Часть 6.
12 декабря 2019 г., 19:37
Люция
Я ещё не видела Аликса таким радостным и окрылённым. Он словно ангел улыбается во все свои зубки и бегает по участку от клоуна, развлекающего детей. Мы пригласили парочку ребят из группы сына в садике в сопровождении одного из родителей. Тут ещё и наши соседи Солнцевы с их трёхлетней дочерью Катей. Вера стоит в обнимку с Мишей. Да-да, эти двое познакомились на нашей свадьбе, а потом и вовсе начали встречаться. А теперь время близится к дате назначенного бракосочетания. Тут ещё дедушки, бабушки, тёти, дяди и ещё куча родственников, которые составляют подарки в прихожей на большой стол, а после идут на открытый воздух, где для всех накрыт фуршет. Повсюду расставлены гелиевые шарики всех цветов радуги. День солнечный, а настроение прекрасное. Надеюсь, всё пройдёт удачно и папа Гена не напортачит с салютом. На мне легкое розовое платье, юбка которого задирается от любого порыва ветра, но переодеваться уже поздно. — Люция, зови Аликса! — кричит в пяти метрах от меня Глеб, возле которого трое парней в комбинезонах ставят огромную коробку с красным бантом у ворот. Глеб одет в чёрные джоггеры с белыми кроссовками и белую футболку с какой-то надписью. Выглядит он всегда очень стильно, даже если идёт в магазин за хлебом. Размера коробка, как домик какой-нибудь Барби, причём живой и довольно упитанной. Я бегу и ловлю на поляне сына, за ним плетутся все остальные. — Сынок, это тебе от нас с мамой. — щебечет Глеб и целует мальчика в щёку. Хм, понятия не имею, что там внутри. — Спаси-и-ибо! — восклицает маленький блондин и крепко обнимает папу. Малыш тянет за бант и сам развязывает коробку, которая вмиг открывается и все изумлённо ахают от увиденного. Посреди двора стоит квадроцикл, причём большой и цвета мокрого асфальта. — Вау! Класс! — сын забирается на машину с помощью отца и берётся за руль. — Пап, это так круто! — Рад, что тебе нравится. — А как заводить? — Здесь. Смотри. — блондин, что постарше, начинает объяснять младшему, что и куда нажимать, а я стою в изумлении. Все отходят дальше беседовать и играть, а кто-то и приглядывать за детьми. Некоторые остались и фоткают Глеба с Аликсом, в особенности мама. — Улыбнитесь, мальчики! — щебечет мама, подставляя телефон для съёмки, а после машет мне. — Люция, ты то тоже вставай рядом. Я встаю рядом с Глебом и обнимаю его за талию. Он перекидывает руку через моё плечо, а другой притягивает к себе Аликса. Они вместе уселись на сидушку квадроцикла, а я чуть присела на колено супруга. — Отлично. — улыбается мама. — Нам надо поговорить. — говорю на ухо мужу. — Позже. Не видишь, я с ребёнком занят. — Глеб, нам надо поговорить сейчас. — я встаю и дёргаю руку Голубина на себя. — Зайчик, мы скоро вернёмся. — Хорошо. — отвечает тот и нажимает на кнопки. — Аликс, без меня ничего не нажимай. — кидает рэпер, когда мы идём за дом. Тут маленький садочек с клумбами. Мы встаём у окна дома рядом с берёзой, и я складываю руки на груди. — Ты совсем чекнулся? Ты зачем ему его подарил? — А что тебе не нравится? — муж складывает руки в карманы брюк и опирается спиной на кирпичную стену дома. — Это опасная вещь! Аликсу всего пять лет исполнилось, а ты его уже за руль садишь. Какого хрена? — Вот давай ты щас не будешь меня учить, да?! Мужику нужен охуенный конь. Я ему его подарил. Всё нормально. — Нихрена не нормально! Он же так разобьётся. — Успокойся. Он специально для детей, все скорости на минимум поставлены. — Да ты хоть слышишь себя? Если тебе наплевать на его здоровье, то так и скажи. Не нужно было брать эту тарантайку, которая может его угробить! — Ты сама то себя слышишь?! Всё нормально. Он – мужик, блять! Так что не лезь. — тычет он в меня пальцем. — И даже не смей больше обсуждать мои решения. — я закипаю и открываю рот, но меня перебивают. — Всё! Базар окончен! Он просто вот так вот уходит, а я остаюсь в полнейшем бешенстве. Вот как меня угораздило выйти за него?! АААА!!!***
Уже немного стемнело, дети ушли в комнату Аликса играть в приставку, которую ему подарили Елена и Геннадий. Взрослые же предпочли остаться на поляне, освещённой фонариками и гирляндами, а также светомузыкой, которая бьёт из колонок какой-то ремикс. Я стою и болтаю с Верой, жених которой разговаривает с моим супругом. Но я замечаю, как брюнет отходит на шаг от Голубина и поворачивается ко всем присутствующим, попутно хватая микрофон из рук клоуна и ди-джея по совместительству. — Так, внимание! — поднимает бокал с шампанским Миша, заставляя всех повернуться в его сторону. — Я хочу выпить за наших замечательных людей, которые и воспроизвели на свет этого чудесного ребёнка, который при каждой встрече разукрашивает мою футболку фломастером. — все хохочут, а Михаил оттягивает свою изрисованную белую футболку. — Так, Люция иди сюда! Я подхожу к парням, а точнее ближе к Глебу, который обнимает меня за талию, будто это всё шоу для остальных. Хотя так и есть. — Вот. Поэтому давайте выпьем за наших молодых родителей! — друг поворачивается к нам полубоком. — Пусть у вас всегда будет всё лучше всех, и не затягивайте со вторым! — Ахах, спасибо! — улыбаюсь ему и поддерживаю всеобщий глоток игристого, когда кто-то пьёт и терпкое. — Горько! — кричит Мишаня и все начинают активно поддерживать. — Горько! — Горько! Я поворачиваюсь к мужу, который опустошает стакан с виски до дна, а после глядит на меня, обнажив клыки. — Горько! — Горько! — Фара, давай! Уоууу! — Горько! Глеб притягивает меня за талию ещё крепче, отчего я ахаю. Его правая рука ложится на мой затылок, а губы накрывают мои. Я отвечаю на поцелуй, прижимаясь к мужу ещё крепче. Резкий звук разбившегося стакана, а следом летит бокал из моих рук и тоже вбребезги разбивается. Левая рука рэпера касается моей задницы и слегка сжимает. Ах, как же это заводит. Так чувственно. Так страстно. Так изящно. Голубин вторгается в мой рот языком, сцепляясь с моим, и толкается в меня пахом. Чувствую его выпирающие штаны и зажигаюсь как спичка. Так сильно воспламеняется всё внутри, что трудно дышать. — … Пять. Шесть. Семь. Восемь. Фара, давай! … Слышу, как все кричат отсчёт, что только смешит. Но на несколько секунд я снова забываю про остальных и всё смакую рот парня, не переставая гладить его волосы на голове. Кожа на скулах гладко выбрита, а на шее просто кайф. Так и тянет облизать, но я вспоминаю, что мы тут не одни. А вот Глебу, похоже, всё равно, так как он начинает стонать в мои губы и всё сильнее вжиматься в меня. Боже, он точно пьян. Нужно останавливаться. Ах! Но так не хочется. Это так странно. Неожиданно. Мы ругаемся почти каждый день, проклиная день нашей встречи, однако, не можем отказаться от друг друга. Почему? — … Тринадцать. Ребят, у вас ещё вся ночь впереди. Я прерываю поцелуй и открываюсь от губ парня, который резко вдыхает кислород, будто только что пришёл в себя после обморока. Кажется, у нас что-то похожее сейчас было. — У-у-у-у! — все аплодируют. Глеб же чуть тянет уголки губ вверх и дёргает меня за талию к себе. Я делаю смущённый вид и улыбаюсь в шею мужа. — О дают, а! Молодые ж чё. — чеканит Миша и обнимает свою избранницу.***
После праздничного салюта все расходятся по машинам, на которых приехали, а кто-то на такси. Вера напоминает мне о встрече с издательством завтра, а Мишаня желает доброй ночи. Мама пошла укладывать Аликса, который под конец вечера начал капризничать. Квадроцикл так и стоит во дворе. — Пойдём. — шепчу на ухо благоверному, я надеюсь, что он таковым будет, и тащу на поляну. Ди-джей весь уставший начинает сворачивать аппаратуру, но я его останавливаю. — Постой пожалуйста. Поставь «Запах на одежде». За доп. оплату. — Окей. — ставит парень палец вверх и врубает трек. Я же встаю с мужем в центр площадки и кладу руки ему на плечи. Хочу с ним потанцевать. Наедине. Он кладёт руки ко мне на талию, и мы танцуем самый обычный медляк, сканируя друг друга глазами. Его зрачки стали шире, что чёрный омут затмевает зелёно-голубые глазки. — Глеб… — М? — утыкается он лбом в мой лоб. — Почему всё так? — Как так? — Так. Я … ты почувствовал что-нибудь во время поцелуя? — Да. — выдыхает рэпер, а после вскидывает подбородок. — А ты? — И я. Глеб, я … не могу тебя отпустить. И меня держит не Аликс, нет. Просто не могу и не хочу. Вот мне надо, чтобы ты был рядом и всё. И мне похуй на всё остальное. — Тогда почему спишь с другим? — Я не сплю с ним. И уже давно. — отворачиваю голову. — Вот как? А чё так? Удовлетворять перестал? — Прекрати! Ты ведь тоже спал с другими девушками, я это прекрасно знаю. Но сейчас я ничего к нему не чувствую. Это всё было наваждением, а с тобой у меня по-другому. — Мм? И как это по-другому? — Не знаю. Просто … вот если закрыть глаза и представить, что тебя нет, то и меня нет. — Хм. Меня уже нет. Ты меня убила. — Когда? — Когда ты перестала отрицать, что у тебя есть другой. — Мм. Ну следуя твоей логике, я тоже умерла, когда застала тебя с той шлюхой в баре. — Я не спал с ней, уже объяснял. — он тяжело вздыхает. Наш диалог такой спокойный и цивилизованный, что даже странно. Обычно у нас бьётся посуда и летит вся мебель. Ах да. Мы же чуток выпили сегодня. Наверное, поэтому. — Я не отпущу тебя, не надейся! Глеб лишь ухмыляется и крепче сжимает мою талию. — Смотрю, ты любишь подавать надежды Скроешься за домами, оставив запах на одежде — доносится из колонок, а мы снова прижимаемся друг к другу. — Вопросы, куда пропала ты? Где я? Куда пропала наша нежность? Помнишь, как мы пели в пути? Как пересеклись Ай, под гитару песни о любви Но, нам же ссор, зая, мало, всё оставим за кадром Наш путь шаток, ладно катай мне вату Борьба за правду, от любви убегать не стану Внутри дикий перегруз — сгорает плата Люди суета, погоня за зарплатами Клёва на диване, вливай шоты залпом… Наклоняюсь к уху мужчины и шепчу то, что давно ему не говорила: — Я люблю тебя. Больше жизни люблю! Голубин хмыкает и наклоняется уже к моему уху: — Я тебе не верю. — Что мне сделать, чтобы ты поверил? — Скажи, кто он. — Глеб, не надо. Оставь его в покое. С ним у меня всё давно покончено. — Так боишься за него? — дёргает муж меня на себя и стискивает зубы. — Потому что я знаю, что ты можешь сделать. Ты не удержался с Каем, а тут … он ничего плохого не делал. — Он ебал мою жену, ты думаешь, что это простительно?! — Глеб… — Ладно, я сам узнаю. А пока… — блондин дерзко хватает меня за горло и чуть сдавливает. — Иди в гараж. — В гараж? Зачем? — Без вопросов. — он отпускает меня, и я иду в назначенное место. По пути оборачиваюсь, и вижу, как супруг расплачивается с ди-джеем.***
Я стою в гараже между любимой бэхой Глеба и своим чёрненьким мерседесом. Хм, вот что-что, а разбить его бэху даже в порыве злости я никогда не хотела. С ней столько всего связано, столько воспоминаний. Взять хотя бы наш секс на скорости, когда мы чуть не разбились. Точно дебилы. Но сейчас мы не настолько безрассудные, так как нам есть ради кого жить. Аликс. Слышу гром входной железной двери и в поле моего зрения появляется Фараон. — Ты куда-то ехать собрался? — Нет. Мы уже приехали. — хрипит он и берёт меня за руку. Я плетусь за ним, как собачонка на привязи. Хотя в нашей жизни так и есть. Он постоянно доминирует, я сопротивляюсь, а он кайфует. В принципе, отличный тандем. — Иди сюда. Голубин целует меня в губы так жадно, что я дёргаюсь и чуть отскакиваю. Он толкает меня в плечи, и я падаю на капот своего авто. — Сними их. — приказывает бархатный голос и смотрит на низ моего платья. Я медленно задираю края лёгкой ткани и смотрю на мужа. Он садится на край стола с инструментами напротив меня и наблюдает за каждым движением. Глеб кладёт руку на пах и делает зажимания. О Господи! Это запрещённый приём. Хах, ну раз он кидает на стол тузы, то и я пойду в дамки. Спускаю плавно белое кружево по ногам, задерживаю их на коленках, гляжу на блондина. Он смотрит на них, затем на меня, а потом снова на них. Продолжаю спускать их вниз, а после вытаскиваю ноги в каблуках из тонких петель. Отдаю трусики ему в свободную руку, рэпер кладёт их к себе в карман и смачивает губки. В голове уже бьют картинки эротического содержания, дрожь по всему телу, пока я ложусь на капот машины и наблюдаю за парнем из-под опущенных ресниц. Оскал на его лице, а руки уже держаться за столешницу. — Чего ты хочешь от меня? Зачем ты меня держишь? — тихо вопрошает Голубин чуть пьяными глазами. — Хочу тебя. Сильно хочу. Ты мой. — я встаю с поверхности авто и подхожу к мужу. Его алмазы блестят от лёгкого опьянения, а я провожу кончиками пальцев по его волосам и пытаюсь избежать его пристального взгляда. Возбуждаюсь каждой клеткой и опускаюсь на колени. Оттягиваю резинку чёрных штанов вместе с боксерами мальчика. Он меня сегодня так завёл, что я весь день скрещивала ноги, чтобы не наброситься на него перед гостями, особенно когда вокруг бегали дети. Подаюсь вперёд и обхватываю губами адски возбужденный орган. — Шлюха! Ах… потаскуха … а-ах… — стонет мальчик, сводящий мои волосы в кулаке. Начинаю посасывать любимый «чупа чупс». — Мхм … ах … ненави-ж-жу! Ах… сука-а-а … Я лишь ухмыляюсь такой реакции, особенно, когда его коленки начинают подрагивать. Прохожу языком по выступающим венкам и смотрю вверх, пытаясь поймать его взгляд. Освобождаю рот, чтобы пройтись боком, но Голубин неожиданно толкает меня в плечи, и я падаю на спину прямо на бетонный пыльный пол. — Ай! С ума сошёл?! — Ты ему так же сосала? — муж напяливает брюки обратно. Я приподнимаюсь на локтях, которым очень больно чувствовать песок и холодный пол, но я лежу на полу с задранной юбкой, как настоящая блядь и принимаю правила его игры. — Да. — киваю и улыбаюсь как Харли Квин. Фараон тут же подбегает и садится на меня сверху, прикладывая обе руки к моему горлу. Да что ж ему нравится так меня душить?! — Ты – грязная шлюха!!! Я ненавижу тебя. Больше всего я ненавижу предательство. — Я не предавала тебя. Никогда. — хриплю я, пока узы на шее всё усиливаются. — Я давно хотел тебя убить. Как можно было влюбиться в шлюху?!? — Кхм … ах, как можно было влюбиться в бабника?!? — встречный вопрос и искры в глазах. — Ты посмотри на себя. Ты вся в грязи и пыли. — шипит блондин над моим лицом, выделяя последние слова. — Ахах ... а что же ты валяешься вместе со мной? — Потому что люблю тебя! — рычит мой лев и накрывает мои губы своими. Он отпускает моё горло, устраиваясь между моих ног и перекидывая на них руки. Я же зарываюсь пальцами в нежных белых волосах, а после переплетаюсь с его языком. Так жарко и жадно ещё не было. Настолько сильны эти ебаные чувства, которые никаким ножом не вырежешь. — Ах … — прерываю поцелуй и забываю, как дышать. — Возьми меня, братик… трахни прямо здесь. Я почти молю об этом. Это слово «братик» как некий шифр для нас. Нас безумно заводит то, если притвориться братом и сестрой и представить снова этот запрет. Кто-то использует плётку, кто-то наручники, а нам достаточно одного слова, чтобы крыша окончательно поехала, а сердце упало вниз живота. Глеб поднимается на ноги и тянет меня за руку, заставляя повторить действие. Одно ловкое толкание, и я опять лежу спиной на капоте своей тачки. Рэпер задирает край моего платья, оттягивает свои штаны и рывком входит в меня, заставляя громко закричать. — О Боже! Мхммм … ах … Глеб, да … — я хватаюсь за его плечи, чуть привставая и опираясь одной рукой о чёрный блестящий капот. Блондин всё сильнее и беспощаднее разрывает меня изнутри, толкаясь так резко и быстро. Кажется, я умру сейчас. В груди, в животе, в голове, ах, да все органы перемешались. Кровоток пошёл вообще в другую сторону. Чёрт! Голубин прикладывает губы к моему уху и шепчет: — Кричи, милая. Кричи… ах … громче, сестрёнка. Ещё! Ах… Я не могу себя больше сдерживать, и теперь, похоже, мои стоны слышны на другом конце этой блядской Москвы. Царапаю через тонкую футболку спину парня, прижимаясь всё крепче, когда ноги же обвивают его бёдра. Толчки с каждым разом всё беспощаднее. Мне никто не нужен, кроме него. Только он. Только он. Пошли все остальные к черту. Я изменяла ему, потому что хотела наказать. Количество секса с другим равняется количеству баб, с которыми я видела Глеба. И это была далеко не беседа. Я всё помню. До сих пор. Да, я - злопамятная тварь, но я не могу забыть. То, как он был с другой, а потом я чуть не потеряла Аликса. Та рыжуха, когда я была на восьмом месяце. Та блондинка в баре, а на концертах в гримёрке … блять. Их дохуя было, но я простила каждую. Каждую! Потому что не могу его отпустить. Пусть хоть всю планету перетрахает, но он будет мой. Это одержимость и никакими средствами она не вылечивается. Только он. Мне нужен только Глеб. Я не отпущу своего любимого. Нет. Наверное, он – мой Фараон, а я – его Клеопатра. И это навсегда. Никогда не отпущу. НИКОГДА!!!
