Глава рода

Маг меня никак не лечил, но то, что я в последние дни каким-то образом впитывал энергию из волшебного лепестка, повлияло на самочувствие. Это отметили все, но приписали моё чудесное исцеление магу. Меня уже не шатало при каждом шаге. Что-то полезное делать я пока не мог, но уже и не лежал безвольной тушкой на лавке большую часть дня. Мне же очень хотелось поспрашивать мага об энергиях, но у того своих дел хватало. Заряжать осветительные амулеты для рабочих рудника требовалось немало времени. К своему «лепестку» я впервые отправился самостоятельно, без сопровождения брата, уже на третий день после появления мага в поселке. Как оказалось, то, что мое здоровье улучшилось, заметили не только в семье. Только я «присосался» к магии и начал вырисовывать правой рукой ту руну, которую видел на амулете огня, как меня отыскала мать Гришо. Женщина с ходу начала сыпать обвинениями. — Это ты виноват, урод! Вертел задницей перед моим сыном. Я найду на тебя управу! — начала орать на меня женщина. Первую фразу я выслушал невнимательно, поскольку был занят своим делом. И не понял, о чем это она вообще? К тому же это Илли знал мать Гришо, мне же пришлось добывать информацию из памяти и соотносить «изображение» с тем, что видел перед собой. За это время женщина много чего успела сказать и, не видя отклика, кинулась на меня с кулаками. А я инстинктивно выставил вперед правую руку, ту, которой руну в воздухе рисовал. И если учесть, что я продолжал сидеть, держась за лепесток, то каким-то образом магию активировал. Не иначе как от испуга. Только получилось у меня совсем не так, как делал это профессионал. Из ладони вылетел огонь. Просуществовал он не больше секунды. Но этого хватило, чтобы опалить брови и ресницы скандалистке. Женщина взвизгнула и с криком: «Убили, убили!» понеслась по поселку. Пяти минут не прошло, как жители были в курсе того, что я хотел почтенную госпожу сжечь. Мужчины поспешили выяснить, как дохляк, который еле держится на ногах, планировал это устроить. Я честно признался, что повторил руну, подсмотренную у мага. Мол, сам не ожидал, что оно так обернется. За магом отправили гонца, а на меня наставили копья. Отец и маг появились практически одновременно. Пока один разгонял тех, кто угрожал мне оружием, маг пытался найти очевидцев происшествия. По всему получалось, что только я и мог дать внятный ответ. Проблеял, что решил повторить руну огня, а тут мать Гришо с криками и угрозами. В общем, оно само получилось, и я не виноват. Типичная подростковая отмазка. — Войтек, — подозвал маг отца, — а ты разве мальчишку в храм не возил на определение способностей? — Обязательно возил. Как пять годков исполнилось, так в храм, — начал оправдываться отец. — И силы в нем не обнаружили? — удивился маг. — Так это у него после жертвенного камня, — выкрикнул кто-то со стороны. Народ разом загомонил, паршивца Гришо с компанией припоминая. Попутно выразили мнение, что правильно таких дураков отправили уму-разуму набираться на военной службе. — Интересное явление, — озадачился маг, плотоядно разглядывая меня. Мужчина велел всем расходиться, а меня повел за собой, расспрашивая подробности с того момента, как я полежал на жертвенном камне. Вдруг такое дело можно внедрить повсеместно для простых людей? Мага я немного разочаровал. Не факт, что именно боги одарили. Возможно, это место магическое. К тому же в ту ночь соединились воедино несколько фактов: мой организм ослаб, а потом молния долбанула. Не ручаюсь, что другой человек не погибнет. Прямого удара молнии и я бы не пережил. У меня тот бок, на котором лежал, обгорел конкретно. Нана поначалу не давала благоприятных прогнозов. — Она бы и не вылечила такой ожог, — согласился маг. — Это в тебе уже была сила, которая восстановила тело. Но активировал ее ты только сегодня. — А как на эту силу правильно смотреть? — обрадовался я тому, что маг подтвердил наличие у меня силы, и поинтересовался: — Вы как видите магию? Ответом мне стал раскатистый смех мужчины. Оказалось, что магию видеть нельзя. Тут я перебил мага и попросил уточнений. — Да, бывали случаи. В школах магии по истории это проходят. Последний Видящий жил лет триста назад, и не у нас в королевстве, а у пустынников. Почувствовать силу, оказывается, я тоже не мог. Для того и существуют храмы, где ее определяют специальные амулеты. — Илли, твой выброс огня сегодня произошел по причине того, что ты обрел силу не в детском возрасте, а позже. Магия оказалась заперта, вот и случился выброс. Сейчас я научу тебя простому упражнению, как перегонять магию по телу. Но уверяю тебя, что подобных всплесков больше не случится. Упражнение было примитивным: одной рукой собирать и усилием воли гнать в другую руку. А дальше энергия «испарялась». — Поступишь учиться в школу, там всему научат, — ободрил меня маг. — До шестнадцати лет молодые маги не умеют силу направлять, да и не нужно это. — Школа та платная? — озадачился конкретным вопросом. — Школы, — поправил меня мужчина. — Есть дорогие, в столице, на побережье неплохая школа, где обучают творцов и магов жизни. В Куне самая дешевая школа амулетчиков. Пять тысяч золотых в год. Остальные заведения дороже. — Нам и пяти тысяч не собрать, — огорчился я, припомнив бюджет семьи. Да и не факт, что за меня заплатят. — Можно учиться по королевскому гранту. Отработаешь долг в приграничье. В крепостях на границе с пустынниками маги всегда востребованы. Под конец нашей беседы я повторил вопрос, как бы ту магию посмотреть. В очередной раз насмешил мага. Ну-ну. Он вскоре покинул меня, а я перешел на свое особое зрение. Это точно не галлюцинации. Маг заверял, что иногда появляются Видящие среди магов. Я по всем показателям особый индивидуум. Несколько месяцев мучений и разочарований в жизни стоили такого бонуса. Йохо-хо! Я маг! Самый настоящий маг! Почти. Вот обучусь в школе и покажу всем, где раки зимуют. Дома меня ожидала вся семья. Отец до конца не поверил, что я обрел магию, но обещал в город свозить. Ему самому нужно было по делам съездить. Примерно месяца полтора назад владелец рудника сменился. Старый хозяин продал рудник. Нового владельца никто не видел, да и особых изменений после этой смены не произошло. Распорядок и служба ничуть не поменялись. Но снабжение стало лучше. Вернее, возросли денежные отчисления по этой статье. Отцу в письменном виде прислали уведомление о дополнительных закупках продовольствия для заключенных. Новый владелец был заинтересован, чтобы люди работали, а не умирали от истощения. Так что все удачно совпало. И меня в храм сводят, и отец дела сделает. Дата отъезда была назначена через пять дней. Я все время до поездки мучительно решал для себя вопрос: брать свои «сокровища» с собой или нет? На руднике, где работали каторжники, добывали драгоценные камни. На Земле назвали бы этот камень аметистом. У местных он именовался грозовиком. Прозрачный камень фиолетового цвета менял оттенок при изменении погоды или приближении грозы. Горную породу вывозили из рудника на тележках. Затем работники эту массу дробили и перебирали, выискивая драгоценные камни. Поскольку заключенным важно было сдать определенную норму в день, то они себя не слишком утруждали. Насобирают по весу сто ти (граммов, по-нашему) и могут отдыхать. Предыдущий владелец рудника приезжал последний раз с проверкой еще до моего рождения. И поскольку у хозяина было такое наплевательское отношение к руднику, то и все остальные не слишком надрывались. Надсмотрщикам было все равно, сколько камней выбрасывалось. Главное, чтобы норма на одного каторжника совпадала с документами. А детвора вечерами, после того как заключенных загоняли в крепость, ковырялась в тех кучах, выискивая грозовик. Находили, и немало. У Илли был приличный узелок, не меньше килограмма. И он, дурак, отдал его «первой любви». Тьфу. Аж противно стало от тех сентиментальных воспоминаний. Вся эта слезливая история от лица Илли меня неимоверно бесила. Хорошо, что Илли отдал один узелок. То, что парень припрятал в доме, под половицей, он не сумел забрать. А Гришо вполне устроил тот объем, что ему подарил Илли. Веса в оставшемся запасе было немного. Местных ти не более пятидесяти. Зато камни были крупными. Крупными у детворы считались те, что были размером с полногтя мизинца. Ходили слухи, что и такие хорошо можно продать в городе. Прикинув так и эдак, я свой узелок вынул из тайника. Потом у матери стащил иголку с ниткой и пришил потайной карман на нижнее белье в районе пояса. Так и не ограбят, и камни будут со мной. Впоследствии оказалось, что мои приготовления были излишними. В городе отец меня не собирался оставлять. В храм, конечно, мы сходили. Процедура оказалась простой и быстрой. Храмовый служка дал трубочку длиной сантиметров шестьдесят. Велел крепко зажать один конец левой рукой, а правой чуть касаться. Помощник служки принес книгу, чтобы записать результаты, если таковые будут. — Четвертый уровень, — сообщил служка, пересчитав засветившиеся деления. — Давай поставим ему пятый, — предложил второй храмовник. — Совсем немного не хватает. До поступления в школу парень раскачает силу. — Пиши пятый, — согласился первый и провел какие-то манипуляции с амулетом, что лежал на столе. Там щелкнуло, брякнуло и странный приборчик «выплюнул» медальон. — Илли, я сейчас уколю тебе палец. Приложи его к книге. А затем к обратной стороне медальона, — попросил мужчина. К медальону выдавалась ещё и цепочка. Все это торжественно повесили мне на шею и отпустили. — Пятый уровень, ну надо же! — хлопал себя по ляжке отец, выражая таким образом восторг. Не сразу я понял, что, оказывается, магов с силой до пятого уровня нигде не обучают. Считается, что без толку. Как бы сила в них есть, но такая мизерная, что использовать ее не получается. Мой уровень магии был значительным, что сразу повышало мой статус. Вечером в комнате постоялого двора отец писал кому-то письмо. Вздыхал, сопел, но что-то важное нацарапал. Явно это касалось меня. Уж очень странные взгляды в процессе сочинительства отец бросал в мою сторону. Мы пробыли в городе еще несколько дней. За это время отец купил две подводы зерна, нанял возчиков и велел следовать за нами на рудник. Путешествие растянулось на три дня. Тяжелогруженые лошадки двигались медленно. Возчики не спешили, решив, что надрываться не стоит. Отцу было без разницы. Только я, точнее, Илли в моем теле рвался похвастаться медальоном перед поселковыми жителями. Еле угомонил этот свой «второй разум». Не нравится мне, когда четырнадцатилетний пацан пытается руководить и влияет на поступки. Одно время я надеялся, что засунул его куда подальше в голове. Но каждый раз, когда я пользовался прошлой памятью Илли, он всплывал из недр сознания. В результате я свое превосходство доказал. Но в плане хвастовства отец меня опередил. — Так он же вам не родной, может, и были у его родни способности, — скептически отозвался сосед из дома напротив. Отец скрипнул зубами, но промолчал. А вечером я подслушал его разговор с матерью. Сомнений в том, что парень приемный, у меня не осталось. — Не мог я не написать, — оправдывался отец. — А ежели б господин Бесник потом узнал? Молись прошлым богам, что Илли не помер этой зимой, а то бы господин всю нашу семью на рудники загнал. Разузнать, кем мне доводится тот таинственный господин, не удалось. Но сообщение ему о моих способностях было отправлено. Прошло ещё полтора месяца. Я почти поверил, что в ближайшее время изменений в моем статусе не случится. И вдруг в поселок прибыла самодвижущаяся повозка с важным господином. — Собирайся, Илли, за тобой приехал посланник. Мы старались быть для тебя хорошей семьей. — Я ничего не понял и ждал пояснений. — Бартхил Бесник твой настоящий родитель, — с грустью в голосе поведал отец. — Господин говорил, что твоя мать умерла во время родов. Сам понимаешь, что аристократу зазорно иметь ребенка на стороне. Да и женат тогда еще не был господин Бесник. Вопрос, чтобы отказаться от поездки, не стоял вообще. То есть меня вообще не спрашивали, а поставили перед фактом. Трудно сказать, как бы среагировал в этой ситуации настоящий Илли. Но я-то не он. Сам уже думал, что всю жизнь жить в каком-то заштатном гарнизоне совсем неинтересно. Здесь даже нормальной школы не было. Детвору обучал кто-то из охранников. Обычно определяли добровольца. Родители денежно скидывались, и в течение года так называемый учитель пытался своим ученикам втолковать грамоту и обучить счету. Илли умел читать, но плохо. О каких-то других дисциплинах и речи не шло. В любом случае перемена места жительства казалась мне удачей. А там поживем — увидим, что и как. Мой сопровождающий был доверенным лицом господина Бесника. Того, кто вдруг оказался настоящим родителем Илли. Тот где-то в глубине сознания испытал такой шок, что «склеил ласты». Не знаю, куда он делся, но в последние три дня я его в нашей общей голове никак не ощущал. Сам я тоже особого восторга от поездки в такую даль не испытывал. Пейзаж однообразный, развлечений никаких, еще и собеседника не было. Сопровождающий лишь один раз задал вопрос, почему у меня волосы такого цвета и больше моей персоной не интересовался. Волосы у меня побелели после того ритуала. Я когда болел, много чего наслушался от соседской детворы. «Дед, дед, старый дед!» — кричали они, стоило мне появиться во дворе дома. Раньше у Илли был обычный светло-русый цвет волос. Да и глаза голубые, а не синие. Еще к изменениям можно было отнести то, что кожа так и не обрела первоначальный цвет. Таким смуглым, как моя приемная семья, я не стал. Оттенок скорее был золотистый. Но в сочетании с белоснежными волосами давал необычный эффект. Первый раз, разглядывая себя в зеркале, я так и не смог определить, нравится мне это или нет. Безусловно, парень красивый (как-никак аристократы в родне), но уж очень необычно смотрится. С моей прошлой внешностью полная противоположность. На мои белые волосы обращали внимание многие. В одном из городков я потратил серебряную монету, которую тайком сунул мне брат, на то, чтобы купить головной платок. Волосы я частично скрыл и перестал раздражать своего сопровождающего. Он соизволил заговорить со мной уже на подступах к столице. Прибыли мы туда через шесть дней. По скорости самобеглая повозка значительно превышала лошадиную, но до привычных мне автомобилей далеко. И комфорта никакого. На деревянной скамье, покрытой кожей, приходилось сидеть всю дорогу, не имея возможности размять конечности или просто сменить позу. Приводилась в движение эта колымага магией. На этом все плюсы и заканчивались. Вместо руля — рычаги, колеса деревянные, амортизаторов нет. Как нет и кузова. Сидишь на той доске, открытый всем ветрам и прочей непогоде. Ладно, летом тепло и обдувающий воздух даже приятен, а зимой, да в степи, где раньше жил Илли, я не рискнул бы двигаться на таком сомнительном транспорте. — Парень, с господами первым не начинаешь разговор, — просвещал меня мужчина. — Все приказы выполняешь и не споришь. Особняк биологического отца располагался не в центре столицы, но место было приличное. Еще и территория большая. Я поначалу решил, что это мы в парк случайно заехали. Оказалось, что парковая зона входит во владения. Правда, чувствовалось некое запустение. Гулять по дорожкам парка явно некому. Подробно рассмотреть я ничего не успел, поскольку повозка затормозила у бокового входа. Понятно, что меня через центральные двери не поведут. Да и после того как я зашел в дом, долго никто не приходил. Я сидел на табуретке в коридоре, положив под ноги скромный узелок с вещами, гадая, когда меня покормят и напоят. Завтракали мы с сопровождающим давно, и пора бы народу обо мне вспомнить. Спустя часа полтора за мной пришла женщина. — Я гувернантка Хили Бесник. Обращайся ко мне — госпожа Беата, — сообщила женщина и повела за собой. Вот честно, судя по приему, я ожидал какой-нибудь чуланчик в стиле Гарри Поттера. Но комнатку мне выделили приличную. Чуть запыленную, но так тут и не жил никто. Позже пришла служанка. Показала, как пользоваться амулетом в ванной, где лежат полотенца, поинтересовалась моими вещами. В ответ я указал на скромную котомку. Не то чтобы приемные родители пожалели дать одежду с собой. Я сам не взял. За время болезни исхудал сильно, но и чуть подрос. Пошить мне что-то не успели. Обычно я вещи старшего брата донашивал. Мать успела пару брюк подогнать по фигуре, две рубашки, и, собственно, все. От теплых вещей я тоже отказался. Надеюсь, что господин Бесник обеспечит своего сына.