Никита́

— Ты долго ещё там будешь ходить? Всё самое интересное пропустишь. — Поставь на паузу. — Я не хочу ставить на паузу! Иди сюда! Тао возвращается в комнату. У него в руках две большие миски со свежим и ещё тёплым жареным попкорном. Он и Август сидят на полу, застеленном мягким плюшевым ковром. Они могли бы перебраться и на диван, но Августу почему-то нравится это так, вместе с жёсткой спинкой, утыкающейся в плечо, с подушкой, на которую можно положить голову и даже заснуть в том случае, если фильм окажется особенно затянутым и скучным. Многие фильмы, которые выбирал Август, были скучными и затянутыми. Лучше уж совсем ничего не смотреть, чем это. Но Августу они нравились: они успокаивали его, долгие, на тонкой грани потерянного смысла. Герои, жующие по пять минут свои спагетти. Пейзажи. Лица крупным планом, взгляд обращён прямо в камеру. И всё в этом роде. Сегодня Август выбрал вестерн. Вестерны бывают очень затянутыми. А бывают и, наоборот, такими долгими, что их подчас оказывается мало. Тао пододвигает миску Августу. Тот даже не глядя загребает попкорн. — Смотри. Он кого-то напоминает в этих очках. — Самого себя? — Да нет… И в самом деле будто поэт. Оделся как павлин. — Август давит смешок. Тао лишь вполглаза следит за происходящим на экране. Сегодня утром он уже был в Лондоне. Минимум вещей, минимум мыслей о том, что ему нужно сделать здесь. Тао не был слишком хорош в импульсивных поступках. Но ему и не надо — поводов бывало мало для этого. И повод провести пару дней вместе, пускай даже так бесполезно и непродуктивно, за фильмом, был как раз одним из таких. Тао не слишком часто от Августа слышал такого рода приглашения. Потому что в Лондоне был его дом, который он редко когда покидал. Не потому, что он вообще не выходил из него. Он выходил из его особенным способом. И видеть Августа в этом состоянии, рассеянного, ушедшего глубоко в себя, сутулого от усталости, было непривычно. Но Тао его знал и таким. Он лучше, чем кто-либо другой, знал разницу между тем человеком, которым Август был и которым стал. Музыка из фильма и его долгие, не спешащие смениться кадры возымели над Тао странный эффект. Они довели его до странного состояния, сопоставимого с тоской. Но Август почему-то наслаждался зрелищем и с энтузиазмом жевал и говорил с набитым ртом. Где-то в середине фильма, когда рану в груди главного героя в который раз стали ковырять, его телефон зазвонил. Август на звонок не ответил, но что-то ещё привлекло его внимание. Он задумался, повернулся к Тао и спросил: — Хочешь быстро глянуть другое кино? — Что ты хочешь мне предложить? — О, тебе понравится. Август лениво склоняет голову на спинку дивана. Он ставит фильм на паузу. На экране телевизора появляется смазанный первый кадр. Видео начинается. Тао ещё не понимает, что происходит и что ему показывают. Детали не сразу складываются в общую картину. Но когда это происходит, Тао уже достаточно удивлён. — Это запись с видеокамер… из моего дома? — Ага. Смотри, кто подходит к консьержке. Узнаёшь? Фигура в блёклой, бесформенной одежде. То ли куртка на ней, то ли толстовка. К камере повёрнут лишь затылок. Когда разговор заканчивается, Тао видит лицо. Август приближает его. — Аарон Бойд. — Какая поразительная память на лица. Моё почтение. Да, это Аарон Бойд, и он спрашивал о чём-то твою замечательную болтливую консьержку буквально час назад. В Париже сейчас, стоит напомнить… — Август взглянул на левое запястье с наручными часами. — Первый час ночи. Тао, подобно ему, также откинулся на диван и издал тяжёлый, протяжный вздох. Даже здесь, в Лондоне, ему не отвязаться от того, что прямо сейчас происходит в другой стране, как будто в другом мире. Это не должно было случиться. Не здесь. Не на ковре с миской попкорна. Может он хоть когда-нибудь сбежать и устроить себе полноценный выходной, даже если рабочая неделя уже началась? — Есть идеи, что он там делает? — Он не должен быть в Париже. Вивиан сказала Никите… — Бред, — перебил его жёстко Август. — Мало ли что сказала Вивиан. Ты будешь ей доверять? — Она сказала, что Аарон уезжает на несколько дней. Он возвращается завтра вечером. Я и подумать не мог, что он… — Что он всё это время был в Париже и дурил вас всех. Ты проверял, покупал ли он билеты хоть куда-нибудь? Бронировал ли отель? Брал ли машину? Снимал ли он деньги с банковской карты или оплачивал ей что-то? У Тао ответ был только один. Он опустил голову и потянулся за попкорном: — Эй! Не лезь в чужую тарелку! Август шлёпнул его по руке и продолжил: — Ещё сегодня к тебе пыталась попасть одна весьма симпатичная темноволосая девушка. Не думаю, что нужно её представлять. Ты стал подозрительно популярным в последнее время, а? — У меня нет никаких… — Тао догадался. — Никита? — Ну, а кто ещё? В парике она выглядит немного необычно. Её даже трудно было узнать такой. — Аарон странно одет, — замечает вдруг Тао. — Этот… чёрный балахон. Джинсы? Это же джинсы? — Ну да. Никто под прикрытием явно не станет разгуливать в лучших своих одёжках. Кроме Никиты, конечно. — Ты думаешь, что… — Я знаю. Я знаю, что парочка, за которой ты так усиленно следишь, следят теперь за тобой и догадываются, кто такая Никита. Мне кажется… или твой блестящий план понемногу… проваливается? Ты видел, что Аарон вместе с консьержкой делали? Похоже, она продиктовала твой номер или ещё что-то. Тебе надо бы напомнить ей, что данные жителей дома конфиденциальны и не могут разглашаться даже под угрозой штрафа или наказания похуже. Только об этом уже поздно вспоминать. Все в курсе, что ты сейчас со мной. — В Лондоне, — замечает Тао. — А не с тобой. — У тебя хоть какая-нибудь недвижимость здесь осталась? Аарон, быть может, в этот самый момент ищет отель, в котором ты остановился. Просматривает историю твоих покупок и… — Ничего не находит. — Точно. Может, мне разбить твой телефон? Август включает обратно фильм. Не видно, чтобы его сильно расстроила запись с камеры. Скорее, это было то, что он ожидал и к чему готовился заранее. — Зачем? — Это опасно. Такой информации лучше не попадать в руки Бойда. Я могу его разбить или… или мы можем отлично воспользоваться этой возможностью и обратить недостаток в преимущество. Скармливать ему ложную информацию. Позволить подобраться достаточно близко и… Знаешь, использовать тебя, как приманку, а потом… — Август замечтался. Когда Тао случайно перепутал миски в очередной раз, он очнулся и вздрогнул: — Ты опять?! — Хватит жадничать. У меня закончился попкорн. — Иди и сделай себе ещё. — Август потянул миску к себе на колени и отвернулся, как обиженный ребёнок, которому всегда кажется, что его чем-то обделяют. — Твоя очередь идти и жарить. Мне надоело выполнять твои указания. Я вообще-то твой гость. — Ты мешаешь мне смотреть на молодого и красивого Джонни, испачканного в крови, — бубнит Август в ответ. — Если тебе не интересен фильм, можешь уходить. — Мне интересно, когда ты поймёшь, что приготовление попкорна входит не в мои обязанности, а в твои. — Отлично! Телевизор погас. Август открыл рот и сгрёб туда последнюю охапку жареных кукурузных зёрен. Потом он взял две миски и встал. — Теперь ты счастлив? — Что я тебя заставил подняться впервые за вечер? — Тао снисходительно взглянул на него снизу вверх, подставив под щёку руку. — Нет. Это только полдела. Август зло сощурился. — Ты выглядишь как плешивый побитый пёс. Знаешь, где эти псы спят по ночам? На подстилке возле входной двери. Так вот, сегодня ты ночуешь на этом грязном ковре с крошками. — Мне нравится твоя идея, — спокойно отвечает Тао. — Люблю этот ковёр. Август возвращается на кухню. Его руки и миски липкие от попкорна. Он открывает коробку и вертит её в поисках стороны со способом приготовления. К тому времени, как он дочитывает инструкцию, бегло пробежавшись по буквам вдоль, Тао уже здесь. — Тут написано, что нужно засунуть пакет в микроволновку и слушать. Это занимает не больше нескольких минут. Почему тебе так сложно сделать это? — А почему тебе сложно сделать это? — У Тао возникает встречный вопрос. — У меня нет трудностей ни с чем, — говорит Август и надрывает одну из упаковок, а потом идёт к холодильнику. — Что ты делаешь? Запутался в инструкции? — Добавляю масло, идиот. Тебе нравится жевать сухой порох? — Что? Август чертыхнулся. Он опять сказал так. — Попкорн. Порох. — Я не вижу связи. — Ты знаешь, что порох на вкус солёный? — Август разрезал кусок масла на небольшие кубики и заполнил ими первую пачку. В таком виде она и отправилась в микроволновку. — Ты… пробовал порох? — Тао взглянул на него с ужасом. — Конечно нет. Я просто знаю это. Это факт. Соль можно заменить дымным порохом. Но не факт, что ты не отравишься потом этим… — Пожалуй, я предпочту обычный солёный попкорн. Август часто выдавал что-то из рода вон выходящее. Это стало частью и его, Тао, жизни. Это то, с чем вполне можно свыкнуться. Но порой некоторые из его умозаключений бывали настолько же абсурдными, насколько бессмысленными. Но для Августа они имели смысл. Не тот смысл, который лежит обычно в основе логики. Но смысл в его собственных ощущениях. Их нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Август пугается первых выстрелов в микроволновке, но быстро приходит в себя. — По-твоему, это не одно и то же? Так же взрываются. — Хорошо. Но порох убивает людей. — Я уверен, эти зёрна тоже, — очень серьёзно заключил Август, склонившись над микроволновкой: внутри происходил познавательный и очень любопытный процесс. — Звучат угрожающе. — Явно не для твой жизни, — Тао усмехается. Они оба переглядываются, но ничего не говорят. Август стоит возле микроволновой плиты. Его пальцы нервно тарабанят по столешнице, и он почти попадает в такт лопающимся зёрнам. Но это происходит почти бессознательно, помимо его воли. Все мысли Августа обращены к решению, крепнущему у него в сознании вместе с тщательным взвешиванием последствий. Что можно было предложить за, а что против. — Я думаю, мне нужно ещё кое-что сказать тебе. — Про порох или попкорн? Кажется, он… — Тао встал рядом с Августом и глянул внутрь камеры, на раздувшийся пакет. — Готов? — Я пытался долгое время понять её мотивы. Зачем ей это нужно, почему всё складывается именно так. Я встречался с этой сучкой около года тому назад. С Вивиан. Тао выключил микроволновку. Август ждал, пока тот закончит, чтобы продолжить говорить. Они смотрели друг на друга, и воздух, разреженный и непослушный, сладко душил запахом попкорна и почему-то жжённой карамели. — Она нашла меня тогда. До того дня я и понятия не имел, кто она такая. Было похоже на то, что она не в себе или что-то вроде того. — Пьяная? — Нет. Очень… возбуждённая. И она выглядела нездоровой. Но её одежда была очень даже опрятно, даже со вкусом, так что я подумал: почему бы и нет? Она попросила меня об услуге. Ты знаешь, о чём меня просят обычно. — И кого она хотела убить? — Тебя, — без эмоций произнёс Август. — Но у Вивиан не было достаточно денег, чтобы действительно заинтересовать меня. Да и выглядела она… как сумасшедшая, сбежавшая из больницы. Так что… Я ответил ей, что она ещё не доросла до этого и что обратилась не к тому человеку. — Ты сейчас мне всё это говоришь серьёзно? Не было похоже, чтобы Тао как-то задело то, что он только что услышал. Спокойствие Августа невольно передавалось и ему. — Да. Конечно же я говорю… — Ты отказался брать заказ из-за денег? Я правильно понял? — Ради бога, Тао… Тао издал какой-то странный смешок. Он и этому не удивился. Он открыл микроволновку и достал раздувшуюся, тёплую бумажную пачку. Август выхватил её из рук и с откровенным неудовольствием разорвал на две части. Попкорн посыпался прямо в миску. Отбросив бумагу, он вытер руки и приблизился к Тао, готовому расправиться с ещё одной пачкой сырых зёрен. — Остановись! Что ты делаешь? Это я должен сейчас спрашивать тебя, серьёзно ли ты это. — Так спроси. — Ты серьёзно думаешь, что я когда-либо стал подвергать твою жизнь такой опасности? Заказывать твоё убийство? — Почему бы и нет? Ты так говоришь, потому что вряд ли у кого денег хватит заплатить за меня или… — Дело не в деньгах! — раздражённо воскликнул Август. — Знаешь, сколько людей хотят убить тебя и какой процент из них обращался ко мне? Почему ты живой ещё тогда, а? — В чём тогда дело? Лучше ему не задавать этот вопрос. Август не знал, как на него ответить. В его голове, когда он думал об этом, образовывалась жадная до неприличия чёрная дыра, настоящая загадка вселенной. — Это было бы легко сделать. Почему тебя что-то останавливает всё время? — продолжал в это время Тао. — Я правда не могу понять. Никита с удовольствием убьёт меня. Она мечтает об этом уже второй год. Каждый день я встречаюсь с ней и каждый день в её глазах я вижу… — Она не убьёт тебя. — Откуда ты знаешь? — Она никогда не убьёт тебя. — Никита может убить кого угодно. Как и тебе, ей абсолютно наплевать, чья бы жизнь ни была на кону, — твёрдо произнёс Тао. — Тогда ты глубоко заблуждаешься. Все эти два года. Это большое чудо, если люди, с которыми она общается, протягивают хоть несколько дней. И если протягивают, у неё появляются сомнения. В себе и в этих людях. Она никогда не убьёт тебя, Тао. Она может не знать этого. Но ты-то должен это понимать. Ты хотел этого добиться два года назад. Ты хотел её приручить. И ты сделал это. — Я говорю не только о Никите сейчас. — Я тоже. Терпение Тао не бесконечно. Он давится словами, всем тем, что ему хочется сказать. Но получается совсем другое: — Ты так хорош в том, чтобы уходить от ответа. — Мы с тобой оба хороши в этом. Это называется «искусство дипломатии», мой дорогой. И я не закончил свой рассказ. Вивиан поставила мне условие. Что она будет наблюдать за твоей смертью. И за тем, кто тебя будет убивать. Звучит немного… нездорово? Я прав? — Прав. — Тао пробует получившийся попкорн, немного успокоившись. — Она мне не нравится. — Мне тоже. Тощая и всё такая же больная на вид. Ты выглядишь лучше. — Август толкает Тао под локоть и хмыкает. — Если бы я знал, что она начнёт наставлять против тебя теперь ещё и Аарона, спустя год, я бы убил её. — Без денежного вознаграждения? — Без него. Распухла и вторая пачка, и третья. Попкорн был готов. Август сливочного масла не жалел: почти все его запасы, которые он хранил на те особенные дни, когда ему нравилось есть масло прямо так, на кончике ножа или с хлебом, ушли на приготовление. С полными мисками попкорна они вернулись вдвоём в комнату, чтобы досмотреть фильм. «Кто-то рождён для бесконечных ночей…» На этой фразе Август тяжело вздохнул и потянулся. Он начинал понимать, что выбрал совсем не вестерн, а вестерн со смыслом, и смысл там значительно перевешивал. Смысл… В какой-то момент ноги Августа упёрлись в Тао, и тот закинул их ему на колени. — Это ещё что такое? — Коврик всё ещё в коридоре, если что-то тебя не устраивает… — Август зевнул. — Тебе обязательно это повторять? — Ладно, ладно… — Он смягчился: — Сам уйду. Тао тяжело вздохнул. Он не стал спорить: ноги так и остались лежать на нём. Они оба знали, что никуда он уже не уйдёт сегодня. Дальше этого дивана — точно. — Я всё ещё не простил тебя за то, что ты продавал все эти годы мою жизнь у меня за спиной. — Да. Но я же не продал её до сих пор, дело в этом… Попкорн постепенно начинал тоже редеть в мисках. Ближе к концу фильма Август заговорил о чём- то в ответ на реплику одного из героев. Тао прислушался: — У каждого свой путь, но все дороги всё равно ведут в никуда. Значит, важно, не идти до их конца. Но важно — важно, как по ним идти… Его бормотание было тихим, сонным. И хотя Тао попросил его повторить, Август больше не заговорил. На титрах его голова уже лежала на диване, на вытянутых руках, миска перевёрнута, и в плюше рассыпаны последние жареные зёрна. Август спал.