Никита́

Когда все узнают, что я задумала, мир придёт в абсолютный ужас. Это слово такое слащавое, что оно будто обтекает мой язык. Так вот. После этого дня все будут очень, очень недовольны и… — Стоит ли мне задрать ногу? — Задрать ногу? — слышу я по другую сторону, из-за кулис из софтбоксов и нависающих студийных вспышек. Мне приходится показать, что я умею. Я забрасываю ногу на спинку тахты и откидываю голову назад. — О мой бог. О мой бог… Замри. — Минуту назад ты сказал мне двигаться как можно больше. — Я встряхиваю головой и устремляю взгляд в объектив. Вспышка ослепляет меня, и я поворачиваюсь немного в сторону. — Знаешь, я отлично справляюсь без советов. — Я вижу… Давай ещё. Я откидываю голову так сильно, что у меня хрустят затёкшие шейные позвонки. В такой позе ломать их мне одно удовольствие. Я ловлю мимолётом, расправляя подол платья, болезненно бледное от холодного студийного света лицо Вивиан. Та выглядит довольной. Очень довольной. Мной. — Господи, у тебя идеальное… Замри… И-де-аль-но-е тело. Ты слышишь меня? Я ставлю локоть и наклоняю голову к нему. Всё кажется для меня таким простым и естественным. Будто я делала это тысячу раз до этого, но при этом процесс ещё не успел потерять своей новизны. — Я знаю, — откликаюсь я. Моё мастерство настолько искусно, что я не задействую для этого даже мышцы моего лица. — Поверить не могу, что ты всего-то какой-то стилист… Где ты этому научилась, чёрт побери? — Необычный, — слышу я от Вивиан. — Необычный стилист. Что ты там забыла? Я усмехаюсь и немного взъерошиваю волосы. После всех тех зверских манипуляций, проведённых со мной, они кажутся мне совершенно неживыми под тонной лака для укладки. Но фотографа это пока что устраивает: он сам то и дело высовывается из-за камеры и перебегает от одного угла к другому. И его зовут Шон. Очень трогательно, на самом деле. Столько шумихи, и всё это для меня. И для прекрасной Вивиан, которая задвинута в тень благодаря моему блеску, часу моей звёздной славы. Всего лишь на один день. Была бы я кем-то другим, я бы, наверное, испытывала возбуждение или что-то вроде того. Такая замечательная съёмка, такие комплименты. И такие возможности. Если бы я только ухватила их… Но для меня это не более чем развлечение. Я никогда не смогу стать такой, как они. Как люди, которые приходят на работу утром и уходят с неё поздно вечером, кем бы они ни работали. Адвокатом. Менеджером по продажам. Парикмахером, моделью… Я меняю их всех. Ещё чаще, чем перчатки. — Идеальная. Я думаю, мы закончили и теперь мы можем перейти… — Закончили? Я приподнимаюсь на тахте и с наигранным, холодным удивлением смотрю на Шона. Из-за вспышек я вижу его в тёмных пятнах, всего какого-то несобранного и двигающегося. — Я не думаю, что мы закончили. Эти фрукты настоящие? Я хочу попробовать их, — как бы невзначай замечаю я. — Виноград и… гранат? Я тянусь к вазе, стоящей рядом со мной, которая тоже служит своего рода декорацией. Шон не спешит отступать от своего места и смотрит, что я буду делать дальше. Я играючи подношу к лицу гроздь винограда. — Стой-стой, стой! Дай мне… Я еле сдерживаюсь от улыбки. Они думали, что я тоже приму вид декорации и буду так лежать и не двигаться? О, вы обратились не к тому человеку. Вивиан подходит чуть ближе, сложив на груди локти, и не сводит с меня взгляда. — Сколько стоит это платье? Пару тысяч евро? Я могу его запачкать, — предупреждаю я. — Оно твоё. Как и всё остальное. — Очень щедро, Вивиан. Я развлекла себя немного виноградом и облокотилась о столик, чтобы подыскать что-нибудь более интересное. Долька крупного спелого граната и… Что-то блеснуло под моей рукой, и я тут же схватила это. — Атмосфера становится очень и очень напряжённой… Слушай, после такой фотосессии ни одна неделя мод в мире не сможет отказать тебе… — Я знаю, Шон. Я свободно откидываюсь на тахте с кусочком граната и столовым ножом с гравированной серебряной ручкой. Идиллическая картина. — Я не успеваю за тобой, боже… да подожди… Я с усмешкой наблюдаю за Вивиан. Она поймёт, что я хочу ей этим сказать. Только она одна и поймёт. Нож приближается к моему лицу. Стоит ли мне приложить его к губам для полной сенсации? Я чувствую такие вещи лучше них всех. Я умею обращаться с ножами. И не только с ними. С гранатами тоже: этот разрезан неправильно. — Вивиан, мне кажется, Аньес с такими данными может стать твоим первым и незабываемым лицом. Лицом твоего бренда. — Я тоже подумываю об этом. Аньес? — Делайте с этими снимками что хотите, — равнодушно откликаюсь я. Меня правда мало волнует их судьба. Раньше мне запрещали появляться и светиться хоть где-то. Но теперь, с переходом в руки Тао… Говорил ли он что-либо об этом? Нет. Значит, я полное право имею делать со своим телом и лицом всё что угодно. Раздавать на растерзание любым фотографам и любым женщинам… Шон, правда, тоже не против меня растерзать. Столько комплиментов за пару часов нашего с ним знакомства я не слышала ещё ни от кого. Немного грубо, но что возьмёшь с этих… С них. Таких, как Шон. Немного самодовольных и в меру уверенных. Будто шквал лести, вздохи и стоны между снимками — это то, что может произвести на девушку впечатление. Конечно нет. Я стою дороже всех этих дешёвых трюков. Впрочем, Шон даже нравится мне. Лысоват, правда, и растительность на лице никогда не радовала меня и мою нежную кожу, но ведь внешность — это не приговор? Вот только Вивиан мне это вряд ли простит. Я сама беззвучно и в сторону вздыхаю о своей упущенной свободной жизни. Когда не нужно было беспокоиться, кто тебя целует, с кем ты спишь… И уж тем более когда дома тебя никто не ждал. И не ревновал. Вивиан как раз ревновала до пены у рта, до убийственного и опасного для других бешенства. Тао попадал под него. Вивиан ревновала меня к нему, я замечала это. И её нездоровое внимание избавиться от него меня уже не на шутку настораживало. Может, предложить ей психиатра? Того скромного, две недели назад… Доктор Копленд? Он привык работать с психопатами. Вот ему ещё один экземпляр для исследований. Если не редкие истерики, это в меру агрессивный дизайнер одежды… Так как у нас сегодня большие планы, я рассчитываю каждую минуту. После съёмок я обнаруживаю сообщение на телефоне и скоро отпрашиваюсь от Вивиан. Мы как влюблённые, которые не могут отлипнуть друг от друга. Но сейчас следует встреча, на которую я действительно должна пойти одна. В развевающемся чёрном платье с очень интересными вырезами, на каблуках и с шоколадным печеньем в руках я спускаюсь с небес на землю, на стоянку для машин. Как мы и договаривались, идти не пришлось далеко. Я распахиваю дверь нужного автомобиля и располагаюсь на сидении со своими удобствами. Водитель слева от меня, но я не поворачиваю к нему и головы. Я выше этого. — В данный момент я собираюсь отомстить тебе за всё то, что ты со мной сделал. И, как ты видишь, я буду крошить в твоём салоне. Наслаждайся. Ты это заслужил. Я откусываю печенье и демонстративно стряхиваю крошки с него, как с какой-то сигареты, на коврик прямо над собой. — Эта машина всё равно не моя. Наслаждайся ты. Можно мне сделать замечание насчёт твоего внешнего вида? Я смотрю на Тао Ванга, соизволившего наконец притащить свою задницу из Лондона, как на сущее недоразумение. — С каждым разом твои наряды становятся всё более и более… вызывающими и очень броскими. Это ещё мало сказано. — Идиот, это платье от Вивиан. Оно уникально и не продаётся. В дизайнерских шмотках не разгуливают по улицам. Это временно. Можно я сделаю наконец замечание о твоё внешнем виде? Я жую печенье, беру паузу и продолжаю: — Что-то случилось? Ты выглядишь ужасно. — Да? — Тао делает такой вид, словно не понимает меня. — Да. Ужасно. Что с твоим галстуком? Ты их умеешь завязывать, я надеюсь? А в этот раз что случилось? — Я прилетел утром. И не спал уже двое суток. Позволь мне выглядеть хоть немного ужасно. — Ладно. — Я откидываюсь в кресле и как специально задираю ногу и закидываю на колено, чтобы продемонстрировать свои сногсшибательные ботильоны. — Каблук в пятнадцать сантиметров из плексигласа, остальное — настоящая кожа. Хочешь себе такие? Я знаю, хочешь. Какой у тебя размер ноги? — Как твои дела с Вивиан? — переводит тему Тао мгновенно. — Мои? Отлично. А твои, боюсь, очень плохи. — Что ты узнала? — Я только убедилась, что она ещё больше хочет убить тебя. Сама она мне, конечно, ничего не говорила, но когда она одна, то выдаёт очень много. Спасибо моей блистательной идее с жучками. Скажешь спасибо? — И чем вы занимаетесь в свободное время? Я широко раскрываю глаза и проглатываю остатки печенья: — Чем-то… обычным. Шмотки, разговоры. Я помогаю ей с коллекцией, готовлю к Милану. Работаю с её девочками-моделями. Показываю пример, как видишь сам. — Я имею в виду свой сногсшибательный вид: платье и ботильоны. Не причёску. Она меня не устраивает. — Вивиан меня обожает. Это очевидно, как ты можешь судить. Но она этом все наши откровения кончаются. А вот тебе стоит… Ох, Тао. Я всё-таки не выдерживаю и тянусь к его галстуку. Тао тут же отстраняется, но я успеваю схватить его за кончик. Что бы мне завязать? Виндзорский узел, может быть? Петлю висельника? Что-то скучное и обыденное — Я завяжу элдридж. Не дёргайся или я случайно могу задушить тебя раньше времени. А ты пока расскажи о своём плане. Мне не очень хочется убивать Вивиан. — Не хочется? Я пожала плечами и потом сконцентрировалась на галстуке, гипнотизируя его взглядом с несколько секунд. — Может, вам двоим стоит поговорить? Встретиться на нейтральной территории и под моим контролем, все дела… А потом разойдётесь как ни в чём ни бывало. Конфликт исчерпан. — Думаешь, Вивиан допустит такое? — Нет. Тао усмехнулся и задрал подбородок, чтобы мне было удобнее душить его. — Она такая вспыльчивая, — замечаю я. — Как ты? — Сравнил… — Я хорошо помню наши первые с тобой встречи. — Свидания, — передразнила я Тао. — Можно и так сказать. Ты тоже бываешь вспыльчивой. После того, как тебя что-то разозлит, только ты одна можешь себя удержать. И сейчас твоя выдержка стала на порядок лучше… Как ни странно, я вспоминаю нашу ужасно нелепую сцену столкновения в ванне. Оба измазанные, в крови и очень злые. Никто из нас тогда не притворялся, никто не сдерживался и не терпел. — Не провоцируй меня. В моих руках твоя жизнь. Помни об этом всё время. — Почему ты хочешь убить меня, Никита? Ты не устала говорить об этом? Ты пыталась, я знаю. Но это было давно. И сейчас не похоже, что есть хоть какая-то выгода из моей смерти для тебя. — Ты пока что не выплатил мне всю обещанную сумму за работу. Только часть. Это меня и останавливает. — Я поправляю получившийся узел и отстраняюсь, чтобы полюбоваться своим творением со стороны. — Готово. — Я выгляжу теперь ещё хуже. Эта болтовня о совершенно пустых вещах начинает меня понемногу сводить с ума. — Хватит жаловаться! — Я вцепляюсь в кончик галстука и рывком тяну к себе. Узел держится крепко. — Я тебе сказала уже. Ты сейчас в такой безвыходной ситуации, которой избежать можно только одним способом. Смертью одного из вас. И мне надоело уже быть между вами двумя каким-то… связным. Я не хочу выбирать, кого мне из вас убивать, ты понял? Тао даже не сопротивляется. Я в замешательстве от этого, но галстук не отпускаю. Подёргаю-ка я его ещё. — Тебе нужно принять решение. Сейчас же. Возможно, есть правда смысл выйти с Вивиан на контакт и просто выслушать её… Но не я должна тебя о таких вещах умолять, верно? Думай сам, как поступать. — Я скоро уезжаю, — роняет Тао тихо. — Опять?! — После этого можешь делать с Вивиан всё что угодно. Люди, к которым ты привязываешься, всё равно страдают. Ты убьёшь её скоро. Я сглатываю. Что он имеет в виду? Пальцы разжимаются, и Тао откидывается обратно на своё сидение. Устало и безразлично, совсем не так, как я его привыкла видеть. — Я… С чего ты взял? Я не убью её. — Это твоя работа. Мне нужно приказать тебе? Я хочу что-то сказать, но заминаюсь. Я не хотела убивать кого-либо. Все аргументы казались мне до абсурдного смешными. Вивиан постоянно бормочет про какую-то свободу, Тао предоставляет мне всё время свободу действий… А я только удивляюсь. И не знаю, что выбрать в этом безграничном море возможностей. Мне очень трудно находиться в каком-либо ином положении, кроме как быть ограниченной и… несвободной. — Ладно, — соглашаюсь я. — Как хочешь. Что сказать Джехану и Лоле? Они тоже ждут твоего ответа. — Пускай работают, пока ты не закончишь. Они могут ещё пригодиться. — Файлы, прослушка, моё видео?.. — Вряд ли это нужно. Избавься от них потом. — От трупа Вивиан тоже? Тебе нужно убийство, самоубийство, несчастный случай? Подставить кого-то? Свалить все улики на Аарона или… — Не трогай Аарона. Остальное на твоё усмотрение. Я задумчиво гляжу туда же, куда смотрит Тао. В пустоту, простирающуюся далеко в городском пейзаже, за лобовым стеклом. — Он сильно раздражает меня. Я бы предпочла его убить. — Я думаю, я хочу видеть его банкротство больше, чем смерть. — Ты действительно делаешь это. — Я слабо усмехаюсь. — О чём ты? — Выбор. Ты оставляешь мне его. Я не знаю, радоваться мне этому или нет. Я всё ещё чувствую, что запуталась. И тут мне как раз приходится к месту время, которое отвёл мне Тао. Пару дней, чтобы собраться ему. Пару дней мне, чтобы подготовиться к убийству… Но даже выходя из его машины, разрывая с ним любую связь и делая опять вид, что я та, кем я не являюсь, я точно знаю. Я не буду убивать Вивиан. Я не хочу. Вот мой выбор. Почему он должен быть иным? Ближе к вечеру, когда уже темнеет, мы расходимся по домам. Шон угоняет на нескромном спорткаре и очень похоже, что с жалостью. Мы с Вивиан ждём вызванную ей машину. Она набрала много бумаг, какие-то предметы одежды, вся в свёртках и сумках. Когда она отлучается в уборную, я, Мать Тереза, беру весь этот мусора на себя. Не на благотворительной основе, конечно. Я делаю это, чтобы незаметно достать её телефон. Мне нужна буквально минута, чтобы скачать кое-что по ссылке. Минута — чтобы установить. Ещё немного времени, чтобы прибраться на месте преступления и быстро напечатать Сороке: «Я сделала». Вивиан возвращается, и мы, её вещи и мои тоже спускаемся на первый этаж и идём к парковке. — Я и не знала, что в Париже бывает сервис таких… шикарных машин. Я немного удивлена, но это мелочи. — Личный водитель, — объясняет Вивиан. — Новенький, похоже. — Я не знала и того, что у тебя есть свой водитель. Мы загружаем сумки в машину и садимся на заднее сидение. Водитель приветлив и радушен с нами. Он уже знает, куда ехать и как ехать правильно. Я отмечаю в его голосе акцент. Он не француз, но и английский — это не его родной язык. — Можно поинтересоваться, — задаю я вопрос, — а откуда вы? Говорите очень… необычно. — Я вырос в Шотландии. Понимаю, о чём вы. Стараюсь избавиться от этого. — М-м. — Я делаю вид, что верю ему и киваю головой. Мне следует расслабиться, но моя подозрительность — профессиональная, уже в спинном мозге — никогда не отпускает меня. Зачем водителю скрывать свою национальность? Я отлично распознаю шотландцев. Я знала таких в своё время очень много. Соседей, знакомых. Случайных прохожих, плюющихся грубым английским и распущенными ругательствами. Акцент водителя был попроще и мягче. Какой-нибудь… Почему бы и не русский? Поляк? Что-то оттуда. Это точно. Я вздыхаю, чуть ли не ложусь на сидение и на Вивиан. — Ты была сегодня великолепна, — говорит она мне. — Скажи что-нибудь новое. Шон перебрал для меня все эпитеты. Вивиан рассмеялась. — Но это правда. Ты так удивительно легко и естественно ведёшь себя перед камерой. Не все могут так. — Я привыкла копировать людей. Их мимику, манеру говорить, даже походку. Это получается уже… само по себе. — Я говорю с ней чуть более честно, чем стоит. — Так что, возможно, это именно оттуда. — Да я бы не сказала… — Неважно. — Я весело дую Вивиан в ухо, а потом кладу голову ей на плечо. — Главное, что теперь у тебя есть огромное количество моих снимков. — Это сокровище. Буду с ними осторожна. — Это лишнее. Можешь ходить и разбрасывать их по улицам. Я не обижусь. Я от скуки начинаю поглядывать в окно. Район знаком мне, хотя и не каждый мог бы похвастаться этим. Я с удивлением отмечаю улицу, соседствующую с той, где жила Натали. И где она наверняка была сейчас, в такой поздний час. Зачем делать такой крюк и заезжать в Нёйи-сюр-Сен? — Мне так повезло с тобой… — шепчет Вивиан. Очень мило. Но я сейчас занята сменой пейзажа снаружи: мы огибали Булонский лес. — Никита… Я достаю телефон и начинаю поспешно набирать для неё: «Мы едем не к тебе домой. Веди себя нормально и не паникуй. Спроси, почему мы делаем круг». Вивиан быстро пробегается взглядом по ползущей строке и поднимает голову: — Вы точно знаете, куда ехать? Это немного не похоже на… — Пробки, — просто поясняет водитель. — Сейчас выедем обратно на дорогу. — Ах, да… Так мило с вашей стороны. Вивиан актриса не хуже моего. Я продолжаю писать: «Врёт. Он не шотландец. Он везёт нас в лес. Если у тебя есть оружие, доставай. Если что, пистолет у меня в сумке, но сумка в багажнике. У меня нож». Как я и догадывалась, ничего острого и опасного, кроме собственных ногтей, при себе Вивиан не имела. Всё опять на моих плечах. «Говори со мной». — Что хочешь на ужин? И мы начинаем милый отвлекающий разговор. — Клубники и шампанского. У тебя осталось с утра? — У меня есть не только это. Может, что-нибудь ещё закажем? — Так поздно… Не люблю наедаться на ночь, ты же знаешь. — Я немного морщу лоб, работаю мышцами лица, потому что знаю, что водитель часто поглядывает через зеркало на нас. Я быстро отправляю Сороке сообщение следующего содержания: «Вызывай полицию и скорую через двадцать минут по нашему местоположению, если я не напишу тебе, это СРОЧНО», — и показываю экран телефона Вивиан: — Завтра отличная погода! Никаких облаков, никаких осадков. И даже тепло. — Стоит ли нам.? — Пикник? Обожаю пикники. И я помогу тебе дописать письма всем твоим спонсорам. И… вечеринка. Точно. Для неё приглашения готовы? Я кладу телефон не в карман, а на сидение рядом, а сама запускаю руку в карман джинсов. — Я совсем забыла… Что бы я без тебя делала! Конечно, вечеринка… Машина останавливается. Мы даже въехали на территорию леса. Отличное место для того, чтобы пришибить парочку женщин в роскошных шмотках, убить их и потом изнасиловать. Я-то знаю. Я занимаюсь таким уже столько лет. Мы с Вивиан щебещем, будто не замечаем остановки: — Давай сделаем открытки. Отправим приглашения в бумажном виде. Это будет необычно. И оригинально. — Отличная идея! Какой выберем цвет для них? Розовый? Голубой? — Чёрный, — говорю я. — Обожаю чёрный. Мы же не рождение детей празднуем или что-то такое. Чёрный и немного позолоты по… — Выходите из машины. Мы с Вивиан быстро переглядываемся. Я опережаю её: — Уже приехали? Так быстро… Водитель, наверное, не верит своей удачливости. Он думает, что ему попались совершенные дуры. Потому что мы правда спокойно открываем двери и выходим наружу, и он вместе с нами. Этого типа кто-то прикрывает. А значит кто-то им и руководит. Неужели его ни о чём не предупредили? — Никаких движений. Никакого шума. — Мужчина поднимает руку с пистолетом и почему-то наводит его на Вивиан, не на меня. А жаль. Я люблю сложности. — Подойди к капоту. Вивиан натурально всхлипывает и подносит руки к лицу, закрываясь ими. — Никаких движений, я же сказал! Я раскрываю нож. Мне с трудом верится самой, что это будет так легко и по сути… разочаровывающе. Где целый отряд, который будет пытаться остановить меня? Где артиллерия? Где снайпер, держащий нас на прицеле? — Ты. — Мужчина наводит пистолет на меня. — Вставай с ней рядом. — Пожалуйста… — шепчу я. — У нас есть деньги. Мы можем заплатить вам и сделать вид, что вас тут и… — К капоту! Что нормальные люди ещё делают в таких ситуациях? Водитель близко ко мне. Чтобы дойти до капота, мне нужно обогнуть его. Между нами два шага. Я начинаю осторожно и очень медленно продвигаться боком, всё ещё обращаясь к нему: — Пожалуйста… Мы же ничего не сделали. — Я поднимаю правую ладонь, показывая, что она пуста. — Давайте, давайте я просто… Водитель шагает ко мне и делает за меня всю грязную работу. Я уворачиваюсь от его только зреющего удара основанием пистолета мне в висок. И с каким облегчением вслед за этим в его плоть погружается остриё моего ножа, и его тело замирает. Я готова стоять так, в неудобной позе и согнувшись над ним, целую вечность. Я вернулась. Я наконец-то дома. Всё кажется таким простым. Естественным. И нет ничего более понятного мне, чем нож, зажатый в руке, чем тело, поражённое им. Шок. Кровь. Её чёрный блеск в темноте. Но водитель не готов наслаждаться этим мгновением так, как я. И мне нужно опередить его. Я выбиваю пистолет, а другой рукой наношу удар в грудь. Он не сильный, но сильнее раскрывшаяся рана рядом. Мужчина начинает падать. И я ловлю его и вонзаю нож опять. Между рёбер. Точно и выверено. В сердце. Я не уверена, что он понял, что произошло. Для человека умирающего это было мгновением. Тело обмякает, и я уже не могу держать его. Мне нужно устоять и как-то пережить этот момент заново. Передо мной стоит образ чёрных блестящих глаз, без имени, без истории жизни. Но теперь я забрала её и играю в ней самую важную роль. Это точно. Он уже не шевельнётся, и только земля впитает его в себя. — Никита… Я с сожалением оборачиваюсь. — Ты в порядке? — спрашиваю я небрежно Вивиан. — В порядке. Можешь отвернуться, если это как-то… — Он мёртв? Вивиан подходит ко мне и встаёт рядом. Её дыхание входит почти в один ритм с моим. И мы стоим так некоторое время, просто дышим. Ничего лишнего. Лужа уже становится заметной. Ночью всё выглядит нереально, непривычно. Ночь выедает цвета. Но она всё ещё оставляет немного света, чтобы я могла смотреть в лицо мёртвому человеку. На своё творение, которое уже не заговорит и не встанет. — Как ты чувствуешь себя? Голос Вивиан не дрожит, не волнуется. Я ожидала большего. Но она будто не догадывается, что произошло. Она ведь совсем как я. Ведёт смерть за собой. Пропускает вперёд. Пускай и не так часто. Но тоже — жестоко. Я бессмысленно усмехаюсь и качаю головой: — Я проснулась. Вот в чём дело. И мне так не хочется засыпать…