Никита́

Пробираясь под покровом ночи в дом женщины, которая мне очень нравилась, я ощущала себя страстным героем-любовником из известных французских романов. Но это уже было лишним. Нас невозможно было ни в чём заподозрить. Мы же подруги. Не может быть ничего невиннее и проще этих трёх слов. Все подруги целуются, пока их мужья отворачиваются от них на минутку, и встречаются вместе по ночам, но не скрывают этого. Однако вид у нас обеих не совсем невинный. У Вивиан — точно. Я бы никогда не отважилась ходить по дому настолько откровенно, если бы только не хотела кого-нибудь соблазнить. Вивиан о таких мелочах заботиться на стоит: достаточно одного звука её голоса, чтобы влюбиться без памяти. И я имею в виду не только одну себя. Ох уж эти беспощадные, сокрушительные женские чары… Но свою роль я ещё не отыграла до конца. Мне нужно разобраться в её отношениях с Аароном. Новенький микрофон в моём кружевном белом воротничке именно для этого и нужен. — Хочешь выпить со мной? — спрашивает Вивиан и уже достаёт бутылку. Я медлю и вообще-то не горю желанием опять напиваться. Отравить меня алкоголем и своим сумасшедшим коротким пеньюаром — о, это будет роковая смерть. Мне трудно отказываться от двойной порции яда, если одной из них точно не избежать. Но при этом бокал вина, который подвигает ко мне Вивиан, представляется отличным шансом. Похоже на то, что она хочет быть со мной откровенна, и ей трудно это сделать. Она оттягивает момент. Играет или действует наверняка, честно? — Ты знаешь… — Я решаю брать инициативу на себя. — Я не очень спокойно чувствую себя насчёт того, что произошло вчера вечером. — Я тоже. Не только насчёт того, чтобы было вчера. Я виню себя за то, что мне пришлось обманывать тебя… Но я не могла по-другому, к сожалению. Меня это интригует. Я опускаю глаза в наполненный бокал с вином. Я не чувствую себя виноватой за то, что я обманываю её. Прямо сейчас, например. Каждым своим словом. Каждым жестом. Мимикой. — Продолжай. Что ты хочешь мне этим сказать? Вивиан садится на краешек постели и ставит бокал на пододвинутый к изножью прозрачный кофейный столик. Она указывает рукой на место рядом: — Садись. Я присаживаюсь, но не тороплюсь пока сокращать расстояние между нами. Пускай помучается последними минутами одиночества. Как, должно быть, больно находиться вот так в большой и прохладной комнате, с голыми плечами, которые никто не обнимает и не отогревает собой. — Я не люблю Аарона. Даже не думай о таком… Мы вдвоём планируем довольно расчётливый, хороший для нас обоих брак. Ничего больше. Хотя мне порой кажется, что он без ума от меня… — Неудивительно. — Я улыбаюсь. — Ох, прекрати… — И всё-таки в чём выгода вашего брака? Я чувствовала, что Вивиан о чём-то недоговаривала. Я помнила в подробностях то, что случилось между ними двумя в туалете. Это был редкий случай, когда Аарон и Ви могли быть друг с другом предельно честны. И они были. Два успешных взрослых человека, которые решили заключить брак по расчёту, лишь из-за денег? И при этом они оба стараются перепихнуться в каждом уголке? Что-то здесь было нечисто. — Мы учились с Аароном в одном университете. Мы хорошо знаем друг друга. К тому же, мы ровесники. Он обещает спонсировать мои проекты, а я… я просто чувствую себя комфортно рядом с ним. С Аароном легко найти общий язык. Даже если он кажется… грубым. Или, наоборот, слишком легкомысленным. Да, он очень легкомысленный и грубый. Мне было жалко наблюдать Вивиан в лапищах этого громадного мужчины. Жалко даже не её саму — её фарфоровое нежное личико. Личико-сердечко. — Я надеюсь, что у вас всё отлично сложится. Вы кажетесь… очень гармоничной парой, — лгу я. Но эта ложь, которую Вивиан должна понять. Я отпиваю вино, удерживаю его во рту. Вивиан в спешке пытает придумать, чем ответить мне. Ведь она уверена, что я расстроилась и уже рассчитываю, как бы улизнуть от неё поскорее. Но куда я от неё денусь, в самом деле. Я уже никуда не уйду, даже если она сама этого захочет. — Я не хотела тебя задеть… Ты же видишь, у меня не было выхода. Аньес, прости… Я чуть не роняю бокал, когда Вивиан вдруг порывается обнять меня. Не настоящая я не одобрила бы этого. Но меня так мутит от всего этого представления, что меня едва хватает на то, чтобы застыть так, в странной позе. Я осторожно опускаю бокал на столик и наклоняюсь к Вивиан: — А что будет, если Аарон… узнает об этом? Она отрывает голову от моего плеча, и я заглядываю в её глаза, выражающие только бесконечную преданность и благодарность. Она умела так быстро меняться, то готовая разозлиться, то полюбить того, кто только позовёт её. Это сумасшествие. Но мне нравятся сумасшедшие. Я хорошо умею справляться с ними. — А почему это должно случиться? — Все тайны раскрываются, — шепчу я. Кажется, голова Вивиан занята уже совсем не Аароном и его грязными делами. Ибо другого объяснения я и дать не могу. Выгода и защита, которые искала в нём Вивиан и нашла, были мне понятны. Но что нужно было Аарону самому? Он не настолько глуп, чтобы повестись на красивую внешность. История про университет была той ещё чепухой… Будто я не знаю, где они действительно познакомились и что их могло связывать. Но что же тогда, что же тогда? Если я приспущу немного с одного плеча этот пеньюар, поможет ли мне догадаться?.. — Эта не раскроется. Я обещаю. Раскроется, обещаю я Вивиан, но не произношу этого вслух. Поверь, Аарон узнает всё с моей или без моей помощи. Губы Вивиан уже пытаются поймать мои, но я успеваю увильнуть от этого поцелуя. Не здесь, я не хочу этого здесь. — Можно попросить тебя ещё об одной услуге? — Я беру её за руки. — Конечно. Что ты хочешь? — Отведи меня в свою гардеробную. Думаю, я забыла взять кое-что оттуда. Вивиан удивлённо смотрит на меня. Но она не задаёт вопросов и молча, всё ещё держа меня за руку, мягко тянет к себе через всю комнату. Дверь растворяется, и я вталкиваю Вивиан внутрь. Интересно, модельеров возбуждают собственные или чужие элементы одежды? Мне хочется это проверить. — Помнишь, что ты говорила мне вчера? — спрашиваю я Вивиан и не так уже робко, как раньше, прижимаю к стенке шкафа. Та скрипит с надрывом от тяжести, и подол платья, высовывающийся из неё, щекочет меня за лодыжку. — Напомни… Я утыкаюсь Вивиан в макушку и полной грудью вдыхаю запах её шампуня. Ей определённо повезло с ростом: маленькой быть порой очень удобно и не только для себя одной. — Ты говорила, что ты видишь меня настоящей. У Вивиан вырывается нервный смешок. Одной рукой я крепко обхватываю её, а другую опускаю на полку и начинаю шарить там. Если мне не изменяет память, он должен быть где-то здесь. — Это правда. Я… не лгала тебе. Я спустила руку чуть пониже. Пальцы в это время наткнулись на подходящий предмет, и я вцепилась в него. — Я знаю, что не лгала. А ты уверена в этом сама? Что ты видишь, какая я есть внутри? — Начинаю сомневаться… О боже, думаю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать Вивиан. Какая же глупышка. Она даже не представляет, на что идёт и чего хочет. Ощутить страх, как и Натали? Возможно ли это вообще — узнать меня и не испугаться? — Что ты держишь в руках? — задыхаясь, спрашивает Вивиан, когда мы возвращаемся в спальню. — Кое-что, — говорю я. — Кое-что? Та ещё глупышка. И очень любопытная, как это обнаруживается. Вивиан шарит руками по моей спине, и я понимаю, что она ищет застёжку от платья. — Вообще-то она на боку. — Ох… Я убираю её руки от себя и завожу за спину. С платьем вроде моего, за шестьсот выпрошенных у Тао евро, нужно обращаться бережно. И с микрофоном, который может ненарочно выпасть, если Вивиан будет продолжать так неистово дёргать меня то за рукав, то за молнию. Она, кажется, забыла, что я не её жених и мне не нужна её показная страсть и торопливость. — Расслабься, — говорю я тихо. — Ляг. Я всё сделаю сама. Вивиан колеблется. Даже лечь и успокоиться она не может без того, чтобы лишний раз всё обдумать. Я опрокидываю Вивиан на кровать и перехватываю её запястья. Она смотрит на меня внимательно, но так, будто мыслями она где-то далеко отсюда. Почти отрешённо, потерянно. Размышляет ли она над тем, что я задумала? Начинает беспокоиться? Или она доверяет мне? Прошло всего пару дней… А она уже такая покорная и мягкая. Я с силой дёргаю язычок пояска и продеваю его через пряжку. Его длины хватает как раз для этих худых запястий и пальчиков. Пояс прочно держится на прутьях кровати и на руках Вивиан, что я начинаю сомневаться, что он когда-то был создан совсем для иной цели. Я щекочу Вивиан кончиками волос, пока снимаю с неё пеньюар. Её мышцы так напряжены, и я чувствую это. Неужели сейчас она наконец понимает, что ей некуда бежать, нечего делать с завязанными за головой руками и совершенно обнажённой? Или она думала, что это я буду слушаться её и делать так, как она захочет? Бедная маленькая герцогиня… Ей понравится это. У неё есть шанс понять, как мала она по сравнению со мной и что никакие расставленные силки не справятся рядом с моими. Я слезаю с кровати и не спеша начинаю раздеваться сама. Я аккуратно кладу платье на самый краешек. Вивиан следит за мной. Она такая уязвимая и слабая сейчас. Чары попросту развеялись и бросили её в беде. — Что теперь? — спрашивает Вивиан. Я разглаживаю платье и пробегаюсь пальцами по тонкому, лёгкому материалу. Если бы у меня была скрытая камера, её жениху, возможно, гораздо интереснее было бы это смотреть, а не слушать. Но у Вивиан такой голос… Грех упустить этот шанс. — Аньес? Я сажусь рядом с ней и кладу руку на её рёбра, вздрагивающие всё чаще и трогательнее. Она как соловей в золотой клетке: трепыхается и ранит себя о жёсткие прутья. И я здесь для того, чтобы пролиться первой крови и дать ей порезаться… Не в прямом смысле, конечно. Странные, двоякие мысли лезут мне в голову, пока я неторопливо ласкаю Вивиан: ямочку на шее, выпирающее ребро, крупную родинку прямо на соске. Это выглядит так необычно. Но мои мысли совсем не об её совершенном теле. — Отпусти меня… Пожалуйста, — шепчет Вивиан. — Что? Я кладу ладонь ей на бедро. Прямо здесь, под моими пальцами, бешено пульсирует артерия. Если вскрыть её, смерть не будет ждать долго. Вивиан даже не почувствует боль — не успеет. Но она всё ещё далека от того, о чём думаю я. — Мне больно. — Вивиан еле справляется со словами. Мне всё равно, что бы там ни болело и ни ныло у неё. — В следующий раз я привяжу и твои ноги тоже. Хватит дёргаться. — Я спохватываюсь и говорю, но уже мягче: — Просто… отдохни. Но слова вряд ли способны угомонить Вивиан. Я не люблю людей так. Прикованными и связанными я только убиваю их.