Вспомнить Нельзя Забыть

Вик       Мне не нравится происходящее в этом месте. Во что ввязался не по собственному желанию, а по стечению обстоятельств? Но так или иначе, я в лодке, не готовый и к половине информации, а она всё поступает и поступает. Самое неприятное — даже мой спутник не знает, что делать, старается выглядеть круто и уверенно, но вижу, как вспухают вены на руках, в каком количестве скуриваются сигареты, и нервно прорывается смех. Не мог не заметить, в каком состоянии эти «друзья детства». Я вроде оборотень, а не маг, но видел наших заклинателей за работой, если, конечно, это были не сны. Имён не вспомню, только то, как их потом уносили и долго лечили… Поймал себя на том, как легко забывается прошлое, словно за тобой не просто закрывают двери, а ещё и закладывают кирпичом, ровно так, чтобы потом не найти даже очертания входа для возвращения. Вернуться… К чему? Куда? В деревню к тётке, в глушь, в Са…? К вот такой жизни, где в страшных муках развоплощаются твои вроде бы друзья?       Дан вышел с Демоном покурить, а я остался с вампиром. Хотел сквозануть следом, но голос Макса остановил, даже силы нашлись приказывать.       — Вик, у меня очень мало времени. Так жить я не хочу. Да и хрен бы со мной… Но Дэймон гробит себя, продлевая мою агонию. Взвалил все общие грехи и рвёт жилы, но… результат очевиден, — он заговорил тише, вынуждая меня сделать шаг вперёд. — Вы с Даном дважды прошли через подобное, но совпали по всем точкам и… И чёрт побери, как же больно видеть, как сам становишься петлёй на шее дорогого существа. Спроси — не вспомню, почему им стал Дэй, но с ним я поверил, что между разными по природе нечами возникает сильная безусловная привязанность. Сейчас же уверен — это билет в один конец. Природа нас расчётливо сводит и связывает, чтобы потом смести с лица земли. Каждый вид хранит свои правила, традиции, законы, табу. Те, кто лезет на баррикады, горит ярко, но недолговечно.       — Я никуда не лез! — вырывается само. Этот парень наверняка понимает — стыд меня замучает в последнюю очередь.       — Ты забываешь прошлую жизнь, Вик. Не знаю, каким силам это нужно, но скоро будешь свободен. Выбор таким, как мы, предоставляется нечасто, поэтому хорошенько подумай, а стоит ли отказываться. — Собеседник прикрывает глаза. Жалость одинаково унижает и жалеющего и того, кто вызвал это чувство. Поэтому закатываю ворот водолазки и наклоняюсь к вампиру, он вздрагивает, но отшатнуться у него нет сил.       — Обещаю, что свой шанс не проебу. — Макс улыбается, верхние клыки чуть удлиняются, выдавая голод. Жадно сглатывает, глядя на мою шею, на бьющийся пульс в крупной вене. — Пей! — теперь приказываю я. Не знаю, какая вожжа попала мне под хвост, но раз предлагают отныне делать выбор самому, начну самовольничать. Второй раз вампиру не нужно повторять: кусает больно, почти вгрызается. Специально поворачиваю голову так, чтобы он сразу добрался до наружной ярёмной вены и челюсть себе не вывихнул. Выглядит Макс жутко, но я себя в трансформации не видел, может, тварь почище этой. Звуки тоже описывать не буду — не для слабонервной публики. Ощущение, что тебя, как бутылку с кровью, выпивают по глотку, вызывает озноб и запоздалую оторопь: «Ну ты и дурило, не сказать бы хуже!» Макс вынимает клыки, проходясь языком по ранкам, снимая боль и дискомфорт. Мы снова встречаемся глазами.       — Наш небольшой секрет скоро исчезнет вместе со мной. Но так приятно снова почувствовать себя… живым! — вампир падает в подушки, на скулах горят два ярких румяных пятна, под серой кожей проступает сетка кровеносных сосудов. Он погружён в то состояние, другим существам недоступное, такое, что сродни сильнейшему оргазму. Возможно… Демон скрутит мне голову с плеч за произошедшее, но отчитываться я не собираюсь. Демон… в это даже поверить сложно. Парня ещё немного пробирает, потом мертвенная бледность опять растекается по кожному покрову, глаза тускнеют, и блаженная улыбка тает без следа. Снова вижу останки, в которых что-то ещё осталось и цепляется взглядом за облупленные стены.       А снаружи тоже творится что-то похожее, аж стены халупы дрожат. Дан выскакивает в моей нагретой телом куртке, а его «стеклянную» кожанку даже в мыслях мерить холодно. Поэтому выхожу без верхней одежды, ветер неприятно студит кожу, но терпимо. Дан и Демон взвинчены так, что никто меня пристально не изучает, ни одно предчувствие не царапает. Мне-то на руку, а то нервы у самого пиздец как звенят, а должно быть всё побоку. Вот только ни один, ни второй не понимают, что орут друг на друга на непонятном языке. Глаза Демона — бездонная пропасть, и из неё вот-вот вырвется тьма. Всё-таки я не просто так в спецназе Соло числюсь… числился. Потому друзей особо и не завожу, чтобы не прикипеть сердцем. Потом терять тяжелее… Вот и Дэй Макса отпустить в забвение не может, в результате страдают оба. А Дан… пытается вернуть наше призрачное прошлое, вернее, разобраться, почему сбилась программа. Но в его благие намерения верится с трудом, чую подвох и уверен — чутьё меня в этот раз не подводит.       Спальное место одно на двоих. Что я валетом и вповалку с пацанами из стаи не спал? Если честно… и этого не помню. Но ложусь на свой матрас сразу, одеяло отдав Дану, такое впечатление, что он всегда мёрзнет. А у меня же температура тела выше… Блин, прохладно! Видимо, во мне действительно всё меняется, укрываюсь курткой. Тепло из протопленной большой комнаты через разбухшую дверь к нам и не собирается. Дан нервничает, психует, я понимаю почему, стараюсь понять — не конченая же сволочь. Когда он всё же принимает горизонтальное положение и касается меня плечом, то начинает дрожать. Наверное, я должен отреагировать так же, но увы! Даже когда он на губы мои смотрит неотрывно, расчёсывая свою метку, ничего слева не дрогает. Интересный, не спорю, привыкаю, но пока это всё. Дан спрашивает про вампира — по глазам вижу, даже не надеясь получить ответ. Тогда и поинтересовался про доверие… А я что, обязан доверять? На минутку за ним в этот затерянный уголок и потащился на доверии, ведь ответы и мне ох как нужны.       «Могу ли я уйти? Один и куда захочу?» — почти готово слететь с губ, но этот Бес блокирует удар.       — Ты спать очень хочешь? — пихает меня в бок и просит полночи подежурить. Как будто есть другой вариант. В доме, где живут отчаявшийся Демон и догорающий Вампир, так просто не поспишь. А вот Дан нуждается в отдыхе. Все мои познания о нём расплывчаты. Но он точно непростой человек. И по видимости, этому «Бесу» с лихвой хватает моей неосведомлённости, чтобы держать нейтралитет и не выдавать себя. На демона не похож, но есть в нём что-то… опасное.       Вертится, как чёрт на сковородке, просит, нет, приказывает взять себя за руку. Рычу ему, чтобы спал наконец, чуть не добавляю «а то укушу» — сдерживаюсь, ему бы точно захотелось меня и дальше позлить…        — Как надо умудриться в такого мудака влюбиться?! — блин, я краснею. — Я же тебя не отсосать попросил…       Решаю ему подыграть, но убедительно не смог, хотя он и в мою плохую игру чуть не вцепляется. Угораздило же нахуевертить таких дел в гоне?! И метку мужику влепить. Вампир, кстати, сказал, мы дважды могли погибнуть, но провидение спасло, потому что совпали… Истинные? Бред! Бред…       — СПИ!       В нём опять что-то разбивается на осколки, медленно отмирая, слышу этот хруст, но сделать ничего не могу. Дан играет честно. Пока! Козыри не достаёт, а они у него наверняка под рукой. Пусть поспит, я отдохнул мало-мальски и будить его до утра не стал.       За стенами звенит тишина, но потом я понимаю — мы словно под водой, ощущается лишь вибрация от пола. И кажется, за пределами комнаты беснуется буря или Демон вспарывает когтями пространство и время. Пришлось прикрыть глаза, но без сна. Так… Лишь обмануть заглядывающую мне в лицо темноту. Она слегка касается щёк, пытается напомнить, как холодна и шелковиста, будто невидимая паучья сеть. Мозг опять пытаются вскрыть. Две отрывистых мысли, как вспыхнувшие и сгоревшие в пламени свечи мотыльки.       «Салан! Вожак!» Что за Салан? Голос детский, но не умоляющий, а очень твёрдый. Лицо округлое с пуговкой носа и зеленющими большими глазами. Волчья Пифия! Я и её забыл, но узнаю при встрече обязательно. Пальцы Дана согрелись в моей руке, пытаюсь отпустить — он сжимает сильнее. Понимаю — утонет в собственном сне, не выберется, поэтому оставляю попытки отдалиться сейчас и уйти. В конце концов, надо ему помочь, а то свихнётся, как эти… друзья детства. Вампир сказал, я могу выбрать нормальную жизнь, именно этого и хочется всё больше и больше.       Рассвет почувствовал. Нутро скрутило. Отзвук зверя во мне срезонировал с тревогой. Гляжу в грязное окно и понимаю, что не беспочвенно. Утро пробивается кровавым высверком, пачкая алым покрывало облаков. Настораживаюсь, волка чую — живой, но издёрганный. Вот перед кем я виноват, зверя нужно было сразу отпустить, не держать рядом. Прошедшая ночь попыталась обострить мои животные инстинкты, но у неё получилось лишь пробудить охотника. Кто-то или что-то вычистили мои память, кровь и навыки, но… человек наконец вдохнул полной грудью, не страшась полной Луны. Дан просыпается и выговаривает мне по полной, только это не досадует. Вообще не понимаю, как он держится в таком адском круге. Вода — это самое меньшее и человеческое, что могу предложить.       — Ты когда молчишь — безобиднее выглядишь. А если при этом ещё и не двигаешься, то совсем праздник! — Дан усмехается на мою реплику, жадно пьёт и неизменно тянется за сигаретой. Интересно, а у таких, как он, бывает болезнь курильщика или рак лёгких? Наверное, ему наплевать на такие мелочи жизни, раз смолит одну за одной.       Покидая комнату, ставшую нам временным приютом на ночь, вдруг понимаю — произошло нечто ужасное. Чувствовал же, Дан намного старше меня, и сейчас он серьёзен, нервозность улетучилась. Контролирует ситуацию, даёт чёткие указания: найти волка и идти заводить машину. Тоже, что ли, военный?.. Представил его в форме и живущего по уставу и даже в такой страшной ситуации чуть не заржал.       Потом выдержка даёт небольшой сбой, ему это необходимо — выдохнуть, отпустить чудовищное напряжение, ведь я уже не ощущаю опасность, как раньше. Дан не рассчитывает больше на меня, прикрывшего бы его спину без просьбы или подсказки. Так тому и быть! Я прислушиваюсь к себе, чтобы словить хоть один болезненный укол за грудиной в оправдание своей амнезии… Дан смотрит мне в глаза. Чёртов бес не теряет надежды? Топает один в дом, останавливая моё безумное желание пойти следом. Отрезвляет мысль, я… теперь человек. Вот что пока не стёрлось. Мышечная память, резкость, импульсивность, навыки бойца-ликвидатора, но без чутья и силы оборотня я просто мясо.       Волка нахожу в коридоре в позе сфинкса, в лапах его комком бьётся живая перепуганная белка. У самого зверя окровавлено ухо, острый край срезан, точно бритвой, земля под ним раскалена. Свищу ему, тот плавно поднимается на лапы, стряхивая белку на пол. Она сначала падает, как окоченевшая, со стуком, потом подскакивает. На ней стоит дыбом каждый волосок. Отмерев, живность стреканула по ступенькам в кусты. Волк идёт за мной, низко опустив голову, ощериваясь на кровь, утробно рыча. Даже жутковато поворачиваться к нему спиной. Страх отпинываю подальше, открываю зверю заднюю дверь, волк послушно запрыгивает. Он всегда был таким крупным?       Машина заводится легко.       Вот только Дан в неё вваливается выпотрошенный морально и физически, будто и не отдыхал совсем. Пришлось смотреть, как его трясёт от бессилия, как причиняет себе боль, а её не чувствует. Чисто по-человечески спрашиваю, чем могу помочь.       — Трахни меня, Вик? — даже не жду другой просьбы, к подобному уже готов, иммунитет сформировался, поэтому не говорю, а просто смотрю в глаза. Его отчаяние истончается, теряет вес, а плечи распрямляются. — Тогда сядь, пожалуйста, за руль и думай, что с этим делать.       Пока Дан был в отключке, а понял это по полному равнодушию к тому, как я дверью машины о забор притёрся, пока его джип выворачивал из двора, рассмотрел хреновину, брошенную бесом передо мной.       Зуб, вернее, полуистлевший клык, хуй знает, какого года выпуска из пасти. На удачу предположил, что волчий. Ну не медвежий же и не тигриный? С когтями проще разобраться. А вот с такими останками… Вырулив на более или менее прямой участок дороги, протягиваю клык волчаре, ну… из-за ухабины, мягко говоря, сую ему прямо в морду. Зверь рычит, прижимает уши, и в каждом волчьем оке загорается по нехорошему такому огоньку. Решаю не испытывать его нервы. Волку легче из машины выскочить, чем дальше путешествовать в компании этой хрени. Клык снова кладу на панель перед собой. Держать его в руке ни горячо, ни холодно. Если это артефакт, то тут я Дану не помощник, ушла моя световая сила, если она была, не джедай больше. Но почему тогда хочется помочь именно этому парню?.. Как будто себе уже помог, все решил, принял, готов начать исполнять, но этот белобрысый держит якорем. Или он… седой?..       Еду, не особо разгоняясь. Водить, оказывается, умею, но, хоть убей, не помню, где научился. Кошусь на клык, в ответ никакого просветления. Он очень старый, может, тот, кто его носил, овец в Древней Руси резал. А может, и не только их… Дан сейчас озабочен разборками произошедшего с нами. Я, к сожалению, ничего не помню, а значит, в помощь мне только логика и, возможно, ошмётки звериного чутья. Волк на заднем сидении одобрительно ворчит, словно мысли читает. Если ни Дан, ни я не знаем, с чего начать, надо искать тех, кто сведущ. А для этого нужно засесть в какой-то конторе с интернетом или огромной библиотекой.       Неожиданно хлестнул дождь, будто огромной, невесть откуда налившейся туче вспороли брюхо. Наши следы стираются с лица земли, а Дан вырубился и не сказал, куда ехать. Поэтому топлю я вперёд в неизвестном направлении на средней скорости, изредка поглядывая на клык и прислушиваясь к себе. Чутьё подсказывает — мы удаляемся от города, где я очнулся другим. А может, ничего и не произошло, и мне элементарно морочат голову. Ударился сильно, очнулся — гипс! Ну, не гипс, а полное беспамятство. Нужно разобраться в себе. Чувствую себя хорошо, в физическом и душевном смысле ничего не беспокоит. Если в моих мозгах и ковыряются, то после встречи с демоном и вампиром не удивляет ничего. В мире полно чертовщины, я подозревал. Дан тревожно дёргается, садится и глухо прокашливается. На меня посмотрел и скис, видимо, до последнего верил, что происходящее ему снится.       — Едем?       — Едем.       — Всё нормально?       — Пока да.       Собеседник оглядывается убедиться в наличии с нами зверя, потом резко возвращается глазами к клыку. Вот дай ему в руки пробирку с бубонной чумой — возьмёт, а к клыку не прикоснётся. В детстве, что ли, покусали? Откуда такая ненависть?..       — Что-нибудь почувствовал, Вик?       — Ни хрена, — признаюсь честно. — Не переоценивай меня. Сядешь за руль?       Неч, полуприкрыв глаза, смотрит в дождевую завесу. Думает долго. Весь бледный, как в гроб собрался. Хотя печка жарит на полную, он ёрзает и передёргивает плечами. Странный он. Необычный.       — Нет так нет. Только не ори потом, куда я нас завёз. — Прикусываю губу.       — Не буду. Сам в таком же положении, как и ты. Ни хрена не понимаю! — с психу лупит по панели. — Клык — это ключ. Из-за него Дэймон натворил дел, возможно, заработав временное проклятие. Хорошо, если временное.       — Можно со мной понятным языком говорить? Я не стоматолог анализировать чьи-то зубы. Уж прости! Всё касающееся твоих знакомых, это, извини, тоже твоя проблема, — снова жёстко даю понять своему спутнику, что меня всё устраивает на настоящий момент, я бы с удовольствием высадился, где-нибудь в большом городе и побродил там. Конечно, денег Дан мне вряд ли займёт, ну а вдруг? Я отдам!       — Зачем тебе деньги? — попутчик не удержался. Я разве вслух? Хотя мог и вслух, кого тут стесняться.       — Мне же надо как-то передвигаться и что-то есть? Если не можешь, покручусь сам.       — Ты хочешь сейчас свалить? — видели бы вы, как сузились его глаза. Нет, это не злость, а возмущение. Словно он всё мне доходчиво объяснил, а я на всё положил приличного размера болт. Возможно, так и было, но хоть стреляйте, не вижу в этом проблемы.       — Было бы неплохо. Давай так: если тебе жизненно необходима моя помощь, я останусь и постараюсь принести пользу. Если…       — Да. Жизненно необходима! — голос не глохнет, не звенит, напротив, Дан стал очень спокоен, почти не слышно дыхания. А у меня все неожиданно поджалось. — Скажу больше: мы оба связаны, и я не гарантирую, что ты останешься в порядке, если начнёшь отдаляться от меня. Это аргумент?       — Пиздец какой… Это типа если отойду от тебя на двести шагов, то…       — Вик, я не знаю! Не знаю, что произошло и продолжает набирать обороты! Но пока не разберёмся, я, как старший, не могу тебя отпустить. Для твоего же блага.       Меня немного цепануло. В смысле старший? Не надо за меня отвечать. Если честно, не понимаю, как мог поставить метку. Ему. Почему ему-то? Кого угодно могу представить рядом, но не этого. И в постели… Мотаю головой. Мы снова и снова возвращаемся к тому же самому разговору с тремя неизвестными. Но сейчас Дан ведёт себя по-другому. Его тревогу невольно слышишь.       — Хорошо. — Он картинно вскидывает руки и губами шепчет «аллилуйя!» — Нужен план. Нужно понимать, куда двигаться. — Я останавливаю машину. — Своих друзей не помню, но у тебя есть неотбитые и не нечи? Клык очень старый, нам нужен эксперт, занимающийся древностями типа этой. Не? Есть поблизости музей или институт какой-нибудь? Может, живёт профессор…       — Музей есть. Исследовательский. Краеведческий. Я не уверен, что… — Дан запинается и замолкает, будто теперь в разговорах со мной обдумывает каждое слово, — …там ещё работает мой знакомый.       — Так, может, надо проверить?       Дождь сделал своё чёрное дело — размыл дороги, и теперь идёт на спад. Дан наконец-то садится за руль, причём перебирается на водительское, не вытаскивая жопу из авто, пока я шлёпаю под дождём. На меня почти не смотрит, пилит взором клык, будто он вот-вот должен заговорить. Дан       Всё не просто изменилось. Не могу сейчас объяснить, но нутро скручивает от бессилия. Куда бы мы не поехали, не ощущаю себя уверенно. Дело даже не в том, что Вик меня забыл, а в происходящем. Он не пытается разобраться во всём этом, ему не просто не интересно, ему по барабану. Смотрит на выданную ему безграничную реальность без ответственности за стаю, за предназначенного партнёра, за то, что, возможно, сейчас меняется вся история. Мне невыносимо видеть Бойко таким равнодушным. Надо так надо! Если мне нужна его помощь… Да ёб вашу мать! Мы вместе не первый год! Срослись душами, кожей, нервами, строили общие планы… А теперь ощущение, что я чего-то сам придумал и в это поверил. Жил, как во сне, страшненьком таком, но всё же, пока некий манипулятор не хлопнул в ладони перед моим лицом и не выдал реальность без иллюзий. Больно только мне! Да так, что хочется грудину разодрать и сердце отключить.       — Нужен план! — Вот же садюга! Вожака включает почти на автомате, с генами не поспоришь. Никогда наши планы не работали, всё на чистой интуиции и импровизации — никак иначе.       — Найдём профессора Савельеву. Она тётка идейная и сообразительная. Старой закалки. Руководит раскопками в Шестаково.       — Не шутишь? А ищет чего? Затерянные города или следы древних поселений? — Вик оживляется, как подросток, которому предложили полазить в запретной зоне. Да, зря его закрывали в катакомбах, такой потенциал проебали со своими стаями и законами. Сломали пацана под устои! Да всех их там ломают.       — Всё ищет, глубоко и неудобно лежащее. Сейчас не в этом суть. Консультацию от неё получим, а там будет видно.       — Она… Тётка твоя? Неч?       — Причём неизвестной породы. За науку, не дрогнув, на костёр пойдёт, имея хоть малейшее доказательство, будет стоять в споре на своём до конца. Прямо как ты, упрямая. И, кстати, я сирота. У меня, кроме тебя, никого нет. Ну, ещё Славка.       — Кто такой?       — Второй твой муж. Забыл?.. — Видеть, как меняется его выражение лица, бесценно. Я даже немного простил ему похуизм, просто это надо было видеть. — И он гном. — Вот теперь полностью простил. Креститься-то зачем?.. — Да я пошутил. Друг мой, Бойко, запомни заново: я своим ни с кем не делюсь — жадный по природе. Поехали. Темнеет.       Вик странно улыбается. Он ещё может улыбаться в таком положении. Проблемы стекают с него, даже не измарав. Включает навигатор, задаёт адрес музея. Прибор подвисает… вокруг джипа разом врубили несколько помех, не иначе. Наконец GPS пробивается и разбирается, где мы. При этом сильно удивляется, пару раз пытается выстроить путь обратно в город, но, смирившись, продолжает маршрут. Помимо голода физиологического, меня мучает недотрах. Скажи мне об этом ещё полгода назад, засмеялся бы в лицо. Был настолько уверен, что нас с Бойко никто и ничто не в силах разлучить. А главное, зачем? На нас все службы махнули рукой, с исследователями через Кирку мы и так не отказывались работать… Салан процветал и развивался. Док и Мирослава боролись за права нечей. Вон и потомство межвидовое народилось. Кому мы опять перешли дорогу-то? Я заставил себя поверить — это теперь моё, и как же красиво оно рухнуло в осколки.       Рядом с Виком важно не сорваться по привычке и, поддавшись голоду, не воспользоваться своим подлым умением брать не спрашивая. Уже и забыл думать про такое. Сексуальной энергии мне хватало захлебнуться… Жаль, нельзя было закатать в банки, как лечо, про запас. Или наесться впрок. Я был абсолютно, безусловно уверен в нас. Расслабился.       Вик, чёртов волчара, даже не косится, ни одной ноздрёй не дрогает. Он раньше на перемены моего настроения реагировал, как на собственные. Ничего нельзя было скрыть. А сейчас разносится на атомы весь наш мир, Вик же спокойно глядит на дорогу. Джип подбрасывает на ухабине, подвеска у меня жестковата, аж в почки отдалось. Волк выругался, а Бойко просит остановить. Похлопав по карманам, я не нахожу сигарет. Хорошо, в загашниках валяется пара начатых пачек. Пока волки поливают кусты, я курю. Усмехаюсь, когда Вик предлагает себе в шкуре побегать за палкой. Зверь смотрит натурально, как на дебила. Даже со мной взглядами перекинулся, мол, видишь это? А я продолжаю не верить глазам. Ну, пожалуйста, Высшие силы, придумайте плату, но верните всё как было! Или… я, махровый эгоист, чего-то не сращиваю?! Так объясните мне кто-нибудь, ради какой Великой идеи всё это задумано?!       Вик таки раздраконивает зверя, вон как вцепляется в сук, рычит, упирается, тянет на себя. Детский сад! Их не парит неизвестность, словно вынырнули в другом месте реки, отряхнулись и согласились быть по-новому. Хочу проорать про стаю, дать парочку вводных, но что-то меня останавливает, а мой длинный язык укладывает на прежнее место и примораживает. Живу не один век, потому понимаю: такая аномалия просто так не возникнет. Вик — альфа, чистокровный вожак, сердце и душа стаи. От новорождённого волчишки до подыхающего бирюка все были связаны с ним. И вдруг — бах! Опцию «вожак» отключили, открыли двери в Большой мир и фактически толкнули в спину. Вперёд! Выбирай пути! Живи!       Живи!       Но с какого вдруг хуя? Почему сейчас?..       То, чего Вик был лишён раньше… Свобода, выбор дорог и предназначения. А Луна? Теперь он может её не страшиться? Проклятье на него больше не действует? Но свободу не дают просто так. Всегда изымается плата, просто так не проскочишь. И чаще всего страдают дорогие люди. А ты даже не подозреваешь об этом в эйфории свободы. Волк вырывает палку, Вик едва не садится на задницу в грязь — ловко удерживается, но прежний Бойко даже бровью бы не повёл.       — Размялись? — интересуюсь хмуро, рожи у обоих шибко довольные. Волк — нос в сторону и полез на заднее. Вик придавливает губами улыбку, чтобы меня не раздражать сильнее.       — Надо бы пожрать, а то кишки петь начинают.       — А ты поохоться! Тут зайцы есть, — язвить у меня всегда получалось на отлично.       — А магазинов по дороге не будет?       Меня скручивает и совсем не от голода, низ живота аж рукой зажимаю, чтобы боль придавить. Запах его пота, беззаботность, улыбка, широко открытый взгляд — всё подводит к осознанию, что мне всё меньше места в жизни Бойко. И ещё одно, чего всегда старался не допускать ни одной мыслью, потому что он сразу чувствовал и потом отходил неделями: нужен ли я ему? Ведь без меня ему было бы лучше…