнь где-то там, за бугром. Но вместе этого была только обреченность. Каким-то чутьем, как сказал Никита, Слава знал, что у него — максимально строгий брак. И не на бумаге, нет. Там будет по пунктам прописано, как Слава сможет прекрасно жить, бегать по лужайкам, ебать кого-угодно и может даже заводить отпрысков любого вида. Но отчего-то Славе казалось, что Мирон не из таких людей. Он уже при Совке был старый. Традиционалист, знаем таких. Он будет Славку кушать, а потом ебать. Может даже проведет ритуал и Слава — не дай Боже — родит Федоровым наследника. А что, чем черт не шутит. Мало ли, какие еще родовые секреты существуют у этих вампиров, кажется он с мамой даже документалку про это смотрел. А Слава очень не хотел рожать наследников! — Сына, все в порядке? — побеспокоился папа. Только тогда Слава заметил, что скрипит ложкой по пустой тарелке. У него только один вопрос вертелся в голове: — Зачем все так? — родители взволнованно переглянулись, но Слава этого даже не заметил. Совершенно отрешенный взгляд его был направлен на вазочку с вишневым вареньем. — О чем ты, сынок? — наконец спросила мама дрожащим голосом, которым обычно общаются с террористами или отговаривают суицидников. — Вот ты, — все еще не поднимая взгляд начал Слава, — взяла и разорвала свой контракт. Мы вон, до сих пор расплачиваемся. Но ты вышла замуж как хотела. А меня продала. Наступило тяжелое молчание. — Милый, ну у тебя совершенно другой случай. Мы все предусмотрели, советовались со многими адвокатами. Твой контракт очень малообязующий. Пожалуйста… — у мамы в глазах стояли слезы. Папа сжал ее маленькую ладонь. — Сынок, ты не знаешь какие были условия контракта у твоей мамы. Это было просто унизительно, — начал папа с тяжелым вздохом. — А ты, где твой контракт? Почему мы никогда об этом не говорим? — зло буркнул Слава. Кажется ему стало немного стыдно. — У меня не было контракта. Мои родители… У них были очень радикальные взгляды. Поэтому меня вырастил Виктор Витальевич. — Дядя Виктор? — удивился Слава, — А бабушка с дедом что тогда, не умерли? — Умерли. На ссылке. Уже давно. Если хочешь, поговорим об этом в другой раз, — вздохнул папа, — Нас с твоей мамой всю жизнь упрекали за наш выбор. Мы не хотели для тебя такого же. — Хотели как лучше, да? — горько усмехнулся Слава. Родители молчали. Он вышел из кухни раздавленный. В зале Оля смотрела телевизор. — Что смотришь? — Слава сел с сестрой диван. Вечером родители его раскладывали и ложились спать, а каждое утро собирали обратно. Одеяло и подушки лежали скрученными на кресле. — «До последней капли крови», — пробормотала Оля, внимательно глядя в экран. Ее круглое личико освещал синий цвет телевизора. Курчавая челка топорщилась во все стороны, длинная русая коса отдыхала на плече. Она была совсем не похожа на него, Олька была самая настоящая красавица. Маленький мамин нос и большие выпуклые глаза делали ее похожей на куклу. Не просто так вокруг нее вьются ухажеры с четырех лет. Они были совсем не похожи. Оля была ответственная, прилежная, старательная. Чего только стоит ее увлеченность художественной гимнастикой. С вампирами ей, конечно, не тягаться, но она все равно упорно ходит на занятия. Слава и сам понимал, что был тем еще разгильдяем. Ничем особенным кроме своего происхождения не выделялся. Если верить Светло, может только своим ублюдским характером. На экране бледная девочка в клетчатой юбке шла по дороге. Она заплакала. Пошел дождь. Заиграло грустное пианино. — Это Джессика, — шепнула Оля, — Только что она поссорилась с Томасом потому, что он ее отверг. Но я эту серию уже видела. — И почему он ее отверг? — А ты не будешь дальше смотреть? — спросила Оля, поднимая на брата удивленный олений взгляд. — Буду, просто с той серии, которую ты еще не смотрела. А пока расскажи мне, что я пропустил, — улыбнулся Слава. Оля принялась увлеченно рассказывать. — Ну, Джессика любит Томаса и ухаживает за ним потому, что он человек. Она должна делать первый шаг, но она сильно волновалась. Поэтому сначала она дарила ему всякие анонимные подарки, а сейчас призналась, что все это время — она их присылала. Томас ее отверг и Джессика решила, что это потому, что он влюблен в другую их одноклассницу — Аманду. Но на самом деле Томас влюблен в Джессику, но не может с ней встречаться потому, что у него психологическая травма: на него в детстве напала стая диких. Джессика случайно подслушивает его разговор у школьного психолога и все узнает. Тогда она идет к своим родителям и просит заключить контракт с Томасом потому, что ее старый контракт недействителен: ее человек умер в детстве, так ей всю жизнь твердили. И тут ее родители говорят ей, что ее человек не умер, а на него напала стая диких и он теперь боится вампиров. Поэтому они ей солгали. И тут Джессика понимает, что у нее и так заключен контракт с Томасом! Девочка наконец вдохнула полную грудь воздуха: все это она выпалила на одном дыхании. Славе было приятно, что Оля с ним делится своими интересами. Когда-то Слава тоже так взахлеб рассказывал всякое дяде Вите. Он единственный не превращал каждый их разговор в какие-то поучительные нотации. Дядя Витя внимательно слушал, как Слава рассказывал ему про динозавров. Оля еще что-то продолжала болтать, когда Слава вдруг что-то понял. Он дослушал девочку и, как-то отмазавшись, разъяренный ворвался на кухню, где все еще шептались родители. Он быстро дышал, его глаза пылали огнем. — За кого вы отдали Олю? — зашипел Слава, чтоб за стенкой было не слышно. Мама побледнела, ее глаза снова увлажнились. Папа сурово сжал губы, но не нашелся что сказать, — Что, стыдно? Вам должно быть стыдно. Отдали какому-то древнему старику лапать собственную дочь. — Не отдали, — выдавил отец. Слава застрял в недоумении. Родители стыдливо прятали глаза. Его мозг судорожно обрабатывал информацию. Сейчас нельзя быть тупым. И постепенно до него начало доходить. — Моего контракта было достаточно, да? — уверенно спросил Слава. Папа кивнул. — Прости нас, пожалуйста, — еле выдавила мама. — Вы все правильно сделали. Слава вернулся в зал. На душе было почему-то тепло оттого, что благодаря его контракту Оляша всегда будет в безопасности, будет учится в лучших школах и лучших универах, кушать лучшую еду и одеваться в лучших магазинах с кучей мерча от винкс. Он крепко обнял сестру. — Я сейчас раздавлюсь, — Олин голос звучал слегка приглушенно оттого, что она носом упиралась Славе в грудь. — Жива? — Да. Сейчас реклама закончится и будет новая серия. Смотрим? — Ага, — бросил Слава, устраиваясь на диване поудобнее, — А новая, это какая по счету? — Третья. — Третья?! — удивился Слава, — Джессика узнала, что Томас — ее человек за две серии? — Это я тебе коротко рассказала. Все, тихо. На экране пошла заставка. Они смотрели «До последней капли крови» до самого вечера, пока не уснули в зале. Родители заботливо выключили телевизор и накрыли детей, заснувших в обнимку, теплым шерстяным пледом. В квартире становилось очень холодно ночами. Уже светало, когда славин телефон мигнул сообщением c незнакомого номера в Телеге. «Надеюсь ты просто не пришел на концерт, а не умер по дороге. Пожалуйста, отпишись.» Через несколько часов Слава включит телефон, чтобы посмотреть на время и увидит на заблокированном экране оповещение о новом сообщении в Телеграмме. Он откроет приложение и пролистает чаты, но все они окажутся прочитанными. Ему останется только гадать, кто же удалил сообщение. Но вместо этого он снова провалится в сон.