Никита́

Натали не расстраивается. Не волнуется. Она становится ровно такой, какой мне нужно её видеть. Выслушав проблему, она только спокойно кивает и спрашивает: — Тебе нужна моя помощь? — Чем ты можешь мне помочь? — Подвезти, например. — Дай пистолет. И нож, если есть. И возьми себе что-нибудь, — командую я. Мне нужно быть вооружённой до зубов буквально. Это всегда запасной вариант, если какой-то из них отпадёт. — Ты знаешь, тебе необязательно ввязываться. Это опасно — раз… — Я знаю. Кто его мог похитить? — Тот человек, которого я знаю. Очень хорошо. — Натали даёт мне оружие, и я на ходу заряжаю его, ставлю на предохранитель и прячу за пояс. Моя майка облегает талию, и пистолет слишком заметен от этого. Поэтому я подхожу к шкафу, хватаю первую растянутую футболку и надеваю её на себя. Натали тоже собирается. — Мой подарок остался? — Глок? Конечно. — Бери себе и прячь. Я разрешаю тебе стрелять на убой, если это будет угрожать чьей-то жизни. Холодное оружие? У меня есть один нож. — Я взяла всё, что вместилось, из Марселя, — признаётся Натали, и это приятное откровение. Я одобрительно киваю ей. Она действительно многому научилась за время со мной. Она всегда была такой. Но именно сейчас — готовая использовать то, что всегда составляло её неотъемлемую, боевую, самую стойкую часть. — Неси всё. Я бы заехала домой, но у нас нет времени. Ты правда не злишься, что..? — Обед был замечательным. Я думаю, этого достаточно, — говорит Натали. — В другой раз? — Точно. У нас всегда есть другой раз. Если это любовь… то я даже не знаю, что сказать: я бы никогда не подумала, что она мне так понравится. Мы вышли из дома через пять минут. У Натали машина. Или у её матери, я и не знала точно. Натали так часто в последнее время говорила о другой, спокойной жизни. Но стоило только объявиться шансу ворваться в прежний круг опасности и хаоса, как Натали готова погрузиться в неё обратно с головой. Я всегда знала, что что-то она всё-таки утаивает. От себя, конечно. Я-то видела её заблуждения наверняка. Я сказала Натали адрес, и мы поехали. Я предупредила: — Не подъезжай близко. Просто минуешь здание спокойно, сворачиваешь на первом же повороте и паркуешься там. После этого я взяла телефон, чтобы позвонить Лоле. — Привет, дорогая. — Я откидываюсь на сидении. — Громкую связь, пожалуйста. Джехан её, как я поняла, обожает. — Привет… — Эй, Джехан, как слышно? — прокричала я как назло. Натали посмотрела на меня, но ничего не сказала. — Вы, ребята, хотите видеть Тао Ванга мёртвым? — Что?.. — Голос Лолы значительно ослабел. — Вам нужно принять решение. Обоим. Потому что либо вы вылезаете из своего фургона и идёте в дом Вивиан, либо… ну, либо сматывайте удочки. — Зачем нам залезать к ней в дом? — Это должен сделать один из вас. Забрать всё оборудование. И после этого сматывайтесь куда хотите, но временно. Наденьте перчатки. Никаких следов. Лола, я думаю, лезть должна ты. — Но почему? Джехан выдал наконец из себя: — Мы можем сделать это вдвоём. — Валяйте. Но быстро. Дома никого быть не должно, но вам необходимо убедиться, что это так. Главное микрофоны. Можете так же захватить что-нибудь перекусить или выпить оттуда. У Вивиан потрясающая коллекция вин… Или шмотки. Один пояс стоит как годовой заработок крупного клерка. Но если что, я вам этого не говорила. — Мы поняли, — сказала Лола. — Скоро пойдём. — Если что-то пойдёт не так, вы должны разобраться сами. Разрешаю свалить всё на Джехана и подставить его. — Что?! Я рассмеялась и сбросила звонок. И теперь следующая… — Кто такая Лола? Джехан? — Они работают на меня. Вообрази. Натали удивляется, воображая. Ей не надо знать, что всё-таки нанял их Тао, а… А Тао ли? — А кто такая Вивиан? — Сейчас узнаешь. Я звоню ей. Вивиан кажется бодрой. Даже так — весьма на нервах. — Привет, сладкая. Как тебе идея выйти в город и погулять? В кино, может быть? В парк? Искупаться в бассейне? — Что? — Вивиан, у нас с тобой ни разу не было свидания. Я думаю, это нужно исправить. Где ты сейчас? Натали опять отрывается от езды и бросает в мою сторону новый беглый взгляд. Она знает моё чувство юмора. Я шутила. Честно. Все свидания только с ней. — Я… э-э… Не уверена, что тебе будет интересно услышать это. — Правда? — Я поворачиваю к себе зеркало, чтобы посмотреть на свой внешний вид, поправить волосы, если что. — Ты всё-таки сделала это, да? Хотя я запрещала тебе? Вивиан? — Пожалуйста, я не… не… С чего ты вообще… — Ты запинаешься, как школьница, не сделавшая домашнее задание. Думаешь, я не поняла по твоему голосу, что ты что-то натворила? — Прости меня… Натали повернула зеркало опять к себе, чтобы видеть машины позади. Я закатила глаза, не зная толком, от кого больше. Они обе были выдающимися. — У меня план. Был. Я буквально… всё могла исправить. Мирным путём. Ты только что это испортила, Вивиан. «Прости» недостаточно. Что теперь с ним будет? — Я не думала об этом… Мне очень хотелось спросить, думает ли она вообще. — Убирайся оттуда. По-хорошему. Я могу ещё всё наладить. Мы обязательно найдём выход, как я и обещала… Я поражена была слышать со своих губ «мы». Бедной, слишком наивной для этого Вивиан не хватает ума, чтобы понять, что «нас» никогда не будет. Это просто не может произойти. Я не создана для этого. Как и она, кажется. Я никогда не смогу заботиться о ком-то так, как о себе. Мне это говорили. Я никогда не пожертвую собой. Я не сделаю того, что противно моему настоящему сознанию. Они не уставали повторять и повторять это. И знаешь, Вивиан, кто единственный поставил это под сомнение? Она сидит рядом со мной и ведёт машину. Я доверила наши жизни ей. Натали сразу, прямо спросила меня: мало ли, что говорят другие, а что думаешь ты? — Слишком поздно. — Нет. Никогда не поздно, если ты передумаешь. Его нельзя убивать. Есть всегда иные способы… — И это говоришь мне ты? — Меня учили не только избавляться от людей. Но и думать. И я думаю. Хочешь расскажу, о чём? — Стоит насторожиться, когда я начинаю говорить так. Делаю вид, что готова выложить всю правду прямо сейчас на стол. Натали знает это. Значит, я начинаю выдумывать. Манипулирую заслуженным доверием. — Я отлично знаю Тао уже много лет. Он очень слаб. Он так много пытается показать из себя… Но он представляет из себя абсолютную пустышку. Одного похищения достаточно, чтобы напугать его до полусмерти. Его даже бить не надо. Одна мысль об этом — это уже пытка. А я его била. И один раз почти убила. — Я не уверена. Если я его отпущу, он уже не успокоится. Он будет мстить. Он сдаст нас. Нас! Я усмехаюсь. Мы с Натали уже приближаемся к конечной точке. Я делаю ей знак, и та замедляется. — Его и не надо отпускать. Я позабочусь об этом. И тебе нужно позаботиться о себе. Сделать самый верный ход. Уйти. Сейчас же! Я вздыхаю и прячу телефон. Времени осталось немного. Подходящий поворот, и я показываю Натали: — Туда. — Я так и не поняла из вашего разговора, что происходит. — Если ты увидишь маленькую женщину ниже тебя примерно в два раза, с тёмной короткой стрижкой, очень злую, возможно, либо напуганную до смерти, — у неё есть только две крайности, — не стреляй в неё. Можешь оглушить. Вот это и будет Вивиан. Немного сумасшедшая, но это не значит, что не опасная. — Я начала устанавливать на пистолет глушитель. Мы же всё-таки в жилом районе. — Если ты её увидишь, ты очень удивишься. Такая маленькая, а каким-то образом умудрилась выкрасть здорового мужика. — Ты же видела, что на крыльце кто-то стоял? — уточнила у меня Натали. Я кивнула. — Делает вид, что греется на солнышке. По размерам мышечной массы могу сделать вывод, что его наняли. Конечно же, она не самостоятельно провернула всё это. Поэтому держись за мной. И не лезь никуда, ладно? Ты нужна мне пока что живой… Натали усмехнулся, повторив: — Пока что. — Не смогла удержаться. Мы вышли из машины. — Я иду первая, — пояснила я. — Найду хорошую точку и освобожу нам вход в дом. Жди меня здесь, пока я не закончу. Натали слушается. Как же не повиноваться тому, кто отдаёт приказы. Она хорошо это уяснила ещё много лет назад. Знала бы она ещё, как тяжело эти самые приказы раздавать. Я вижу дом издалека. Мужчина всё ещё там. Смотрит по сторонам, что-то насвистывает и бормочет под нос. Я прячусь за ближайшим автомобилем. Жду подходящий момент. Пара секунд, и его тело скользит по перилам и грузно шлёпается на лестницу. Тихо и почти без брызг. Когда мы подходим, мужчина мёртв. Я усаживаю его на место, на складной стул, и слегка склоняю его голову набок. На нём тёмная одежда, и я даже не знаю, кого это спасает, его или нас. Для любого прохожего он теперь просто задремавший хозяин. — Ага, кобура. — Я похлопала его по бёдрам и вытащила пистолет. — Беретта. Прямо как у вас в жандармерии, а? — Забирай. — За спину, — указываю я Натали и приближаюсь к двери. Она открыта, и мы входим внутрь. Коридор пустой и полностью погружён в сумрак. Мы начинаем продвигаться дальше по комнатам. Внутри ни звука, и это мне не нравится. Засада? Или здесь и правда никого нет? — Надо проверить второй этаж, — шепчу я Натали. Руки при оружии, предохранитель снят, мышцы натянуты и болят от напряжения. — Что думаешь? На втором этаже также никого нет. Обычный жилой дом. Бывший дом. Он похож на заброшенный, комнаты почти пусты и лишены как мебели, так и техники. Что может быть проще и легче, чем подыскать не принадлежащее никому здание и совершить преступление здесь? Боюсь, мы только что первой пролитой кровью окрестили то, что происходит, так. — Может, мы что-то упустили? — спрашивает Натали. — Но тут правда… Ты слышишь? Я слышу только скрип лестницы под собой. Но тут, кажется, и до меня доносится гулкий, далёкий удар. — Мы что-то упустили. Они могут быть не здесь, а… — Неужели вы догадались. Подвал. Я готова стрелять. Тут же. Мы обе поворачиваемся в ту сторону. Да стрелять только не в кого. Я медлю, опускаю руку и показываю Натали сделать то же самое. — Ты уже переоделся, — удивлённо замечаю я. — Как прошла презентация? Август стоит на ковре. Он наклоняется и отгибает его край: — Люк. Прямо здесь. — Секунду. — Натали выступает из-за спины. Мне немного легче: тяжело чувствовать затылком дуло пистолета, даже если то и не направлено на тебя. — Это ещё кто? Как ты сюда зашёл? — Лови. — Я шутливо перебрасываю Августу беретту, принадлежащую трупу, который теперь мирно грелся на солнышке. Он на удивление быстро ловит её. — Я надеюсь, ты знаешь, как этой штукой пользоваться? Натали может научить тебя, если что. Она работала в группе вмешательства французской жандармерии. Я немного приукрашиваю. Как всегда. — Я не думаю, что это понадобится, — сказал Август спокойно и убрал пистолет за пояс. Я готова была валяться от смеха от этой серьёзной и сосредоточенной физиономии. — Конечно-конечно. Натали, познакомься. Этого молокососа зовут Август, и он мой босс. — Разве твой босс не..? — Он босс босса. Ты уверен, что хочешь ввязываться во всё это? — Я обращаюсь к Августу. Я надеюсь, Натали простит мне эту маленькую опрометчивую грубость. — Я понимаю, что лифт — это замечательное преимущество над всеми нами, но я справлюсь с этой ситуацией гораздо лучше и профессиональнее… — Вы обе не суётесь и стоите за моей спиной. Ясно? — Может, нам вообще уйти? — Я хмыкнула. Но Август на меня даже не обратил внимание. Зато Натали это всё начинало не на шутку волновать: — Его лицо мне кажется… знакомым, что ли, — шепнула она мне, подобравшись к уху. — Конечно. Он же знаменитость, — нарочито громко отвечаю ей я. — Сейчас покажет нам класс по захвату здания и упадёт перед нами с простреленной головой. Вместе с последними моими словами Август рванул люк на себя, и тот необыкновенно легко поддался ему, производя соответствующее количество шума. Я поморщилась, но своим чувствам не позволила взять контроль надо мной, подступила к открывшемуся проёму с лестницей и навела оружие. Тут я поняла, почему беретта Августу не понадобится. У него были свободные руки. И этого достаточно. Он не успел спуститься вниз. На лестницу вскочил кто-то. Бритый затылок, перечерченная шрамом щека — это всё, что я запомнила об этом человеке. И хруст его ломающегося позвоночника. Его тело обмякло, буквально вывернутое наружу Августом. Он был быстрее, чем палец, лежащий на курке. И я начинала догадываться, что же с ним не так… Лифт. Всё дело в лифте. Но я-то пока ещё была человеком, и мне было особенно приятно стрелять и попадать по живым двигающимся мишеням. И мне становится жалко и как-то… пусто, когда уже через пару минут их не остаётся. В углу комнаты какой-то стул со связанным, незнакомым мне мужчиной. Он что-то мычит и голова его то вздрагивает, то качается из стороны в сторону. Но это не Тао. Мы с Августом видим это. И тот как раз ведёт цивилизованный разговор с последним из выживших. На кулаках. Его руки залиты чужой кровью. И её только становится больше с каждым ударом. — Где Тао? — терпеливо спрашивает Август. — Здесь… — задыхаясь, хрипит изуродованное существо в ответ, которое уже не опознать по лицу. Август бьёт его, и я выкрикиваю из-за спины: — Где Вивиан? Аарон? Ты хоть кого-нибудь знаешь из них? — Аарон… — Боже, как же вы мне все надоели, — произнёс Август, не желая слушать конец предложения. И никто не смог остановить его от того, что он сделал. Август просто нанёс очередной удар, голова парня резко крутанулась в сторону, и он затих. Мы все затихли. Возможно, парень просто вырубился. Но скорее всего я только что наблюдала… Август поднялся с него и вытер руки о рубашку. — Это кто ещё? — Не убивай его так быстро, ладно? — Я подошла к сидящему на стуле мужчине, но Август меня опередил. У него всегда было хоть какое-то преимущество. — Он кажется невин… Стоило только отодрать скотч, как мужчина завёлся: — Пожалуйста! Умоляю вас! — У него вывалился язык, и он неистово и отчаянно двигал им в такт зрачкам. Сопли, слёзы, паника — всё это в едином порыве слилось на его лице. — Не убивайте меня! Пож… Август отвесил ему пощёчину. — Я не понимаю тебя. Говори чётче и медленнее. — Пожалуйста, я не… — Не это. Где Тао? Где остальные? Впервые Август поинтересовался не только Тао, но и кем-то ещё. Он начинает постепенно познавать искусство допроса. Я оборачиваюсь. Натали стоит на лестнице с пистолетом. Я быстро киваю: — Подожди нас снаружи. Следи за дверью. Это было лишнее. На нас обрушивается грохот падающего, широкого железного люка. Натали бросается к нему и пытается поднять. Очевидная константация фактов была уже излишне: — Нас заперли! — Поздравляю. Теперь ты знаешь, кто эти люди и что они тут делают. — Я поворачиваюсь к Августу. — И чего ты добился? Нашей голодной смерти здесь? Нас буквально заперли в подвале под заброшенным жилым зданием. И всё это было обычно западнёй. Как я и думала. Августу легко бросаться на людей и сворачивать им всем подряд шеи. Его-то всегда ждёт красная дверь. Ну или зелёная, может быть, если он решил изменить для себя расцветку. Фиолетовая. Розовая. Нет, красная подходила для этого лучше всего. — Давай поговорим ещё раз. — Август наклонился над связанным мужчиной, вдавливая свой неприятный и жёсткий взгляд ему в глазницы. — Где Тао? Где остальные? — Я не знаю… я не знаю, как оказался здесь… — Мне всё равно. Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Нет? Тогда, может, перестанешь лепетать о себе? Здесь есть другой выход? — Гараж… — Что? — Здесь есть подземный гараж. Это мой дом, и я сам… — Всё сразу стало на свои места. — Я улыбнулась. — Если гараж подземный, значит, подвал с ним находится на одном уровне? Август, ты же сломаешь для нас парочку стен, чтобы найти его? — Здесь есть дверь, — торопливо заговорил мужчина. — За… — За ящиками? — Я пнула один. Здесь было много хлама и стеллажей возле стен. Что-то вроде опустошённого погреба. Даже с инструментами и мешками с загадочным содержимым. — За моей спиной. Здесь есть дверь, и она выводит в гараж. Я, правда, никогда не пользовался ей… — Отлично. — И тут Август тоже улыбнулся. У нас у всех появилась надежда. Отсюда был доступный выход. Стоит только выкопать его из-за стенного шкафа. Что может быть проще? Я поманила Натали к себе, а когда развернулась, Август уже стоит с пистолетом в руках. Выстрел, и голова мужчины отлетает назад, ударяясь о полку. Августу стоило предупредить меня. Я успела бы закрыть Натали глаза. — Ты вообще в порядке? — спрашиваю я. Меня начинает это уже порядочно злить. Людей не убивают… так. — Нормально себя чувствуешь? — Тебя что-то не устраивает? Свидетель всегда должен умирать. Август ногой переворачивает стул с телом, и тот освобождает ему путь к стеллажу, забрызганному кровью. — Может хватит уже бездумно убивать людей? Он был нам полезен. Как ты будешь открывать дверь? А если она тоже на замке? Ключи? Где ты ключи найдёшь? Август не слышит меня: он занят работой. Взявшись за одну сторону, он медленно, но верно отодвигает стеллаж вместе со скопившимся мусором, коробками и ящиками, поваленными тут же, в углу. Я боюсь, как бы эта гора не свалилась на нас и не поглотила. Но стеллаж довольно осторожен, и за ним постепенно начинает вырисовываться дверь — тоже железная. И с замком. — И что теперь? Перекусишь зубами металл? Ну давай. Я говорю это в шутку и спохватываюсь: а вдруг он может и такое? Зря я подала ему эту идею… — Я могу взломать его, — спешно говорю я. — Дай сюда. Просто… — Это займёт время, — Август раздражённо бубнит и отмахивается от меня. — Это молоток там валяется? Принеси его. Я скептически смотрю в угол, на гору инструментов: — Тут нет серпа. К сожалению. Я передаю довольно скромный на вид молоток. Но Август размахивается, и я невольно отступаю. — Мне кажется, с ним что-то… не то… — Это Натали, замерев, опять тихо шепчет мне, и ещё какие-то её слова тонут в надрывном, дребезжащем грохоте. — Он просто из лифта вышел. Он его создал, ему можно, — в двух предложениях обрисовываю я ситуацию. — О… Нам трудно поверить, но замок и правда разваливается ровно через три удара. Хороший, благословенный знак для нас всех. Но единственное, что я хочу для нас всех, так это чтобы Натали по-прежнему оставалась позади меня. Не говорила лишнего. Не показывала себя. Мне трудно сосредоточиться, когда в следующем помещении, в которое мы входим, мне есть, что терять. Я уже догадываюсь, что там будет. — Оружие на пол. Все трое. Мы прошли этот лабиринт только для того, чтобы кто-то встретил нас так. Нелюбезно и холодно. Но никто из нас, конечно, не будет с первого раза делать то, что нам велено. Я оцениваю ситуацию мгновенно, не распинаясь на приветствия и встречные эмоции, которые у меня отсутствуют. И мне не становится легче, когда связанным на этот раз оказывается уже другой человек, за которым мы и пришли сюда. Это Тао. Однако он выглядит получше, чем тот мужчина, через выплывшие мозги которого я переступила, чтобы войти сюда. Я не рада встретить его. Потому что ему лучше и правда никогда не попадать в такое место, сюда. Я говорила ему. Я никогда не думала, что это действительно обернётся так. Но я говорила ему. Тао не стоит смотреть на меня и взглядом пытаться… Но он не делает этого. Потому что он смотрит совсем на другого человека. Четверо вооружённых людей. Один из них показательно держит пистолет у виска Тао: смотрите, я могу спустить курок, я могу убить его, превратить часть черепа в месиво. И только пятый наводит дуло прямо на меня и целится безошибочно. — Опустите оружие, — повторил Аарон, скрипя зубами. Его челюсть создаёт неправильный, острый угол и двигается вслед за каждым словом, будто это даётся ему с трудом. Меня устраивает суть вещей. Пятеро. Мне хватит пока что. И нигде нет Вивиан — это главное. Где она тогда может быть? В безопасном месте. — Вы хотите, чтобы я воспользовался этим? Кто хочет оказаться простреленным первым? Шаг вперёд. Я качнулась на одной ноге и выступила к нему навстречу. Аарон среагировал мгновенно. Я удивилась, как он ещё не затрясся всем телом, а только попятился. — Не двигайся, Никита! Я знаю, кто ты. — Но ты сам сказал сделать шаг вперёд. — Ты. — Он ткнул пистолем в мою сторону. — Опусти оружие на пол. Осторожно. — Я нагнулась, чтобы выполнить его просьбу — явно не приказ. — Это всё? — Я же не ходячая бомба, Аарон. В прямом смысле, конечно. — Хорошо. — Он серьёзно поверил мне? — Что это за женщина за твоей спиной? — Молчи, — сказала я не разворачиваюсь. — Опусти пистолет на пол и оттолкни его от себя. После колебания в несколько долгих и мучительных секунд я слышу, как Натали шевелится. Скрежет по земле, и всё затихает. Мой пистолет лежит теперь рядом с её. — Очень хорошо. — Аарон переводит взгляд на Августа, стоящего справа от меня, достаточно близко. Я не хочу, чтобы он делал опрометчивых, глупых поступков. Набрасываться на людей — это глупо. И непрофессионально, так что я могу найти десяток аргументов, чтобы доказать это. Но не убедить Августа в обратном. — Что ты делаешь здесь? Что за сброд ты привела с собой, Никита? Чтобы развлечь меня? — О, это было на добровольной основе. Они сами увязались. И это совсем не сброд. Аарон прищурился, с недоверием глядя то на меня, то на Августа. — У тебя есть оружие? — Есть, — честно говорит Август. Я вздыхаю. И это человек, который спас меня от скучной смерти в тюрьме? Который подарил мне жизнь? На которого я работала столько лет? Он просто… сказал это. — На пол. Без глупостей. Август сплошь состоял из глупых совпадений и неудач в своей жизни. И впервые он сделал что-то правильное, то, что не входило в мой план: избавился от беретты, метнувшейся в противоположный угол гаража. — Что теперь? Расстреляешь нас безоружными? Или хочешь немного… — Я вопросительно повела бровью. — Немного веселья? — Не двигайся с места, Никита. — А то что? — Я делаю ещё шаг. Все нервничают. Нервничают его парни, нервничает сам Аарон. Они пока ещё уверены, что всё это представление сосредоточено лишь на двух людях. Но я сказала бы иначе. Я попридержу для вас сюрприз, который очень хочет мести. — У меня пистолет. Это тебе ни о чём не говорит? — Я всё ещё наступаю, и теперь я могу даже увидеть, как от напряжения дрожит его рука. — Никогда не подумал бы, что мне захочется смерти человека настолько… — Ты говоришь обо мне? Почему же я тогда до сих пор не связана? Что на моём месте делает Тао? — Ты знаешь, что он тут делает. Я хотел показать кое-что, прежде чем я убью тебя. Но ты сама позволила мне продлить это удовольствие. Наблюдать, как хорошо знакомые, близкие тебе люди гибнут один за другим. И как ты просишь о пощаде, о том, чтобы освободить их… — Кто рассказал тебе этот бред? Вивиан? Дорогой, я не ценю жизнь Тао ни в пенни. Те люди, о которых я думаю, сейчас в безопасности. И они смогут при случае позаботиться о себе. Я уже свободнее подошла к Аарону. Осталось сократить расстояние лишь в какой-то метр. Между мной и Тао было два таких. Два с половиной, если на глаз. Но Тао — это не моя забота. Я хочу позаботиться о другом восхитительном мужчине в этой комнате. По крайней мере, он так о себе думает в этот самый момент. Упивается триумфом. И я тоже. — Прекрати это! — вдруг выплёвывает мне Аарон и трясёт пистолетом. — Стой! На месте! Бритоголовый парень, почти копия того, что я видела в подвале, в смятении пытается проблеять целое предложение: — Стоит ли мне… стоит… — Заткнись! — Это Аарон так груб с ним. — Я выстрелю, Никита. — Да? — Я сделала шаг навстречу, и дуло пистолета резко упёрлось мне в ключицу. — Я помогу тебе. Давай, стреляй. — Аарон, шумно дыша, уставился на меня, и его странные, жёлтые белки пытаются удержать в себе бегающий и подпрыгивающий на месте зрачок. — Стоит ли мне и на палец твой нажать? — Ты сумасшедшая, — выдыхает мне в лицо Аарон. Курить вредно для здоровья. — Ты и в самом деле… — Ты дошёл до этого самостоятельно. Я поражена. — На колени, — уже не голос Аарона, а растущий откуда-то из его груди низкий рокот разговаривает со мной. — Делай это. — Хочешь воплотить свои великие грязные мечты? Вивиан не позволяет тебе, да? Ах, коне… Аарон хватает меня за волосы и бьёт коленом в живот. Я довольно сгибаюсь пополам, вслушиваясь в расходящиеся, как круги на воде, приступы боли. — Я знаю это, кажется, — выдавливаю я и запрокидываю голову через силу. — Хочешь выглядеть сильным в глазах окружающих? Демонстрировать власть, а? После следующего удара я могла бы выдавить хотя бы звук. Но я только открываю рот и мне не хватает воздуха, поэтому я беру небольшую паузу. На минуту. Чтобы отойти. Аарон всё ещё не понимает. Это видит каждый вокруг: я провоцирую его. То, что я всегда делаю. Неосознанно. А он поддаётся мне и значительно проигрывает в этом. — Плохо дерёшься, — замечаю я. — Мы ведь могли бы… могли устроить настоящую честную драку. Я знаю, о чём сейчас думает Тао. Я тоже думаю о нём и о драке, которую он мне задолжал и которую обязательно отдаст. Очень скоро. Я люблю напрашиваться на такое. Все знают. Аарон всё ещё слеп от ненависти, которая мешает ему видеть и хотя бы почувствовать неладное. В конце концов, он заставляет меня упасть на колени. Мне уже всё равно, что бы он там ни задумал. Аарон заламывает руки за спину, разворачивает меня от себя лицом, и мне больно видеть, в каком смятении находится Натали. Сам того не зная, только сейчас он умудрился подвергнуть меня пыткам. — Ты полагаешь, что я не наслушался за все эти годы рассказов моей жены о тебе? — Она ещё не жена. — Я отмела сразу все обольстительные предрассудки Аарона Бойда. — Скоро будет. Чуть ли не каждый день… Никита, Никита, Никита… — шепчет он мне почти что вкрадчиво, очень даже нежно. Я люблю, когда моё имя произносят так. — Она одержима тобой. Это удивительно. Она одержима тобой до сих пор. И она рассказала о тебе, конечно, очень и очень много… Я знаю всё о тебе. Буквально, — продолжал Аарон уверенно. И очень самоуверенно. — Я знаю всё о твоей организации. О Тао. О работе, которую ты выполняешь… Он ничего не знает, если думает, что человек, за которым всё стоит, воплощён в образе Тао. Ох уж эти мужчины… — Значит, этого недостаточно. Вивиан не рассказал тебе главного. — Губы кажутся мне спёкшимися, непривычно сухими, и я не сразу могу привыкнуть к этому новому ощущению. — И что же это? — Со мной у неё был лучший секс когда-либо. Мои волосы опять пытаются выдернуть все разом, и шея, не выдержав, уже начинает ныть от такого обращения. — Думаешь, я настолько наивен, что даже и не подозреваю о том, как ты трахала мою жену?! — Хочешь, покажу видео? Я продолжаю смеяться, когда меня заново опустошает ещё один удар, снова в ребро. Этот смех уже не такой натуральный, каким я обычно могу его сделать, но Аарону хватит и того. Я готовлю очередную приятную колкость для него. Я готовлюсь действовать сразу перед этим. Целая картина разворачивается в моей голове. И я уже движусь по намеченному ходу событий. Я даже подаю Натали знак. Я знаю, что она не подведёт меня. Но я не рассчитываю только одного человека здесь. Того, кто до этого момента, как назло, хранил молчание. — Она права, — говорит Август и решительно выступает в центр бетонной клетки. — Ты действительно не знаешь всего. Аарону приходится оторваться от умиротворяющей мести: — О чём ты говоришь, щенок? На место! Тот только покачал головой и тихо зацокал языком. Как точно подмечено. Но Август к таким выражениям относится иначе: — Мне не нравится, как ты разговариваешь со мной. Аарон даже не знает, чем на это ответить. Его руки будто слабеют, и головой я могу двигать уже свободнее. Я пользуюсь этим маленьким шансом, чтобы посмотреть на Натали. Знак. Знак! — Ты не можешь подходить ближе. Я буду стрелять. — Пора бы начать. Что-то я не верю, что ты на это способен, — спокойно откликается Август. — Ты даже держишь этот пистолет неправильно. — Мне и не нужно стрелять. Это может сделать кто-то другой. — Я слышу посторонние звуки за спиной. Это Тао заворочался? Устал сидеть в углу в одной позе? Или ему надоело, что всё внимание приковано к кому-то другому? — Вольфганг? — Да? Довольно высокий голос. Тот бритый, держащий Тао под прицелом? — Стреляй в этого придурка. Вольфганг — вот, кто здесь послушный, одураченный щенок. Он выполняет приказы, и он же стреляет в Августа. И всякая деятельность будто бы прекращается: всем интересно посмотреть, что же случится с раненым дальше. А с ним ничего не случается. Август вздрогнул, и его тело понятно отреагировало на силу, с которой пуля вошла в него. Кровь неторопливо наметила получившееся в нём ранение чуть пониже сердца. Ребро, может быть, раздроблено. Задет желудок. Я безучастна к происходящему. Я даже не любопытствую, как остальные; я знаю, что будет дальше. — Неплохо, — весело говорит Август. — Немного промазал, но… — Что за… Вольфганг! Стреляй ещё, что ты… Это и был знак. Для всех нас. Я изворачиваюсь и бью Аарона в колено. И затем опять, только в пах — куда без этого. Ему же надо почувствовать то, что пришлось перетерпеть мне. И затем я опрокидываю его на пол, пистолет летит в сторону, и, слыша звуки разряжающихся магазинов и звенящих гильз, мои зубы смыкаются у него на шее. Я выбираю кусок его плотной кожи и сжимаю изо всех. Аарон воет и бьёт, но я быстрее нахожу в заднем кармане нож и привожу его в действие. Во рту вкус крови. На его шее виден след, оставленный моими зубами: я старалась не просто так. Плохой запах изо рта всё ещё на мне, глаза жёлты и не могут успокоиться. И я, занося нож, не промахиваюсь. Отточенный удар в сердце никогда не вызывает проблем. И ещё несколько секунд его зрачки мечутся. Даже без сердца Аарон всё ещё продолжает жить. Но нам никто не даст насладиться этой возможностью, только я и он. Вставай, говорю я себе. Поднимайся. Двое уже лежат на полу, и тёмные, беглые отверстия на их телах разбегаются влажными кругами крови. Вольфганг, если это был он, тоже мёртв, и я вижу его вздёрнутый подбородок с рваным и грязным отверстием прямо посередине. Будто бы здесь произошла не перестрелка в упор, а нелепое, обернувшееся в катастрофу самоубийство. И я шарю липкими от крови пальцами по заднему карману, пытаюсь всунуть сложенный нож на место. Августа я тоже не вижу. Только его спину с одним большим тёмно-красным пятном. Как минимум одна пуля прошла насквозь. И Августу очень повезло, что та не задела его позвоночник. Потому что раз я словила отверстие в том месте и, хочу сказать… Он был живым, самым живым из всех мёртвых здесь. Сразу после того, как я понимаю это, я поворачиваю голову и ищу Натали. Она всё ещё стоит там, в конце гаража, и держит пистолет в правой руке. Всё кажется прежним. И я спешу к ней, радостно и даже немного облегчённо. Пока что-то не блестит у неё на предплечье и не выдаёт её. И вид её собственной крови, плохо видимой на чёрной промокшей толстовке, отталкивает меня, и я больше не могу быть к ней так близко. — Это что? — спрашиваю я и не верю звуку собственного голоса. — В тебя стреляли? Это плечо? — Да, кажется… — Навылет? Я осторожно касаюсь рукава, и тот расходится, порванный в нескольких местах. И за ним только чёрная, блестящая пропасть, в которой я ничего не могу разобрать. Артерия не задета? Это плечо и ничего больше? — Это всё? Ты можешь идти? — Я могу даже двигать ею. Это просто… глубокая царапина. Ты зашьёшь мне дома? — Мне? Зашить? С ума сошла? — Я забрала у Натали пистолет из рук. Она забыла упомянуть, что царапина была на уровне сердца, и ей чудом удалось вовремя увернуться. Она убила этих троих. Она защищала всех нас. — Мы едем в больницу, — твёрдо говорю я. — Но мама… — Твоя мама убьёт меня, если я вместо живой дочери привезу с собой мёртвую. Ты знаешь, насколько это опасно? Ты знаешь! А если заражение крови? Тканевая или жировая эмболия? А если инсульт? Коллапс? Придерживая Натали, я помогаю ей идти, хотя она и так справляется. Я открываю въезд в гараж, подойдя к панели. Она работала. Бросаю несколько слов Августу, которые не могу сама вычленить и понять, и свет, безжалостный и горячий, жжёт так, что я даже рада его видеть. Я ни разу не допускала и мысли, что останусь в этих стенах навечно. Но что-то тёмное рассеивается во мне вместе с приходом знакомого, закономерного внешнего мира, правила которого мне хорошо известны. Август получил, что хотел? У него есть Тао теперь. А у меня же есть кое-что важное, о чём мне нужно позаботиться. — На заднее сидение, — командую я, когда мы подходим к машине. — И не смотри так на меня. — Это всегда было моей мечтой. Работать в группе вмешательства. Откуда ты узнала? Я и совсем забыла об этой маленькой лжи. Я напоминаю: — Аккуратнее с плечом. — Что ты собираешься сказать? Правду? Как мы стреляли в друг друга? — Конечно нет. С чего ты взяла? — Я завела двигатель и обернулась, убедившись, что Натали услышала меня. — Это вышло случайно. Предохранитель забыли поставить. — Будешь объяснять это полиции. Врачи обязаны вызвать кого-то и допросить. — Это же твои друзья. Ты с ними будешь говорить. Я чуть не забываю пристегнуть себя ремнём безопасности — я же всё-таки привыкла к опасному вождению впопыхах. Я выезжаю со стоянки и еду обратно по улице, с которой мы пришли. — Я не хотела, чтобы ты слышала всё это, — говорю я спустя пару минут. У меня нет приготовленных для Натали фраз. И это всё, что я могу ей пока объяснить. — Я знаю. Это же твоя работа, — просто отзывается Натали с заднего сидения. — Честно… — Кто такая Вивиан? — Я расскажу тебе, — обещаю я, — когда буду убеждена в том, что твою рану хорошо заштопали и тебе ничего не угрожает. — А пока? — А пока мне нужно найти её, — признаюсь я. Это следующее моё дело, которое нужно уладить. Оно не может оставаться без внимания так долго. — Ты собираешься убить её? Если бы я только я знала. — Я собираюсь в больницу. Ты знаешь адрес ближайшей? И в это самое время всё пусто по-прежнему оставалось в гараже за механической дверью, опустившейся вслед за тем, как кто-то вышел из неё. Пусто и безжизненной. Будто не было никого, кто ещё дышал, кто двигался, кто терпел. Там оставался только человек, который к этому времени уже должен быть мёртв, и тот человек, которого и не в планах оставлять в живых. Но он остался. Тао то придавали слишком большое значение, то, наоборот, принимали за уязвимую человеческую приманку. Но по итогу он оказался ничем из этого. Его сердце испуганно билось — не за себя. Плечи и спину саднило от неудобной позы. И больше всего, как Тао считал, саднило и скребло на сердце. Они оба, Тао и Август, смотрели друг на друга некоторое время, даже когда остались одни. Только молча ползла и подкрадывалась лужа крови из двух отверстий, проделанных пулей, пущенной в упор. И подтекала к ней другая кровь: из невидимого за изувеченной головой, вылезшего из своего места в черепе, глаза. Но никто не замечал этот труп уже, который кто-то назвал Вольфгангом и обрёк на смерть. Тогда Август хочет наклониться перед Тао, чтобы помочь ему освободиться. Но почему-то вместо этого он нелепо падает на колени, и впившийся в ноги жёсткий бетонный пол отзывается неожиданно гулко, издалека. Он до сих пор не чувствовал боли в теле: только где-то под сердцем — дискомфорт от инородного предмета, застрявшего там. — Ты в порядке? — первым делом спрашивает Август, когда Тао может наконец сорвать со рта полоску скотча. — Тебя ранили? Кололи что-то? От этих слов во рту повисает горечь, как от обгоревшего, плохого пирога. Шлейф гари обдаёт его на миг и уходит. — В тебя стреляли три раза, — сказал Тао настойчиво. — И только два — попали, — уточняет Август. — Ты точно хорошо чувствуешь себя? — Ты прав, мне вкололи кое-что до этого. И я тогда потерял сознание. Но сейчас вроде лучше. Не считая того, что… — Тао бросает взгляд поверх его плеча и осторожно ведёт им по какому-то обездвиженному телу, словно думая, что может побеспокоить его. — Я боялся за тебя, — признался он вдруг. — Это было… — Я всё равно боялся за тебя больше. — Я до последней минуты не верил, что ты не здесь, а в Лондоне… — Я всегда там. Жду, когда ты вернёшься. До этого момента Тао всегда возвращался в Лондон. Но теперь они уже оба понимали, что ни о каком городе и речи не идёт. — Тебе не стоило приходить сюда. — Я знаю лучше, что мне стоило делать, — качает головой Август и встаёт с пола, придерживаясь за стену, а потом помогает подняться Тао, подав ему руку. — Это не твоё место, — упорно продолжает тот. — Моё место с тобой. А не где-то ещё, где я смогу уже представлять, как тебя привезут в мешке или на каталке. Раз всё так далеко зашло… — Август отпустил его ладонь. — Мне пора идти. И тебе тоже. Здесь всё ещё не безопасно. И нужно прибраться… Но это уже без меня. — Не падай раньше, чем дойдёшь до кровати, — просит Тао, и Август не сразу догадывается о том, о чём он говорит. А он просто видел немного дальше, заглянув в будущее. — Договорились. — Август кивает и отступает, чтобы уйти. Красная дверь уже ждёт его за спиной. Ноги волочатся, слабеют, но несколько шагов он всё ещё может пройти. — Подожди. Август хочет оттолкнуть Тао, но он уже не может сделать этого с ним. Запах гари куда-то уходит, и вместо него только успокаивающий озон от того, как он произносит его имя, смеясь. — Тао, ты испачкаешься в крови, не пытайся обнять меня… Август немного лукавит. До ран уже нет никакого дела. И пускай Тао ничего не говорит ему, и только лицо его на щеке даёт одно лишь мимолётное прикосновение, Август запоминает его и держит в себе. Он может почувствовать это. Остальное — нет. Остальное ещё не существует для него. Объятия на прощание. Что ни сделаешь ради них. — Увидимся вечером? — задаёт вопрос Тао о том, что вошло в привычку, но именно сегодня необходимо как никогда. — Конечно… — Август хочет коснуться его на прощание, но уже не может. Кровь на руках не позволяет ему это сделать. И в прямом, и переносном смысле. Но ничего не случилось этим вечером. Ни позже, ночью. Ни на следующий день. Август не выполнил своего обещания — он пропал. Но без загадочных обстоятельств.