skam.

— И чья это футболка? — тянет Лера, выходя из ванной в первой попавшейся вещи, вытянутой из шкафа Дани. Та расписана фразами из песен Короля и шута, причём явно вручную. — Ты в жизни такое не слушал. Парень высовывается из кухни с ложкой в зубах и усмехается, окинув подругу взглядом. — Да так, бывшего моего. Мы с ним прошлой зимой попизделись, ну я и сказал, что нахуй его вещи повыбрасывал. Как видишь, не все. Лера смеется. Прядь из неаккуратного хвоста выпадает ей на лицо, из-за чего девушка морщится, пытаясь заправить ее обратно под резинку. Даня так и наблюдает за ней, опершись на косяк. Сомневается в реальности происходящего и в том, что в последний раз такая сцена происходила на его глазах, блять, почти два года назад. — Что? — Лера улыбается, поворачиваясь к нему. — Просто рад, что ты вернулась, — Даня пожимает плечами. — Я тоже, — она будто облегченно вздыхает. Они смотрят давно забытое полнометражное аниме, и ложатся спать ближе к трем. Лера уже почти засыпает, когда Даня обнимает ее во сне. От этого появляется давно забытое ощущение дома, уюта. Потому что он не обнимал ее полтора года. Потому что она очень скучала по своему лучшему другу. Девушка осторожно, чтобы Кашин не проснулся, делает фото в историю, причём специально, чтобы было видно чужую руку. Ей просто хочется запомнить это подольше. Даня просыпается позже нее и просто смотрит в потолок несколько минут. Спать с Лерой на удивление было приятно. Не так приятно, как с некоторыми парнями, которые абсолютные уебаны, но всё-таки. А еще у Леры парень, про которого она рассказывала вечером. И новая история, где они так мило обнимаются, как будто встречаются с рождения и не планируют расставаться даже перед гробом. Просто купят ящик побольше и отъедут в один день. Даня добавляет эту историю к себе. Ему вдруг хочется проверить, сделает ли что-нибудь Алишер. Потому что если нет — Даша права. — И тебе доброе утро, — говорит Лера, стоя у плиты, когда парень всё-таки заставляет себя встать. — Ага, — Даня зевает. — Чё готовишь? — То, что нашла у тебя в холодильнике. Кстати, — девушка поворачивается к нему. — Так что у вас с Алишером, я так и не поняла. То вы чуть ли не сосетесь у Пятерки, то ты орешь, что нахуй его знать не хочешь. — Кроме того, что Даша написала? Ничего, — Кашин пожимает плечами. Падает на стул и подтягивает одну ногу к груди, кладя подбородок на колено. — Ну поебались мы с ним, на этом закончено. Ты же знаешь, что он работает на количество. Так что, думаю, у него уже очень много людей было на хате после этого. — И ты для этого очевидно его провоцируешь, когда мою историю заливаешь с супер милыми подписями, еще и с сердечками? — Лера ненадолго поворачивается, чтобы помешать, видимо, омлет, и опять смотрит на Даню. — То, что вчера было — не просто «поебались». Он тебе нравится. — Может немного. — Так почему бы не поговорить с ним об этом? — Не знаю. Да и нахуя мне за ним бегать? Только оправдаю звание очередного долбоеба, который к нему липнет. Нас с Дашей двое хоть будет. Даня думает, что днем станет легче, но, вот сюрприз, ни днем, ни ночью легче не становится. Он это понимает, когда у него вроде бы режим, а он лежит в час ночи и смотрит в потолок. И тупой подкаст про мировые проблемы успел закончится, и плейлист для хорошего засыпания пошел по второму кругу, а спать так и не тянуло. Тянуло только на необъяснимо сильные страдания по парню, для которого он, оказывается, тоже число в списке. Даня садится, переводя взгляд на стену с пятнистым узором обоев. Собственно, а на что он надеялся? Пиздец смешной он, конечно. И правда вторая Даша, только, может, чуть сдержанней. Потому что ему не на что надеяться. Потому что Даша сказала, что ей сказал Марк, которому очень нравилось издеваться над людьми правдой. А еще он лучший друг Алишера. Ему врать нахуй не надо, а еще он их почти безосновательно ненавидит. Так что было ли это в интересах Марка? О, абсолютно, сто процентов из ста. В почти пять утра Даня понимает, что спать смысла больше и нет. И так, и так хуево будет на утро, проще отрубиться на английском, еще и физру прогулять. В подъезде прохладно, когда парень выходит туда, щелкая зажигалкой. А еще так пусто и тихо, что хочется, чтобы это не заканчивалось. В тишине всяко уютнее. Ему просто хочется оказаться одному хоть на минуту, чтобы не думать ни о чем. Влюбиться снова всё-таки оказалось хуево. Не повезло. У него в наушниках мешаются Грязь, макулатура и ночные грузчики. Что вообще не несет в себе ничего хорошего. Погрустить значит захотелось, блять, ну прикольно. А дальше что? Он правда пытается иронизировать и шутить в голове, но на душе так херово, что хоть с крыши иди прыгай. Ему так хочется спросить у Алишера, что происходит, правда ли это, но он боится услышать «да». Интересно, за сколько бы он его засчитал? Два очка вместо одного? Или три, как бонус за такой, блять, трофей? Время доходит до пяти, а Даня так и сидит на подоконнике в подъезде, понемногу скуривая пачку. В голову даже никаких мыслей не идет, не то что сна. Хочется… А чего хочется-то? Наверное, никогда не встречать Алишера. Спокойно ненавидеть его, да так и закончить школу. Конечно, у него ведь всегда было много парней и девушек. Так что ему мешает не останавливаться и сейчас? Любовь, Даня? Да по Моргенштерну видно, что он всю эту романтику в рот ебал. Даня тоже. Но всё-таки больно. Он даже заливает историю с подписью «время пять утра, а я сижу в падике, настроение не спать, знаете ли». Уже не ебет даже зачем. Просто так? Позлить? Если и позлить, то только уж себя. Вот же клоун ебать. Но на удивление ему отвечает Лера. Предлагает придти к нему. Даня только просит купить пару энергетиков и, если зайдет, то кофе в маке. Почему-то ей хочется доверять, даже спустя эти два года. Это странно, они, наверное, могли так измениться за это время, но, видимо, не особо. Хотя, конечно, они изменились, но из-за этого только стали сильнее, если все еще живы. Даня часто думал, что в российской школе вообще выжить тяжело. Тяжело, когда тебя каждый день называют тупым, хуесосят у доски и грозятся какими-то бессмысленными закорючками в журналах. Ему хотелось бы жить в каком-нибудь подростковом американском сериале, но как-то не срослось. Они бы все ходили в одну школу, шкафчик был бы увешан наклейками, а еще постоянно влезали бы в какие-то детективные истории с долей мистики и обязательно романтическим подтекстом. А еще в таких сериалах всегда тепло и не существует зимы. Но он родился в России и часто не знает, что с этим делать. Тут все серое. И кажется, Даня постепенно с этим сливался. Все вокруг серое. И он, и окружение. И влюблённость его тупая, черт бы ее побрал. От этого тянуло блевать. Лера забегает по ступенькам через минут двадцать, гремя банками в рюкзаке. — Привет, идиот, ты почему не спишь, а? — она садится напротив, упираясь затылком в стену. — Не спится, — Даня пожимает плечами. — Не знаю почему даже. А ты что тут делаешь? — Да мне все равно завтра никуда не надо, я тут на две недели же, а потом до нового года отъеду. Мать сказала, переводиться сейчас вообще тупо будет, там и декабрьское, и экзамены, глупо короче. Даня кивает и аж вздрагивает, когда в наушниках невероятно громко звучит уведомление из инсты. Он поворачивает телефон экраном вверх и еще раз вздрагивает. Алишер. «чего ты не спишь?» И вот тут уже точно хочется плакать. Флешбечит не по-детски. Самое хуевое, что только может быть. Идиот, блять, и правда, какой же идиот. Он обещал себе не влюбляться в натуралов и уебков. И сам себя наебал. «вот так получилось. не думал, что ты мои истории смотришь» «ага, представь себе и как с Лерой вы там охуеть мило спали я тоже видел» Даня почти довольно хмыкает. Это он типа ревнует или че? Эта же Лера заинтересованно смотрит на него, еле заметно улыбаясь, но молчит. «ну так стараюсь не отставать от тебя с твоими шлюхами:)))))» У Дани немного руки трясутся. Интересно, он вообще начнёт отрицать? Почему-то кажется, что нет. Но Алишер начинает. «че в смысле я ща дико извиняюсь НО ТЫ ОТКУДА ЭТО ВООБЩЕ ВЗЯЛ?» «а это не так? пиздец, хуево шутишь, поздравляю» «нет, не так блять, давай завтра пересечемся чё это за хуйня» Но Даня уже блокирует телефон, откладывая его подальше в сторону. Ну да, конечно, поговорим. Это он опять планирует сделать вид, что охуенно влюблен, а потом будет хвастаться перед друзьями, что обязательно выиграет? Или откуда там Марк про это узнал? — Все нормально? — Лера вопросительно смотрит на друга, поправляя волосы. — А, да, заебись. Так че там тебе мужик твой сказал? — Рома сказал, что у него могут появиться дела на новый год, и он не приедет, — Лера достает сигарету и, быстро затянувшись, стряхивая пепел под ноги. — Мой ты хороший, это же какие у тебя дела в праздники. В обсуждении чужих проблем даже становится легче. А Алишера Марк будет в полшестого, потому что ему не с кем поиграть в майнкрафт. Уж кто-кто, а он точно сова, которая придёт без приглашения и будет всю ночь смотреть своими желтыми глазами на спящих, чтобы отоспаться после школы. — Ты нахуя меня разбудил? — Алишер зевает и, завернувшись в одеяло, идёт в зал за ноутбуком, попутно проверяя телефон. Он абсолютно не знает, что происходит с Даней, и от этого плохо. А еще плохо, что некому рассказать. Олег не поймет, Егор тоже, Диля начнет кидаться ненужными советами, а Марк сначала будет удивляться только час, ведь как это так, образ же другой у его лучшего друга. Но это Алишер и без него знает. — Тебе все равно через час вставать, а мне ну реально не с кем играть. — Марк пожимает плечами, медленно следуя за ним. — Кстати, Ольгофренша точно одобрила дискотеку, так что надо спиздануть корону из Бургер Кинга. Готовишься пополнить свою коллекцию? У тебя всё-таки две из четырех. О да, они занимались этим от скуки еще в девятом классе, подводя итоги в середине и в конце учебного года. Правда в девятом счёт шел на свидания. В старшей школе ставки начали резко расти. Алишер тогда выиграл в середине девятого и в конце десятого. Остальные два раза выиграл Марк. Было бы неплохо, конечно перевесить счёт на свою сторону. Только вот есть одно «но». Алишер уже знает, что проиграл. — Обещаю, что корону заберешь ты, — устало кивает парень, возвращаясь в комнату с ноутбуком под мышкой. Открывает его, запуская майнкрафт, а сам в который раз пересматривает истории Дани. Он, блять, так хотел бы понять, что у него в голове. Понять, что он сделал не так. А еще понять, почему так больно, когда Кашин просит не писать. И Алишер не выдерживает. Отвечает. Вытерпел Леру, а этого почему-то не смог. — Это еще почему? — Марк падает рядом, заглядывая в его ноутбук. — У меня явно будет меньше. Да и вообще, не думаю, что буду участвовать, — парень пожимает плечами. — У тебя? Меньше? — Марк смеётся и чуть не падает с кровати. — Это что же такое случилось? — Ну, например, то, что я не спал ни с кем с октября. — Чего-о? — лицо Марка аж вытягивается от этого заявления. — Пиздец, братан, Зарыковская еще и заразная была? Ты только скажи, мы..... — Нет, похуй на эту Дашу, — отмахивается парень. Присоединяется к серверу, заставляя Марка сорваться к компу. — Скажем так, некоторые другие обстоятельства. — Пиздец ты, я просто в ахуе таком, — Марк недовольно цокает языком. — Хоть бы про обстоятельство рассказал, так нет. — Если все сложится, расскажу, — Алишер упорно делает вид, что убийство зомби стало его главной целью в жизни. — Вообще, если не сложится, тоже. Потерпи блять, нет, ему все сразу узнать надо. Марк на это только кивает и говорит, что нашёл шахту. Руслан обычно встаёт в семь утра, но в это утро почему-то подрывается в полседьмого. Пару минут гладит кота, уткнувшись в стену невидящим взглядом. Кот спрыгивает с его колен, требовательно мяукает, прося еды, из-за чего приходится встать. Оказывается, что, в целом, не зря. Потому что в беседе класса математичка самым огромным, что только нашла, капсом вещает, что все должны быть в парадной форме, потому что 11 Б дежурит. Руслана от этого аж передергивает. Хотя бы из-за того, что у них с Даней у каждого, может, по две рубашки — одну на первое сентября, вторую на последний звонок. Даня как назло не в сети, а ему выходить за час до школы. Руслан успевает накатать ему кучу гневных сообщений до того, как тот наконец решает проверить вк. Ведь Даня в этот Вайбер в жизни не зайдёт, а получить пизды от классухи ещё перед первым уроком в понедельник — это надо постараться. Даня же просто сидит на подоконнике с Лерой, обсуждая всякую ебень и последний смешной мем, который они увидели. — Ты в школу собираешься? — девушка зевает, прикрыв рот рукой. — Потому что я нет, и вам не советую. — Да я так пойду, — Даня разводит руками, как бы показывая худи и спортивные штаны. — Всем похуй же на это, ты-то шаришь. Парень открывает вк и тут же срывается с места, поднимаясь по ступенькам. — Ты куда? — Лера недоуменно хмурится. — Переодеваться, мы, оказывается, дежурим, — и заходит в квартиру. Это и становится причиной маленького инфаркта Алишера, когда тот заходит в школу. Ведь в коридоре перед раздевалками стоит выпускной химбио, а среди них Даня. В чёрной рубашке с закатанными рукавами и одной расстёгнутой верхней пуговицей. Он говорит о чём-то с Русланом, поминутно зевая, и выглядит не особо довольным своим внешним видом. Парень, говоря о чём-то неважном с Марком, подбирается поближе, чтобы услышать и чужой разговор. Забавно, думает. Им сегодня утверждать номер, который они будут готовить на последний звонок, а ему лишь бы узнать, что вообще происходит. Даня упорно не выходит у него из головы. Без него даже как-то забыто хуево. Давно такого не было, и вот опять. Даже не забудешься с каким-нибудь парнем, совесть того и гляди проснётся, чтобы сожрать. — А если утвердят, то нас типа с уроков будут снимать на репетиции? — говорит ему под руку Марк. — А? — спрашивает было Алишер, но через секунду понимает, что все слышал и до этого. — Да, наверное. — Ка-айф, — тянет друг, прислоняясь к стенке. Алишер поглядывает на часы: до того, как их пропустят, семь минут. Даня стоит почти рядом, весь такой удивительно красивый и… сексуальный? Блять, да, конечно. Моргенштерн усмехается, обводя парня взглядом. Ему, конечно, идут худи, но это что-то другое. Хочется прижать его к этой ебаной болезненно желтой, по Достоевскому, школьной стене, чтобы медленно расстегивать пуговицы. — Ты вообще спал? — голос Руслана, обращённый к Кашину, заставляет Алишера встряхнуться и прислушаться. — Ну смотри, — Даня хрустит пальцами, еле подавив зевок. — Берёшь количество моих видящих глаз и вычитаешь два. Вот столько я спал. Ребус ясен? — Окей, понятно. С Лерой сидели? — Ага. Она мне энергосов принесла, ща в рюкзаке лежат, так что проживу сегодня. А там тупо домой приду и просплю до утра, похер, не в первый раз. Алишер ещё раз смотрит на него. По Дане не скажешь, что спал он в последний раз как минимум день назад. Ещё и Лера эта. Конечно, она лучшая подруга. Непременно. А ещё Кашин как минимум бисексуал. Два плюс два можно сложить даже на базовой математике. Ревность Моргенштерн последний раз испытывал классе в восьмом. Надо же, блять, проснулась вместе с совестью. Об этом думать хотелось меньше всего. Сегодня только о том, как поговорить с Даней. Моргенштерн думает, что придётся ловить его после школы, если бы не кружок с красивым названием «электив» по химии. Ведь только они с Олегом занимают последнюю парту, в кабинет залетают два парня в медицинских халатах. Друг пихает Алишера локтем, заставляя поднять голову. Конечно, Кашин и Тушенцов в полном составе, ещё и только с какого-нибудь своего профиля. Они же будущие медики, а не гуманитарии, где-либо долбоебы, либо журналисты. Олег вот сдаёт только базу и общество, а заботится только о том, как бы сигареты купить подешевле. — Смотри, чтобы она не зашла, — говорит Руслан и, оставив Даню у двери, направляется к столу. С абсолютно невозмутимым лицом находит там какую-то книжку и принимается фотографировать страницы. — Пиздец вы умные химики, конечно, — Даша смеётся, наблюдая за ними. Алишер никогда не задумывался о том, какого в одиннадцатом классе начать ходить на электив с девушкой, которая влюблена в тебя, ещё и лучшая подруга парня, в которого влюблён ты. В конце концов, гуманитарии и соц-эконом виделись с этого года три урока в неделю: две физики, ну и химия. Была бы ещё физра, но Моргенштерн решил не появляться там примерно никогда. — Да вообще ужас, — говорит ей Даня, смотря то в коридор, то на Зарыковскую. На Алишера он предпочитает не смотреть в принципе. — Мне, кстати, Женя писал, мы чёт разговорились, а он как сказал, что скучает по общению с тобой. — Бля, че? — Даня удивленно поднимает бровь. — А ещё по чему он там скучает? Даша только разводит руками. Руслан заканчивает фотографировать ответы, но Даня почему-то не уходит. Садится за парту к Даше и, отобрав телефон, записывает маленькое такое голосовое. — Ой, Бондаренко, привет, как жизнь, а? — Алишер только усмехается. Поиграть, значит, решил. Ну-ну, пусть играет. Все равно ведь поддаётся, да и знает, что проигрывает. Им видимо что-то отвечают, потому что друзья улыбаются и переглядываются. — Ужас, в смысле ты доску сломал? Давай, расшифруй, что это за конечность. — Даня ждёт пару секунд с довольной улыбкой. — А че ты не понял, ты же бревно. Даша закрывает рот рукой, чтобы смеяться потише, но выходит все равно плохо. Они с Даней ещё о чём-то переговариваются, пока до звонка не остаётся пять минут. Парень быстро прощается и, поправив халат, направляется к двери. Алишер понимает — это его шанс. — Скажи, что меня не было, — тихо говорит он Олегу. Парень быстро кидает в рюкзак дневник и срывается с места. Улыбка с лица Даши сползает так же быстро, как и появилась. Она быстро перебирает идеи: что бы сказать такое обидное, чтобы Дане стало больно, и он не начал встречаться с Моргенштерном. Зарыковская даже не уверена, нужен ли ей этот Алишер теперь, настолько злость и обида заглушили все остальное. Хотя, конечно, нужен. Алишер ей всё-таки ужасно нравится. «ребят, я короче слышала, как Алишер с Марком обсуждали дискотеку он реально участвует, ещё и переспал с кем-то, походу из другой школы. пиздец блять, мне чего делать вообще?» Даша улыбается как-то вымученно, болезненно. Ей помощи просить не у кого, а она и не знает с чем. Даня из-за уведомления из беседы аж останавливается в коридоре. Смотрит пару секунд в телефон и пытается выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. Просто для себя, просто чтобы убедить, что не больно. Он шумно втягивает воздух, поднимая глаза на потолок. Блять, да что это такое. Ему ведь нахер не нужен Алишер, оставить его Даше, пусть мучается, добивается. — Поговорим? — звучит у него над ухом, заставляя вздрогнуть. Алишер так ему нужен, блять. — Нам не о чем говорить, — почти спокойным голосом говорит Даня. Убирает телефон в карман и направляется к кабинету биологии. — А как же то, почему ты меня игнорируешь? Нахуя ты от меня бегаешь? Серьезно, пошли выйдем, проясним, а потом, если захочешь, я от тебя отстану. — А ты так и надеешься, что не захочу, да? — у Дани на лице начинает проявляться злость. Не чистая. С обидой, конечно. Но больше на себя. Как же повезло ему влюбиться, блять. — Я все ещё не одна из твоих шлюх, которая будет бегать за тобой. Хочешь поговорить? Пошли. Хотя даже не представляю, что нового я могу рассказать. Они быстро выходят из школы, захватив куртки. Охранница смотрит на них, но ничего не говорит. По дороге Даня достаёт телефон и пишет Руслану «спрячь мои вещи и скажи, что я в больнице». «подожди, в смысле? ты блять где?» — успевает высветиться в уведомлениях, но Даня уже не отвечает. Они уходят на площадку за школой, где Алишер падает на качели. Двигается ближе к краю, оставляя место Дане, но тот продолжает стоять. — Интересно, за сколько ты меня засчитал? — начинает парень, скрестив руки на груди. Он обещает себе: никаких эмоций. — Может даже пять баллов, вместо одного? Или хочешь меня представить, как главное достижение уходящего года? — В смысле? — Алишер смотрит на него с искренним недоумением, что решимость Дани даже пошатывает. — Ты о чем вообще? — Ну вы же ведёте какой-то подсчёт до нового года. Так сколько там стоит переспать с Даней Кашиным? — Блять, — Моргенштерн проводит рукой по лицу, чувствуя, как его начинает трясти. — Я не считал тебя. Я никого не считал в этом году. Можешь спросить Марка. Даня нервно выдыхает, поджимая губы. Нет, так не может быть. Но зачем ему врать тогда? У Дани в голове все путается. Даша ведь тоже не врала. Даше ведь Марк сказал абсолютно другое. — А мне Марк сказал вообще другое. — Он не мог, он бы мне рассказал, — Алишер хмурится, очень сильно борясь с желанием встать рядом и обнять его. — Что он тебе сказал? — Ну не мне, Даше. Сказал, что у тебя вроде пока больше всего очков, и что ты точно выиграешь. И что ты там ещё с кем-то поебался. Алишер вдруг улыбается каким-то своим мыслям, подперев голову рукой. — Вот оно что, — парень усмехается. — Даша тебе напиздела. Мы никогда не знаем счёт друг друга, правило такое. А ещё я отказался от участия, причём из-за тебя долбоеба. После того, как мы начали общаться, я ни с кем не спал. Потому что ты мне охуеть как нравишься. Да и сам подумай, зачем мне добиваться именно тебя, когда вокруг куча людей, готовых и переспать и повстречаться со мной? Даня опускает глаза. Это типа признание? Господи, ему же сейчас признаётся в чувствах один из самых популярных парней в школе, да Даша бы за это все отдала. Какой же он идиот, и правда. Даша ведь отдала все. Дружбу, например. Она ведь сделала это не потому, что не хотела, чтобы его другу было плохо. Она это сделала, потому что было плохо ей. — Блять, — Даня садится рядом, закрывая лицо руками. Ему вдруг просто хочется домой, где его никто не будет трогать, где на него всем будет похуй. — Я правда отказался, они теперь там втроём соревнуются, — Алишер поворачивается к нему. — Мне не так важны эти тупые соревнования кто с кем поебался. — Не думаю, что я стою таких жертв, — парень усмехается, продолжая смотреть себе под ноги. — Поверь мне, очень даже стоишь. Даня поворачивает к нему голову, но тут же опускает глаза. Ему, блять, так стыдно. За то, что он так сразу поверил Даше. Он ни на секунду не усомнился в ней, даже когда это сделала Лера. — Прости, — Кашин придвигается ближе, осторожно накрывая чужую руку своей, будто боится, что Алишер ее отдёрнет. — Я не должен был ей верить. — Я бы тоже поверил, — Моргенштерн переворачивает руку ладонью вверх, чтобы переплести пальцы. — Так что ты там хотел сказать до того, как появились все мои выдуманные шлюхи. Даня неловко пожимает плечами. Он все ещё старается не поднимать глаз. Думает: только бы это быстрее закончилось. Для него все такие разговоры как самая болезненная пытка. Бесчеловечная и ужасная. Просто хочется спрятаться. Потому что он знает, что долбоеб. И не хочется убеждаться в этом ещё раз. — Да что-то про то, что я не могу доверять тебе и боюсь, что все получится, как с Дашей, — парень фыркает. — Но теперь это вроде как уже и не важно. Алишер только обнимает его, еле ощутимо целуя в щеку. Вроде даже кажется, что говорить не так уж и страшно.