Non enim quid amor

Брандон взял ее прямо на земле, устланной золотистым ковром палых листьев. Задрал ее юбки до пояса, умело распустил шнуровку лифа и, властным поцелуем испив ее стон, вошел в нее. Леди Барбри Рисвелл изгибалась в его руках, позволяя Старку делать с ней все, что ему захочется. Вцепись он зубами ей в горло, как лютоволк на гербе его дома, девушка бы улыбнулась, радостно принимая эту боль. Брандон сжимал ее в объятиях, зарывался лицом в волосы Барбри, а губы северянина оставляли пылающие следы на ее коже. Юноша срывал с нее одежду исступленно рыча, разорвал сорочку в яростном желании добраться до груди девушки. Сам он даже не потрудился снять дублета. Только плащ — его Старк расстелил на земле и уложил на него Барбри. Девушка ногами обхватила Брандона за пояс, сжимала его волосы, темно-каштановые, жесткие, пахнущие Севером. Весь он из железа, льда и стали, закаленных в морозах, но сердце горячее. Леди Рисвелл прижималась к нему так крепко, словно пыталась раствориться в нем, слиться в единое целое раз и навсегда. Вспышки блаженства, оглушающей и ослепляющей, пьянящего короткого мгновения сладкой смерти так мало… Сердце вдруг замерло в предвкушении, и Барбри изогнулась дугой, задыхаясь от нахлынувшего наслаждения. Брандон глухо застонал ей в шею, обессилено откинувшись набок. Он прижимал девушку к груди, слушая ее сбивчивое дыхание и бешеное биение сердца, не спешащего замедлять свой безумный бег. Они не сказали друг другу ни слова, но тела их говорили куда больше чем уста, а пылающие страстью взгляды и стоны стоили куда больше слащавых ухаживаний. Брандон мог быть учтивым и галантным, если бы захотел, но сейчас, под сенью крон Старк хотел ее, Барбри. И она столь же сильно желала его. — Мой лорд–отец будет рад, если ты погостишь в Родниках еще пару дней, — пошептала леди Рисвелл, повторяя кончиками пальцев линию бровей, скул, подбородка любимого. Его борода слегка колола кожу ладоней. — А ты? Ты будешь рада? — Брандон перевернулся на спину, и девушка оказалась лежащей на нем верхом. Она невольно покраснела, и юноша рассмеялся. Но в его смехе Барбри услышала затаенную грусть. Серые глаза, которые обычно искрились лукавством, были затуманены невеселыми думами. — Конечно, — пылко согласилась девушка, надеясь, что ее признание вернет улыбку на красивое, такое любимое лицо. Но Старк тяжело вздохнул и сел, отстраняя от себя возлюбленную, разомлевшую от его объятий. Прохлада ее будто в кандалы заключила, а мрачный вид северянина тупым клинком пронзил сердце. Предчувствие чего-то неминуемого вынудило Барбри замереть, будто лисицу перед броском. За секунду до того, как пронзит ее стрела охотника. — Отец говорит, что я должен жениться. На девице по его выбору. На Кейтилин Талли, — голос его звучал глухо и напряженно, — я не хочу ее, хотя видят Боги, она мила, но… — каждое слово Брандона рвало девушку на части. Подступившие рыдания сжали горло стальными тисками, глаза обжег дикий огонь слез. Старк заключил ее ладони в свои. Пальцы леди Рисвелл были холоднее льда. — Я попробую переубедить отца, даю слово! Пусть Нэд забирает себе южаночку, может, она отогреет моего ледяного братца, — на сей раз его смех звучал куда веселее. Брандон прижал Барбри к груди, с улыбкой глядя в ее запрокинутое личико, бледное от боли и всей горечи разочарования. — Ну, не плачь! Разве может какая-то Талли стать достойной парой будущему лорду Винтерфелла? Только ты мне нужна! Она верила потому, что хотела верить. Ждала, что лорд Рикард согласится отменить помолвку, и прекрасно понимала, что боги, старые и новые, не столь милосердны. Что Брандон сделает своей леди Кейтилин, а ей, Барбри, придется задыхаться от боли всякий раз, когда сюзерен посетит своих вассалов. Она была готова к боли, к нестерпимой муке разбитого сердца, но весть о смерти Брандона Старка в Королевской Гавани показала ей, что истинной боли до этой черной вести она не знала.