Никита́

— Да, нам очень повезло, что мы не забыли про le maïs* и успели попробовать его жареным перед отъездом. Потому что в таком виде… — Мы всегда можем попробовать дома. — Как? Как ты пожаришь это на электрической плите? — На зажигалке? — предположила я и снова рассмешила Натали. Она выглядела весёлой, оживлённой, что даже я в самом лучшем своём расположении духа иногда за ней не поспевала. Натали открыла дверь ключом. Мы зашли и стали разуваться поскорее в прихожей, занеся часть вещей с собой. — Я серьёзно. Устроим романтический ужин при свечах. А чтобы его приготовить… — Вертеть еду над свечой? — Натали верно подхватила мою мысль. Неожиданно она выпрямилась, чуть не ударив меня в подбородок. Лицо её стремительно побледнело и стало выглядеть озабоченным. — Что такое? Я тоже выпрямилась. Она смотрела за мою спину. Но за спиной-то ничего, только шкаф с парой старых зимних курток и чехлов. — Он вернулся! Я его слышу наверху! Натали подскочила и кинулась к лестнице. Тоже мне, повод для такого представления: я же почти успела перепугаться от её реакции. — Сорока! — Передай ему, что мы не купили сувениров и пускай ни на что не рассчитывает! — бросила я вдогонку и сама полезла за вещами в сумку. Встречать Сороку я особо не торопилась да и звуков никаких не слышала до того момента, как Натали затопала наверх. И я за ней — лениво. По пути я успела вытащить из пакета яблоко и стянуть с кухни нож. Мыть их никто, конечно, не мыл. Спальня была в самом конце коридора. Дверь уже распахнута. Я влетаю в комнату отученным танцевальным па. И опять чуть не врезаюсь в Натали: за последние пару недель мы стали такими неуклюжими. Поразительно. — Откуда ты уже успела достать… — Я проследила за тем, куда она целится. — Пушку. Вот это… Что за… К грации балерины нам прибавилось и заикание? — Леди… — Неизученное нами лицо оставалось по-прежнему безмятежным после того, как и я наставила на него нож. — Вы правда не хотите этого. — Нет, — жёстко произнесла Натали и сузила глаза, — это ты не хочешь этого. Я широко распахнула глаза: мол, о чём это вы тут болтаете в моё отсутствие. Это флирт? Хитрый розыгрыш, чтобы меня развлечь? — Давайте вы опустите оружие. Я же без него, вы видите. — Ему не стоило махать руками и вообще делать слишком резкие движения, потому что Натали тут же ответила ему снятым предохранителем. — Мы можем всё уладить традиционным мирным способом. Например… Какие вообще конфликты решались мирными способами? У парня явно был незачёт по истории с детского сада. Либо тогда пускай меня ткнёт хоть в один такой и докажет, что я неправа. И что я настоящий дипломат: сначала демонстрирую свою военную мощь и превосходство, а потом начинаю думать. — Что этот хрен вообще делает у нас дома? — Технически, — парень опустил ниже свои модные очки, смахивающие на солнцезащитные, — это не ваш дом. — Затем он очки вернул на место и обратно спрятал глаза за ними. — А если пройтись по практике, меня зовут Гэри. Нет, наверное, это розыгрыш. Я изобразила крайнюю степень удивления, которую позволить могут только второсортные голливудские актрисы, и двинулась на него. Моё яблоко осталось на комоде. — Что это за имя вообще? — Если он хотел меня отвлечь от важной темы, то ему это удалось. Я зачастила: — Гэри? Что… что это? Ты рок-звезда или… Если да, то наше с тобой знакомство должно было произойти на концерте после того, как ты бы нас туда пригласил. Парень заулыбался. — А вот ты мне нравишься. — Гэри покивал. — Только… можешь всё-таки опустить нож, потому что меня это сильно напрягает и заставляет.? — Твои кишки сжиматься? А хочешь я ещё расскажу, что у тебя сжимается? — Я приставила нож к его дёргающемуся кадыку. Тут явно осталась провороненная недобритая полоска — я даже успела разглядеть. Гэри удобно развалился в стуле и так и приглашал занять меня эту поистине властную позицию — сверху-вниз. — Я догадываюсь. И теперь это звучит… жутко. Меня не предупреждали, что я буду иметь дело с какими-то… — Никита. — Натали дотронулась до меня. Предположительно — краем того же пистолета. — Он не похож на… — Психопатами, — выдохнул Гэри наконец. Мы уставились друг на друга Совет Натали, данный как бы между слов, ясно сигналил мне о том, что никого кастрировать там или резать в иных местах не стоит. Я пыталась смириться. — Выговорился? Доволен? — Да. — Он не похож на вора, — теперь предложение закончила Натали. Не знаю, на кого он был похож, но видок у него был ещё какой психованный. Солнечные очки в затемнённом помещении перед монитором? Руки, растущие из задницы, потому что даже побриться он утром нормально не смог, так спешил начать светить своим остроумием? Подтяжки, чёрт побери, ядовитые жёлтые подтяжки и комбинезон, как на строителе?! Парень — да хоть сорок ему было, я уже не могла после такого воспринимать его серьёзно — рассмеялся, но очень нервно и сдержанно, чтобы случайно кадыком ни обо что ни потереться. — Что? Вор? Да вы чего, какой я вор? Я всего лишь админ… администратор вычислительной сети. — Враньё! Я сказала это так, как будто его уже давно разоблачила. Хотя не поняла ни слова из его специальности или о чём он там распалялся. — Что? Я могу показать диплом! Трудовой договор! Вот только… — Руки! — Подожди. — Натали вышла вперёд и отвела мою руку в сторону. — Кто тебя послал сюда? — Честно, леди, я обычный техник… э-э-э… технический специалист? Меня никто не посылал, если подумать, потому что в нашем отделе нет каких-то… руководителей. Или того, кто бы их роль исполнял. — Нет, давай проще. Где ты работаешь? — В «Альтере». Ну о ней-то вы должны слышать. — Мне от этого слова тут же стало так скучно, что я сама уже убрала нож и отвернулась. — Но если технически… — Да-да, мы уже поняли, что «технически» — твоё любимое слово. Я откусила яблоко. Натали обратилась ко мне сдавленным шёпотом: — Август тебе что-то говорил или… — Нет! Конечно не говорил, я бы предупредила! — И что с ним делать? Гэри любопытно выглянул у неё из-за спины. — Что ты делаешь, Гэри? — громче спросила я. — В чужие компьютеры залезаешь? — Ага. — Парень, почуяв задницей, что всё вроде как стало налаживаться, опять начал улыбаться. Будто то, о чём я расспрашивало, должно было стать всеобщим поводом для гордости. — Это было довольно трудно и туго… Мы с Харви вчера до ночи сидели. Но оно того стоит. И, представьте себе… — До ночи? Вчера? — Натали постепенно приходила в ужас. Я уже опускала её пистолет насильно. — Хочешь сказать, ты здесь и кто-то ещё… Что вы здесь вообще устроили? — Ну, это моё задание. Пытаться отследить вашего друга, его планы и дожидаться его самого. Вот настолько я тут застрял. Знаю, довольно пыльная работёнка, но… — Нет, так дело не пойдёт. — Нет, — согласилась я с Натали тут же, пока она не стала злиться и на меня за безучастность, — не пойдёт. — Выметайся. — Она красноречиво показала на дверь. Гэри замялся. — Но я не могу. Вместо меня пришлют кого-то ещё… В любой момент сюда кто угодно может прийти. Обещали, кстати, устроить обыск… — О боже. Я всё поняла. — Август. Быстро найди мне его. Позвони ему, сюда телепортируй, что угодно, — приказала я Гэри. Тот с минуту только приходил к тому, что я не о месяце летнем разговариваю. И вообще к тому, что он мне не интересен и представляет не большую ценность, чем… Абстрактное название абстрактного времени года. Когда Натали вышла из комнаты со смутным и растерянным «я пойду почищу ванну или разберу вещи… или… ужин?», мы обе смотрели на неё с непониманием и чуть ли не хором провожали взаимным «чего?» — Вот видишь, — сказала я Гэри, — ты расстроил её. Она всегда идёт чистить что-то, когда расстраивается. Быстро! — Я крикнула. — Где он? Если ты не знаешь, кто может знать? * * * Меня предупредили, что я должна быть тихой. Настолько тихой, чтобы это стало подозрительно в моём случае. Первые пару шагов, когда передо мной распахнули двери, я демонстративно делала на цыпочках. Но потом увидела, кто там в помещении сидит, и забыла про данное обещание. Август даже не вздрогнул, когда я его позвала по имени. Он сидел ко мне спиной. Пара служебных мониторов передавали что-то перед ним. Но самое интересное — это огромное стекло, как в комнатах для допросов у полицейских. С той стороны, за которой он наблюдал, не было ничего видно. С нашей же — да. — Если ты пытаешься меня раздражать, то у тебя не получилось. Стены здесь и так заглушают все звуки. Двери закрылись. Через них без специального пропуска, похоже, ни выйти, ни зайти. Я догадывалась, какие комнаты были оборудованы такого уровня защитой и и звукопроницаемостью. Я о пыточных, о чём же ещё. — Что мне тогда сделать, чтобы тебя позлить? — Ничего. Не старайся. Хочешь посмотреть фильм? — А ты кино смотришь? Я подошла поближе. Интересные предметы сосредоточились только вокруг Августа. На одном из мониторов виднелись кое-какие понятные мне данные: количество ударов сердца в минуту, давление. Но дальше уже начиналась тотальная неразбериха. — Нет. Это гораздо лучше. Потому что оно реально. Двигай стул и садись. Я не любила подчиняться приказам, тем более спустя столько лет, но и усесться прямо на стол было как-то не слишком… удобно и практично. А оказавшись рядом с Августом, я сразу увидела, что он держит в руках. — Орешки? Так вот, в чём твой секрет? — Он впервые повернул ко мне голову: на пару градусов, но и это уже успех. — Ну, знаешь. Все эти теории о том, что орехи полезны для мозга и всё такое. Делают тебя умнее. Август опустил глаза на миску с орехами. Нет, это точно были они: в основном арахис и кешью, но что нам. — А… — Я тоже хочу. Август поставил миску на стол. Я сочла это за предложение и отправила пару орехов в рот. Теперь правда было как в кинозале. Темно и мрачно — свет попадает только через стекло и от экранов. — Нет, я не думаю, что они так уж эффективны. В твоём случае… — Даже если я все их съем? — Если ты их съешь, у тебя вполне может начаться аллергия. — Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы тебе досталось больше, — весьма опытно заметила я. С опытом из выуженной за годы человеческой психологии, конечно. — Ну и чем вы тут занимаетесь? Подопытному мозг сканируете? Или что это за… — Я показала на соответствующее изображение на мониторе. — Нет, просто облучаем его. Десять минут почти прошли. — Облучаете? Радиацией?! — Я прямо-таки возмутилась. — Я не знаю другого слова для этого. Лучевую болезнь только ты рисковала получить. Советую регулярно проверяться у врачей, кстати. — Ты это серьёзно сейчас? Август пожал плечами. Мы сидели недолго и жевали в благотворно влияющей на меня тишине. Что он это сказал про моё облучение? С людьми трудновато, это правда, но с Августом такие вещи совершенно нельзя было обсуждать. Он то ли шутил, то ли издевался, то ли неожиданно становился откровенным до мурашек и выкладывал всё, стоило только задать наводящий вопрос. И что мне делать сейчас? Верить или расспрашивать дальше? — Да ладно, — он как будто даже начал меня успокаивать. — По нашим подсчётам ты лишь немного превышала рекомендуемую ежегодную дозу ионизирующего излучение. Ну, заболеешь какой-нибудь гадостью тоже на пару лет раньше, чем следовало. Высок риск склероза уже в пятьдесят. Но я думаю, ты до этого возраста вообще не живёшь, так что расслабься. — Нет, — упёрто заявила я, — доживу и переживу вас всех. — И для чего? Чтобы остаться последней выжившей на Земле и увидеть то, как все друг друга переубивают? — Да. — Мне понравилась эта идея, и я живо её подхватила: — Да, конечно. Я, может быть, решу заново возродить человечество. — Советую не заводить детей. У тебя нестабильный геном теперь. Да и у тебя вряд ли это получится. — Чёрт побери. Да что мне вообще можно делать? Август так безэмоционально об этом размышлял, что меня это уже не на шутку бесило. Я понять из-за этого не могла, как мне относиться к его словам. — Это не я запрещаю. А твои медицинские показан… О. — Август взглянул сначала монитор, потом на часы на запястье. — Ну наконец-то. — Кино? — Мне стало любопытно. Но за стеклом пока ничего интересного не происходило. Пара лаборантов делали свои дела, почти не разговаривали, в этих типичных медицинских халатиках, которые мне вообще-то тоже хотелось примерить. В центре комнаты высилась та ещё громада, чем-то смахивающая на томограф: здесь тоже была выдвижная горизонтальная платформа, с края которой торчали чьи-то ноги в носках. — То есть то, о чём ты говорил… это правда? Август нажал кнопку на панели и наклонился: — Фаяз, вытаскивай его оттуда, пока всё нормально. Морально готовьтесь бежать за реанимационным оборудованием, если опять кто-то что-то пропустил у него в файле. Если и с ним не получится, честно, я поеду и буду заманивать олимпийских медалистов. Он отпустил кнопку и откинулся на спинку стула. Платформа стала медленно двигаться, издавая сосредоточенное гудение. — Хочешь тоже попробовать? — Август посмотрел на меня коротко и усмехнулся. — В прошлый раз ты прямо горела… энтузиазмом. — А что, мои медицинские показания дают на это добро? У вас случайно здесь люди не дохнут, как мухи? Вы какие-то хреновые учёные. — Твои показания говорят, что ты через пару сессий загнёшься похуже любой мухи. Просто если ты хочешь оригинальный способ самоубийства… Я юмор Августа проигнорировала. Под машиной лежал, оказывается, обычный человек в свитере и брюках, только с головой, спрятанной в очередное сложное устройство, как шлем. Август снова начал вещать через динамик: — По электроэнцефалографии пока что всё в порядке, но вы всё равно давайте проверьте его реакции. С добрым утром, кстати, Константин. Как ты себя чувствуешь? — Коллекционируешь имена для придурков, — пробормотала я. В это время мужчина открыл глаза и ему помогли сесть. — И он теперь что, нечто вроде высокофункционального мутанта? Он, конечно, не был похож на мутанта в том представлении, какое бы следовало ожидать от опытов Августа. Да и тот был не лучше: вместо того, чтобы поддерживать мои издевательства и насмешки, он спокойно… принимал их и молчал. Словно меня выбросили в открытый космос и приказали кричать на метеорит, чтобы тот остановился и прекратил лететь в мою сторону. Лаборант в это время тихо разговаривал с мужчиной с большой сложной штукой на голове из переплетения проводов и железок. Водил ручкой вправо-влево. Глазами мужчина вроде как следовал за ним. — Закрой левый и… вытяни… — донеслось из-за стекло очень глухо и опять прервалось. Август чертыхнулся и подвинулся к динамику: — Можете говорить громче? Я нихрена тут не слышу. Льюис, когда мне оборудование уже поменяют? Другой лаборант за столом состроил забавное лицо и наконец-то звонко и чётко произнёс: — Не знаю. Завтра? — И что будет теперь? — влезла я и притянула поближе орехи. Мне недоставало внимания к себе. Август тут же подвинул миску на место. — А что ты хочешь? — Предлагаешь придумать ему какое-нибудь задание? — Август кивнул, а я задумалась. — Пускай заново расшифрует человеческий геном. Вдруг там есть какая-то ошибка. Наверное, под таким взглядом Августа люди чувствуют себя… неожиданно крошечными? Ничтожными, и сжимаются, подстраиваясь под эти ощущения. — Как ты ему предлагаешь провести секвенирование без надлежащего оборудование? Расскажи мне, пожалуйста. — Я начала уже соображать, когда Августа осенило: — Точно! Льюис! У вас же есть там среди книг учебник по генетике? Только не школьный курс биологии, пожалуйста. — Да, и учебник, и задачник, конечно. — Давай его. — Какую тему? Сейчас открою содержание… Я заинтересовалась происходящим, хотя мало что понимала с того самого момента, как в ход пошёл набор заумных слов и все резко перешли на незнакомый мне язык из незнакомой группы. — А что там есть? Льюис вынул из стопки на столе книгу и развернул её, поправил очки и стал нарочито громко зачитывать: — Моногибридное скрещивание, поли… полигибридное скрещивание, аллели, множественный аллелизм, неаллельные гены… — Давай дальше. — Август торопливо кивал, как будто что-то в этом смыслил. И в этом тоже. А если смыслил? Когда лаборант дошёл до «наследования летальных генов» и я наконец-то услышала знакомое слово, я чуть не подпрыгнула на стуле: — Летальные! Мне это нравится. — Отлично. Летальные гены при моногибридном скрещивании. Это же самое лёгкое там? Выбери любую задачу. Константин, — Август всей грудью налёг на стол, — я знаю, что эти слова пугают тебя, потому что звучат незнакомо. Всё в порядке. Мы остановимся на биологии, хорошо? Подбросили монетку и решили, что это подходящая тема сегодня. Ты когда-нибудь подбрасывал монетку? Ты же понимаешь меня? Мужчина не выглядел слишком здорово. Поначалу он пытался разобраться, откуда доносился голос, но быстро успокоился и просто смотрел перед собой тяжёлым, неморгающим взглядом. Когда Август повторил вопрос, он кивнул и вроде как отвлёкся. — Тогда начинай. Сейчас мой помощник даст тебе кое-какую задачу. В книге есть теоретическая часть в том числе. Ты можешь полистать её… Никуда не торопись, воспользуйся всем временем. Ровно столько, сколько тебе нужно. Если тебе что-то понадобится или ты почувствуешь недомогание, какие-то новые и необычные ощущения, сообщи нам немедленно об этом, ладно? — Возишься с ним… как с ребёнком, — насмешливо прокомментировала я. — И где же великий и ужасный мистер Коваль, сэр? Кто бы услышал меня. Август спросил у Льюиса: — Что за задачу ты ему дал? — Про скрещение чёрных и жёлтых мышей. Август одобрил и взглянул на часы, потерев их зачем-то пальцем для начала. Я недоумевала: — А какое отношение это имеет к летальности? Они все в конце умрут? — Не они, а их гены. — И какая в этом прелесть? Август со вздохом упал обратно на стул. Я скептически за ним наблюдала и в паузах брала орехи. Выуживать кешью мне нравилось больше всего. А Августу пускай остаются всякие ошмётки. — И о чём ты хотела со мной поговорить? Сорока выходил на связь? Точно. Сорока. Я и вправду забыла, что я здесь делаю и какая трагедия ожидает меня по возвращению домой, если тот сумасшедший не свалит. — А ты не догадываешься? Что за проходной двор ты устроил у нас дома? Натали нервничает. — У вас дома? У вас дома вроде всё в порядке. Либо он прикидывается, либо правда не понимает. Но ему больше нравится испытывать моё терпение, которым питается сам. — Дома у Сороки. Адрес назвать? — А. Увы, не могу ничего с этим сделать. Мне нужно отслеживать его последнее местожительство. И за компьютером его наблюдают тоже, мало ли что. Вдруг ему срочно понадобится из какой-то точки мира получить доступ к нему и тогда он… Почему вы вам просто не переехать в другое место, в чём проблема? — В том, что мы хотим остаться там. И вообще это почти наш дом. На мои деньги. — Технически… — О боже. Я ужаснулась от одного этого слова. Технически-то конечно: деньги эти дал мне Тао, а тут вдруг окажется, что эти деньги были взяты из кармана Августа, когда он отворачивался десять лет назад и ни о чём не подозревал, вот такая вот история. И уж Август точно эти деньги получил не из чьих-то рук и напечатал своими усилиями, чтобы сейчас сказать… — Найдите любой другой дом. Отель. Что угодно. Или ты просто… — Август вытянулся. — Или ты все деньги к чёрту спустить уже успела? Никита? — Нет, не в этом дело. Мы просто хотим остаться там. — «Мы», — съязвил Август. — Только недавно я тебя видел убивающейся больше, чем ты любила когда-то убивать сама. — До сих пор люблю. Но я не об этом. Натали хочет. Что я могу поделать? — Поговорить с ней, чтобы она прекратила показывать свой характер и гордость и съехала. Меня не волнует, что вас не устраивает. Если будете мешать мне… Ему не стоило продолжать. Насильно, да-да, мы знаем, он сделает это насильно. — Может хотя бы этот фрик не маячить по ночам? — Август сгрёб пригоршню орешков. Помолчал. — Его зовут Гэри, между прочим, — добавила я. — Сразу догадалась, что такие ненормальные люди могут работать на ненормального тебя. С того момента, как я его увидела. Ложь. И мысли не было. — Без понятия, кто такой Гэри. Но я могу подвинуть его, да. Наверное. Я попрошу его сделать порт… У меня не нашлось желания слушать все подробности его рождающегося плана. — Да-да, попроси. То есть всё? Его больше не будет? — Возможно. Но если понадобится, всё ещё кто-то может прийти. — Наконец-то… Невероятное облегчение благословило меня своей прохладной рукой и ледяным дыханием. Так уж сложно было изначально решить проблему по-моему. — Так расскажешь мне, как эта новая машина работает? — Я же рассказывал… Три с половиной минуты. — Август посмотрел на часы и те заблестели, попадая мне бликами прямо в глаза. — Я хочу подробностей. — От них, боюсь, твоя голова натурально закипит. — Но у этого типа же не закипела. Хотя ты его там грел, как цыплёнка на гриле… сколько, десять минут? Я не верю, что он разберётся с задачкой по генетике лишь потому, что ты ему это сказал делать. Только если он уже не знает её. Он не может неожиданно воспользоваться теми знаниями, которые он никогда не получал. — Он и не решил бы её. Но в учебнике есть вся необходимая теория. Любой мог бы решить что угодно, опираясь на неё. Вопрос в том, за какой промежуток времени. И без ошибок ли. Мы посмотрели за стекло. Мужчина не особо поменялся за прошедшее время. Он держал в руках книгу и сидел, скрестив ноги, листая её как какой-то глянцевый журнал с картинками, ненадолго задерживаясь только на самых аппетитных первоклассных моделях. — Здесь правда не нужно много ума… И он его не получил бы за десять минут. Я не могу наделить его теми знаниями, что у него нет, ты права. Но я зато могу ускорить… процесс их получения. В разы. Насчёт того, надолго ли он их усвоит и останутся ли они у него после окончания эффекта, я уже ничего сказать не могу. Мы пока пробовали только три и пять минут. И немного опыты ставили на животных. — Бедные животные, — саркастически отозвалась я. — Наверное, обезьяны тогда эволюционировали бы в человека. — Для этого нужна эволюция. Я не могу её обеспечить. А вот заставить мозг работать в ином режиме — вполне. — Это твоя машина и делает? — Простыми словами? — Август глухо захрустел орехами. — Да. — Ого, тут изюм что-то делает. — Я вытащила сморщенный сухофрукт из общей кучи. — Отдай. Он мой. — Бр-р, это мерзко. И зачем тебе это делать? Людей, которые в конечном итоге будут умнее тебя? — Таких не получится сделать. И вообще ум — весьма необъективная величина. Её не измерить. Тест IQ тебе даже ничего толком не расскажет об интеллекте. Это не то. — Ой, я никогда не могла его закончить, потому что он наскучивал уже через двадцать вопросов и мне надоедало думать, — сказала я. — Но у тебя, я не спорю, результаты под двести и выше баллов. Как мы, жалкие смертные, можем сравниться с тобой. Значит, эти подопытные будут после твоей хреновины… Подобны компьютерам? — Ни один компьютер никогда не сравняется с таким сложным механизмом, как мозг, — Август как бы ответил, но как бы и не ответил на мой вопрос. Я спрашивала немного не о том. Он стал объяснять: — Это тебе кажется, что твои мысли — это единственное, чем он занят. Память, эмоции, реакции, мысли. Ну и там всякое по мелочи, вроде управления телом. Но ключевое слово — кажется. Это то, что ты можешь почувствовать и соизмерить. В твоей голове на самом деле всё гораздо сложнее. Мы сейчас даже почти ничего не знаем о мозге. Только теории строим. Но точно знаем, что в нём всё находится в полной гармонии. И если нарушить её, заставив выполнять мозг одну функцию больше, чем следует, пренебрегая другими… Тем более неясно, что случится. Ничего хорошего точно. Пять минут — это ещё ерунда. Так, только мозг включает и заставляет активнее реагировать. Десять минут — ерунда. Пятнадцать — при них вполне можно жить. — Полчаса? — предположила я. — Вероятно, что тоже адекватная цифра. Но дальше человек уже будет сходить с ума. Скорее всего. Он начнёт сходить с ума, а его мозг — пожирать сам себя, когда перестанет хватать для этого энергии, а истощение наступит очень быстро. — И всё ещё, — я сказала, — непонятно, зачем это тебе нужно. — Я не знаю и то, зачем мне лифт. Мужчина отнял голову. Заколебался. Но сказал твёрдо: — У меня готов ответ. — И что это? — Льюис взял открытый учебник. Август польщёно пробормотал: — Почти восемь минут на всё… — При скрещивании одна треть мышей останется чёрными. Из-за того, что жёлтые мыши гетерозиготные и их гены несут в себе доминантный признак. Особи, гомозиготные при доминанте, не выжили бы. Льюис залистал книгой. Мы все ждали его вердикта. Но Август, кажется, уже догадался. — Он прав. Да, это всё верно. Август не собрался останавливаться на достигнутом: — Дай ему что посложнее. Про биосинтез белка. Что там есть? — Ладно… Вот эта мне нравится. Читать? — Конечно. — «Генетический аппарат вируса представлен молекулой РНК, фрагмент которой имеет следующую нуклеотидную последовательность». И тут последовательность. Нужно определить последовательность двуцепочной молекулы ДНК, ещё информационной рибонуклеиновой кислоты и… — Пойдёт. Вперёд. Это уже результат по сравнению с прошлым разом, ты заметил, Льюис? Я стала понимать, что с этого момента Август уже потерянный для всего человечества в этой своей подземной — или надземной, какая разница, — лаборатории. — И это то, чем ты занимаешься? — спросила я. — В дневное время притворяешься боссом «Альтеры», а по ночам играешь в одержимого учёного? — Да. Почему бы и нет? — Я не завидую тому, с кем бы ты там ни жил. — Я отодвинула стул и встала. Август взглянул на меня, больше не наравне. — Я вообще тебе не завидую. И то, чем ты занимаешься. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Один вечный тип. В школе, в классе, всегда есть одна девочка… — О! — Я фальшиво воскликнула. — Ты учился в школе? Среди простых детишек, не вундеркиндов? Так ты знаешь, каково это? — И эта девочка, иногда даже несколько девочек, они обожают сплетни. Они вырастают и продолжают интересоваться этим только больше. Нарушают правила, границы чьей-то личной жизни, заходят ещё дальше. Это как настоящая зараза. И я размышляю, почему же они это делают. — Я нажала на первую попавшуюся кнопку на панели возле двери. — Наверное, потому что сами они проживают самую скучную, самую… Да нет. Они живут просто дерьмовую, жалкую жизнь, в которой никогда ничего не случается. Вроде… денег нет, мать машет на пяти работах. А отец… Он отсутствует вообще, пожалуй. — И тебе удачи, — я скользнула в проём, — Август. Вежливый — как всегда. Тот самый человек, с которым приятно поболтать. И запустить к себе в душу.