Пламенное сердце.

— Отец, — Танджиро взволнованно обернулся в ту сторону, куда смотрел Камадо, где находились его муж, брат и мать, — что-то случилось? — Нет, — ответил Танджуро. — Я рад, что ты приехал. Наконец я увижу твоего мужа. Тебе с ним хорошо, Танджиро? Омега смутился, краснея и отводя взгляд в сторону. — Да, хорошо, — тихо ответил Танджиро, опустив глаза. — Но боюсь, что очень скоро Кёджуро разочаруется во мне. Его альфа говорил о том, что любит, но стоило посмотреть в зеркало, на свой шрам и сравнить себя с другими омегами, как становилось больно. Что Кёджуро может в нём любить? Танджиро не обладал какими-то особыми умениями, многого не знал и всё же… Всё же Кёджуро решил, что любит его. Может, его муж ошибается и путает уважение с любовью? — Очень глупые мысли, ты ведь у меня всегда был умным ребёнком, — Камадо потрепал его по волосам. — И очень ответственным. Я опасался, что тебе будет тяжело со своим альфой, но, похоже, эти волнения были напрасны. — Пойдём, отец, я представлю вас, — Танджиро заспешил к своему мужу, чувствуя на себе взгляд Кёджуро, но стараясь на него не смотреть. Танджуро шёл рядом, смотря поочерёдно то на омегу, то на альфу. Когда они подошли, Кёджуро очень низко поклонился. — Очень рад нашему знакомству, Камадо-сан. — И мне приятно, — отозвался Танджуро. Танджиро был счастлив, теперь его муж был знаком с его семьёй. Омега помнил, как задело его то, что альфа не приехал к нему сам и даже не захотел знакомиться с его родственниками. Сейчас этой обиды не было, и на сердце становилось теплее. — Если вы позволите, я хотел с вами поговорить, — Ренгоку выпрямился, смотря мужчине прямо в глаза. — Да, я бы тоже хотел поговорить с тобой. Киё, не могли бы вы пока начать накрывать на стол, пока мы с Ренгоку-саном побеседуем? Танджиро совсем растерялся и даже вздрогнул, когда Незуко схватила его за руку и повела за собой. И это взволновало Ренгоку куда больше, ведь как он мог оставить мужа и отца вдвоём? О чём им вообще говорить? — Но я тоже хочу… — попытался запротестовать взволнованный омега. — Это мужской разговор, — просто сказала сестра. — Но я тоже мужчина! — нахмурился Танджиро. — Ты омега и жена, — пояснила Незуко. — Пойдём, у меня есть несколько вопросов к тебе. И Танджиро не смог сопротивляться сестре, хотя напоследок посмотрел в глаза мужу. Кёджуро выглядел слишком уверенным. Как давно он придумал этот разговор за его спиной? — Пройдёмся, — Камадо направился по тропинке подальше от дома. — Вы можете называть меня Кёджуро, — Ренгоку пошёл рядом с Танджуро. Камадо просто кивнул. Некоторое время они шли в молчании, пока дом не скрылся за деревьями. Здесь было очень красиво, Кёджуро не мог этого не признать. А ещё дом семейства Камадо находился в уединённом месте. — Пожалуй, я начну первым, — сказал Танджуро, посмотрев на альфу. — И мой разговор будет о Танджиро и его сущности. Кёджуро молча кивал. Камадо-сан выглядел человеком мягким и добрым, но также альфа чувствовал в нём твёрдость духа. Наверное, он хочет знать, что с его сыном хорошо обращаются и оказывают ему должное уважение. Каково это, отдавать своего сына-омегу замуж за альфу? При мысли о том, что их с Танджиро ребёнка-омегу придётся выдавать замуж, внутри поднимался протест и волнение. — Танджиро очень неопытный омега, — заговорил Танджуро. — Ты сам видишь, что он рос в довольно закрытом месте. Путники у нас — редкое явление. Единственные, с кем общался Танджиро, — деревенские жители, даже альфы не навещали наши скромные края. Моя семья жила в этом доме из поколения в поколение. В нашем роду впервые в жизни родился омега, поэтому мы не имели каких-то знаний. Да и наша удалённость от больших городов не позволяла нам собрать нужную информацию. Камадо на время замолчал, задумчиво подняв глаза к небу. Ему вспомнился его новорождённый первенец и как он держал его с осторожностью на руках, даже не подозревая, что Танджиро — омега. — Мне посчастливилось, что, когда Танджиро был ещё малышом, к нам забрёл случайный путник, — Камадо улыбнулся, приятные воспоминания действительно согревали. — Он оказался омегой. Это был первый омега, которого я видел в жизни. Его зовут Ёриичи Цукигуни. Ренгоку слышал о семействе Цугикуне — это были богатые и имеющие большую власть люди. Но лично Кёджуро с ними знаком не был, это нужно было спрашивать у отца. — Ёриичи-сан оказал нам большую поддержку, — продолжил свой рассказ Камадо. — Ёриичи-сан объяснил, что Танджиро омега и что уход ему требуется другой. Благодаря Ёриичи-сану мы с Киё многое поняли. Он подготовил нас к такой вещи, как течка омеги, и пояснил, что делать, чтобы она была менее болезненной и более быстрой, советовал пить определённые настойки и травы, и более того — рассказал, как их готовить. Без его помощи, боюсь, мы бы не справились. Кёджуро не задумывался о таких вещах, уходом за Сенджуро занималась мама и врач, он знал лишь какие-то обычные детали, но тонкости всего процесса взросления омеги ему были недоступны. Он сам мало этим интересовался, не считая важным погружаться в здоровье брата, потому что считал, что он в надёжных руках и боялся смутить Сенджуро излишним любопытством. Но как ему воспитывать своих детей-омег? Тут ведь Кёджуро не сможет остаться в стороне. Омеги росли совершенно по-другому, нежели альфы, и процессы в их организмах различаются. Именно поэтому Кёджуро сам многое не рассказывал Сенджуро, не желая шокировать его слишком откровенной информацией. — Ёриичи-сан оказал нам большую поддержку. Он заглядывал часто и приносил необходимые вещи. А ещё… Ёриичи-сан потерял своего ребёнка, малыш родился мёртвым, поэтому омега был полон горя. Ёриичи-сан попросил разрешения у меня и Киё стать названой матерью-омегой для Танджиро. И я не смог ему отказать, ведь именно с Танджиро Ёриичи-сан расцветал, и в глазах его снова загоралась жизнь. — Значит, у Танджиро есть названная мать-омега? — взволнованно спросил Ренгоку. Он не решился спрашивать про личную жизнь господина Цугикуни, так как даже не знал его и посчитал это большой наглостью со своей стороны. — Да, но я не слышал о нём последние лет десять. Я опасаюсь, что могло случиться худшее, — Камадо опечалился и замолчал. Кёджуро тоже помолчал некоторое время. Что-то в его голове не складывалось, будто было что-то не так. — Но Танджиро ничего не рассказывал о Цугикуни-сане, — понял альфа. — К тому же он говорил, что никогда не встречал омег и альф. — Танджиро тогда ещё не мог чувствовать чужие запахи, а Ёриичи-сан никогда ему не говорил о том, кем является. Танджиро его очень любил и сильно переживал, когда Ёриичи-сан пропал. Думаю, для него это всё ещё больная тема, поэтому он не вспоминает об этом. Возможно, он рассказал бы о нём на свой день рождения. Ренгоку задумчиво кивнул. Он не собирался задавать Танджиро вопросы, потому что и сам предпочитал не говорить о некоторых вещах. Если захочет — расскажет сам. — Серьги, что носит Танджиро, — это последний подарок, что он получил от Ёриичи-сана на свой день рождения. Танджиро очень ими дорожит, поэтому постоянно носит, — продолжил говорить Камадо. — Поэтому у меня есть одна просьба, хотя я не могу быть уверен относительно того, действительно ли всё настолько серьёзно. Кёджуро насторожился и кивнул, готовый слушать. — Ёриичи-сан упоминал с насторожённостью одного человека. Он ни за что не хотел, чтобы Танджиро с ним знакомился, хотя не считал эту встречу возможной, но всё же опасался. Не думаю, что этот человек знает о существовании Танджиро, но Ёриичи-сан предупредил, что если этот альфа узнает о том, что Танджиро очень дорог Ёриичи-сану, то обязательно попытается навредить. Поэтому я попрошу тебя, Кёджуро, получше присматривать за Танджиро и не дозволять ему видеться с этим альфой. Ёриичи-сан говорил, что единственный способ уберечь Танджиро — это выдать его замуж за благопристойного альфу, чтобы Танджиро получил метку и гарант безопасности. Я не знаю, что такое метка, поэтому мы с Киё приняли решение ничего не говорить об этом сыну, потому что не смогли бы объяснить её значение и как она ставится. Мы решили, что ты достаточно взрослый и лучше во всём разбирающийся альфа, сам всё поймёшь и сделаешь. Но Танджиро ничего не сообщал нам о метке. Поэтому я хочу спросить у тебя, Кёджуро, метил ли ты моего сына? Ренгоку растерялся, поэтому всё, что он мог сказать, это правду: — Нет. — Тогда я попрошу тебя изменить своё решение и поставить метку моему сыну, — произнёс Танджуро. — Камадо-сан, — растерялся Кёджуро. — Метка ставится в определённые условия и Танджиро… он ещё не готов, это будет болезненный процесс для него. К тому же я не хочу метить его без его же на то желания. Я могу вас понять, но пока ваш сын со мной — он в безопасности, я позабочусь о нём, клянусь своей жизнью. А на счёт метки — мы решим с Танджиро это вдвоём. Я уважаю его право выбора. Метка — это не всегда решение проблемы, иногда она сама является проблемой. Камадо согласно кивнул, довольный таким ответом, хотя он предпочитал бы, чтобы Ренгоку пометил Танджиро. — В таком случае назовите мне имя того, от кого я должен оберегать вашего сына, — альфа смотрел прямо в глаза Танджуро. Если существует хоть малейшая угроза для его жены — Кёджуро обязан об этом знать. Но знает ли сам Танджиро об этой угрозе? Ведь как успел понять Ренгоку, то и Танджиро многое не говорили, явно из желания уберечь. — Его зовут Кибуцуджи Мудзан.