Глава рода

На встречу с биологическим отцом меня сопроводила гувернантка. Я еле успел глотнуть немного воды в ванной и посетить туалет. Про ужин никто даже не заикнулся. Ожидал меня господин Бесник в кабинете. В местных реалиях я разбирался плохо, лишь предположил, что я как маг представляю для родственника определенную ценность, несмотря на то, что бастард. Господин Бесник разглядывал меня долго. Естественно, поинтересовался странным цветом волос, потребовал показать медальон, где было написано, что у меня пятый уровень магии. Я, в свою очередь, тоже оценивал мужчину и обстановку. Илли раньше не бывал в домах аристократов. Мне же интерьер показался слишком перегруженным декоративными вещами. Для чего в этой комнате аж восемь напольных ваз? А подвесная полочка с фигурками из фарфора того и гляди рухнет от такого веса прямо на голову родственника. Впрочем, может, это мода такая, не мне судить. Сам родитель немного терялся на фоне помпезного стола каких-то элитных пород дерева. Я пытался найти в нем схожие черты с внешностью Илли и не обнаруживал. Господин Бесник точно не ошибся, посчитав меня своим сыном? Пусть сейчас у меня белые волосы и чуть смугловатая кожа, но какие-то анатомические черты лица должны же совпадать? Мужчина имел немного вздернутый нос и тяжелый подбородок. В целом, внешность симпатичная, но не красавец. — Илли, надеюсь, ты понимаешь, что моя супруга не слишком довольна тем, что я тебя забрал, — заговорил мужчина, закончив меня разглядывать. — Дочь, подозреваю, тоже будет возмущаться. Я позабочусь о твоем воспитании чуть позже. Веди себя достойно и скромно. Дальше мы пошли на первый этаж знакомиться с женской частью семьи Бесников. Я не понравился жене и дочке Бесника с первого взгляда. — Папа, это твой ублюдок? — беззастенчиво поинтересовалась девочка. — Хиля, веди себя прилично, — одернула ее мать. — Адела, моя супруга, Хиля, дочь, — представил членов семьи господин Бесник. Я молчал, надеясь, что такое мое поведение сочтут уважительным. Слуга же предупреждал, что отвечать можно, когда задают прямой вопрос. Меня еще ни о чем не спрашивали, только разглядывали с брезгливым выражением на лицах. Сама госпожа и дочь имели изысканные туалеты. Естественно, что в столичной моде я не разбирался, но точно знал, что в поселке такой одежды даже не видели. Если сравнивать с тем, что я встречал на Земле, то ассоциировались они с нарядами дам конца девятнадцатого века. Какие-то воланы, кружева, длинные юбки в пол. Одежда девочки изобиловала бантами. Хиля внешне напоминала отца. Тут и сомнений нет, кто её родитель. Такой же вздернутый нос, тяжеловатая нижняя челюсть, реденькие невнятного цвета волосенки. — Он точно маг? — поинтересовалась госпожа Бесник, кивнув на меня. — Покажи медальон, — приказал отец. — Дай мне! Я хочу посмотреть, — тут же среагировала Хиля. Пришлось снять украшение и передать его девочке. Она его покрутила, показала матери, но возвращать мне не спешила. Отца такое поведение ничуть не обеспокоило. А я настаивать не стал. Первый день в доме, ничего не знаю, как себя вести, не в курсе. Мне медальон и не нужен. Это Бесники волнуются, чтобы я был обязательно магом. — Переодень это убожество, или я его не пущу с нами за стол, — тем временем заявила супруга господина Бесника и развернулась на выход. Хиля последовала за ней, так и не вернув мне медальон. В этот день меня покормили на кухне. Без особых изысков, но сытно. Приличной для местного общества одежды я не имел и решил, что за столом с господами появлюсь нескоро, несильно по этому поводу переживая. К моему удивлению, уже на следующий день незнакомый слуга принес большую охапку мужской одежды. Я честно перемерил все. Подходящего размера не нашел. Но слуга настаивал, что меня ждут на обед. Пришлось выбрать одежду из предложенного ассортимента. Брюки я подогнул в поясе, прикрыл это дело рубашкой навыпуск, самого маленького размера, но невероятно широкой. Чтобы скрыть, как она мне не по размеру, нацепил жилетку. Покрутился перед зеркалом. Какой-то карикатурный вариант Чарли Чаплина получился. Ткани, безусловно, дорогие и красивые. Только шились все эти наряды для другого человека. Интересно, на какой распродаже это было приобретено? — Это что такое?! — завопил господин Бесник, стоило лишь мне переступить порог столовой. — Мальчик не имеет вкуса и стиля, — сообщила гувернантка. — Для этого я вам и плачу. Позаботьтесь о привитии вкуса. Почему портной не пошил ему нормальную одежду? Гувернантка заткнулась, метнув быстрый взгляд на госпожу. — Та-а-ак… — прошипел господин Бесник, явно что-то сообразив. — А скажи-ка мне, дорогая жена, где те десять золотых, что я выдал Беате на закупку одежды для Илли? — Ты на ублюдка собрался тратить золото! — взвизгнула госпожа. — А мне на прием к Ральским надеть нечего! Прежде чем начать скандалить с женой, господин Бесник выгнал меня из столовой. Уже привычно я отправился на кухню. Мне и здесь нормально. Правда, гувернантка потом меня с трудом отыскала. Повариха повадилась привлекать меня для чистки овощей. Отказаться я не мог, приходилось отрабатывать кормёжку. — Илли, что ты делаешь? — С недоумением уставилась на нож в моей руке и корнеплод, напоминающий морковь, гувернантка. — Овощи чищу, — честно ответил я. — И кто приказал сыну господина заниматься кухонной работой? — оглядела присутствующих гувернантка. Повариха потупила глаза, пробормотав, что была не в курсе. И вообще, ублюдка же не кормят в господской столовой, так пусть приучается к труду. — За мной! — рявкнула гувернантка. Всю дорогу до класса женщина песочила меня на все лады: — Тебя подобрали в грязи, вывели в приличное общество, а ты тварь неблагодарная! Я привычно молчал, не возражая. Сбежать из этого «гостеприимного дома» всегда успею. Где-то в глубине сознания мальчик Илли рыдал от обиды. Я же анализировал и подмечал детали. К примеру, сегодня узнал много интересного. Господин Бесник супругу в денежном плане, оказывается, ограничивает. Судя по тем шмоткам, что я видел на мадам, тратит она деньги лихо. И все равно, как это бывает у женщин, надеть нечего. В этот день мои занятия в классной комнате ограничились проверкой знаний. Женщина быстро разобралась в моей дремучести и показала, где в особняке библиотека. Этому я обрадовался неимоверно. Я же на кухне помогал еще и потому, что скучал. А тут столько книг! Мне с этим миром знакомиться, просвещаться, да и просто в качестве развлечения сгодится. Портного мне все же прислали на следующий день. Дядька подгонял ту одежду, что принес раньше слуга. Портной тихо возмущался, но дело делал. Вскоре в шкафу висело пять приличных комплектов. Остальное, что было слишком велико, он сложил на верхнюю полку. Также портной посоветовал мне вызывать прислугу для облачения. Зачем мне прислуга, я не понял, но совету последовал. Оказалось, слуги могут помочь с прической. Мой помощник довольно сноровисто заплел волосы, украсив бантом под цвет рубашки. Подогнанная одежда на моем стройном теле смотрелась хорошо. У меня, как выяснилось, длинные и ровные ноги. На лицо я и раньше был симпатичным. А теперь это стало заметно вдвойне. Госпоже Бесник мой новый имидж сразу пришелся не по душе. «Отец», напротив, источал благодушие и велел подавать обед. Хиля набычилась, прошипев что-то про вонючих нищих. Отдельно остановлюсь на описании порядка того, как мы расположились за столом. Гувернантка подробно меня просветила на этот счет. Пусть я и бастард, но мужского пола, потому должен сидеть за столом ближе к господину. А он всегда во главе стола. Супруга господина на противоположной стороне. Рядом с ней положено сидеть дочери. Все остальные присутствующие занимают места в произвольном порядке и по личным предпочтениям. Сама гувернантка расположилась напротив меня. Все эти сложности могли иметь смысл, будь это большой обеденный стол. В малой столовой мебель была рассчитана от силы на десяток человек. Господин с госпожой с торцов стола и мы с Хилей посередине. Все с каким-то повышенным интересом наблюдали за мной. Впрочем, родитель вскоре потерял интерес, сообразив, что с приборами я неплохо управляюсь, на стол не облокачиваюсь и жую, не чавкая. В общем, свинью никоим образом не напоминаю. Не думаю, что настоящий Илли продемонстрировал бы подобное поведение за столом. А мне было привычно и даже радостно. В поселке еда и сервировка были примитивными. Здесь же одни тарелки выглядели как произведение искусства. Я так увлекся созерцанием сервировки и того, что подавали на стол слуги, что не сразу понял, почему стул Хили придвинут ближе ко мне, а не в сторону матери, как это должно быть по этикету. Первый раз мне показалось, что Хиля случайно толкнула меня локтем. В этот момент я жевал кусок мяса и не среагировал на выпад. Второй раз мелкой засранке удалось подгадать момент, когда я держал нож. Прибор выскользнул из рук и громко звякнул по полу. Кажется, мамаша Хили только этого и ждала. — Эта бездарность совершенно не умеет вести себя за столом! — в гневе швырнула салфетку на скатерть госпожа Бесник. — Илли, покинь столовую немедленно! В этот день я еще думал, что никто не заметил проделки Хили. На следующий день ситуация повторилась. Правда, нож я держал крепко, был начеку, но настойчивости Хиле было не занимать. В результате она добилась того, что я чуть не опрокинул тарелку. В последний момент успел удержать, но залил соусом скатерть. — Беата, твои уроки не идут впрок ублюдку, — громко сообщила госпожа Бесник. — Значит, обучать его манерам будут на конюшне. Двадцать ударов розгами. — Дорогая, не много ли двадцать? — попытался заступиться за меня родитель. Подозреваю, что со своего места он действительно не видел проделок Хили. Но госпожа и гувернантка наблюдали за этой сценой от начала и до конца. В том, что меня изначально планировали наказать, я ничуть не усомнился. Двадцать ударов розгами по заднице — это больно и неприятно. Хуже потом, когда сесть невозможно. Пока конюх хлестал меня, Хиля подглядывала из-за угла. Не то контролировала, не то получала удовольствие от созерцания голой жопы. Меня в прошлой жизни так никогда не наказывали и не унижали. Я считал удары и прикидывал, стоит ли наличие библиотеки в особняке того, что я еще здесь? С другой стороны, этому телу всего четырнадцать лет. На работу не устроюсь, в школу магии берут с шестнадцати. Получалось, что нужно потерпеть два года. Тяжело вздохнув, я смирился с поркой. На следующий день снова был обед в кругу «любящей семьи». Брать что-то в руки за столом я не рисковал. Господин Бесник обратил внимание на то, что я не ем. Пожаловался ему на температуру после наказания и отсутствие аппетита. — Пшел вон, — выгнал он меня из-за стола. Не очень-то и хотелось. Еще два дня меня «наказывали», не приглашая обедать в столовую. Гувернантка заставила выучить текст в брошюре по этикету за столом, начиная с простых аристократов и заканчивая королевским приемом. А затем снова пришлось идти на обед. Пользуясь тем, что Хиля первой садилась за стол, я смог отодвинуть свой стул сантиметров на двадцать в сторону отца. Приборы тоже переставил. Слуги сделали вид, что ничего не изменилось. Госпожа поморщилась, а Хиля недовольно засопела. Только я начал есть, как паршивка попробовала выбить у меня прибор из рук. Но не учла, что я сдвинул стул и тщательно следил за посудой, придерживая ее. Хиля увлеклась и не заметила, как ее собственный стул наклонился на бок. С грохотом девочка свалилась на пол и громко зарыдала. Угадайте, кого обвинили и отправили на конюшню? Терпение господина Бесника не было безграничным. Поскольку я не жаловался и не обвинял кого-то, он решил, что причина во мне. От семейных трапез мне было отказано. Слава всем местным богам! Мое общение с женской половиной семьи свелось к минимуму. Для Хили наняли учителя танцев. Я тоже с ним занимался, но в другие часы. Гувернантка мне не досаждала, убедившись, что я добросовестно штудирую всю ту литературу, что она давала. С Хилей у женщины было больше проблем. — Не хочу, не хочу это учить! — швыряла девчонка книги из класса в коридор. Гувернантка опрометчиво поставила меня в пример. Мол, дремучий из степи парень, а уже знает больше чистокровной аристократки. — Илли, перечисли звания придворных первого круга, — попросила она. Ответить я не успел. Лучше бы госпожа Беата промолчала. Хиля устроила знатную истерику. На ее крик прибежала мать, попыталась выяснить, в чем дело. — Мама, давай его изуродуем, — совсем не по теме учебы предложила девчонка. — Прикажи конюху выбить ублюдку зубы и нос сломать! Госпожа Бесник, может, и хотела поддержать идею дочери, но не осмеливалась идти против мнения мужа. Приказывать конюху ничего не стала, зато не ограничивала дочь в проделках. Пару раз Хиля выплеснула из окна мне на голову кипяток, когда я шел в парк на прогулку. Было больно и неприятно. Мокрую одежду пришлось переодевать. Моя магическая регенерация быстро восстановила покрасневшую кожу, но теперь я по дому стал перемещаться по-партизански. Хиля так и норовила устроить мне какую-нибудь пакость. И если не срабатывало что-то одно, она придумывала другое. Примерно раз в декаду я попадал на конюшню. Конюх вначале еще проявлял рвение. Потом что-то смекнул, подсмотрел, подслушал и стал к своим обязанностям относиться с прохладцей. Ещё и ворота закрывал, чтобы Хиля не совалась. Сам стегал пару-тройку раз розгами, и все. Если бы госпоже задумалось проверить, то обнаружила бы следы в виде красных полос на моей жопе. Но лучше было совсем не попадаться ей на глаза. А особенно ее придурковатой дочери. Времени после моей болезни прошло много. Кормили в особняке хорошо. Я немного поправился. К огромному сожалению Хили, стал выглядеть еще лучше. — Почему он красивый, а я нет?! — начинала кричать на слуг, гувернантку или мать Хиля, стоило мне нечаянно появиться в поле её зрения. — Он ублюдок. Ему не нужно красивое лицо! Как будто она знала способ, как нам лицами поменяться. У меня, к примеру, в прошлой жизни внешность была более мужественной. Но это же не повод беситься или позволить себя изуродовать. Девица явно имела проблемы психологического плана. И не во внешности дело. Тут как раз наглядный случай продемонстрировал, что Хилю нужно лечить. У сторожей сука ощенилась. Пока парни решали, каких щенков оставить, а какие подлежат выбраковке, Хиля наведалась в сарай и самолично камнями забила двух щенков, которые ей показались слабыми. И этой девочке всего двенадцать лет! Боюсь представить, какая садистка из нее вырастет в будущем. Охранники сами испытали шок, прикапывая мертвых щенков в парке. Теперь они меня негласно охраняли и прикрывали, если видели хозяйскую дочь поблизости. Но в доме мне самому приходилось лавировать и скрываться. Жаль только, путь из библиотеки проходил мимо кабинета господина Бесника. Тут приходилось проявлять двойную осторожность, потому что Хиля и госпожа часто наведывались в кабинет, чтобы выпросить денег на очередные наряды. Заметив кого-либо из них в коридоре, я успевал спрятаться в нише или за шторой окна. Невольно мне удавалось подслушать что-то полезное для себя и быть в курсе семейных дел. — Как ты не понимаешь?! — орал на жену в один из вечеров господин Бесник. — Мы разорены! Два обоза с латийским шелком пропали. Ты представляешь себе сумму, что я выложил за этот шелк?! — Не нужно было рудник продавать! — выкрикнула в ответ жена. — Что-о-о?! — буквально завопил господин Бесник. Я в тот момент стоял близко к двери и невольно отпрянул от такого рёва. — А кто проиграл двести тысяч при дворе?! Кто?! После хлесткого звука пощечины я поспешил смыться подальше, пока меня не застукали за подслушиванием. Уже у себя в комнате я проанализировал новости. Не слишком радостные, между прочим. Итак, Адела проиграла огромные деньги (интересно, что за игра такая?). И если ничего не путаю, то владельцем рудника, где я раньше жил, был мой папашка. Теперь стало понятно, почему он пристроил меня в поселке при руднике. Вроде и под контролем бастард, но подальше от жены. Полученные деньги за продажу рудника Бесник решил пустить в дело. Не то бизнесмен из него хреновый, не то кто-то подставил, но редкий товар пропал бесследно. Про тот латийский шелк я уже знал. Действительно дорогая ткань. У госпожи половина нарядов пошита из этого шелка. С такими запросами она нас всех по миру пустит. Получается, доходов у семьи нет совсем. Еще раньше я подслушал обвинения насчет продажи имения. Было у семейства одно сельскохозяйственное владение где-то в провинции. Оно считалось приданым госпожи, и Адела продала его, пожелав потратить деньги на обустройство столичного особняка. Всевозможными вазами и статуэтками были заполнены все господские помещения, включая коридоры. Дизайнер из дамочки был хреновый, а деньги она все профукала на безделушки, не задумываясь над будущим семьи.