Пламенное сердце.

Гию всовывает кружку с ароматным чаем Танджиро прямо в руки. — Никто не способен справиться без меня, — недовольно ворчит Томиока, вторую кружку отдавая Кёджуро. — Вечно вас всех нужно контролировать, вроде бы взрослые, а ведёте себя хуже, чем мои дети. Танджиро виновато поджимает губы, а потом делает осторожный глоток. Горячий напиток приятно растекается по телу, принося успокоение. Он слишком разнервничался. — Прости, мы не хотели тебя впутывать, — альфа смотрит на Томиоку виноватым взглядом, — всё свалилось в кучу и… Гию лишь поднял руку, призывая Кёджуро к молчанию и тяжко сел на стул, чувствуя себя разваливающимся на части стариком. Его всё вымотало, чуть позволил себе расслабиться, а все вокруг сразу же начали чудить. Томиока отпил свой чай и поочерёдно посмотрел на супругов. С ними сразу нужно было всё решить, ещё в тот раз, когда они впервые приехали к нему. — Сенджуро сбежал, и я думал, что его поиски будут нашей первостепенной задачей, — Томиока недовольно посмотрел на Танджиро, — а не создание новых проблем, — а затем и на Кёджуро, — и новых конфликтов. — Ты знаешь, мы с Санеми не ладим, — Ренгоку продолжал сжимать в руках чай, но так к нему и не притронулся. — Я – да, прекрасно понимаю, — Томиока посмотрел на омегу. — А ты, Танджиро? Ты понимаешь то, что происходит? — Не впутывай его… — Заткнись, Кёджуро, — фыркнул на него Гию. — Танджиро имеет право знать. Если ты не хотел говорить по своим каким-то причинам – я в это не лез, но сейчас Танджиро обязан знать, что случилось, иначе будет чувствовать себя идиотом. Все всё знают, о чём-то спорят и ругаются, а о чём непонятно. Не можешь сказать ты, скажу тогда я. Танджиро нервно икнул. Он испуганно посмотрел на мужа. Омега ждал, что Ренгоку сам ему обо всё расскажет, когда найдёт в себе силы, поэтому даже не знал, нормально ли то, что Гию-сан вмешивается. — Я не хочу, чтобы он знал, — Ренгоку поставил кружку на стол. — Танджиро… — Разлюбит тебя и бросит? Возненавидит? За что? За то, что в своё время ты оказался наивным простаком, не способным разбираться в людях? Не расскажешь ему ты, не расскажу я, это сделает Обанай или Санеми. От кого ему лучше узнать информацию? Танджиро продолжал хранить молчание. Медленно попивая свой чай. С одной стороны, он хотел знать то, что от него утаивали, считал, что имеет на это право, но с другой – это их личная боль и возможно говорить об этом не так уж и легко. — Я скажу, — устав ждать, твёрдо сказал Гию и посмотрел на омегу. — Ты уже знаешь, что я, Тенген, Кёджуро и Сабито дружили с детства. Позже в нашу детскую дружбу влился Обанай, которого взяли родители Кёджуро на воспитание и Санеми, который переехал к нам недавно со своим младшим братом – Геньей. Сабито и Кёджуро вечно устраивали дурацкие драки за моё сердце, почему-то пытаясь таким образом решить, какому альфе я достанусь. Идиоты. Я говорю им это с самого детства, а они не меняются. Мы стали расти, круг наших знакомых постепенно увеличивался. В какой-то период Шинджуро-сан решил, что Кёджуро нужна омега, а так как Обанай жил с ними и Шинджуро-сан его знал очень хорошо, то он и выбрал именно Игуро. Танджиро краем глаза посмотрел на мужа. Альфа сидел низко склонив голову, продолжая крепко держать в руках остывающий чай. Наверное, Гию-сан всё же поступил правильно, приведя сюда его и Кёджуро для того, чтобы поговорить. Без посторонних было куда легче, но Танджиро чувствовал, что то, о чём они будут говорить, не понравится ему. — Обанай всегда любил Кёджуро, это ни для кого не было секретом, — продолжил говорить Томиока. — В какой-то момент Кёджуро стал общаться с Хакуджи, ты знаешь его, как Аказу. Этот альфа с первого взгляда влюбился в Генью, младшего брата Санеми. Генья был на год младше своего брата. Аказа его немного пугал своей настойчивостью, но точного ответа Генья никогда не давал альфе. Танджиро насторожился, потому что Аказу упоминал Мудзан и его выбрали в женихи Сенджуро. У Кёджуро с этим альфой конфликт? Но новость о том, что Обанай был влюблён в Кёджуро не порадовала омегу. Значит ли это, что Обанай до сих пор испытывает к его мужу какие-то чувства? И если испытывает, то тогда Танджиро становилась понятна неприязнь омеги. — В какой-то момент так получилось, что Аказа и Генья остались наедине, у Геньи началась течка и Аказа не смог себя контролировать, он был груб и жесток. Гию замолчал и нервно отпил чай. Он не собирался погружаться во все эти воспоминания, ворошить такие тяжёлые и болезненные ощущения. Об этом хотелось забыть и не вспоминать. Но такое не забудешь. Танджиро почувствовал тяжесть в груди, он помнил, как его тянуло к Кёджуро в их первую течку до свадьбы, но Ренгоку ведь смог уйти и ничего ему не сделать. — Генья был ещё очень юн и после перенесённого его здоровье очень подорвалось, — голос Гию слегка задрожал. — Санеми очень разозлился, ведь это Кёджуро ввёл в наш круг друзей и поручился за Аказу. Поэтому Санеми решил отомстить, и он выждал момент, чтобы остаться с Обанаем наедине. Только не в течку Игуро, а в свой собственный гон. Кёджуро резко встал, поставив кружку на стол и отошёл к окну. Омега обеспокоенно посмотрел на напряжённую спину мужа. — Санеми решил отомстить через близкого человека, потому что ярость и злость застилала ему глаза, в этом возрасте альфы могут не контролировать себя, особенно в порыве гнева, — Гию хрипло выдохнул. — Санеми пометил Обаная и… он очень его повредил, поэтому Обанай не может иметь детей. Танджиро почувствовал пустоту внутри себя, будто бы это он пережил всю эту боль, будто это он не может иметь детей. Это так страшно и больно. Танджиро даже не представлял, как омега может жить с подобным грузом. — А Генья? Он ведь его сын… — Нет, — резко ответил Ренгоку, но так и не повернулся к омегам. — Генья не ребёнок Обаная. Гию лишь согласно кивнул. — Санеми взял в жёны Обаная, хотя тот и не хотел, даже несколько раз пытался покончить с собой, — по щекам Томиоки потекли слёзы. — Генья, брат Санеми, оказался беременным, но умер после родов. Тот мальчик, которого ты видел и которого тоже зовут Геньей, в действительности является сыном брата Санеми и Аказы, но Обанай всегда растил этого ребёнка, как своего, да и Санеми относится к нему, как к своему сыну, а не как к сыну брата. — Санеми сказал… что Генья удивительно похож на своего дядю, но ведь если Генья и есть сын… — Тут я тебе не скажу ничего точного, наверное, Санеми очень боялся, что Генья будет походить на Аказу или даже ждал этого, — Томиока лишь развёл руками в стороны. — У Санеми полно своих причуд, он к примеру, всегда уверен, что дети-альфы должны походить на отцов-альф, хотя взять моего Ичиро или же самого Генью, то мальчишки пошли больше внешне в родителей-омег. — Все винят Кёджуро в случившимся? — Танджиро услышал дрожь в собственном голосе. — Только Санеми, — Гию посмотрел на альфу. — Никогда не простит ни Кёджуро, ни Аказу. На Обаная сильно не злись, Танджиро, он только вчера о тебе узнал, поэтому ещё не мог принять тот факт, что у альфы, которого он любил, теперь есть жена. Ты, конечно, не виноват, но Обанаю нужно время, чтобы принять это. Танджиро низко склонил голову, не зная, что сказать. Всё это оказалось куда сложнее и куда серьёзнее. На месте Санеми он бы тоже был в ярости и, наверное, так же сыпал бы обвинениями, вряд ли смог бы простить. — Теперь ты знаешь, Танджиро, — Кёджуро обернулся на жену. — Из-за моей доверчивости умер Генья, Обанай больше не может иметь детей. Мы были такими молодыми и ещё толком не могли себя контролировать. — Но ты ведь не знал, что так выйдет, — Танджиро встал и направился к мужу. — Если бы ты… Дверь резко распахнулась, даже без стука и все присутствующие уставились на запыхавшуюся служанку. — Господин Гию, — девушка была перепугана, но в то же время и счастлива, — Сенджуро-сан вернулся.