Никита́

Первым, что я сказала Тао Вангу, как только он мне наконец перезвонил, было это: — Я не шучу. Вивиан и Аарон хотят тебя убить. И я даже не знаю, кто из них больше. Я думала, что это вызовет у Тао страх. Хотя бы немного шока. Мне требовалось то, что бы встряхнуло его. Но Тао отвечает мне спокойно и просто: — Я знаю. Джехан и Лола наблюдают за нашим разговором. Я заскочила к ним ненадолго с их полдником в обмен на новую информацию, однако Тао опередил нас всех. Я по-прежнему держу обиду на него. Кому-то следует рассказать мне всё теперь без утайки. И признать себя наконец придурком, иначе я не успокоюсь. Хотя и этого будет мало. Все начальники такие безответственные и даже в каком-то смысле легкомысленные? Им так же наплевать на окружающих, да? — Тебе лучше объяснить мне, что происходит. Сейчас же. Где ты? Какого чёрта ты забыл в этом мерзком Лондоне? — На какой из твоих вопросов мне отвечать? И почему ты называешь свой родной город… — Заткнись! Не вздумай ещё хоть раз поднимать эту тему, понял? — Лола, побледнев, поворачивается к монитору и надевает наушники: примерно к такой Лоле я уже успела привыкнуть. — Какие-то проблемы? Личные счёты с Лондоном? Слишком много воспоминаний? Здесь нечего стыдиться. В конце концов, я тоже в каком-то смысле могу называть Лондон своим родным… — Ты уходишь от моих вопросов,. — Я жёстко кусаю губу и с ещё большой досадой замечаю, что размазываю из-за этого помаду. — Почему Аарон и Вивиан хотят убить тебя? Я слышала их разговор. Несколько их разговоров. — Могу сказать, я тоже кое-что слышал. — И что? Умнее от этого не стал? Тао вздыхает и берёт драматическую паузу для того, чтобы только больше раззадорить меня. Что за артист. — Ты же знаешь, что мы с Аароном конкуренты? И что на рынке риелторских услуг это уже не просто слова, а настоящая проблема? И такая конъюнктура определяет… — Что? — переспрашиваю я. — Что значит это слово? Может, ты начнёшь разговаривать на моём языке? На китайском ты и то лучше изъяснялся. — Может, ты включишь звук, чтобы мы тоже могли послушать? — спрашивает Джехан. Я мечу в его сторону яростный взгляд, но не спорю. Мне не до этого сейчас. Я отнимаю телефон от уха, и голос Тао теперь слышен во всём фургоне. — Крупные компании занимают большую часть рынка. Если появляются маленькие, частные агентства, они не смогут продержаться долго. Стать крупными им почти невозможно. Вот как это происходит. — Но у Аарона совсем не маленькое агентство по недвижимости, — парирую я. — И у тебя тоже. — По сравнению с моим — недостаточно крупное. У меня больше партнёров. И больше банков, с которыми я сотрудничаю. И я работаю не только в Великобритании. Но и в нескольких других странах. У Бойда компания только начинает расти. Она крупная в пределах одной страны, но она ещё не вышла на международный уровень. — И ты мешаешь ему это сделать? — Ко мне больше доверия. Это не моя вина, если… — Нет! Твоя! Если всё так, как ты говоришь, убивать своего конкурента — это крайне непрофессионально. Ты точно ничего не скрываешь? Свои собственные личные счета? — Я язвила изо всех сил. — Ты приставал к невесте Аарона и оскорбил её этим? — Нет. Я никогда даже не встречался с ней. — Ты… что? О, поверь, она заявляет обратное. — Наверное, она тоже понимает, что это ей невыгодно. Бойд обеспечивает её будущую карьеру в сфере моды. Деньгами, связями, торговыми площадками. — Знаешь, Тао… Мы слушали один их разговор по телефону. Я не могу говорить точно, но мне показалось… — Я взглянула на Джехана и Лолу. — Что Вивиан больше всех настаивает на том, чтобы избавиться от тебя. Они очень громко спорили. Уверен, что между вами точно… никаких.? — Похоже на то, что я лгу? Зачем мне нужна Вивиан? — И что нам тогда делать? — спрашивает Джехан вслух. Он должен был как-то замять возникшую паузу. Но этого не произошло. — Это кто ещё? — спрашивает Тао. — Джехан, — поясняю я. — Что ты сказала? Джехан шумно сглатывает. — Ребята, с которыми ты послал меня работать. Ты не знаешь их имён? — Зачем мне знать их по именам? Почему меня вообще должно это заботить? Джехан открыл рот, чтобы заговорить, сказать что-то неприятное и мерзкое, скорее всего, и я делаю ему знак рукой, чтобы тот заткнулся. Потом я убираю звук и возвращаюсь к привычному телефонному разговору, только я и Тао. Tête-à-tête. — Они знают о нас. Я уверена, — говорю я ему тихо. — Тебе грозит опасность, да? Мы можем поменяться квартирами. О моей же никто не знает? Тогда тебя не найдут. Хотя бы что-то… — Нет, Никита, это будет выглядеть подозрительно. — Всё подозрительно, если тебя планируют убить в ближайшее время. Вивиан может отравить тебя. Воспользоваться какой-нибудь… инъекцией. Ты даже не поймёшь, что произошло. А Аарон… чёрт знает, на что он способен. Он не кажется мне слишком решительным для такого. Скорее всего, это будет подставное убийство. Не кровавое шоу, а, например… — Спасибо за подробности и за то, что ты так рационально мыслишь. — Мне послышалась ирония в его голосе или нет? — Он приходил ко мне домой в тот же день, что и ты. Расспрашивал консьержку. — Это была его проба? — Возможно. — Значит, и Вивиан мне наврала… Мы встречаемся с ней сегодня вечером. — Будь осторожна, Никита, — предупредил меня Тао. — Возьми оружие. Всё, что тебе нужно. Пока что не выдавай себя. Веди себя как раньше. Но в случае чего лучше уходи, тебе ясно? — Ты знаешь, я всегда могу избавиться от них. — Нам нельзя убивать… — Не убивать. Я могу посадить Вивиан в тюрьму. С Аароном мы тоже разберёмся таким образом. — Мне нужно ещё над этим подумать. — Я по привычке кивнула в знак согласия и плюхнулась на свободный стул. Мне тоже нужно много о чём поразмыслить. — Ты сделала то видео? — Да, оно готово. Я думаю, теперь бессмысленно пытаться скомпрометировать Вивиан или Аарона? — Выходит, что так. — Не думаю, что его действительно заботит, с кем спит Вивиан. — Я усмехнулась. — К чёрту это. Возможно, они отлично в курсе собственных измен и нормально к этому относятся. Они ненормальная пара. Они похожи на… заговорщиков. Всё это было впустую? — Нет, ты всё правильно сделала. Потерпи ещё одну ночь, ладно? Завтра я скажу тебе наш план. — Ладно. — К моменту завершения нашего разговора я уже была взвинчена. Готова ко всему. Я не думаю, что одного ножа мне сегодня мало будет. Я уже начинала мысленно отдавать себе приказы и строить дальнейший ход событий: вернуться домой, взять девятимиллиметровый глок… — Что ты делал в Лондоне? — Дела. — И всё? Просто дела? Такие дела, что для них нужно выключать телефон на два дня? — Я не мог тебе позвонить. Мой телефон сел, а я не взял с собой зарядное устройство. — Зарядка от любого телефона продаётся в каждом сраном киоске, — терпеливо объясняю я Тао. — Я видела за свою жизнь столько лгущих перед смертью людей. Прямо мне в лицо. И ты сейчас стал одним из таких. После этого мне уже нет смысла разговаривать с мертвецом. У меня есть собственный план действий, и я должна следовать ему, как прежде. Что бы ни произошло, кто бы ни подвёл меня. Я в любом случае буду знать, что делать дальше. Потому что это то, для чего я была рождена. Теперь я хорошо вижу это. Вечером я прихожу к Вивиан. Она ни словом не обмолвилась со мной об Аароне, хотя мы обе отлично знали, что он должен быть в это время в городе. Похоже ли это на западню? Они не обсуждали это, по крайней мере в стенах этого дома. Это единственное, что хоть как-то может обрадовать меня сегодня. Зато ещё у меня есть то, чем можно прижать Вивиан к стене. И выяснить через неё, что происходит. Я улыбаюсь и говорю с ней ровно в меру. Вивиан решает побаловать меня морскими деликатесами: устрицами, например, гребешками и щупальцами. Не нужно даже подсыпать крысиный яд, чтобы отравить меня такой сумасшедшей смесью: она уже кажется непереносимой. Моя сумка всё время рядом со мной, в одной и той же комнате. Я держу её в поле зрения. Я могу достать до неё в любой момент. В любом случае, кроме как того, где нам на головы сваливается пышущий пламенем метеорит. — Твои раны ещё не зажили? — спрашивает Вивиан. Я не сразу понимаю, что она имеет в виду. — Пластырь. Он всё ещё на руках, — заговаривает она опять и кладёт свою маленькую узкую ладошку на мою. — Ах, это… Я не знаю. Я уже привыкла к этому. — Можно мне снять его? Это было странное желание. Но, кажется, Вивиан сама будто пытается подать мне какой-то знак. — Ты права. Пойдём в ванную, — вкрадчиво произношу я и встаю из-за стола. Я не зря предлагаю это место. Оно безопасно и для меня, и для Вивиан. В нём нет прослушки. Если какой-то жучок не ставил Аарон или кто-нибудь ещё. Кто-то… четвёртый среди нас. Вивиан заботливо заводит меня в ванную комнату и даже прикрывает дверь. Я благодарю её за это. Она подносит мои руки к свету, над раковиной, и я испытываю странное, двойственное чувство… Моё отражение в зеркале. Вивиан. — Это забавно, — шепчу я. — Что именно? — Я порезалась в ванной. Зеркалом. Вивиан аккуратно отодрала первый пластырь. — Похоже, с тобой случилось что-то действительно страшное… Я могу ошибаться, но это очень похоже на шрамы на всю жизнь. — Я привыкла к шрамам, — отвечаю я. — Ничего страшного. — Мне нравятся твои шрамы, — тоже признаётся Вивиан и быстро, мельком, заглядывает в мои глаза. Её руки немного подрагивают. Лёгкие и почти неощутимые. Она очень аккуратно очищает раны, будто боится, что может навредить мне. Вивиан не знает ещё, что это зря: мне невозможно причинить боль. Нет смысла обращаться со мной… так. Да и мало кто делает. Я знала имя той, кто волновалась за меня больше, чем я за неё. Как мне иногда казалось. И мне это нравилось. Вот только сейчас напоминание о том, что мне нравилось, что было раньше, вызывало только смертельную усталость. Потому что, если подумать… В них столько общего. В каждой можно увидеть что-то общее, если постараться. Я зажмуриваюсь и говорю: — Прекрати уже. Вивиан замирает. Я судорожно вздыхаю и задаю волнующий меня весь день вопрос: — Я видела вчера Аарона в городе. Он не должен был здесь, верно? Почему ты солгала мне? Вивиан молча собирает отодранные ленты пластыря и выбрасывает их. На одной из костяшек рана опять открылась: выступила кровь и поползла по изгибу руки вниз, подчиняясь земному притяжению. Она всё ещё не слышит меня. Вивиан открыла кран и сполоснула мои руки. Я не сопротивяюсь. Она может делать со мной что угодно. Но обманывать меня она не имеет права. Вивиан снимает полотенце и протягивает его мне. Я комкаю его и разжимаю пальцы, и то падает на пол, между нами. — Ты пришла, чтобы убить меня? — негромко спрашивает Вивиан. Я бы хотела, чтобы она повторила это. Ещё и ещё раз. Чтобы я могла различить оттенки боли и страха, счастья, злости… Но её голос не выражает ничего. Пока ещё ничего: он пуст и бездыханен. — Я пришла, чтобы любить тебя. — Правда? Вивиан стискивает пальцы. Они тонкие, без намёка на то обручальное кольцо, что она носила раньше. Я осторожно подхожу ближе и касаюсь её рук. — Ты не веришь мне? Вивиан только качает головой: — Я не знаю. Я пытаюсь поверить. Теперь мне нужно быть осторожной с ней. Это моя очередь. — Я не собиралась никогда причинять тебе вред. И разве такое случалось когда-либо? Тебе было когда-нибудь больно со мной? — Нет… — Хорошо. Так вот. Ты сделала мне очень больно. Я много думала об этом… Я буду с тобой честна. Я думала ранить тебя в ответ. Я злилась на тебя. Потом я просто захотела уйти и покончить со всем этим. Но что бы мне ни приходило в голову, я всё равно здесь. Чтобы поговорить. Я хочу понять тебя, Вивиан. Мне приходится отдышаться после такого монолога. С трудом даётся каждое слово. Я не просто забыла — я никогда не знала, каково это — говорить правду. Выдавать личные переживания и мысли. Ведь у меня их не было. Я ещё ничего не испытывала к Вивиан. Но я хотела. И я умоляла её заставить меня почувствовать это. — Я помню тебя совсем другой, — произносит вдруг Вивиан и робко заглядывает мне в глаза. Ей приходится для этого поднять голову. — Какой ты хочешь, чтобы я была? — Настоящей. Я улыбаюсь. Пальцам дозволено теперь уже привычно погрузиться в волосы. Когда я отнимаю их, они отходят вместе с париком, и тёмные длинные щупальца тянутся по моим плечам и неохотно падают на пол. Я распускаю пучок, собранный чуть пониже затылка, и снимаю несколько заколок. Вивиан очарована этим зрелищем. Будто спрашивая разрешения, она гладит мои волосы и пропускает их через пальцы. Меня почему-то смешит эта картина. — Так лучше? — Я знала. Я знала, что это был парик… — Когда ты в первый раз встретила меня? — отвлекаю я Вивиан. — Ты будешь злиться… — Ты знаешь, я истратила столько ненависти на ненужных людей. У меня нет сил пытаться возненавидеть ещё и тебя. Я дала тебе общение. Тогда и ты будь со мной честна. — Я встретила тебя на премьере «Спящей красавицы». С той балериной, Дофиной Ришар. — У меня нет знакомых балерин. — Конечно. Потому что ты убила её. Я видела это. Свидетели существуют для того, чтобы избавляться от них. Никто не должен носить одну со мной тайну. Только я не рассчитала тогда, кажется, масштаб этой тайны, объединившей не только меня, не только два окровавленных трупа в гримёрной. Свидетелей было двое. Не один, которого я и попыталась убить, но промахнулась. И сейчас в моих руках была ещё одна жизнь. Она жила с этим целых два года. И она продолжает жить дальше и помнить всё так, как есть. Такой, какой я была тогда, на сцене, сияющей и величественной. С ножом, сжатым в руках. С силой во мне. И не одна я упивалась ею. Теперь я это знаю. — Вот, где это всё началось, оказывается… — Да, — соглашается со мной Вивиан. — Вот, где это началось. Я не могу поверить. Я не могла допустить такой опрометчивой ошибки. Если бы не она, я бы никогда не стояла здесь, Я даже не знаю, где была бы. Истёк ли контракт со мной вообще когда-либо? Была ли я мертва или жива к этому времени? Что угодно. Но только не этот восхищённый, полный отчаянного доверия взгляд. Я уже видела его у кого-то. Два года назад… Тот же театр, тот же балет. Всё то же самое. Только человек был совсем другой. Тао и Вивиан всё время следовали за мной по пятам. Просто и по-разному, но всё время идя на риск. Когда-то я ранила Тао и уверенно шла к тому, чтобы ранить его уже в самое сердце. И теперь я чуть не пошла по тому же пути, чтобы ранить Вивиан — смертельно. Преследовать меня у Тао это удавалось лучше. И он добился своего: ему теперь не надо идти далеко. Вивиан же нашла меня позже. Либо ждала, пока я сама отыщу её. В каком угодно обличье и с какой угодно целью. И точно — чтобы убить. С этим она не просчиталась. И оба они — чёртовы сумасшедшие. Я знала это с того момента, как это всё началось, как тесный узел завязался надо мной. Так, что я прекращаю дышать. — Я видела всё. Я видела вас с Тао, — продолжала говорить, только распаляясь, Вивиан. — Я решила проследить за вами. Через сквер, к дороге. Я видела, что ты сделала с ним и как ты ушла. Это именно я спасла его. Наверное… Тао истёк бы кровью, если бы я не вызвала скорую. Зря ли Вивиан сделала это или нет? У меня уже не осталось уверенности ни в чём. — И ты об этом жалеешь? — спрашиваю я. — Теперь да. Теперь я вижу всё гораздо лучше… Я села на бортик ванны. Я не знала, какие эмоции мне изображать после всего, что она сказала. Вивиан была эмоциональной — очень эмоциональной. И ей нужно что-то всегда видеть в ответ. У меня нет сожалений о прошлом. Весь контроль полностью в моих руках. Вивиан находится в тесной комнате, полной предметов с помощью которых её можно лишить жизни. И тогда многие проблемы рассеются сами по себе. Но это не то, как я решаю их теперь, в новой жизни. Я только учусь, как их решать. Вариантов так мало. И я задыхаюсь от их нехватки. Я чувствую себя запертой не только в комнате со срубленными углами, но и в собственном теле. Единственное, что всегда делало меня свободной, не имеет права больше существовать. — Ты расстроена? — Я удивлена, — говорю я. Уже трудно разобрать, что я выдаю за истину — ложь или незнание. — Со мной никогда такого не случалось. — Я знаю. — Вивиан грустно прислоняет голову к моему плечу. — Со мной тоже никогда не случалось подобного. Но это произошло. И я счастлива. — Что?.. — Я вздыхаю сквозь стиснутые зубы. — Я счастлива, что ты действительно существуешь. Я долго не могла поверить в это. И после всего, через что мы с тобой прошли, я рада знать, что ты в порядке. У меня не кровь пульсирует в висках. Я думаю только об этом: что мне сделать. И ответ неожиданно приходит сам по себе, и я вспоминаю, что говорил мне Тао. Я и не должна ничего предпринимать. Только вести себя, как раньше. Если я что-то сделаю с ней — провалю задание. Но, как оказалось, я уже многое сделала для неё. — Я не понимаю, как ты можешь радоваться такому, — начинаю я. — Знаешь, сколько человек я убила? Я не знаю. Но я не чувствую радость за это. Я чувствую только, что я… Это не то, что я должна говорить. Руки Вивиан обвиваются вокруг меня. Я тоже обнимаю её. Она такая маленькая и хрупкая, что мне кажется, что не надо прикладывать сил для того, чтобы оторвать её от пола. — Я очень несчастлива, да? — спрашиваю я Вивиан, немного подумав. — Это оно? — Да. Да… Но это значит, что ты ещё сильнее, чем кажешься. Ты умеешь жить с этим. Но тебе больше не нужно. Тебе не нужно скрываться, когда я рядом… — ядовито и сладко шепчет Вивиан. Её голос наполняет меня, и у меня не находится ни противоядия, ни сил, чтобы бороться с ним. — Ты же не задала самый важный вопрос. Доверяешь ли ты мне? После всего? — Теперь я доверяю тебе больше. После такого мне только и остаётся, что обречённо улыбнуться. — Я чувствую себя рядом с тобой так… — Вивиан говорит мне и поглаживает руку. — Как? — В безопасности. Мне не страшно больше. — А кого тебе бояться? — Разных людей, — смутно объясняет Вивиан. — Плохих, хороших. — Аарон не входит в их число? Она вздыхает и с облегчением смеётся: — Нет, нет. Он хороший человек. Он никогда не предаст меня… — А ты? Ты предашь его? Ради меня, например. Я испытываю Вивиан. — Ради тебя. — Она кивает. — Я сделаю всё для тебя. Если бы только мне нужно было что-то… Пока что для меня это звучало только пустыми обещаниями, в которые сложно поверить. Потоком из слов и пары влажных, блестящих глаз. — Всё, что ты считаешь плохим в себе, это на самом деле прекрасно. Ты не какой-то монстр… — Я никогда не говорила так про себя. — От меня это звучит как усмешка. Вивиан недооценивает меня, раз считает, что я способна испытывать вину за совершённое. Будто бы я здесь жертва. А не она. Но она и не была жертвой. Кем тогда? — Я всегда буду восхищаться тобой, кого бы ты ни выбрала. Ушла или не ушла… — Я не уйду, — обещаю я. — Я буду с тобой. Пока ты не прогонишь меня. Это ведь то, чего ты хочешь? — Я хочу сделать тебя свободной. О, какие громкие слова. Вивиан произносит их отважно. Она готовила эту речь задолго до того, как увидела меня впервые. Ей лучше научиться говорить напрямую: я плоха в том, чтобы разгадывать её метафоры. — Но я свободна. О чём ты говоришь? — Это не свобода! Я знаю, что это похоже на сумасшествие… Но я тоже кое-что знаю. Я знаю, что ты — это то самое тайное оружие. Но этого недостаточно. Потому что ты больше, чем это. Ты заслуживаешь большего. И я помогу тебе. Эта маленькая девочка, которую качает любой ветерок, хочет сама спасти меня от чего-то страшного? Хочет подарить мне неизбежность и бездну, сбросив меня в них? Ведь это ровно то, чем живут другие люди. Но не я. — Я помогу тебе убить Тао Ванга. В этот раз, — клянётся Вивиан, и её щека нежно скользит по коже, — я не допущу промаха. Я исправлю всё. Именно поэтому я отвела её в ванную. Чтобы услышать наедине настоящую причину её мести. И эта причина почему-то… была во мне. И всё время — на самой поверхности. Мне никогда не нужно было ничего доказывать Вивиан. Я доказала ей всё своим убийством, которое потрясло её. Не нужно было учить её и тому, как доверять мне. В этом никогда не было необходимости. И она никогда не попросит меня об этом. Я знаю. Вивиан принимает меня такой, какая я есть. Ей нужна я, а не какой-то другой человек. Я нужна ей убивающая, страдающая, живая и мёртвая, опустошённая и заполненная тем, что я не должна никогда испытывать. С любым лицом. Это то, о чём она всегда говорила. Я настоящая. Если я была такой, значит, это и называется настоящим.