Койнойокан

***

      — Странно, а ты уверен, что ты точно с Чимином переспал, а не в галлюциногенном обмороке валялся?       — Да пошёл ты.       — Ну чего ты сразу обижаешься-то? Я своими глазами прекрасно видел, как тебя сейчас публично в грязь втоптали, закопали. О, даже след от пощёчины остался, как по контуру обведён, — тараторит Юнги и пальцем тычет в покрасневшее пятно, имеющее очертания ладони.       Намджун в ответ злится, принимаясь усиленно дышать, словно через вдох-выдох контролируя бешенный ритм раненного сердца; но взгляд у него потерянный, он не может дойти до логического заключения.       — Я понять не могу, что вообще сейчас было? У него точно нет брата-близнеца?       — О, вот до какого бреда может дойти пустая черепушка, которая наотрез отказывается принимать реальность такой, какая она есть.       — Ему точно понравилась наша встреча, словами можно одурачить кого угодно, но вот язык тела, взгляды – это не может быть фальшью!       — М-м-м, может быть, у тебя сейчас размышления на уровне самовнушения? Напал на тебя какой-нибудь приступ, наступила защитная реакция мозга на стрессовую ситуацию, а дальше – понеслась пизда по кочке, — Юнги, погружаясь в процесс анализирования, скрещивает руки на груди и опирается на раковину, лицо выражает глубокую задумчивость. А Намджун продолжает умывать лицо прохладной водой в надежде прийти в чувства.       Юнги безэмоционально разглядывает стену напротив, вглядывается в старые трещины, покрытые грязью изнутри. Ему в принципе не нравится вести какие-либо рассуждения в уборной комнате, здесь отвлекает всё: начиная отвратительным освещением, уродующего отражение в зеркале, и заканчивая тошнотворными запахами.       — Так что в итоге собираешься делать?       — Я не знаю… — устало выдыхает Намджун, будто сдаваясь ненадолго. Отключив воду, он принимает точно такую же позу, что и Юнги. — Я чувствую себя изнурённым, как в душевном, так и в физическом плане. Я не понимаю это отношение ко мне, ведь ему всё понравилось, мы так хорошо провели с ним время, мы делали то, чем я не занимался с другими, — Намджун активно принимается жестикулировать руками, внутренняя паника вырывается наружу, влияя на тон намджуновского голоса. — И зачем всё это было тогда? Чтобы в знак благодарности я получил пощёчину?       — Он такая сука, да?       Намджун замолкает, тупо уставившись на дверь приоткрытой кабинки, из груди вырывается непонятный вздох, который можно истрактовать по-разному: раздражение из-за чужих невежливых мыслей или досада из-за собственного положения. Наконец, он говорит:       — Не смей про него такое говорить. Он хоть и повёл себя странно, но это всё ещё человек, к которому я питаю чувства, или ты хочешь оскорбить меня? Уяснил? Ты не знаешь, с какими проблемами он сталкивается.       — Ох ты, неженка какая в тебе пробудилась, — Юнги демонстративно закатывает глаза, в нём возникает желание уязвить Намджуна, да посильнее, чтобы тот, наконец, очнулся. — Глубоко внутри в тебе сидит такая скромная, совсем крошечная такая мысль о том, что к тебе относятся не так, как ты этого заслужил. Что твои действия никто не оценил по достоинству, кроме тебя самого. Но ты этого до конца осознать не можешь, потому что она, пугливая, засела где-то в самых потаённых уголках твоего сознания и виду не подаёт. Но я обещаю тебе: как только Чимин залепит тебе очередную пощёчину – а он её тебе залепит, будь уверен, ведь ты снова приползёшь к нему, как последняя псина, – эта мысль так сильно начнёт метаться в закромах твоей души, что потрясёт твой рассудок. И ты хочешь знать, к каким последствиям тебя это приведёт?       — Да откуда ты вообще всё это знаешь? Откуда тебе знать меня, откуда знать, насколько у меня устойчивая психика? Ты не настолько хорошо знаком со мной, чтобы делать такие выводы, — Намджун медленно начинает закипать, повышая тон голоса.       Юнги хмурится в ответ на такое заявление и заглядывает на парня, кривя лицо. Неужели он звучит не настолько убедительно, чтобы заставить человека сомневаться в самом себе? Но глядя в расширенные от злости глаза, понимает – тот намеренно помещает своё сознание в какой-то свой вакуум, не позволяя чужим словам достичь его. Лицо у него гневное, лоб красный, и Юнги даже кажется, что у Намджуна сейчас вместо разумных мыслей в голове на полную зажужжит мотор бензопилы, сегодня он просто невыносим.       — Потому что… потому что это всё так и есть! — Юнги запинается в словах, для него это всё слишком очевидно. — Мне не нужно тратить десятки лет, чтобы понять, что ты за человек такой, что у тебя за мысли крутятся в этой пустой коробке, — парень тычет указательным пальцем в лоб Намджуна, — вы все одинаковы, и ты ничем не отличаешься от остальных! Чувства, эмоции и восприятие – всё идентично! Вы все поступаете одинаково, и я ничем не отличаюсь! Сколько людей ты хочешь пустить в свою жизнь, чтобы до тебя дошло осознание того, что ты никому не нужен?! Так что не тешь себя иллюзиями, посылай его – и жить будет проще.       — Я тебе щас в рожу дам, если не прекратишь нести эту чушь. Порой ты бываешь настолько раздражающим! Теперь понятно, почему ты такой одинокий и у тебя нет друзей.       Намджун вспоминает о небольшой медитации через дыхание, он отсчитывает от одного до двадцати с закрытыми глазами и глубоко и размеренно дышит. Он позволил Юнги снова уязвить его в самое незащищённое место, ткнуть прямо в него пальцем и разворошить там всё. Юнги свято уверен в правильности своих суждений, но Намджун прекрасно осознаёт то, насколько невыгодное положение тот принимает с такой идеологией. Только вовремя противостоять ему не успевает, уступая парню в скорости мышления, в конфликтах у него быстрее приливает кровь к кулакам, чем к мозгу. Однако в этот раз мгновенная реакция наступает у Юнги: тот мощно ударяет парня в скулу, вкладывая силу и обиду в удар. Намджун крепко соприкасается затылком с зеркалом, оно пускает первую трещину. Тот стонет от боли и неожиданности, раззадоренный, хочет ударить в ответ, но видит только убегающего Юнги, он едва не вышибает дверь своим телом и скрывается за углом. Оказывается, у Юнги есть точно такое же уязвимое место, которое он долго и тщательно скрывал от остальных. Хотя как скрывал? Всё это время оно находилось на видном месте, прямо на поверхности, просто Намджун был сконцентрирован только на себе и Чимине, не думая больше ни о ком и ни о чём.       Затылок пульсирует, скула немеет, а щека всё ещё пылает от крепкой пощёчины – неудачный день.