Пламенное сердце.

Два дня пролетели незаметно, сонливость Танджиро только усилилась, и он всё своё время проводил в кровати, будто не имея никаких сил, и предавался сну, иногда просыпаясь, но часы, проведённые в бодрствовании, не запоминались. После отъезда Кёджуро и как только его запах выветрился из комнаты, Танджиро будто бы покинули силы. Сейчас он вообще не понимал, что происходит, его тянуло в сон, но омега продолжал сидеть прямо, позволяя слугам возиться с его волосами. Его разбудили неожиданно, сказав, что господин Шинджуро велел ему прийти. Омегу собрали, заплели и даже накрасили, Танджиро почти ничего не чувствовал, он пытался проснуться, но вялое состояние не хотело его покидать. Перед дверью кабинета слуга оставил его одного, и Танджиро постучал, дожидаясь разрешения войти. Кабинет в вечернее время не казался таким мрачным и пугающим, как омега ожидал. Ренгоку стоял у окна, сцепив руки за спиной, и хмуро смотрел в небо, стол его был завален какими-то документами. — Вы меня звали, — Танджиро склонил голову, только сейчас понимая, что его облачили в кимоно, а не в привычную юкату. Шинджуро медленно выдохнул и повернулся к невестке. — Я думаю, тебе не разъяснили твои обязанности до конца, Танджиро, — взгляд Ренгоку стал строгим. — Ты должен понимать, что ваш брак с моим сыном был заключён с одной целью — продления потомства. Ты должен родить Кёджуро наследника. Омега поджал губы, низко опустив голову и не зная, что ему ответить. От волнения даже сонливость стала проходить. — И что же вижу я? Вы женаты почти месяц, и единственное, что ты сделал, это развлекался с Кёджуро где ни попадя. Ты — жена, которая должна быть дома и ждать своего мужа, когда он в отъезде по делам, а не шляться где-то, ища развлечений. Ты, глупый мальчишка, должен стараться забеременеть и родить Кёджуро детей! Ты обязан сделать так, чтобы он забросил все эти свои поездки и уже осел с тобой дома. Что здесь непонятного? — Но Кёджуро… — Мне плевать, что он хочет. Ведёт себя как ребёнок, не желая заниматься домашними делами, предпочитает развлекаться с друзьями, а не создавать семью. А ты? Ты ведь из большой семьи, твой отец разъезжал где-нибудь, оставляя мать одну? — Нет, — Танджиро поджал губы. — Но ведь это вы отправили Кёджуро по делам одного. — Дерзить вздумал? — разозлился Шинджуро, резко приблизившись, и, грубо сжав лицо Танджиро, поднял его голову, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты думаешь, он часто будет брать тебя с собой? Это ему сейчас интересно, пока вы не так уж и много времени женаты, к тому же ты не первый его серьёзный омега. Но, как только ты забеременеешь, думаешь, он будет сидеть рядом с тобой? Или будет таскать тебя в положении куда ни попадя? Ты уже должен приучать его быть дома и рядом, иначе потом будешь сидеть один в комнате и лить слёзы. — Кёджуро не такой, — дрожащим голосом возразил Танджиро. Нет, альфа ведь не оставит его одного. Кёджуро так хочет ребёнка, но Танджиро точно не сможет с ним никуда ехать с животом, а его альфа… он ведь на следующий день после свадьбы сорвался с места. Может быть, Шинджуро-сан прав? Он ведь знает повадки своего ребёнка куда лучше. — Ты и сам всё прекрасно понимаешь, — Шинджуро отпустил его и сел за стол. — В твоих же интересах приучить его быть дома рядом с тобой. Я не дал ему взять тебя с собой, чтобы ты почувствовал, каково это оставаться без него. Это то, что тебя ждёт, если ты не изменишь ситуацию. И тебе нужно забеременеть в ближайшее время, это понятно? — Да, — дрожащим голосом отозвался Танджиро. Он тосковал по Кёджуро, очень. Несмотря на то, что большую часть времени Танджиро спал, внутри словно образовалась дыра, просыпаться одному было невыносимо, хотелось оказаться в тёплых объятиях, почувствовать поцелуй. Танджиро был сам готов подарить все свои поцелуи Кёджуро, лишь бы по утрам он был рядом. — Мне говорили, что ты навещал Сенджуро, — Ренгоку косо посмотрел на омегу. — Он сейчас наказан, так что тебе нельзя к нему ходить. — Что? Почему? — Танджиро даже растерялся, потому что в голове всё ещё все мысли были о муже, а тут они так резко переключились на Сенджуро. — Он наказан, — с нажимом сказал Шинджуро. — А если ослушаешься, накажу и тебя. Теперь иди. Танджиро лишь потрясённо смотрел на мужчину, ничего не понимая. В душе творился сумбур, и спать уже не так хотелось. Ренгоку вновь посмотрел на омегу и сказал с нажимом: — Иди, ты свободен. Танджиро будто отмер и, резко развернувшись, поспешил покинуть кабинет. Оказавшись в коридоре, омега растерялся. Сейчас он не мог оставаться один, и возвращаться в комнату, где всё будет напоминать об альфе и усиливать тоску, не хотелось. Омега поспешил по коридору, понимая, что ему нужен друг и советчик. Тот, с кем он сможет обсудить своего мужа. Ну и что, если он нарушит запрет, ну запрут его в комнате до возвращения мужа, что такого-то? Но сейчас Танджиро было необходимо с кем-нибудь поговорить! Он ворвался в чужую комнату без стука. Сенджуро даже вскрикнул, явно не ожидая прихода гостей. — Танджиро, — обрадовался Ренгоку и подбежал к жене брата, прижимаясь и обнимая. — Я уж думал, что ты не придёшь! Мне сказали, что ты плохо себя чувствовал и постоянно спал. — Прости, я правда чувствовал себя не очень хорошо, — Танджиро обнял омегу и зажмурился. Присутствие Сенджуро хоть немного приободрило его. — Всё хорошо, Танджиро? — обеспокоенно спросил Сенджуро. — Я просто… просто соскучился по Кёджуро, — тихо сказал омега. — Я понимаю, — печально улыбнулся Сенджуро, отстраняясь. — Я постоянно скучаю по Муичиро-сану, хоть мы и не были так близки, и он не одаривал меня… своими чувствами, я могу представить, как тебе плохо без брата. Но не волнуйся, он скоро вернётся, и вы снова будете вместе. Танджиро лишь отрешённо кивнул. — Я пытался говорить с Кёджуро о тебе, но он лишь сказал, что ты заслужил это наказание, — тихо сказал омега. — Прости, Сенджуро, я пока не знаю, как его убедить, но я обязательно… — Не надо, Танджиро, только не ссорьтесь из-за меня, — тут же взволнованно отозвался Ренгоку. — Брат имеет право злиться, ведь я нарушил клятвы, которые ему давал. Просто, когда Муичиро-сан рядом, я забываю обо всём, ведь Муичиро-сан будто вбирает в себя весь мир, я так странно чувствую себя рядом с ним… Ты ведь тоже, да? Ты тоже любишь моего брата, поэтому понимаешь меня? Танджиро почувствовал, как лицо заливает краска. Он любит Кёджуро? Разве он может любить? То есть… можно ли назвать его чувства любовью? Его тоска, его желание быть ближе и нравиться… — Брат писал мне, пока вы были в путешествиях, правда я получил от него всего два письма, — тут же засуетился Ренгоку, явно в поисках писем. — Он писал только о тебе! Что у тебя приятный смех и самая красивая улыбка. Что ты мило смущаешься и ему нравится тебя дразнить. Что рядом с тобой он снова живой. — Снова живой? — Танджиро зацепился за последние слова. — Ну, — Сенджуро уставился в пол, почесав шею. — После одного нехорошего случая брат замкнулся в себе и очень переживал, тогда он перестал веселиться и улыбаться, я боялся, что он всегда будет таким разбитым. Последние два года дались ему легче, он стал чаще бывать дома, и я подумал, что душа его успокаивается, он словно спрятал всю свою боль в себе и не показывал её больше никому. А потом появился ты… я помню, каким он был перед свадьбой. Его улыбка больше не говорила «не беспокойся обо мне, у меня всё хорошо», она словно расцвела и кричала «моё сердце снова ожило». Мы с ним говорили до его отъезда, и, говоря о тебе, его глаза наполняются светом. Ты способен излечить его душу, Танджиро, поэтому я так счастлив, что брат женился на тебе. Омега был полностью растерян. Кёджуро с самой первой встречи казался ему легкомысленным и весёлым, поэтому вся эта новая информация удивляла. Танджиро очень сильно хотелось знать о своём муже всё, чтобы понять его лучше. — Что случилось, Сенджуро? Из-за чего он живёт с чувством вины до сих пор? — взволнованно спросил омега. — Нет, Танджиро, не спрашивай меня об этом, — испуганно посмотрел на него Сенджуро. — Если брат захочет, расскажет тебе сам. Но он ни в чём не виноват, он верил не тому человеку, и тот, кого он считал другом, совершил страшное преступление. И брат до сих пор считает себя ответственным за это. Шинадзугава-сан обвинил во всём Кёджуро, но Шинадзугава-сан не прав, брат и не знал, что такое может произойти! Никто не знал! Никто не стал бы мне ничего рассказывать, но Шинадзугава-сан приехал сюда, проклиная брата и желая ему смерти. Он отомстил по-своему и страшно, потому что позволил своей сущности… Танджиро уже слышал об этом человеке. Томиока-сан говорил, что он возвращается и что Кёджуро должен познакомить свою жену с женой этого Шинадзугавы-сана. — У этого Шинадзугавы-сана ведь есть жена, да? — насторожился Танджиро. — Да, — Ренгоку не выдержал, и из глаз его потекли слёзы. — Омега Шинадзугавы-сана — очень хорошая, Танджиро. Брат вас должен познакомить. Мы переписываемся с… В дверь раздался стук, и в комнату вошли три слуги, не дожидаясь разрешения хозяина комнаты. — Ренгоку-сан, проследуйте с нами, — низко поклонился один из слуг. Танджиро даже удивился, потому что одеты они были иначе. Их отличали красивые красно-чёрные одеяния. Танджиро понял, что они обращаются к нему. — Шинджуро-сан вызывал меня? — взволнованно спросил омега. — Мы от господина, — слуга посмотрел ему в глаза. — Вы нарушили запрет и должны принять своё наказание. Танджиро знал, что это произойдёт, но не думал, что Шинджуро сообщат так скоро. Или он велел слугам следить за невесткой? — Запрет? Какой запрет? — перепугался Сенджуро. — Какое именно наказание ждёт Танджиро? — Юный господин, — слуга поклонился и Сенджуро, — Супруге Кёджуро-сана было запрещено приходить к вам. Господин Ренгоку нарушил наказ в первый же день запрета, а значит, наказание по силе равно наказанию его мужа. — Нет, нет, не надо, — тут же заволновался Сенджуро. — Танджиро – омега, для него нельзя принимать такие наказания. Брат придёт в ярость, когда вернётся. — Вас велели запереть под ключ, так что только слуга сможет заходить к вам и выходить от вас, — продолжил говорить бесстрастным голосом слуга, явно не впечатлённый словами омеги. — Пожалуйста, примите наказание добровольно, иначе мы будем вынуждены воздействовать на вас, чего нам не хотелось бы. Вы, господин Сенджуро, должны понимать, что сопротивление и попытки оспаривать только усугубят ваше положение. — Всё в порядке, Сенджуро, я и вправду нарушил запрет, — мягко улыбнулся ему Танджиро, готовый идти со слугами. — И готов понести наказание.