Единственный шанс в жизни

      Постамент спортсмена располагался прямо напротив окна, из которого было видно ныряющее в реку солнце. Как только последний рыжий луч спрятался за волнистым горизонтом, и небо приобрело темный, ночной оттенок, Дискобол вздрогнул и, похрустывая каменными суставами, распрямился. Он не мог оторвать глаз от реки, от ее неспешного течения и ленивых отблесков, и даже взгляд, казалось, тонул в темных волнах. Дискобол неспешно потянулся, разминая уставшее тело, поднял руки и вдруг глубоко, сладко зевнул.       — Смотрите на него: прямо как кот, — звук донесся будто бы из-под воды, и на секунду у Дискобола зазвенело в ушах. Однако, слух быстро пришел в порядок, и юноша смог обратить внимание на говорящего.       В конце квадратной комнаты, уставленной разнообразными постаментами, привалившись к одному из них стоял молодой человек, кожа которого, как и тело Дискобола, была высечена из белого мрамора. На его голове покоился венок из веток и шишек пинии, а плечи укрывал расшитый по краю хитон; на лице юноши застыла высокомерная, издевательская усмешка.       — Все новички такие: не поздороваться, не выказать уважение… — поддержала юношу еще одна статуя, хозяйка постамента, у которого он стоял. На бедрах девушки покоилась легкая ткань, а деталью, которая сразу привлекла внимание Дискобола, стало отсутствие рук. За неимением их, статуя в знак неодобрения лишь пожала плечами.       — Эй, ну что застыл? — спросил юноша и сделал шаг вперед. Другие статуи, являющиеся бюстами, пока молчали, и только следили за происходящим белыми зрачками. — Снова окаменел, или что?       — Нет, — ответил Дискобол, и собственный голос показался ему хриплым и грубым. — Нет, я… Не окаменел.       — Вот и славно, — юноша оказался совсем близко и теперь, стоя у самого постамента Дискобола, протянул ему руку. — Давай помогу.       Не имея сил спорить, Дискобол взял холодную, сильную ладонь и спустился с постамента. Говорившая ранее девушка тоже оказалась рядом, пусть юноша и не знал, как она сама смогла спуститься.       — Дискобол, да? — спросила она, вглядываясь в табличку на постаменте. — Красивое имя. Меня зовут Венера, — и, кивнув головой в знак приветствия, девушка бесстыдно провела взглядом по телу нового знакомого, задержавшись на его мощных бедрах и крепком торсе.       — Я Антиной, — сказал юноша, все еще не отпустивший руку Дискобола. — Будем знакомы.       — Да, будем… — тихо ответил Дискобол, прибывая в состоянии глубокой задумчивости. Бюсты рядом начали тихо перешептываться, но понять, о чем они говорят, юноша не смог.       — Ну что ж, пойдем! — Антиной, отпустив наконец руку Дискобола, повернулся к широкой арке — выходу из комнаты. — Мы покажем тебе тут все, чтобы скучно не было. Запоминай!       Венера, бросив на Дискобола еще один долгий взгляд, величественно пошла следом, а юноша неожиданно замер. Он посмотрел на свою руку, сжимающую метательный диск: абсолютно белую, как у покойника.       — Диск… — тихо сказал Дискобол, и его новые знакомые остановились.       — О, оставь его: он не пригодится, — бросил Антиной, замерев на месте.       — Нет, я… — Дискобол огляделся вокруг и крепче сжал руку. — Я хочу метнуть диск. Хотя бы раз.       — Это явно не то место, где можно подобное провернуть, — сказала Венера, обводя взглядом комнату. Были бы у нее руки — наглядно развела бы их.       — Я понимаю, — юноша кивнул, но все же продолжил настаивать: — Однако я хочу это сделать. Нет ли здесь где-нибудь подходящего места?       — Зачем тебе оно? — недовольно сказал Антиной, делая шаг к Дискоболу. — То, что этот булыжник у тебя в руках, не обязывает тебя, знаешь… как-то использовать его.       — Знаю, однако… Это последнее, что я помню: как порыв из какого-то далекого времени, — Дискобол прижал диск к груди, а его белые глаза будто бы заволокла пелена воспоминаний. — Мое тело, моя поза, камень, из которого я сотворен… Все, все что есть во мне, должно показывать красоту и величие благородного искусства метания диска, и я сам создан лишь для этого. Каждый мой член жаждет хотя бы раз почувствовать, как тяжелый диск, срываясь с руки, летит вперед, и как тело напрягается перед броском. — Дискобол замолчал, а потом поднял глаза на новых знакомых и сказал: — Лишь раз, прошу. Дайте мне почувствовать это.       Венера и Антиной переглянулись, и в их глазах промелькнуло понимание. Юноша тяжело выдохнул и махнул рукой.       — Тут недалеко есть подходящее место. Пошли, мы покажем, — Антиной пошел вперед, и на этот раз Дискобол воодушевленно последовал за ним.       Троица вышла из комнаты, и пошла по длинному широкому коридору. На стенах тут висели всех размеров и сюжетов картины, рядками стояли низкие, мягкие сиденья, а потолок был украшен золотыми вензелями и красками, каких Дискобол ранее никогда не видел. С картин и постаментов на идущих смотрели сотни глаз: какие-то с удивлением, какие-то с пренебрежением или безразличием. Взгляд, однако, никто не задерживал на время, больше приличного, и каждый возвращался рано или поздно к своим незамысловатым сюжетам.       Коридор кончился поворотом, за которым следовала сквозная галерея, проходящая сквозь десяток комнат. У входа в нее Антиной остановился и скрестил руки на груди.       — Вот: пойдет? — спросил он, подняв глаза на Дискобола: последний был почти на две головы выше.       — Да, спасибо, — ответил юноша и перевел взгляд на коридор. Его длина не позволила бы спортсмену метать во всю силу, но для того, чтобы размяться, она была идеальна.       Антиной и Венера отступили, предпочтя наблюдать издали, а Дискобол приготовился к броску. Он наклонился, медленно отвел руку назад, чувствуя, как шевелятся под его каменной кожей такие же мышцы, напрягаются и готовятся они. Подняв голову, Дискобол устремил взгляд вперед, куда полагалось полететь диску, и его глаза наполнились предвкушением и радостью. Он напряг все тело, почувствовал, как каждый его член воодушевленно откликается, и отвел руку с зажатым в ней диском еще дальше, настолько, насколько позволяли гибкие суставы.       На секунду Дискобол замер. Чувство, которое окутало его тело, было одновременно тем ощущением, что замерло в нем с момента создания, и чем-то новым, волнительным и настоящим. Одновременно хотелось распрямиться, дать волю сильным рукам и спине, и замереть в этой напряженной позе навечно, только бы тяжесть диска не покидала руку.       Наконец он двинулся: мощным движением Дискобол размахнулся и со свистом запустил диск в галерею. Его тело расслабилось, а глаза сфокусировались на диске, и показалось, будто он летел со скоростью сонного шмеля. Однако это ощущение пропало так же быстро, как и пришло: пальцы Дискобола на секунду онемели от тяжести, а спина отозвалась усталостью. Но это была приятная, спокойная усталость, как после хорошей, долгой тренировки. На лицо сама выползла улыбка, и Дискобол повернулся, чтобы поблагодарить за эти ощущения своих новых друзей, когда в конце галереи раздался грохот, а за ним суровый крик:       — Эй! Эй, это была моя нога! Какого черта?!