Non enim quid amor

Деймон скривил губы в усмешке: — На что только не пойдешь ради победы, верно? — Глупо держать драконов в Логове, если есть возможность их использовать. — Раньше драконы летали под седлами королей, потомков Древней Валирии, — Деймон с задумчивым видом созерцал свои ногти; его голос полнился сладким ядом насмешки и затаенного раздражения, — а теперь драконов позволено оседлать бастардам, сыновьям шлюх и крестьянок, в которых крови Таргариенов и на унцию не наберется. Рейнира болезненно дернулась, метнула на мужа пристальный взгляд, но он продолжал рассматривать свои пальцы, будто любуясь багровыми отблесками рубина, украшавшего перстень на его большом пальце. Лицо Деймона сохраняло безмятежное выражение, однако морщины, прорезавшие лоб, говорили о крайней степени его недовольства. Деймон предпочитал действовать иначе, брать напором, атаковать врага огнем и кровью. Лишь в случае с маленьким принцем Деймон проявил мелочную жестокость; крысолов и мясник могли вырезать всю семью Эйгона в их постелях, но вместо этого взяли плату за жизнь Люка кровью принца Джехейриса. Как бы Рейнире не хотелось обойтись малыми потерями, иной раз приходилось чем-то жертвовать. На сей раз — драконами, титулами и обещаниями. — Когда все закончится, от лишних людей можно легко избавиться, — негромко заметила Рейнира; Деймон коротко пожал плечом. — Я бы сделал это еще раньше. Чернь очень быстро зазнается, стоит получить хотя бы толику власти. К тому же… Деймон отошел к очагу, сцепив руки за спиной; свет огня облизывал его лицо, мерцал тусклым золотом в волосах. — Драконы, на которых раньше летали мои дед и бабка, теперь оседланы пьяницей и ублюдком с Блошиного конца. Один из которых имеет наглость называть себя сыном Бейлона. Улыбка Деймона, обернувшегося к Рейнире, походила на оскал. — Как думаешь, обрадовался бы твой отец такому братцу? — Пусть болтает, что хочет, — отмахнулась Рейнира, чувствуя, как свербит в груди; только издевка судьбы, насмешка удачи позволили бастардам получить то, что полагалось принцам крови. У Ульфа и Хью замашки принцев и манеры разбойников; но их волосы светлые, как у валирийцев, в отличии от старших сыновей Рейниры. Еще один повод для злости. — Некоторые слушают его с интересом, — отметил Деймон, — думаешь, в Вестеросе не найдется тех, кто недоволен и тобой, и Эйгоном? Кто может решить поддержать притязания бастардов только для того, чтобы внести раскол в наши ряды? Пока мы будем разбираться с этими отпрысками, сыновья Алисенты быстро подомнут под себя Семь королевств. И тогда уже неважно, сколько у нас драконов. — Эйгон Завоеватель и его сестры завоевали Вестерос с тремя драконами, — напомнила Рейнира, — у нас их больше даже без учета Вермитора и Среброкрылой. — В таком случае, зачем же ты прикормила бастардов? — ухмыльнулся Деймон. — Оседлала бы Сиракс и полетела бы в Королевскую гавань. — Затем, что я не хочу утопить Вестерос в крови, — отрезала Рейнира, — ты рассуждаешь не как правитель, а как воин. Поэтому никто не рассматривал тебя как короля. — Я рассуждаю как человек, которому придется прибирать за тобой. Кто будет разбираться с бастардами, когда они совсем обнаглеют? Ты замараешь свои белые нежные руки? Или Джейс? — помрачневший Деймон шагнул к жене. — Что ты сделаешь, если один из ублюдков сам пожелает занять Железный трон? Или жениться на Рейне? Или, быть может, на тебе? Его улыбка вышла издевательской. — Если новый король прикажет, я буду вынужден уступить ему свою жену… Рассвирепев, Рейнира в два шага преодолела разделявшее их расстояние. Ее рука взметнулась вверх, однако Деймон даже не шевельнулся. Он без труда перехватил ее запястье, стиснул и потянул на себя, привлекая Рейниру ближе; она дернулась всем телом, замахнулась второй рукой и охнула, замерев, когда Деймон сжал ее горло. Не сильно, однако если стиснет чуть сильнее, то перехватит дыхание, и пальцы вопьются до синяков. Рейнира упрямо вскинула голову, стиснула зубы. — Я твоя королева, — прошипела она. — Мейгор тоже был королем. Помнишь, что с ним стало? И как его любили жены? — Деймон медленно разжал пальцы, убрал ладонь с горла жены и погладил ее по щеке; Рейнира строптиво отвернулась, ударила его кулаком в грудь, когда муж поцеловал ее в щеку, небрежно, лениво, словно делая одолжение. — За глупость приходится расплачиваться всем. Даже королевам. — Уходи, — отрывисто бросила Рейнира; ее трясло: от злости, от обиды, от понимания, что Деймон может оказаться прав. Люди непостоянны, особенно, когда дело касалось власти, однако Рейнира не сомневалась, что сможет держать в узде драконьих бастардов. Она командовала армией, ей полагалось править Семью королевствами; неужели Рейнира Таргариен не сладит с несколькими незаконнорожденными? — Как прикажете, ваше величество, — Деймон склонился в поклоне, потешаясь над ней одним взглядом, — об одном лишь попрошу вашу милость: если решите взять в постель одного из бастардов, то выбирайте светловолосого. Темноволосых детей вам более, чем достаточно. Схватив кубок с остатками вина, Рейнира швырнула им в мужа, но Деймон увернулся с кошачьей грацией и выскользнул за дверь. А Рейнира в изнеможении оперлась ладонями о стол, тяжело дыша. Лицо горело разъяренным румянцем, сердце заполошно металось в груди. Ссора с Деймоном оставила гнилостный привкус, который едва ли удастся прогнать. Рейнира прижала ладонь ко лбу; что так вывело его из себя? То, что Ульф назвался сыном принца Бейлона? Или что оседлал дракона королевы Алисанны? Рейнира строптиво тряхнула головой, от чего коса, перевитая черной шелковой лентой, соскользнула с плеча ей на грудь. Разве это важно, когда на кону стоял Железный трон? Сиракс и Караксес слишком малы, чтобы одолеть Вхагар, а с Вермитором и Среброкрылой перевес на их стороне. Нельзя так же забывать о Тессарион и Пламенной Мечте. Да, у них еще есть Вермакс и Лунная Плясунья, но этого недостаточно. А тот черный дракон совсем мал; он едва научился летать под седлом, но вряд ли поднимет в небо взрослого мужчину. Для ратного поля он не годится; как и его наездник. Поджав губы, Рейнира выпрямилась, расправила плечи. Разговор с Деймоном пробудил жажду действия; если лететь в Королевскую гавань пока не представлялось возможность, а видеть Деймона не хотелось, Рейнира разгладила бархатную юбку и направилась к двери. Если бы не война, она бы полетела верхом на Сиракс в Долину Аррен, в Штормовой предел или в Риверран, но пока она лишь ограничивалась пределами Драконьего камня. Поэтому, вырвавшись из покоев, которые в одночасье сделались тесными и душными, Рейнира направилась вниз, к драконам. Их общество иной раз было милее, чем компания людей. Она шла, не сбавляя шага, так, что стражники едва поспевали; тлеющий гнев подгонял Рейниру, которая жалела, что не смогла попасть кубком в голову Деймона. Неужели их отношения теперь будут… такими? Она думала, что гибель Люка их сплотит, что они станут только крепче перед лицом войны, однако с каждым днем становилось все хуже и хуже. Может, когда Рейнира займет Железный трон, все наладится? Или, напротив, станет только хуже? Рейнира ведь будет королевой… Пальцы нервозно стиснули ткань юбки, ногти впились в черный бархат. Может, Деймон и прав в отношении бастардов, однако Рейнира не позволит каким-то ублюдкам угрожать ее семье, и неважно, чьими сыновьями они назвались. В Драконьем логове пахло дымом и горелым мясом; Рейнира вздохнула полной грудью, ощутив прилив странного умиротворения. Она слышала басовитый рык Вермитора, которому Среброкрылая отвечала тихим переливчатым ревом, стрекот Вермакса, рычание Караксеса. И тонкий, пронзительный щебет черного дракона, тощего, угловатого, неестественно длинношеего. Казалось, что он состоял из одних крыльев, лап и хвоста, походил на змею, которой боги в насмешку подарили крылья. Ростом он едва сравнялся со взрослым жеребцом; драконоблюстители говорили, что с годами он может стать вторым Балерионом, однако Рейнире, глядя на дракона, извивавшегося всеми конечностями сразу, слабо в это верилось. Она подошла к загону, за которым мелькали черные крылья и шипастый хвост, но замерла, стоило дракону повернуться в ее сторону. Чешуйчатые ноздри дрогнули, кожа на драконьей глотке мелко задрожала; дракон заклекотал, словно птица, и замотал головой, взмахнул крыльями, словно собираясь взлететь, но цепи держали крепко. Звенья лязгнули, натянувшись; дракон издал сокрушенный стрекот и принялся рыть песок лапами, поднимая тучи пыли. — Соскучился по небу? — осведомилась Рейнира с кривой усмешкой. — Не волнуйся, у тебя еще будет возможность полетать. — Ему бы побольше воли, ваше величество, — раздался мужской голос из загона; Рейнира ожидала увидеть одного из драконоблюстителей, однако перед ней предстал один из бастардов: такой же тонкий, подвижный, как и дракон, с узким, скуластым лицом, покрытым веснушками, и красными слезящимися глазами. В нем не было ничего от Таргариенов: ни красоты, ни стати, но в отличие от Ульфа, он почти не пил, и не похвалялся, как Хью. Тихий, скрытный, молчаливый; такие люди куда опаснее хвастунов и болтунов. — Размяться бы ему, крылья расправить, — продолжил мужчина, одетый в простую льняную рубаху и шерстяные бриджи; пахло от него точь-в-точь как от драконьего загона, — а то тут тесно. Вот и злится. Всю ночь может орать, как дитя малое, замолкает, только когда жрет. — Пусть кормят его почаще, чтобы поскорее вырос, — усмехнулась Рейнира, внимательно рассматривая мужчину, — а ты?.. — Уорд, ваше величество, — мужчина запоздало поклонился, — Уорд Уотерс. — Драконий наездник Уотерс, — промолвила Рейнира, позволив себе немного польстить бастарду. Уорд мотнул головой. — Не наездник, а так, его приятель. Я даже на лошадь не садился ни разу, какой уж мне дракон. — Он тебя признал, значит, позволит тебе сесть в седло. Знаешь, как его зовут? — Знаю, да только выговорить не могу, — Уорд досадливо поморщился, — зову Мраком. Он откликается. Дракон согласно зарычал, раскачивая головой на тонкой гибкой шее. Подавшись вперед, он ткнулся носом в живот Уорда и заурчал, когда тот почесал его между рогов. — Должно быть, кровь Древней Валирии в твоих жилах по-настоящему сильна, — проговорила Рейнира, ощущая на языке горечь желчи. Уорд, темноволосый, как и Джейс, и Джоффри, но Рейнира, скорее, утопит Вестерос в крови, нежели позволит назвать своих сыновей бастардами. Уорд смешливо фыркнул. — Или нет во мне никакой такой-сякой крови, и мне просто повезло. — Это не важно. Главное то, что ты можешь сделать для Железного трона. Ты готов служить своей королеве? — За дракона-то? Пожалуй. Хотя я бы предпочел быка и пару коров — они хоть прокормят. А с дракона-то что? Крылья, хвост да навоза полную телегу за раз. — Получишь целое стадо, если будешь мне полезен, — торжественно пообещала Рейнира, стараясь сдержать смех. Уорд ей понравился; пока Ульф и Хью требовали замки, земли и лордство, Уорд Уотерс мечтал о корове. — Тяжко это — быть полезным королеве. Боюсь, не осилю, ваше величество. — Справишься, — отчеканила Рейнира; иного выбора у Уорда не было, и он это понимал. — Неужели осмелишься отказать своей королеве? Законной правительнице Семи королевств? — Здесь королева, в Гавани — король. А простой люд посередине, — вздохнул Уорд, протирая кулаком глаза. — Драконы — это славно, но людям нужнее коровы да овцы. — Когда займу Железный трон, пожалую каждому крестьянину по отаре, — пообещала Рейнира, испытывая странное смятение. Этот бастард пытался ее устыдить? Или выторговать для себя побольше? Чего он хотел на самом деле? Жену, молодую и знатную? Лордство? Или чтобы его узаконили, признали как Таргариена? На это Рейнира пойти не могла, однако готова сулить все, что угодно — ради победы над Зелеными. — Но, чтобы Железный трон стал моим, мне нужна помощь, — она шагнула к мужчине, стараясь не морщиться от его запаха и вида слезящихся глаз и воспаленных век, — ты готов помочь мне, Уорд Уотерс? Готов присягнуть мне на верность, как полагает благородному мужу? — Откуда же взяться во мне благородству, ваше величество? — хмыкнул Уорд; в темноте его глаза казались пурпурными, как у Таргариена; Джейс, Люк и Джоффри родились кареглазыми, как их отец. Несколько мгновений Уорд смотрел на Рейниру, беззастенчиво, почти нагло, однако со вздохом опустился на одно колено, не отводя взгляда от ее лица. Рейнира, улыбнувшись уголками губ, протянула Уорду пальцы, которые он, спустя секунду, поцеловал. Рейнира, подавив гадливую дрожь, выдохнула, ощущая тихое торжество. Пусть Ульф и Хью бахвалятся, а Деймон — рычит и скалится на окружающих. Рейнира сумеет использовать Уорда Уотерса с выгодой; если он окажется хорош, то Рейнира даже устроит его брак. Например, с одной из дочерей Баратеона, косвенно виновного в гибели Люка. Или же обручит его с Алисентой; вот выйдет потеха: была женой короля — а вышла замуж за бастарда. Пожалуй, только ради этого стоило оставить Уорда Уотерса при себе. И для того, чтобы Деймон не слишком зазнавался. И не забывал, кому по праву принадлежит корона.