8 глава
19 декабря 2019 г., 09:39
8 глава
По возвращении в ставший для Энн уже родным Эйвонли она легла спать в довольно пессимистичном настроении. Спала плохо и за завтраком была так бледна и печальна, что Марилла испугалась и заставила её выпить имбирный чай. Энн послушно его выпила, хотя не могла представить себе, чем он поможет. Если бы это было колдовское зелье, способное обратить время вспять, она согласилась бы выпить хоть ведро. — Я точно уверена, Диана, что жизнь никогда не сможет быть такой, как раньше, — печально начала Энн, встретившись со своей сердечной подругой чуть позже по пути в школу. — Возможно, через некоторое время я к ней привыкну, но боюсь, сильные эмоции, пережитые в определённые периоды жизни, портят людям способность жить повседневной жизнью. Теперь я понимаю, почему Марилла не одобряет их. Она такая разумная женщина. Наверное, лучше быть разумной, но всё же, — в глазах Энн появилась тень сомнения, — я не хочу быть разумным человеком, потому что они такие неромантичные. Энн с сомнением обдумывала свои же слова, будто кто-то другой нашёптывал ей их всё это время, а потом, замотав головой, категорически не согласилась сама же с собой: — Не так уж плохо устроен мир, Диана? — и на лице Энн появилось облегчение. — Мисс Линд тут на днях говорила, что стоит только понадеяться на что-нибудь хорошее, как тебя постигает разочарование… что надежды никогда не сбываются, — Энн обдумывала правдивость услышанных слов. — Может быть, это и так. Но тут есть и обратная сторона: когда ждёшь чего-нибудь плохого, то страхи тоже оказываются напрасными. Диана, до этого момента с переживанием внемлющая Энн, с облегчением вздохнула, отметив, что к той быстро вернулся жизнерадостный оптимистический настрой. Убедив себя окончательно, что всё решаемо, Энн, наконец, смогла переключиться на так интересующую её тему: — Со своими разговорами я тебе и слова не дала вымолвить. Скажи же, Диана, как прошла твоя поездка? Не каждый раз можно воочию увидеть знаменитого скульптора Ванессу Джилл. Наверное, твое интервью было захватывающим! — Было весьма интересно, — Диана с меньшим восторгом разделяла уверенность Энн по поводу «захватывающего» интервью. — Думаю, выбор мисс Стейси был связан лишь с тем, что Ванесса Джилл является близкой подругой моей тётушки Джозефины, что в какой-то степени облегчало мне задачу, — тут Диана рассеяно стала накручивать прядь тёмных волос на свой пальчик, раздумывая, как же преподнести Энн следующую информацию, — если бы не Чарли Слоун, с которым мы должны были вместе брать интервью. Энн вопросительно взглянула на Диану, давая тем самым понять, что всё её внимание безоговорочно принадлежит ей: — Знаешь, на самом интервью он был весьма собран и говорил только по делу, что несказанно порадовало меня, но-о-о, — щипцами из неё вытягивать информацию что ли?! Энн была до дрожи в руках заинтересована, что же такого хочет рассказать ей Диана. — Боже, Энн! Ты, конечно, моя подруга, но слышать разговоры только о тебе все те несколько часов пути в Шарлоттаун, а потом ещё и обратно, было мягко говоря утомительно. Если задуматься, то Чарли даже ни разу не повторился в своих воодушевлённых речах. Кажется, он к тебе неровно дышит, Энн. Нет, слово «кажется» здесь явно не подходит. Определённо! — О, — Энн была немало ошарашена такой новостью, причём не в самом лучшем смысле этого слова, — Чарли Слоун? Но он совсем не романтичный. И ни капельки мне не нравится. Энн Слоун… ужас, — Энн в испуге округлила глаза. — Даже под страхом смерти я не согласилась бы быть Слоун. Диана ожидала услышать что-то подобное в ответ: — Как я и думала, Энн. Поэтому мне было вдвойне утомительно выслушивать его болтовню и бесчисленное количество вопросов о тебе. Чарли был достаточно самоуверен, — и, подумав, Диана добавила: — Думаю, он скоро напишет о тебе на школьной доске заметок. Энн вздохнула. Она не хотела, чтобы её имя было написано таким способом. Тем более Чарли Слоуном. — Если кто-то напишет мое имя рядом с его, я не перенесу этого, Диана.***
«Глаза Энн Ширли-Катберт очень голубые» (Ч. Слоун) — приколотая прямо по центру записка будто специально нагло привлекала внимание каждого ученика, пришедшего сегодня на занятия. Энн молнией метнулась на свое место в классе, прикрывая пылающие от дикого смущения щеки. Диана как в воду глядела. Даже спиной Энн чувствовала перешёптывания: насмешливый голос Джосси Пай, уничижительные смешки парней, особенно самоуверенные сочащиеся ядом слова Билли Эндрюса: — Слоун, тебя нужно срочно показать доктору в Шарлоттауне, возможно, у тебя лихорадка. В здравом уме ни один парень не написал бы такого, — вдруг Эндрюса осенила гениальная, по его мнению, мысль: — Эй, Ширли, — он нагло окликнул её через весь класс, — может, ты сама же и написала эту записку? Ведь знаешь, что никто не позарится на такую как ты! — самодовольная ухмылка гадкой гримасой расползлась на лице Эндрюса. — Закрыл бы ты свой рот, Билли! — терпеть выходки Эндрюса с каждым разом было все труднее. Блайт решительно встал перед обидчиком дорогой его сердцу девушки. — Тебя вообще не должно касаться, что написано на этих глупых записках, если там не упоминается твоя фамилия, — «бестолковый Слоун, чем он только думал!» — злость и раздражение на обоих охватила Гилберта. Единственным утешением ему служила мысль, что Энн до этого времени пренебрегала любыми попытками Чарли Слоуна сблизиться — немилосердно, постоянно и незаслуженно. Впрочем, так же как и его… Наверное, еще никогда в жизни Энн не была так рада видеть мисс Стейси, чей приход ознаменовал начало нового учебного дня. Возможно, на этом бы всё и закончилось без дальнейших мучений, если бы больше ничего не случилось. Но иногда плохие вещи начинают происходить одна за другой. Кое-как досидев до окончания занятий, как назло тянущихся в раза два дольше обычного, Энн, огорчённая до глубины души неприятным инцидентом, почти бегом добиралась до Зеленых крыш. Погружённая в свои мысли, она не сразу услышала, как кто-то уже явно не в первый раз пытается её позвать: — Энн! Подожди! — Энн, вырванная из своих мыслей громким окликом, резко обернулась. Слоун… Да что ж так не везёт-то?! Он неуверенно переминался с ноги на ногу: — Могу я тебя проводить? Энн приоткрыла рот, чтобы хоть что-то ответить. Ей совсем не хотелось, чтобы об этом завтра судачила вся школа. — Вот и хорошо! — Слоун начал действовать куда увереннее, заметив, что Энн не дала отрицательного ответа. — Энн, — Чарли прочистил горло, готовясь сказать речь, которую так усердно репетировал перед сном вчерашним вечером, — ты довольно умная девушка, — «довольно умная девушка» неоднозначно хмыкнула при этих словах, — так вот, я считаю, что в будущем ум женщины очень важен. Она будет рассудительнее, спокойнее и терпеливее. Впрочем, так считаю не только я: моя мама, миссис Слоун, тоже такого мнения. Думаю, спокойная, тихая жизнь с неприхотливой умной девушкой рядом была бы подходящим вариантом для меня, — Чарли выжидающе смотрел на опешившую Энн, стараясь сохранять спокойствие. Но на разъярённую Энн Ширли-Катберт его спокойствие не возымело ни малейшего действия. — Этому не бывать! — чуть ли не притопнув ногой, она злостно уставилась на Слоуна. — Никогда в жизни я бы не связала с тобой свою жизнь, Чарли. Лучше навечно остаться невестой приключений, чем погрязть в пучине неромантичной серости! Удар попал в цель. Слоун просто задохнулся от возмущения и только молча вращал глазами. Тем временем, добившись временного преимущества, Энн решила окончательно расправиться с нетактичным, надоедливым, неромантичным Чарли Слоуном, который считал её всего лишь умной серой мышью, тихо терпящей все невзгоды: — Я могу понять твоё поведение, Чарли, потому что у меня есть воображение. Мне не трудно представить, что ты имеешь своё определённое представление обо мне, но могу тебя заверить, ты меня абсолютно не знаешь, — Энн гордо развернулась к нему спиной и добавила, удаляясь домой: — Так что я постараюсь забыть твои обидные слова. — Не много ли ты о себе возомнила? — проворчал в удаляющуюся спину Энн несколько укрощенный Слоун. «С жиру бесится что ли?»***
— Марилла, разве не любовь является главным составляющим, на котором держится семья? — Энн нервно ходила по комнате и, резко остановившись перед сидящей в кресле мисс Катберт, неторопливо штопающей кафтан брата, воскликнула: — Разве можно жениться без любви? Как, скажи мне, смотреть каждое утро на лицо нелюбимого человека, зная, что его жизнь ни капельки не изменится, исчезни ты вдруг в одночасье?! — Девочка моя, — мисс Катберт старательно подбирала слова, — и такая семейная жизнь имеет место быть. Многие люди не обладают тем воображением и страстью, переполняющими твоё сердце, и они довольствуются той жизнью, которая у них имеется. Серый — самый распространённый цвет в супружеской жизни многих пар. Поэтому твои яркие всполохи красок так осуждаются и не принимаются другими. Ты отличаешься. И это не делает тебя хуже. Это делает тебя особенной! — Марилла улыбнулась своей такой уже взрослой дочери. — Ох, меня приводит в трепет то, что ты разделяешь моё мнение! — воскликнула Энн. — Теперь я полностью уверена, что останусь навсегда невестой приключений, ведь моя любовь к ним необъятна и полна чарующей страсти! Если только каким-то очень маловероятным образом меня не полюбит молодой человек, чьё сердце будет полно романтики и страсти.
***
— Руби, давай скорее, — Джосси Пай с самого утра определённо задалась целью собрать весь класс как можно скорее, — мальчики, усаживайтесь, нет, через одного, — она руководила процессом как мисс Стейси на уроке. Заинтересованные взгляды припозднившихся учеников устремились на мисс Пай. — Ну же, рассаживаемся, Билли, без тебя не начнем, — Джосси игриво стрельнула глазками. Гилберт неспешно подошел к рассевшимся в круг одноклассникам. — Бутылочка, — Джосси Пай торжественно поставила в центр круга вышеназванный предмет. — О, давно пора, — уверенно занимая место между Руби и Тилли, Эндрюс не преминул отметить, — эй, Ширли, что же ты не присоединяешься? Заранее избавляешь себя от позора? Кто ж в здравом уме захочет тебя поцеловать? К ехидному смешку Эндрюса прибавился еще один… Слоун… Что ж, Энн оказалась вчера права: Чарли ей не пара. Любящий человек не причинит зла тому, кого любит, как бы зол и обижен на него ни был. Энн ничего не оставалось, кроме как проигнорировать колкий выпад Билли Эндрюса. Она осталась сидеть за своей партой, отвернувшись спиной от веселящейся молодежи. Согнувшись над книгой, Энн погрузилась в мир настоящих рыцарей и романтики. — Заткнись уже, Билли, самому не надоело ещё быть таким засранцем? — Блайт пытался сдержать гнев. — Начинай уже, Джосси. — С удовольствием, — и бутылочка резко раскрутилась от уверенных действий девушки. Пара напряжённых секунд — и счастливчику Муди подарили первый поцелуй. Кто-то оказался не таким смелым и лишь целовал в щеку. Всеобщему веселью это абсолютно никак не мешало, минуты пролетали с молниеносной скоростью, лишь в предвкушении замирая на доли секунды при прикосновении очередных губ к теплой щеке или губам. «Ну и какого чёрта я здесь сижу и вместо того, чтобы хотя бы попытаться наслаждаться игрой, прожигаю дыру в спине моей морковки, сидящей отдельно?» — Блайт, которому до этого момента удачно везло быть лишь сторонним наблюдателем, с нескрываемым разочарованием посмотрел на горлышко бутылки, медленно поворачивающееся к его скромной персоне. А ведь только хотел бросить всю эту затею и пойти позаниматься перед уроками. Руби совсем не разделяла его уныния и с еле скрываемой улыбкой сама подскочила к предмету своего обожания и сладких девичьих грёз. Не давая ей возможности даже попытаться поцеловать его в губы, Блайт быстро прикоснулся к теплой щеке и тут же отстранился. Всё это время он не сводил глаз с Энн, которая даже не взглянула на него. Неужели ей совсем безразлично? Неужели ни одной эмоции не проскользнуло на её лице? В бессильной ярости Гилберт крутанул бутылочку, отчаянно надеясь на чудо. Секунды тянулись мучительной бесконечностью, пока бутылочка не стала замедлять свой ход. Едва удостоив взглядом девушку, на которую указывало горлышко, Блайт непроизвольно взглянул за её плечо: небольшая фигурка погрузившейся в чтение Энн казалась недосягаемой мечтой. И если бы потом кто-нибудь поинтересовался у Блайта, о чём он в тот момент думал, он так и не нашёл бы ответа ни через день, ни через год. Не сводя глаз с Энн, Гилберт, как зачарованный, подошёл к ней, проигнорировав удивлённые взгляды одноклассников. — Энн? — он сам толком ещё не понимал, что собирался сделать. Оторвавшись от книги, Энн удивлённо подняла глаза на подошедшего к ней Гилберта, затем так же удивлённо посмотрела на семь пар глаз, ошарашенно наблюдавших за ними. — Бутылочка указала на тебя. — Какая буты… — Энн непонимающе посмотрела на упомянутую бутылочку, затем на Гилберта. Осознание того, о чём он говорил, испуганной молнией пронеслось в мозгу. — Гилберт, — глаза Энн расширились, и плескавшееся в них море жарким ураганом разрушило всё его самообладание, — что ты собираешься сделать? — Выполнить условия игры, Энн, — чуть охрипшим голосом прошептал Гилберт и, протянув руку к пылающей щеке Энн, аккуратно провёл большим пальцем горячую линию до самого уголка приоткрытых губ. — Ты необыкновенная, — еле тихий шёпот, предназначенный лишь им двоим. И единственное, что сейчас имеет значение, это бешено колотящееся сердце, её глубокие лазурные глаза и такие манящие… Гилберт неосознанно подался вперёд, не в силах отвести взгляд от приоткрытых губ. «Лишь один поцелуй, пожалуйста, и я больше не буду терять над собой контроль, больше не побеспокою тебя своей безответной любовью». Мольба и неконтролируемое необузданное чувство бешеным штормом бушевало в глазах Блайта. Энн как завороженная смотрела на приближающееся лицо Гилберта, не в силах отвести взгляд. Лёгкий испуганный вздох, сорвавшийся из уст Энн, окончательно разбил плотину, сдерживающую терпение Гилберта. Не в силах больше ждать, он стремительно сократил расстояние между ними, предвкушая самый желанный а его жизни поцелуй… — Гилберт, я… — Энн в испуганной нерешительности отвернула голову, позволяя ему лишь мельком скользнуть мягким поцелуем по щеке. — Это неправильно, — неуверенность в себе вынуждала говорить совсем не то, что на самом деле чувствовала Энн. — Ведь бутылочка показала на Руби, — и тихий полушёпот, с оглушительным звоном вдребезги разбивающий сердце, — тебе стоит поцеловать ее. «Не любит… Не нужен. Я больше не побеспокою тебя, Энн», — вязкой безысходностью пустота подкралась к разбившемуся сердцу.
