Глава рода

До меня не сразу дошло, что оправдательных речей в этом суде никто не ждет, адвокат не полагается и приговор уже вступил в силу. Судя по довольной роже отца, его все устроило, раз уж он умудрился втиснуть в приговор разницу в оплате господином Лесианом за меня и Хилю. Как раз пять тысяч и получается. Интересно, как я буду эти деньги отрабатывать? Или предполагается, что этот долг придется погашать после пяти лет той тюрьмы для магов, которую местные почему-то называют монастырём? Из зала при храме, где происходило судилище, меня перевезли в другое место. Ехали в закрытом грузовике. Есть у местных такой вид транспорта. Иногда его использовали как привычный мне автобус, устанавливая внутри лавки. Амортизаторы у этой большой самобеглой повозки также отсутствовали. Сиденья были жесткими, но хотя бы не сквозило. Полотняный тент закрывал от ветра и осадков. Куда меня везли, я даже примерно не представлял. Предположил, что пока на окраину столицы, а не в монастырь. Так оно и оказалось. Причина оказалась банальная. Все местные учебные заведения начинали учебу в первый день осени. Монастыри не были исключением и тоже ориентировались на «первое сентября». Всех, кого должны были доставить в монастыри, вначале собирали вместе, проводя первичную обработку и хм… дрессировку. Ничего хорошего от этого своеобразного накопителя я не ждал, потому свое кольцо извлек из косы и сунул в рот. Больше спрятать его было негде. Интуиция меня не подвела. Первое, что сделали в приемном пункте — обрили налысо, поскольку я уже не отношусь к семье аристократов и к тому же сослан в монастырь. После душевой все вещи отобрали, выдав взамен робу серого цвета, а на ноги мягкие тапки. И начался ад! В этом накопителе уже было порядка двадцати парней. Точнее, двадцать три. Мне присвоили порядковый номер «двадцать четыре» и начали знакомить с правилами. Старшей надзирательницей являлась госпожа Таис. Её хлесткая плетка свистела при малейшем неповиновении. Нам запрещалось общаться, смотреть друг на друга, отвлекаться во время медитаций, которые длились по три-четыре часа. Разговаривать запрещалось вообще с кем-либо. В крайнем случае можно было задать вопрос госпоже Таис, но не факт, что за это не последует наказание. Усвоил я все правила накопителя не сразу, но достаточно быстро. Через три дня мои плечи и руки опухли от постоянных ударов. Не выпрямил спину за столом — удар, не успел съесть все быстро — удар, плюс остался голодным, не так сложил постель — очередное наказание и стояние на коленях около стены. С заправкой постели я мучился дольше всего. Спали мы на полу. Тонкое одеяло расстилалось на определенном расстоянии от соседа. Под голову полагался кожаный валик. Укрывались простынями. Каждого осужденного отделяла во время сна ширма. Это чтобы мы не переговаривались и не обменивались знаками. У меня создалось впечатление, что сама надзирательница совсем не спала. Сменщики, конечно, имелись, но госпожа предпочитала лично следить за тем, как укладывались парни спать. Разрешалось лежать только на правом боку или на спине. Руки обязательно поверх покрывала. Если на боку спишь, то обе ладони под щекой. Попробуйте уснуть в такой позе, а еще удержать ее во время сна! Первые несколько дней я просыпался с криком оттого, что меня сонного хлестнули плетью. Потом как-то втянулся, невероятным образом контролируя положение тела во сне. По утрам ширму укладывали на пол. Сверху размещали аккуратно сложенное одеяло, валик и простыню. Если сложенное одеяло и простыня не совпадали по размеру друг с другом, то следовало очередное наказание. Как правило, провинившийся стоял на коленях во время завтрака, естественно, лишившись его. После завтрака всех загоняли на медитацию, где мы занимались чем-то непонятным. Это не была раскачка магических сил. Смысла в наших действиях я не видел. У каждого в левой руке был зажат амулет, а второй рукой нужно было держать свисающую на веревке с потолка деревянную ручку. Первый час этой так называемой медитации я еще мог адекватно переправлять магию. Потом чувствительность правой руки снижалась до полного онемения. А надзирательница обязательно следила, чтобы спины у всех были прямые и ноги сложены в позе лотоса. И так на протяжении трех часов в первой половине дня и столько же после обеда. Из этого зала парни в буквальном смысле выползали, не имея сил встать в полный рост. И тут же сразу следовали физические упражнения — бег по периметру зала, приседания, подтягивания на перекладине. Такие нагрузки на тело мне были в радость, особенно после утомительного сидения в позе лотоса. Но среди нашей группы были парни послабее. Этим доставалось плетью по всем местам. Надзирательница никого не щадила, помня, что у магов быстрая регенерация кожных покровов и уже через несколько дней от повреждений не остается и следа. Только боль от удара магия не ослабляла. День рождения у меня был в середине лета. Ждать отправки в монастырь на этом сборочном пункте пришлось почти полтора месяца. Я пытался запоминать дни, отсчитывая срок. Почему-то казалось, что в монастыре будет лучше. Или больше разнообразия в действиях. От здешнего муторного распорядка я уже сходил с ума. К концу лета нас было тридцать пять человек. Я решил, что группа уже в сборе, но дней за десять до даты отправки добавился ещё один новичок. Этот парнишка выглядел моложе всех. Он появился перед обедом. Бритая головенка, острые скулы, тонкая, изящная шейка и огромные перепуганные глаза голубого цвета, заполненные болью. Не той болью, что появляется от плетки наставницы, а какой-то внутренней. Оно и понятно. Мы все здесь не от хорошей жизни. Но мальчишку мне стало жалко так, что защемило где-то в груди. Удивительно, но я из всей серой массы парней не запомнил никого, а этот привлек внимание. Он был ошарашен, напуган, дезориентирован, но пытался внешне демонстрировать стойкость. Большинство тех, кто проходил обработку и унижения приемной, ревели (правда, до того момента, пока госпожа надсмотрщица не поясняла, что это запрещено). Новенький сжимал кулачки, испуганно разглядывал обстановку, не плакал, а только покусывал нижнюю губу. И неожиданно сел напротив меня за столом, уставившись с недоумением на брошенную перед ним дежурным миску с кашей. Пользуясь тем, что Таис не было в столовой, а ее помощник ходил где-то в начале стола, я глазами показал парню на ложку, а затем жестом изобразил, что нужно поторапливаться. Со своей порцией я управился за минуту. А мальчишка не успел и пары ложек проглотить. Здешняя еда на вкус паршивая. Нужно поголодать с полмесяца, чтобы научиться глотать это варево, не задумываясь об изначальной рецептуре. Обед завершился по свистку надзирателя. Напитков нам не полагалось. Водный амулет имелся в туалете, там можно было напиться. Как раз после обеда отводилось время на обязательные посещения этих удобств. Мой организм уже привык и добросовестно выдавал продукты жизнедеятельности строго по распорядку, установленному для заключенных. Новенький мальчишка начал огребать удары плетью практически сразу. За все мое время пребывания я ни разу не видел госпожу Таис такой взбешенной. — Встать на колени, Тридцать шестой! Ты не ляжешь спать, пока я не разрешу, — орала женщина вечером. Видеть, что происходило в конце спальни, я не мог, но слышал. Только проваливался в сон, как свист плетки и стон несчастного паренька будили меня. Похоже, что новенький не выдерживал стояния на коленях. Засыпал или просто двигался. Утром на него невозможно было смотреть без сострадания. Лицо надзирательница никогда не трогала, но руки и спину хлестала нещадно. Все парни уже сложили постели и уселись на пятки вдоль стены, а новичок никак не мог собрать покрывало в правильный квадрат, хотя эту процедуру он отрабатывал под присмотром мадам до полуночи. Наконец парнишка решил, что все сделал, и поспешил к стене. Его место для сна было последним в ряду. Так получилось, что я сидел на пятках почти рядом с его постелью и сразу заметил, что валик лежит не точно по центру. И пока новенький пристраивался рядом со мной, я наклонился вперед и поправил валик. Прошло это незаметно для надзирателя. Но парнишка, конечно, увидел. Едва заметным кивком он поблагодарил меня. В течение дня мне еще несколько раз удавалось жестами поправлять новичка. И все равно досталось ему много. Не знаю, отчего я так реагировал, но слыша очередной удар плети, чуть сам не рыдал. Как можно! За что?! Такой молоденький, хрупкий, беспомощный, и вдруг его избивают потому, что вовремя не опустил глаза в пол. В следующие пять дней парнишка стал любимой забавой для Таис. И парню сильно повезло, что закончилось наше пребывание в накопителе. Надзирательница объявила, что мы наконец-то отправляемся на грузовике в монастырь Серых камней. На дорогу уйдет около четырех дней. Питаться будем тем, что выдадут нам помощники. Естественно, все остановки на туалет строго регламентированы. Затем каждому из нас были выданы холщовый мешок и небольшая фляга с водой. С утра помощники кинули в те мешки дневную пайку продуктов и заполнили флягу водой. Как я ни стремился попасть к новичку поближе, но сесть на одну скамью не получилось. В последний момент меня опередил парень под номером семь. Грузовик, в который нас загнали, внутри гораздо больше напоминал автобус. Скамейки на двух человек имели спинку и располагались так, что в середине оставался проход. Держаться за спинку разрешалось, а облокачиваться — нет. Личные мешки лежали под ногами. Убедившись, что мешки никто не проверяет, я припрятал в нем свое кольцо. Надзирательница зорким взглядом осмотрела подопечных и скомандовала отправление. Окон в подобном грузовом транспорте не предусматривалось, но полотняный тент пропускал свет и можно было ориентироваться по освещению. Когда солнце начало основательно припекать, а мы — задыхаться от духоты, объявили первую остановку.  — Вышли в туалет, взяли с собой мешки, — крикнула надзирательница и щелкнула в воздухе плеткой. Мы быстро и организованно поспешили на выход. Остановился грузовик на обочине дороги. Пылища, знойное солнце, ни деревца, ни кустика рядом. Но команды у нас отработаны надзирательницей. Выстроились вдоль дороги, достали писуны, помочились. — Развернулись, сели, достали лепешку и один овощ, — скомандовала госпожа Таис. Вторая лепешка и второй овощ предположительно считались ужином. Меня же заинтриговало, где мы будем ночевать. Оказалось, что на постоялом дворе. Вероятно, такие перемещения заключенных были обычным делом. В ошейнике не убежишь далеко, он задушит. Большой охраны нашей группе не требовалось. То, что на постоялом дворе нам не выдали белья и хоть чего-то напоминающего постельные принадлежности, меня не особо и расстроило. Дневная жара еще не сошла. Спать придется в одежде, так что даже хорошо, что без покрывал. Госпожа Таис разделила нас на четыре группы по числу спален и лично проконтролировала, как все улеглись на правый бок. Невероятно, но новичок каким-то образом оказался у меня за спиной. — Меня Эди зовут, — еле слышно произнес он, когда надзирательница прошла мимо нас и остановилась у дверей. — Илли, — успел сообщить я парнишке на следующее утро до того, как кто-то из работников постоялого двора начал раздавать нам дневную порцию еды. Еда оказалась достаточно приличной. Кроме лепешек и четырех местных картофелин, полагался кусок колбасы. Новичка парни как-то незаметно оттеснили. Он и сам привык, что его считали последним номером. Так получилось, что когда он дошел до раздатчика, ни колбасы, ни картофеля не осталось. Мужчина кинул Эди в мешок две лепешки и сделал вид, что так и должно быть. Возмущаться и обращаться с любыми вопросами нас отучили в первые дни пребывания в накопителе. Парнишка тоже промолчал. Но на первой дневной остановке я успел перебросить ему из своего мешка кусок колбасы, а вечером поделился картошкой. Следующие два дня прошли примерно по тому же сценарию: долгая утомительная дорога внутри трясущегося грузовика и остановка на постоялом дворе поздно вечером. Сесть рядом на скамью в грузовике нам так и не удалось, хотя я видел, что новичок старается быть поближе, особенно на постоялых дворах. Последний из них располагался где-то совсем рядом с монастырем. Мы только покинули постоялый двор и уже через час прибыли на место. — Монастырь Серые камни, — сообщила надзирательница для тех, кто не понял. — Выходите попарно! — добавила она и спрыгнула со ступеньки на землю. Парни послушно стали перестраиваться, выбираясь наружу. Моей парой должен был стать худой парень под номером двадцать два. Но в последний момент я вскочил, схватил Эди, сидящего через проход, и потащил на выход. Надзирательницы внутри салона уже не было, все остальные промолчат. А мне почему-то было важно оказаться с этим парнишкой в паре. Судя по тому, как он сжал мою ладонь, Эди тоже обрадовался. — Проходите в ворота, проходите, — прихлестывала плеткой надзирательница. Стоило нам переступить границу монастыря, как встречающий нас мужчина первым делом снял ошейники. Вещь скорее всего подотчетная, нужно вернуть обратно. К каждой паре новичков тут же подходили двое монастырских. — Следуйте за нами, — сообщила нам с Эди пара встречающих и повела за собой. Первое впечатление у меня было неоднозначным. Разрыв шаблона точно. С другой стороны, я в этом мире монастырей не видел, довольствовался только слухами. Выглядел монастырь как огромный комплекс на склоне горы, покрытой лесом. Нет, не лесом. Через несколько десятков шагов по дорожке я рассмотрел, что растущие на склоне горы деревья фруктовые. Скорее сад, но очень, очень большой. Еще через пару минут я и другие детали стал примечать. Справа от нас был тот склон горы. Но каждые метров двадцать-двадцать пять его разграничивала каменная стена, высотой в рост человека. А у подножия горы, похоже, были кельи. Одна дверь, два окна справа, одно окно слева. Несколько шагов вперед и снова дверь, окна. И так далее. Похоже, что в монастыре живут в выдолбленных пещерах. И только так я решил, как заметил комплекс зданий с левой стороны от нас. Они располагались чуть ниже. Создавалось впечатление, что дорога, по которой мы шли, пересекала весь монастырь и являлась основной трассой. Привычку болтать, задавать вопросы, интересоваться именами и прочим надзирательница выбила из нас сразу. Так что я сжимал ладонь Эди и молча двигался за теми «гидами». Разберемся со временем, что и как. Шли мы, кстати, долго. Думаю, не меньше двух километров отмахали, когда я заметил, что впереди идущая пара из нашего грузовика с проводниками свернула к одной из келий под горой. Ожидаемо, что следующая «нора» оказалась нашей. — Вам нужно активировать проход только для себя, — сообщил один из наших сопровождающих. — Дверь сейчас открыта и ни на кого не завязана. Привязать к себе эту дверь труда не составило. Капля крови на торец, и по уверениям парней встроенный в дверь амулет пропустит только меня или Эди. Все остальные — гости. — Откройте дверь, мы вам покажем, что внутри, — попросил один из проводников, убедившись, что замок сработал как надо. Пройдя в коридор, мы почти сразу остановились. Коридор изгибался буквой «Г». Направо две двери в спальни, в тупике проход в санузел. А вот с левой стороны была какая-то мастерская. Причем запертая. — Вам ее откроют завтра куратор или наставник, — пояснил парень. — Вход чужим туда запрещен. Спальни выбирайте кому какая нравится. Идемте, мы покажем, как пользоваться ванной и туалетом. Осветительные амулеты сопровождающие принесли с собой, попутно поясняя, что нам их тоже выдадут. — Не ищите здесь амулет воды, — сообщил один из парней, стоило нам только зайти в «туалетную» пещеру. — Здесь в виде амулета используется камень скалы. Он постоянно подает воду по системе желобов. Можете открывать ее и закрывать. Куда вытекает использованная вода, вас тоже не должно волновать. Это старая система. А за той загородкой туалет. Посетите, а мы подождем вас в коридоре. Эди я отправил первого в туалет, потом и сам сходил. Рассмотреть толком ничего не получилось. Ориентировался на слух. Осветительный амулет наш сопровождающий забрал с собой, а света из коридора было недостаточно. — Сейчас мы пойдем в столовую, — продолжили наши гиды, когда мы с туалетными делами завершили. — Там вы обедаете, ждете куратора и никуда не уходите. Сама столовая порадовала меня с первого взгляда. Отдельные столики, рассчитанные на двух человек, система самообслуживания, когда можно в большую тарелку набирать все, что понравится. Никто не торопил, не подгонял, но я привычно поспешил смолотить еду побыстрее, пока есть такая возможность. А после сидел и рассматривал помещение, не решаясь заговорить. Эди под столом взял мою ладонь, и мы продолжили сидеть, наслаждаясь столь малой близостью, ожидая куратора. Из грузовика мы выходили не все сразу, а по очереди. Соответственно, и заселились не все одновременно. Последнюю пару пришлось ждать минут двадцать. Их никто не торопил и не подгонял. Выглядывали какие-то кухонные работники, но не разговаривали с нами. Наконец дверь распахнулась и в зал вошла женщина. Я мысленно застонал, госпожа Таис еще не скоро выветрится из моей памяти, а тут очередная «воспитательница». — Здравствуйте, адепты! — с радостной улыбкой поприветствовала нас она. — Меня зовут Виринея. Я ваш куратор. — Мне повторно захотелось застонать. — Сейчас мы с вами пройдем в монастырский храм и продолжим знакомство.