Вспомнить Нельзя Забыть

Дан       Всё смолкает на мгновение, а после оглушает криками и пистолетной очередью. Простого исхода и не предполагал, но на огнестрельное так быстро не рассчитывал, ждал хотя бы догонялок по лесу.       Пуля влетела в железный забор правее от моей головы. Обернувшись, краем глаза цепляю лежащего на земле Артёма и стоящего в бешенстве над ним санитара. Вероятно, мальчишка помешал тому хорошо прицелиться.       Разрывает надвое, и так не вовремя особенности характера и твёрдые жизненные принципы берут верх. Собираюсь обратно, но кто-то жёстко хватает за шкирку и волоком вытаскивает за ограду. Падаю навзничь, перед моим носом сразу захлопывается та самая калитка, как будто только и ждала, пока я уйду, и всё исчезает: звуки, крики, опасность. Поднимается ветер и становится прохладно. Ловушка захлопнулась, изолируя всё происходящее в ней, тот мир от всего остального.       Поднимаю голову, чтобы запомнить лицо того, кого сейчас буду бить, но руки опускаются. Взмыленный Славка стоит надо мной в измятой рубашке, растрёпанный, красный от бега или злости, но глаза… блестят, как у перепуганного ребёнка. Испугался. Я знаю этот взгляд. Чертыхнувшись, проглатываю маты. Хотя есть, что сказать.       — Ты не ранен? — спрашивает у меня, как будто вообще имеет право со мной разговаривать!       — Нет, — прислушиваясь к ощущениям, огрызаюсь. — Не зацепило. А ты?       — Нет.       — Жаль! — Встаю с земли, осматриваюсь. Какого чёрта мы тут вообще стоим и беседуем? Надо куда-то бежать, что-то делать, взгляд лихорадочно мечется, но ноги подкашиваются.       — Леон пока местность изучал, раз сто перед камерами засветился. Они теперь думают, что целая стая в окрестностях и берёт больницу в кольцо. За нами не пойдут, но задерживаться лучше не стоит! — Ничего не могу с собой поделать, смотрю на него говорящего с нескрываемым бешенством. — Дан, давай обсудим потом, ладно? Макс долго так не протянет.       В моей квартире с некоторых пор стало тесно. Слишком много народу, среди которого нет того, кто мне нужен. Как там Вик — стараюсь не думать. Знаю, что плохо. Чувствую себя абсолютно беззащитным и в то же время от отчаяния готовым на всё. Пока не принял опрометчивого решения… хотя кого я обманываю, оно уже принято. Даю время ему побродить в моей голове, уйдя в комнату, где на нашей кровати лежит вампир. Краше только в гроб кладут. Скелет, обтянутый кожей — не более. Есть чувство сострадания к этому существу, чего раньше за собой не замечал, тем более уступая собственным интересам. Моя система жизнеобеспечения сломана. Это нелегко принять. Ещё сложнее с этим будет жить.       Славка стоит над ним, проверяет пульс, хмыкает, мол, данные так себе, но пульс же есть, что неплохо. Заметив меня и то, как закрываю за собой дверь, не может оставаться невозмутимым и начинает нервничать. Орать здесь я не буду. Драться тоже. Если расскажет всё сам, и его версия меня устроит. Но если он причастен к происходящему, то одним другом у меня станет меньше.       — Меня уже приговорил, Дан? Или есть шанс оправдаться? — Слишком долго знаем друг друга. Слишком. Но Славка всегда умел найти ко мне подход. На том и сошлись, ведь в принципе близко к себе никого не подпускаю.       — Попробуй, — пожимаю плечами, делая вид, будто мне всё равно, а это не так! Но даю ему возможность, не могу не дать.       — С чего начать?..       — Где Виктор? — на прелюдии нет времени. Всё сильнее частит под кожей пульс, всё отчаяннее куда-то тянет.       — Вожак пропал?..       — А то ты не заметил, что вокруг меня его нет!       — Дан, не ори. — Морщит лицо и растирает виски. Хочет сесть, груз ответственности давит с большой силой, трудно устоять, но я устал облегчать всем жизнь — потерпит. — Всё… гораздо сложнее, чем тебе может показаться.       — В нелегальный бизнес пошёл? Заебали льготные путёвки от Центра и перспектива незлачной пенсии?..       — Ты же знаешь, на этой работе я не ради денег! Всё сделано либо из благих намерений, либо спланировано Центром для поддержания мира между нечами и людьми. — Было открываю рот, но гном рявкает быстрее: — Заткнись и послушай! Эта лаборатория… Ты хоть представляешь, сколько таких «учёных» по стране хотят воспользоваться генами нечей?.. Сколько разумных существ пропадает каждый день и подвергается насилию? Насколько влиятелен подпольный бизнес и как сложно им управлять?! Да ни хрена ты не знаешь! — На наши крики не приходит Леон, не приходит Пашка, который вообще клал на приказ сидеть в Салане и ждал нас в квартире. Они тихо сидят на кухне и нервничают похлеще моего, и как ни стараюсь — не могу снять с себя вдобавок к моему их напряжение. — Приходится чем-то жертвовать. Если тебе так удобнее — пусть это будет моя совесть. Да, я курирую эту больницу и лабораторию, благодаря чему могу задавить управой другие, более мелкие и недостаточно оснащённые структуры, в которых смертность стопроцентная. Полностью ликвидировать этот бизнес не удастся, я пробовал, годы потратил на это, и всё впустую. Он расползается по стране как чума и каждый раз становится всё изощрённее и опаснее. Здесь я контролирую поступающих пациентов, преступников, или тех, кому нельзя помочь. Это жертва, согласен, но меньшая в общей картине мира. И я не прошу тебя или кого бы то ни было делить со мной муки совести. Всегда приходится делать выбор. Я сделал его в пользу большинства. Это касается того, почему я был там. Читать лекции по поводу того, что ты поступил, как последний кретин, сунувшись без подготовки, нужно или тебе насрать?       — Мне насрать.       — Не удивительно.       — Что там делал Макс?       — Выживал. — Он всё-таки садится в ногах у вампира, опускает грузные плечи, руки безвольно ложатся на колени. — Выбора не было. Дэй пришёл ко мне в отчаянии. Ему нужна была помощь и оказать её пришлось, иначе потом помогать надо было бы многим, кого зацепит гнев демона. — Славка смотрит на меня сурово. — Не самые вы терпеливые существа. Эгоисты, взращённые в собственном мире, который отвергает весь остальной. — Я молчу, даже спорить с этим не буду. — Я дал ему координаты этой больницы, но на этом всё. Сам до последнего не был уверен, примут ли Макса. Он же не чистокровный, искусственно выращенный, а значит, для исследований не несёт никакой ценности. Что он им смог предложить, чтобы…       Он не договаривает, как в висках больно щёлкает. Чтобы не взвыть, закрываю глаза, а когда открываю — повсюду осколки техники, люстры, даже мелкая мебель пострадала. Сила вернулась, и она искала выход, а я не хочу её сдерживать. Теперь демоном для себя был я и жаждал её применения. Меня некому было остановить, а гнев и злость стали сильнее здравого смысла.       — Ну конечно… — ухмыляется, а я пытаюсь свою силу оттащить от стен и вернуть в себя. Вскоре всё стихает, дневной свет возвращается в помещение. Сползаю по стене на пол. — Дан…       — Ты знал, что Бойко уникален в своих особенностях. И хочешь сказать, даже предположить не мог, будто центр, в котором используют особенности разных видов, не заинтересуется таким образцом?.. — улыбаюсь, Славка скисает окончательно. Врать демону — плохая идея.       — Я был уверен… что ТЫ этого не допустишь. — А вот теперь окончательно скисаю я. Все мои страхи и кошмары в одной фразе. — Дан, Вику не раз угрожала опасность, он и один справлялся, теперь вас двое и… что произошло?.. Почему ты не смог его защитить?       Почему?.. Потому что слабак! Потому что обязан был это сделать, но слишком близко Бойко подпустил к себе, и нашей слабостью воспользовались! Но как?! Как, блядь, демон мог знать, что началось Испытание и Вик отключится?! Как было предугадать, что отключусь с ним и я?! Кто вообще имел сведения о тайном обряде оборотней, если даже сами оборотни о нём не знают, только избранные?!       — Мы были без сознания, — выговариваю сквозь зубы, не оправдываюсь, а упрекаю себя.       — Дан. — Славка медленно, почти неслышно подходит ко мне и садится рядом на колени, берёт моё лицо за подбородок и поднимает его, заставляя посмотреть на себя, второй крепко сжимает плечо. — Всё ещё можно исправить, — мир снова становится чёрно-белым, и таким он мне нравится больше. — Ты Макса за этим вернул? Чтобы выйти на демона? Мы его найдём. Я обещаю. Столько нечей хотят помочь, и Леон там, и Пашка… — белого становится всё меньше, сознание уплывает. — Ты только себя не теряй, пожалуйста. Вика это расстроит. Мы всё исправим. Но без тебя не получится, — его голос становится тише, мир потихоньку меркнет.       Я сижу возле двери, руки лежат на полу, поэтому неудивительно, что Пашка умудряется просунуть язык под дверью и облизать мне пальцы. Шершавый, горячий язык касается всего пару раз, банальное желание поддержать, но за эти пару секунд снова чувствую боль Вика: это нестерпимое жжение в каждой вене, воспалённые проколы от игл, наркотическое отравление, от которого реальность плывёт в голове, а ещё жар, выдержать который тяжело даже тому, у кого температура и так выше человеческой нормы.       Хотелось смеяться, но мне так хреново, потому что прихожу в себя опять в пустой комнате, где все присутствующие не те, кто мне нужен. Этот ад идёт на новый неизведанный виток. Пора с этим заканчивать.       Встаю на ноги, оставив Славку на полу в раздрае. В дверях стоит Леон, батя хмурится, чувствует бывалый волчара, что всё идёт не так, но не зная, откуда прилетит, осторожничает и поэтому теряет драгоценное время.       Пара шагов к кровати, выхваченный из-под подушки кинжал и сильный замах над почти не вздымающейся грудью — всё в духе «никто и не подумал проверить постель». Я метил в сердце и знал точно — не промажу. Рука резко пошла вниз, всю дурь, рвущуюся наружу, вкладываю в этот удар. Позади взрываются криком, но слишком поздно…       Я стоял у грани не один раз, готовый разрушить и покинуть телесную оболочку. Видел состояние Макса и нечеловеческим разумом очень хотел ему помочь освободиться, выпустить и избавить от страданий бренной тлеющей плоти. Но я знал, что его всячески пытается удержать и спасти обезумевшее от отчаяния создание, полюбившее и привязавшееся. Уверен, приди Макс в сознание хоть на минуту, он попросил бы себя убить. Такое существование — это не жизнь, а мучение для всех: для уходящих и для не отпускающих.       Спрятав кинжал, убивающий тело, под подушку, я верил — всё получится, найду Макса. Даже больше: если подумать, мне было видение всего происходящего сейчас, как мимолётное в накатившей слезе: гном на полу, Леон в дверях, я в замахе, и разрывающаяся рядом стена, словно она из картона, и пробить её проще простого.       Ждал его: трансформированного, полыхающего жаром, стремительного, мокрого от пота, оскаленного и… яростного. Не разочаровал — появился эффектно!       Дэй сшибает меня и отбрасывает от постели. Пока я лечу, успеваю заметить, что он мало похож на кого-то знакомого. Комната наполняется невыносимо тяжёлым звериным и серным запахом.       Леон перекидывается, молниеносно взвесив масштабы опасности, все стараются не делать лишних движений и даже не дышать. Дэймон, хромая, подходит к Максу, осматривает пристально, убедившись, что нож того не зацепил, издаёт глухой утробный звук, похожий на стон. Демон стоит между нами изнурённый, как долго-долго не отдыхавший страж. Я не видел Дэя в более жуткой форме, отчасти новая трансформация была из-за последнего проклятия. Смотрю на них с Максом, а думаю о нас с Виком. Мы изменили природу друг друга гораздо глубже, чем сближает запечатление и привязанность. Нас обоих использовали, чтобы истребить стаю Вика и мой Древнейший клан инкубов. И всё началось после того, как мы с Бойко встретились и нарушили все возможные правила. Мы и по раздельности-то жили, как хотели, борясь со своей природой. Вик всем своим существованием доказывал, что да, можно быть абсолютным вожаком, но не жертвовать собственными желаниями. И любил меня! Открыто, не боясь осуждений, заставив признать всю стаю — мы отныне вместе. Нет, не заставив — убедив, ведь иначе невозможно.       А в какой-то момент Вику дали попробовать пожить без условностей и давления Силы. Кто разберёт теперь — проклятия или дара? Но в моём оборотне не было зависти, обиды на судьбу, алчности и амбиций. Он изначально был вне доступа для программы «безумная ненависть». Хотя мог разбушеваться так, что яйца поджимались. Вик и во мне увидел то, что пытались вытравить, то, что я сам отвергал всеми правдами и неправдами — зародившуюся душу и запертого в клетку демона. Принял ту и усмирил этого. Латал, зализывал, любил, учил меня любить, а главное, каждый день давал по крохам уверенность, что ни одна сила в этом мире… во всех мирах… нас… сука… не… разлучит! Вик выбрал, зная меня проблемным чудовищем, древним, эгоистичным и противоречивым. Не боялся и не колебался, отдавался и брал, параллелил каждую минуту, не давая разойтись.       Я смотрел в незнакомую пламень глаз Дэя, пытался прочесть мысли. А была ли она такая незнакомая? Вспомнил себя под препаратами, когда и меня пытались сдержать и контролировать. Тогда стал отбитым на всю голову силовиком, а демон внутри упивался кровью. Но ему наскучило подчинение, и он отпустил мой разум, позволив пробиться наверх в управление. Славка знал всё обо мне, он охрененно много знал о природе разных нечей. Используя разные методы, уберегал всех «особенных», обходясь малой «кровопотерей». Центр столкнул лоб в лоб две древних силы: Гару и Инкубов, и мы должны были уничтожить друг друга. Если бы не наша с Бойко неправильность, мы два болта положили бы на тысячелетнюю вражду. Из-за нас бы началась новая. Больше испытаний — крепче связь!       — Почему Макс здесь? Он должен быть в лечебнице, — цедит сквозь зубы демон.       — Дэй, это, по-твоему, выход из ситуации? — Я с трудом поднимаюсь, с трудом глотаю крик и на месте я стою спокойно тоже через силу. Нападение не даст результата, хотя и хотелось отпиздить его так, чтобы встать не мог. Толком не оправившись после «лечения», потратив кучу энергии, сбегая из той клоаки, сейчас моя физическая форма оставляет желать лучшего, но дури бы хватило, я себя знаю. Не жду другой реакции Дэймона, руки сжимаютя в кулаки, а потом падают плетьми. В нём не осталось сил бороться. Вик, какого хуя ты не рядом?! Ты же сжигаешь в крови не только всё химическое дерьмо, но и мой гнев… А ещё Вик бы нашёл для него нужные слова, у меня с этим сложнее.       На моих глазах за спиной Дэя распахиваются два перепончатых крыла, чудовищные клыки лязгают, уродуя и кровавя пасть, между челюстями вылезает раздвоенный змеиный язык, его тело рвёт изнутри демон, и не уверен, что процесс этот обратимый.       — Почему ты упрятал его в такое гиблое место, Дэй? У тебя есть немного времени, чтобы объяснить, какой созрел план и как собираешься действовать? — свой голос я не узнаю, а человеческую речь забыл.       — Ничего… ты уже… не исправиш-ш-ш-шь, — он зло ухмыляется. — Никому нельзя верить. Единственной задачей сейчас я вижу следующее: уничтожить всех, кто причастен к геноциду наш-ш-ших родов. Начну с твоего друга гнома… и ему подобных… Потом… — он смеётся, а я настороживаюсь сильнее. — Думаю, я не доживу до «потом»… Боролся за Макса… сколько мог. Пока не понял, что одного моего желания мало. В нём запустили программу самоуничтожения, ты же знаешь, он отторгает любую кровь, чтобы питаться, и биохимические препараты. Так Центр и люди поступают с теми, кто представляет для них угрозу. Они и себе подобных не щадят, что говорить о нечах.       — Слав, бать, никаких резких движений… — запоздало произношу, пятясь назад, закрывая на них обзор. — Помнишь, о чём мы говорили? — хочу привлечь его внимание, но он будто смотрит сквозь. — Можно попытаться сделать сыворотку на крови вожака.       Дэй облизывает кровавую пасть и мотает головой, меня передёргивает.       — Я забираю Макса. — Зрачок делит глаза демона надвое. — Всё, Дан, Центр исчерпал силы и доверие. Ваша помощь мне больше не нужна. — Дэймон очень быстро теряет силы, но не выпускает из когтистой лапы истаявшую белую руку вампира. — Макс отвергнет и кровь Бойко! — это был крик. — Последняя надежда исчерпает себя. И больше не будет смысла… давать этому миру шанс признать равноправие всех живых существ.       — Не будет смысла? Серьёзно?! А как же само понятие «вести себя по-человечески»? Если претендуешь на понимание и признание в этом мире, — сейчас я не имею права дать слабину, ошибиться и сорвать переговоры, но эмоции шалят не только у него. Благо артефакты защищают квартиру, и соседи или прохожие с улицы не слышат происходящего.       — Демоны — по природе своей зло, Дан, а вампиры питаются кровью живых существ. Суррогаты лишь временно заглушают голод. Это… как дать тебе вместо траха посмотреть на горячий секс, — Дэй гнусно скалится, я опять сдерживаюсь.       — Знаешь, инкубы и оборотни тоже недалеко ушли, приятель. Я жил в Салане с Виком и его стаей, и понял, что такое семья, честь и ответственность перед теми, кто тебя окружает. Нельзя жить только поглощая и ничего не отдавать. Ты вызверился, что Макс, искусственно созданный, исчерпал жизненный лимит… Вам дали шанс побыть вместе, разве этого мало? Ты всегда был сильнее его, сильнее многих в Центре, кроме меня, конечно. Что сдерживало? М? Подумай и ответь сам себе.       Дэй нехорошо пригибает голову, но слушает.       — Гордыня, гнев, алчность, похоть — прекрасная пища для демона. Ты получал всё, что хотел. Макс был ограничителем твоего безумия, не давал перейти грань, после которой пути назад в мир людей — нет. Вам обоим было немыслимо одиноко и вы сошлись, поверь я знаю, о чём говорю. Он держал тебя, как собаку на цепи, а ты сам с радостью сидел у его ног и ни разу не попытался сорвать ошейник. С тех пор как в моей жизни появилась одна ужасная мохнатая зверина, я тоже захотел поменять свою природу ради него. Вику спасибо — он не сомневался и не боялся. Как и Макс верил в тебя.       — Мне больно, — он опускает голову и дышит чаще, словно именно сейчас его боль становится сильнее. Все находящиеся в помещении его чувствуют и понимают тоже, но не могут помочь. — Пусть будет больно всем!       — Так вернись на один из семи кругов ада, если мир без Макса перестанет для тебя существовать. Мы те, кто мы есть. Но уничтожив всё вокруг, ты не испытаешь облегчение. Макс тебя любит. Он и сейчас удерживает тебя в сознании, хоть и не видит, во что ты себя превратил.       — Всего лишь хотел ему помочь… выжить, — из горла Демона вырывается дым. — Нас использовали для самых ужасных и грязных дел, а потом решили списать, как отработанный материал. Макс всегда чётко следовал правилам, исполнительный и честный, вопреки своей природе. И вот… Посмотри на награду за безупречный послужной список! Таких сотни, изуродованных, подсаженных на препараты! Вопрос к вам, начальник! — Дэй с ненавистью смотрит на гнома. — Почему вы не позаботились о гуманных способах вовремя прерывать такие муки?! Откуда такое право, вершить наши судьбы?!       — Вы пришли на Землю с одной целью… — начинает Славка, но демон с яростью перебивает.       — Мы пришли на запах и вкус греха! Ваши обожаемые людишки погрязли во всех его проявлениях. Сильнейшие существа вынуждены служить и принимать этих слабых телом и духом червяков!       — Чёрт тебя побери, Дэй! — я наконец-то срываюсь. — Сейчас ты теряешь время! Нужен Вик, нужна Кира и лаборатория. Нужен последний мозговой штурм, а не апокалипсис сегодня!       — Ога. И пресловутый пятый элемент! — демон склабится и хихикает. У меня резко звенит в голове, внезапно всё вокруг вижу со стороны, выброшенный из собственного тела. Вот он «я» — стою напротив Дэя, выгляжу не ахти, но держусь очень уверенно, словно…       — Да. Вера, надежда и человеческая любовь. Три компонента, без которых не замесить ни одного противоядия! — мои-уже-не-мои глаза горят, пиздец каким знакомым огнём, и черты лица совершенно точно изменились. Я наблюдаю со стороны за самим собой. Ну почему, если попадалово, то сразу по всем направлениям?!       — Я же тебя прикончил, Старик?! — Дэймон медленно отходит от постели. — Хватит с меня твоих сказок, заморочек и легенд! Все сдохнут, если им перегрызть глотку!       — Корни в земле прорастут новыми всходами, если видишь будущее этих ростков, если в тебе нет ненависти за своё несовершенство и потери. — такого бреда я ещё не нёс! — Максим знал, что его ждёт в конце, но не бросился мстить всему миру — хватило мудрости. А в тебе… победило зло. Растратил все силы, умножил собственные проклятия, пошатнул Равновесие. И? Удовлетворён? — теперь я понимаю, о чём просят, когда настоятельно требуют заткнуться. Это значит не усугублять и так царящий пиздец! Никогда мне этот старик не нравился и не понравится, и тело моё отдай, сволочь!       — Мне нужен Макс! — с отчаянием воет Дэй и обхватывает голову, ранясь когтями.       — Ну, так давай… попробуем ещё раз? Поверить и вернуть его? — Славка тяжело поднимается и, слава всем, перебивает меня/не меня. — Организуем последний эксперимент. Кира синтезирует препарат…       — Даже если вся твоя карьера и личная жизнь полетит в ад вместе со мной? — Дэймон прищуривается.       — Даже если полетит.       Уж я, как никто, понимаю, каких усилий стоило Варейводе это сказать. Он своих слов на ветер не бросает, но принципы у него тоже есть, и даже я не знаю их всех.       — Мне нужны гарантии. Если результата не будет, Макс уйдёт быстро и без боли, — Дэй прячет крылья и чудовищную личину.       Вот! Почти! Мы близко! Сейчас очень осторожно, не вскрывая на ранах тонкие свежие корочки…       Тянет обратно, картинка меняется, я снова в себе. Хотя это вопрос спорный.       — Дэй, сейчас нужно действовать быстро, понимаешь? — узнаю свой голос без старческих нравоучений! Доигрались! Допроходились, мать их стерилизовать, испытания Древней силы! Наверное, Вику и правда хреновей некуда, если меня бесцеремонно подвинули, и в моём теле сейчас обосновался Самый первый вожак оборотней с тысячелетними знаниями. Этот без смазки везде пролезет! Мало ему, что ли, своих!!! А почему?! А хуй знает, господа-писатели? Как вы это сейчас собрались разруливать!       Жили мы с Виком, по-разному жили, и хорошо, и не очень, чаще не очень… Вокруг нас постоянно было и веселье, и грусть, и пыль столбом, но всякий раз мы как-то побеждали зло, и жизнь продолжалась! А кто мне объяснит, что сейчас происходит, и как исправить? По моим венам не иначе лава разливается, плохо понимаю, как эту бесконечно втекающую энергию в себе размещать. Она настолько чужеродна, что ломает меня, а ещё в ней есть опасность, природу которой не могу разгадать, а значит — защититься.       Леон вызверивается за несколько секунд, чем обезоруживает меня. Видеть ненависть в глазах того, кто только что готов был за тебя глотки рвать, — невыносимо. В соседней комнате за тонкой стеной слышится недоброе рычание других оборотней, по полу тянет холодом из Теневой. Славка тоже немного в ахере от нового цвета моих глаз и внешности, отчаянно сращивает и теряется в догадках, что ещё может произойти. Моё сознание точно заключили в непроницаемый пузырь: всё вижу, всё слышу — и на этом конец! В дверь нехило скребутся когтями, рвутся сюда явно не на чай, а на разборки. Источник опасности уже не Дэй, и демона это изрядно веселит, а я! Потому что, пометавшись по миру, сила, которую после прохождения испытания должен был забрать себе Виктор, угнездилась во мне. В инкубе, блядь! В том, кого оборотни ненавидят испокон веков, но Дантрес же у нас сосуд для хранения всякой хуйни, почему бы и нет! Нечи, чувствуя угрозу своему виду, ищут способ обезопасить наследие, конечно, убив меня! Нет, я зла не держу, но как же не вовремя!!!       Массовая агрессия вокруг вынуждает к решительным действиям. Сражаться со своими я не собираюсь. Перемещаться по щелчку я не умею, а ключей от Теневой у меня отродясь не было, но сейчас удивительным образом ощущаю её за спиной, как дыхание дикого разъярённого зверя. Сосредотачиваюсь, даю границам этого мира потерять очертания, отступаю, попадая частью ступни в собственную тень на полу. И вот он, проход, как тяжёлая дверь, отваливается с куском стены и ламината.       Никогда не привыкну к этим волчьим трюкам и этому собачьему холоду!       Одним прыжком залетаю туда, или меня втягивает за секунду до того, как когтистая лапа бати раскроит мне череп надвое. Всё схлопывается перед самой оскаленной пастью. Сначала разберусь сам, потом объясню всем, заодно оборотни успокоятся, надеюсь.       Выпустив инстинкты наружу, блуждаю в промозглом тумане, отмахиваясь от наглых ледяных щупалец, тянущих из меня силы. Ну и кто тут главный? С кем договариваться? В каком месте копать? В одиночку никогда в Сумеречной не оказывался, всегда были мохнатые проводники. Но сейчас частично инициированный или, скорее, инфицированный пробую свои новые навыки, хотя по сути они принадлежат Бойко. Он же прошёл Древнее испытание, значит, и обучение, как ими пользоваться. Глупо, но зову Вика несколько раз в надежде, что здесь связь лучше работает. Голос отлетает на полметра и глохнет. В пору бы заорать во всю силу со злости, но не хочется привлекать внимание тех, кого тут быть не должно.       Вспоминается, как часто я пялил на себя вещи Бойко: куртки, штаны, тапки, но не шкуру… Теоретически мог совершить полноценный оборот, но видимо, первородная сущность слишком сильно протестовала. В результате сейчас слоняюсь по Сумеречной, пока она тихонько высасывает из меня силы. Недооборотень какой-то. Недоинкуб. Недодемон. Ну, и человек не особо хороший. Кто я вообще такой?       —Давай, Древний, ты же эту кашу заварил! Показывай дорогу. Или мне на четвереньках нюхать землю самому?       Даже показалось, что вокруг мерзко захихикал туман.       — И почему волки меня чуть как Мурзика не порвали?!       Через некоторое время, не чувствуя ног, сажусь на землю. Голова кружится.       — Ну чего тебе надо, Теневая?! Давай свои условия! Какую цену нужно заплатить, чтобы ты вывела меня? Дел по горло: мужика спаси, вампиру помоги, сам не подохни — честное слово, некогда тут гулять, — ненавижу это место.       Ужасно ощущать себя таким беспомощным. Внезапно понимаю: нужно успокоиться, если доберутся до меня, значит, ищут. А кто меня может искать?.. Медитировать в Теневой — это как начать дышать под водой, она тут же заползает глубже. Странно, но моё зрение меняется, и я начинаю видеть горящие огнём полустёртые следы на пепельно-серой земле. С трудом поднимаюсь и иду за ними по шипящему мху. Если ведут — так надо.       Огонь, огонь, иди за мной… Иду. Почти на ощупь и спотыкаясь, пока не замираю, стараясь отогнать видение, но оно не проходит, и я резко срываюсь на бег.