Вспомнить Нельзя Забыть

Дан       Что произошло — не берусь анализировать. Все вокруг давно перестали пользоваться здравым смыслом, опираясь только на инстинкты и эмоции. Когда увидел взгляд волка, даже через призму гнева смог переступить. Он все решил для себя. Решил настолько важное, не спросив и не обсудив, и мне сделалось по-настоящему страшно. За нас. Такие решения принимаются раз в жизни, и я пока не решил. Рано делать выбор. Поэтому и кинулся наперекор зверю, закрывая моего человека. Да, защищая, да, укрывая, рискуя получить удар сам: пусть хоть разорвёт, без разницы, но лучше так, чем потерять всё в один момент.       Я не хочу их слияния.       Я не хочу этого так сильно! До крика, до стона, до исступления. Оставшееся от Вика в звере, та его часть, которая меня помнит, поняла это быстрее, чем я.       Не отдам!       Волк сменил траекторию, когда я снёс Бойко и повалился на пол. Зверь пролетел над нашими головами и канул в открывшейся Теневой мгле. Она проглотила его с особой жадностью, заставив у меня дрогнуть сердце.       В себя прихожу, лёжа на Вике. Он, ударившись головой, также собирает себя в кучу. Освещение вернулось, ветер и треск стёкол стихли. Тишина стала могильной. Хозяин дома растворился и, чтоб он, сука, никогда больше не нашёлся! Гнев и злость кипят с нечеловеческой силой, меня неслабо лихорадит. Пара капель, и рванёт. Чертовски страшно! Я абсолютно перестаю понимать происходящее, ситуация выходит из-под контроля окончательно: не плыву по течению — тону, с каждой минутой погружаясь всё глубже на дно.       — Это сейчас что было? — выдохнув демонстративно шумно, скашиваю взгляд вниз, туда откуда слышен вопрос. Мой парень лежит совершенно спокойный. Совсем. Ему, как я понял, неплохо. Непонятно, но жить можно. — Ты зачем нас уронил?       Если он сейчас начнёт меня упрекать — выпорю.       — И в горе и в радости, помнишь? — голос пропал, горло перехватило, как ни стараюсь говорить громче, а дальше шёпота не могу пойти. Душу продам за поддержку. Недорого. Если она, конечно, осталась и кому-то нужна.       — Как-то с тобой только в горе получается. — Вик садится потихоньку, ненавязчиво вынуждая меня с него слезть. А я не хочу. Но приходится.       — Надо было, Бойко, выбирать кого попроще.       — Дан, я только что видел, как наш волк ускакал сквозь стену в неизвестном направлении. Напрягают эти фокусы!       Мир ненадолго темнеет. Я отключаюсь, а прихожу в себя, когда Вик трясёт меня за плечо. Перезагрузил систему, так сказать. Нервы сдали к ебеням. Если бы организм правильно не сработал — разнёс бы тут всё, и делу конец. А так ничего, ещё сидим. Чувство, правда, такое, будто самый близкий человек очень настойчиво ногтями рвёт сердце, мелкими, очень глубокими ранами, а затем сверху уксус льёт, а так ничего. Больно. Но это привычно. Теперь знаю, что Бойко не виноват.       — Могу попросить? — да что ж с голосом такое, командным лучше раздавать указания. Вик мне добродушно кивает. — Подбирай выражения. Хотя бы пока я в бешенстве.       — А ты в бешенстве? — хлопает ресницами. Как ему объяснить, что у меня мир рушится, причём не только мой, а заодно и наш?! Но Вик реально этого не понимает и не может понять, потому что в его мыслях «нас вместе» уже нет…       — Немного. — Утыкаюсь мордой в его грудь от бессилия. Ничего, потерпит. А он и терпит, видит же, что мне плохо.       — Что будем делать дальше? — мне нравится его голос, и как спокойно он это говорит. Пытается успокоить, неосознанно, это сильнее его и меня, это вшитые под кожу друг другу коды доступа к нашим телам. Именно это сейчас и нужно. Просто поговорить. — Как я понял, соединиться с волком ты мне не дашь?       — Пока нет, Вик. У нас нет права на ошибку.       — Конечно, Дань. Это я запутался, а не ты ищешь свою выгоду.       — Если скажу, что отстаиваю НАШИ интересы, а не только свои — не поверишь.       — Поверю. Наверное… когда-нибудь, если разберусь, — ворчит Бойко и отворачивается.       Нам вдвоём всегда было комфортно. Не удобно, как на диване сидеть, а именно комфортно. Не требовалось особой атрибутики, чтобы чувствовать друг друга. Тепло, заботу, страсть, привязанность, а ещё уважение. Вокруг всегда был пиздец: или его, как клещей, притаскивал Вик, или он приходил за мной. Но посиделки были неотъемлемой частью нашей жизни и ради этого, ради пары минут тишины и близости мы прошли многое. Так какого хрена сейчас всё наизнанку?..       Бойко потом не простит себе опрометчивого решения. А я всё ещё слышу в ушах хрипловатый насмешливый голос старика, который, надеясь вывести меня из себя, плеснул масла в огонь, сказав, что после соединения и принятия Виком своей судьбы, он может меня и не вспомнить. Так сказать, ему подчистят память для «нормально жить дальше». Я устал доказывать всему миру, что нормально без меня он жить не сможет. Но, видимо, не до всех дошло.       Придётся сделать всё, чтобы Виктор понял, во что его втягивают. Покажу ему настоящий мир оборотней. Я попытаюсь. И только после демонстрации, если Бойко скажет, что хочет оставаться вожаком своей озверелой стаи — приму это. Наверное…       — Дан, у тебя глаза чёрные. — Так и сидим на полу. Я медитирую, точнее жру себя, а Вик рассматривает, как давлюсь самим собой. Зрелище и правда так себе. — Жутковато. — А я улыбаюсь. — Сделай, как было, а?..       Растираю лицо и с трудом, почти за шкварник, затаскиваю в себя демона, он упирается, психует, и просит дать ему наиграться, но я непреклонен. Мир снова становится цветным, а не чёрно-белым. Это немного отвлекает от размышлений.       — На повестке два вопроса: где волк и как нам его искать? — задаёт вопросы, которые кажутся очевидными, но не совсем правильными.       — Его не надо искать, он сам нас найдёт, когда почувствует твою нужду в нём. Лучше озадачимся тем, как отсюда выбраться, и желательно туда, куда я задумал.       — А куда ты задумал?.. — интерес, смешанный с лёгким недоверием. Вик всегда был любопытным, а ещё никогда не проходил мимо того, во что можно хорошенько вляпаться. Мы так и познакомились. И природа его такова! Значит, и сейчас не отступит.       Встаю на ноги, тяну ему руку. Хватается и позволяет себя поднять. Сейчас, главное, без паники…       — Закрой глаза по-хорошему, — прошу на удивление нежно, Вик так забавно смущается, ненадолго сделав груз ответственности легче. Закрывает. Так по-детски доверчиво, борясь с упрямством, но закрывает. Что пытается себе доказать? Что смелый? Так мог бы у меня спросить, и так бы подтвердил. Но вместо того, чтобы осуществить задуманное, тянусь к нему и прижимаюсь к губам.       Быстрый поцелуй, даже без языка, но и этого иногда так много. Пусть как ритуал моего нетерпения. Отстраняюсь спустя секунду, дышу через раз, как пацан сопливый на первом свидании, улыбку хрен проглотишь. Вик глаза не открывает — видеть не хочет блядскую демоническую физиономию или окончательно отдаёт бразды правления в мои руки, и очень надеюсь, это не прощальный подарок.       — И как нам ЭТО поможет? — а вот стебаться его научил я! Вику, правда, не идёт это так, как мне, но улыбаюсь всё равно.       — Никак, это я опять для себя, — беру его за плечи, Бойко ладонями упирается мне в пресс. — А теперь действительно не открывай, пока не скажу.       В следующую секунду дверь за нашими спинами распахивается, и мы вываливаемся в неё, но падения не следует, ибо и пространство вокруг избы изменилось. Теперь это вроде камеры, в которой собраны разного вида твари, те, которым места в нашем мире нет. Но нет ещё такого существа, которое могло бы меня остановить.       Моё тело меняется, теряя человеческий вид. Вик это чувствует, крепче вцепляется в мою одежду, зажмуривается до искр в глазах, пока прорываемся сквозь сумрак. Попытки ударов беру на себя — пара царапин затягивается сразу. Здесь обитают низшие формы жизни, хоть и агрессивные, но того, кто мог бы быть угрозой — нет. Оборотня схватил за плечи намертво, никто не сможет ему причинить вред. Я не позволю. Даже себе…       Секунда — дело, и жёстко прикладываюсь спиной о землю. В этот раз сверху Вик, и как неудачно его колено прилетает в пах. Складываюсь пополам, прикусываю жало, чтобы не распугать все окрестности, и возвращаюсь в себя.       — Глаза можно открыть. — Бойко лежит на локтях и верхней частью торса — на мне. — Удобненько? — подмигиваю, его как ветром сдувает. — И кстати, это был не стояк, а сигареты!       — Мы где, Дан? — Отряхивается, расправляет одежду. А я ещё полежу. Голова кружится, неба не вижу, только серую грязную вату сверху, свалявшуюся в плотную массу, тяну к ней руку, но достать не могу.       — Добро пожаловать домой! — раскидываю руки, демонстрируя окрестности Салана во всей красе! Осенние полуголые деревья с тяжёлой влажной листвой в сторожевом кольце хвойных великанов, грязь вокруг после дождя со снегом (это мы ещё удачно упали на мшистый пригорок). Дятлы долбятся, словно спасают весь мир, сквозняк плетёт косы из ветра между деревьев — красота. Вот и у меня такая же кислая морда была, когда мне сказали, что жить тут придётся. — Хотя не, — глаза перестают слезиться, и я смог присмотреться, — кажись, промахнулись.       Ничего не происходит просто так. Это я уже понял. Скорее всего, кто-то отчаянно не хочет пускать нас домой. Боится, что именно там Вик может вырвать себе часть воспоминаний? Но пока оно и к лучшему. Хочу сам разобраться в происходящем. Понял вдруг: только вернуть всё назад — мало, надо ещё найти ту тварь, которая всё придумала, и убить. На этом холме закопать. Красиво тут! Хорошо будет лежать!       Достаю мобильный — удивительно, что работает — и сверяюсь с координатами. Радоваться или нет — ещё не решил. Но парой километров левее так удачно находится оперативный центр Кемерова, которым управляет не кто иной, как мой друг Славка! Хотя… посвяти его в суть проблемы, и он будет первым, кто засунет Вика в… Ви… волка и всё мне испортит.       — А с тобой точно всё в порядке?.. — поднимаю глаза от экрана смарта на парня, он слегка шокирован, видимо, эмоции на моём лице сменялись так же неожиданно, как и мысли вслух. — Сильно ударился, да?       — Переживаешь, куда я опять тебя затащил?.. — сам задаю вопросы так, чтобы получить правдивый ответ и расстроиться.       — Очень, — кивает. Вик всегда умел быстро адаптироваться к любой местности и ситуации. Врать мне только никогда не умел.       Смотрю на Бойко сейчас совершенно по-новому, понимая как никогда, что привязываемся мы к человеку не телом, а душой, и сейчас мне мало просто ЕГО телесной оболочки, мне нужно большее — его душа. Вся без остатка. Единолично. Именно это не даёт мне шанса смириться с предрешённой судьбой Вика и отойти в сторону, в дальнейшем надеясь, что всё у нас будет хорошо. Метка на моей шее не чешется и почти исчезла. А вот один из старых оберегов проявился чётче — это настораживает. Нечто выступившее против нас ломает и мою сущность. Счёт пошёл на часы, если не на минуты.       — Сейчас мы с тобой идём на романтический… — Вик кривится, — марш-бросок. Тут по пересечённой местности — пара километров. — Куртку я благополучно оставил в доме, он тоже, как раз согреемся. — Бежать придётся за мной. На зад любоваться можно, отставать — нельзя. В случае чего, тормози меня, но без разрешения никаких лишних действий, ибо находимся мы на охраняемой территории, и если нас поймают, то для меня у них есть очень невкусные транквилизаторы, а у тебя суперспособности в меховых штанах остались, так что отхватим по полной. В лучшем случае.       — А в худшем?..       — В худшем… — всего передёргивает. — меня в лабораторию на опыты, тебя… Вик, ты не просто так живёшь в лесу. Не просто фанат свежего воздуха и ЗОЖ. То, что бродит в твоей крови, оно опасно и неуправляемо, а то, чем не могут управлять люди, их пугает. Они стремятся это уничтожить. Это в их природе, пойми. Поэтому держись рядом. Я не дам тебя в обиду.       — Для мужика это звучит…       — По-пидорски, да-а?       — Я бы сказал… унизительно, но твой вариант тоже подходит.       — То ли ещё было в наши выходные… всё, молчу! — примирительно поднимаю ладони, пока присмотренный мною холм моим же и не стал.       Не спрашиваю, готов он или нет, Вик всегда был готов ко всему, к любым передрягам и трудностям. Часть этого была в него заложена природой, часть нажита благодаря тем, кто делал его жёстким и беспринципным. Не готов мужик был только к моему появлению в своей жизни, но тут — судьба, без вариантов.       Бежим на приличной скорости, хрустя травой и перепрыгивая через неровности ландшафта. Вик не отстаёт ни на минуту не из принципа шкуру рвёт, а в принципе — выносливый, в чём и убеждаюсь, к своей радости. Сила в нём всё же есть и куда больше, чем в обычном человеке. Не хочу думать, что Бойко останется беззащитным перед этим миром, если что-то вдруг пойдёт не так, или не станет меня. Невольно прислушиваюсь к его ставшему более прерывистым дыханию. Знаю, каким горячим сейчас стало тело, знаю, где сейчас нужно поцеловать, чтобы он остыл и переключился только на меня, даже знаю, как положить, чтобы у него не осталось шансов… Вытряхиваю из головы морок и беру левее. Лешачьи ловушки пропускаю, мой косяк, ещё бы немного — и остались бы во временной петле, погрузившись в подобие транса, хотя признаю — приятно, что вместе с Виком.       Люди никогда не любили нечей, не считая кучки фанатов Гринписа. Всё, чего они слабее — вызывает страх. Может, в этом сила сохранения и выживания человеческого вида, а может, способ их самоуничтожения. Но защитой нашего брата люди пользоваться всегда любили. Впрочем, я и не рассчитывал только на видеонаблюдение.       Дальше, сосредоточившись, сканирую местность. Особо опасные участки прошивают рябью в моём чёрно-белом восприятии. Их и обходим. К воротам центра подбираемся, когда почти стемнело. Центр представляет собой высокое одноэтажное серое бетонное здание, больше напоминающее ангар. Окон — по минимуму, да и то, только в административной части, всё остальное место было отведено под инженерные и производственные постройки типа архива, складов оружия и техники. Основная «начинка» этого места внизу, восемью этажами ниже: исследовательский центр и лаборатория испытаний, конечно же, служащая для общего блага, имеет отдельный вход — оно и к лучшему, и всё сообщество фанатиков и испытателей находится там. Вокруг только парковка и ничего, что могло бы привлечь внимание. За исключением высокого бетонного забора, через который проблематично перемахнуть даже нечу. И минимум охраны. Вот и сейчас никого не заметил. Отправляемся к запасному выходу.       Прохладный воздух одевает второй кожей, становится зябко и довольно сыро. Притормаживаю, искренне надеясь, что Бойко влетит в меня — совершенно корыстный план, признаю, но этот гад держит дистанцию и не отвлекается, как я, всякими мыслями, поэтому останавливается за метр, аж со свистом. Ухмыляется. Просчитал уловку, зараза! Показываю ему «фак», он отвечает тем же.       Странно, что это место сразу не признал. Вместе с Виком и сам нюх начал терять. Общее состояние — отстой. Держусь на чистом упрямстве и вере в лучшее. Да и тело двигается уже не так легко и уверенно. Голод подступил очень близко и смотрит глаза в глаза. Обычно, чтобы меня настолько опустошило, нужен не один месяц целибата, а сейчас силу сосут так быстро и старательно — только маты на языке. Творится нездоровая хрень, и это придумал не я! Где этот некий садист-виртуоз, и пусть не прикрывается многовековой историей. Уж я придумаю, как ему отплатить…       Кулаки судорожно сжимаются. Если бы мог нашему кукловоду вломить пару хороших ответных «благодарностей», то это бы спасло три пережитых ужасных дня. Знобит, лихорадит, мокрый, как мышь, про гигиену вообще молчу, спали когда последний раз нормально, не помню. Вообще прошлое, как в тумане: картинки есть, а ощущения притупились. Разнежился. Это Вик виноват. Одомашнил демона — стыд какой.       Свою клинику знаю: голод, нервное перенапряжение, ярость. Поцелуй — это даже не глоток был — дали подержать во рту и тут же заставили выплюнуть спасительную таблетку. Но это лучше, чем ничего. Усмешка исчезает с губ Вика, видит — со мной происходит что-то не то, как постепенно разваливаюсь, его это настораживает.       Чёрный вход специально разработан на случай необходимости, неприметный и удалённый от общей суеты, правда, необходимости бывают разные. Несколько магнитных ключей из портмоне Бойко сильно не удивили. Я всегда был запасливый. Ловлю себя на том, что мой волчара будто в квесте участвует: настороженно, но с интересом. Сомневаюсь, если бы упёрся, что смог бы его на аркане тащить за собой. Больше всего не хочу подключать подчинение — это бы сожгло последние силы, и доверие Вика утратилось бы, скорее всего, безвозвратно. А ещё я до судорог боюсь вызвать у него зависимость без чувств и превратить в робота с определёнными жизненными потребностями. Как представлю… даже сейчас волосы встают дыбом на всём теле.       Оглядевшись ещё раз, заходим с чёрного входа, благо не требуется скан сетчатки — в системе светиться никак нельзя. Реальность плывёт и кажется искажённой. Уже и сам грешу замороченностью, как и Бойко. Кто-то продолжает управлять, незаметно выстраивая нам путь: типа выбираем мы, а на самом деле — не из чего выбирать. Нас гонят по проторённому веками пути, только декорации меняют под настоящее. Почему мне кажется всё вокруг знакомым и одновременно мною отвергаемым? А ещё… я не чувствую страх от этого места, и это странно.       В центре в выходные работают только сумасшедшие учёные и врачи, хотя и внезапные оперативники могут нагрянуть с задания. А тут почти гробовая тишина… Напрягает. Звенящая в голове, разгружающая, дезориентирующая из-за отсутствия звуков. Нет никакой информации, нет этих звоночков для осторожного перемещения по этажам. Нет даже охранника на высоте… Странно. Слишком странно, чтобы сию же минуту уходить, но достаточно, чтобы напряжение взяло своё и скрутило каждую мышцу в ожидании удара.       Делаем пару десятков шагов по пустому, выбеленному до рези в глазах коридору, жду сирену о вторжении, пока пересчитываю наглухо закрытые двери, но тишина властвует. Чтобы хоть немного успокоиться, хватаю Вика за руку и, ускорившись, тащу до огромного лифта, доверившись инстинкту выживания. Двери разъезжаются и, лязгнув челюстями, принимают в своё брюхо. От перегрузки моргает свет, замкнутое пространство сдавливает морально, но панику удаётся сдержать. Ключом отжимаю кнопку «минус восемь». В этом месте даже отпечатки не хочется оставлять. Камеры всё равно засекут и запишут. Или их отключили? Вик интуитивно тоже не касается ни стен, ни поручней. Держится ближе. Присматривается, но иногда подвисает, как перегретый компьютер. После интенсивной пробежки от него исходит такой любимый мною жар, в противовес моему холоду, аж зубы ломит, как хочется отдаться прямо в лифте. До нижнего восьмого… войди он в меня… я бы кончил… Вот так быстро, парой тугих толчков… Судорожно вдыхаю и резко выдыхаю. Хватит! Чёртова природа будет глумиться всё сильнее. Не сдамся, пока меня хватит! Я сам назвался старшим, сам гарантировал защиту. Сомневаюсь, что Бойко, даже почти всё забыв, верит мне на сто процентов. Но он ведёт себя честно и примерно. А насколько меня хватит?..       Лифт довозит без приключений. Честно говоря, скрежета и внезапной остановки я бы не выдержал — психанул бы… Наш враг — отличный стратег и манипулятор, мать его. Он играет с идеальным покерфейсом, дышит глубоко, не сбиваясь, а ты задыхаешься, теряя контроль. И сейчас всё слишком просто и легко. Нет, я и раньше шатался по управлению без особых проблем, и к Славке приезжал, и когда Славки не было. Много тут интересного хранится, но чтобы так… Может, виной тому нервное напряжение последних дней и я себя накручиваю?       — Выходим или как? — Вик легонько толкает плечом. Двери медленно разъезжаются, приглашая в освещённый коридор. Сценарий по-прежнему без изменений. Тихо. Свет предостерегающе не мигает, нет металлических стуков, только звонкие щелчки пульса в висках. Серые, идеально выровненные стены, вытяжки на потолке и белоснежная плитка-мозаика на полу. Меня посещает полубезумная мысль, что мы идём туда, куда кто-то и планировал. Заплутали в нежилом картонном мире без запахов и звуков, точно подопытные в стерильном боксе. Идём в ловушку и не понимаем, где надо остановиться. Совершенно. Мы уже проиграли и доигрываем наши жизни без возможности сохраниться.       Пот катится по спине отрезвляя. Хрущу шеей и расправляю плечи. Живым не дамся! Вик       На мой вопрос Дан кивает отрешённо и покидает лифт первым, следую за ним шаг в шаг. Пустынный коридор выглядит вполне безопасно, да мы, в принципе, пока ничего не сделали. Или… сделали, а я забыл? Офисных запахов ксерокса и кофе нет. Понятное дело — время ночное, но в таких заведениях деятельность не прекращается с наступлением темноты. Что там старик говорил… Неважно! Дан уверенно и быстро идёт вперёд, не смотрит на номера кабинетов, будто знает, что за дверью каждого из них. Да и вряд ли это кабинеты, скорее, складские помещения, потому что как только мы вышли, смогли увидеть крупную надпись «архив», висящую над головой. Неудивительно — если он тут завсегдатай. В самом конце коридора Волков открывает вполне обычную дверь. Без номера и опознавательных знаков. Я череп и кости увидеть не ожидал, но хотя бы что-то сверхъестественное, а не обычное хранилище бумажек, как и было написано, с рядами стеллажей вдоль стены и узким проходом между ними. Странно, что нас до сих пор никто не тормознул хотя бы окликом. Кроме нас тут вообще кто-нибудь есть? Или они знали, когда и куда мы придём? Ловушка?..       Дану тяжелее двигаться, слишком напряжён, думает — со стороны выглядит спокойно, но ощущение, что его атакует какая-то инфекция. Дан       Архив — моё любимое место на Славкиной работе. Огромное помещение, где нет никого, кто нёс бы постоянную вахту. Система хранения стандартная, вся информация в программе, и найти нужную ячейку не составит труда. Комп правее, пройти всего метров сто от входа, дальше стеллажи стоят плотнее, а коробки больше и интереснее. Всё удобно оборудовано, и база данных такая, что хоть завтра планируй захват мира — всё есть. Полки с ящиками и удобными проходами позволяют разминуться при перемещении двум взрослым людям. Нет запаха пыли, система кондиционирования и очищения работает исправно, температура идеальная для комфортного нахождения, даже диван есть в углу, если придётся задержаться, но всё же… Что-то здесь не так. Как если бы у вас в доме похозяйничал вор и забрал что-то важное, но что, вы пока не поняли. Само вмешательство страшно злит.       Чувствую подставу, продолжает знобить. Тут раньше безвылазно дежурил сотрудник, потом всё закодировали и зашифровали, и надобность в этой ставке отпала. Садимся в кресла перед двумя огромными мониторами. Вик плюхается спокойно, я сползаю, как насаженный на кол. Истерия прыгает мне на руки и обещает устроить вечеринку, на которую приглашён только я. В последний момент решаю войти в систему под Славкиным паролем с его немого согласия. Кто бы меня укутал в себя? Дал любого настоящего тепла. Я не хочу вновь испытать то состояние боли и злости, бескостности и похоти. Уже забыл о позорных моментах прошлого. Вик меня заставил верить, что всё будет хорошо, и никак иначе. И вдруг посбивались все настройки без наших вводных и паролей. По сучьему велению! Ну что ж, кто там хотел, чтобы мы пришли сюда? Получи и распишись. Только помни, какие мы проблемные столетние детки.       Быстро нахожу нужную папку с файлами. Часть данных я сам туда заносил, поэтому не ошибусь. Ну что, Нео, опять две таблетки? Если там никто не покопался, то сейчас мы увидим в красках боевиков Вагнера на зачистке. От первых секунд оборота до завершения кровавой операции. Зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. Вик смотрит в экран. Вик       Включает мне видео без анонса и предупреждения. Все вопросы — потом. На экране репортаж из вполне живописного посёлка. Вместо староверов в самобытных одеждах, вижу вполне себе счастливых, здоровых, энергичных, физически крепких людей. Женщины, мужчины, дети, подростки, даже старики бодро занимаются каждодневными делами. И вроде бы вокруг лес и всё обязано быть невыносимо скучно. Но нет! Заняты, суетятся, кажутся нормальными. Не догоняю, что к чему.       Дан совсем бледнеет, скусывает ногти с длинных тонких пальцев. На его лице бессильный гнев, следом выдаёт тихое рычание, а потом переходит в состояние ахуя и даже обиду.       — И зачем ты мне это показываешь?       — Подменили записи. Должно было быть совсем другое. Но тут, бля, свой план! — хрипит в ответ, запрокидывая лицо в потолок, и, если сейчас не успокоится, разнесёт тут всё, поэтому забираю мышку и отодвигаю её подальше. Странное желание голода просыпается, по пищеводу будто пускают горячую воду, и сам становлюсь тяжелее. Наверное, я должен был что-то почувствовать, тело отреагировало, а память по-прежнему в коме, и я не знаю, как себя вести.       — Всё же хорошо? — не понимаю его негодования. — Смотри, народ, как в санатории: свежий воздух, здоровое поколение, сильные мужики, красивые женщины… Гармония!       — А изнанка этой гармонии, знаешь какая?! — он не успевает договорить секунду до резкого щелчка. Нас подбрасывает из кресел. Дан, рванув с места, подлетает к двери, прикладывает магнитный ключ, дёргает безрезультатно, срывается на мат. Минуты три изрыгает отборные ругательства на разных языках, но я почему-то всё понимаю.       — Обложили со всех сторон! Глумятся и тащат тебя туда, куда решили! Правду, суки, скрывают!       — Кто? — озираюсь, ощущение потустороннего присутствия морозом по коже.       — Да как бы тебе объяснить, чтобы поверил? Увиденное сейчас — это как макет для всех… Мир в мире. Это всё мираж. На видео должна была быть другая запись, а в центре — куча сонного недружелюбного народа. Я хотел, чтобы ты, делая выбор, знал настоящую цену. Осознавал её, а не геройствовал, как любишь это делать! Сейчас груз ответственности за стаю не давит, ты бы посмотрел на всё своими глазами. На бешенство, ярость, агрессию, боль! Да вот хуй мне! Нет ни оборотов, ни хруста плоти, ни треска костей, ни крови, ни камер для усмирения буйного молодняка! Только розы на ёлках не распустились — осень помешала!       — Успокойся! — меня беспокоит его состояние и, похоже, больше, чем самого Волкова. — В смысле это моя стая? Та, в которой я буду вожаком?       Щелчок.       Мигнуло электричество.       Комп начинает перезагружаться, а глаза Дана темнеть.       — Не смей… ничего… больше… забывать! — это даже не голос, это тоскливый скрежет. — Это же наша жизнь!       Снова щелчок.       Комп, не успев запуститься, снова гаснет. Так техника точно по пизде пойдёт!       — Дан! — три шага вперёд. Я ни разу не сволочь, и если вижу кого-то на грани взрыва, подойду и… Волков судорожно сглатывает в моих объятиях и обмирает, из сильного здорового мужика превратившись в обессиленного и потерянного, и на это нельзя реагировать безучастно. Странно, а я хотел оплеуху влепить. Честно. В себя привести, а в итоге сам растерялся. Тело решило иначе, голова даже не успела подать сигнал.       Дан пристально смотрит мне в глаза, я задерживаю дыхание…