Другой поворот. Новый путь.

Я видел, как она проснулась. Встала, поправляя широкую майку. Прошла в ванную, выйдя оттуда через три минуты. Тень защищала меня от ее глаз… И вдруг она остановилась. Почти рядом со мной. Я не дышал, и потребность в этом почти не ощущалась. Анетт автоматически потянулась к лежащему под подушкой пистолету. Я вышел из тени, ласково улыбаясь. А в следующую секунду вырубая девушку ударом по лицу. Пистолет выстрелил в холостую. Когда в комнату ворвался эльф, в комнате двигались только занавески.

***

Анетт Я не хотела открывать глаза. Потому что знала, что я увижу. Меня снова поймали в ту же ловушку, как дитя несмышленое. - Открой глазки, любовь моя! Пора просыпаться! Не показывай страх… Не показывай… Тело сжалось в комок, из груди непроизвольно вырвался тихий звук, похожий на поскуливание. И только сейчас до меня дошло, что за звук я слышу… Руки сковывали цепи. Заговоренные цепи гномов, которые способны удержать любое существо, в котором есть хоть частичка магии. И чем дольше ты находишься в этих цепях, тем меньше рассудка остается, потому что сначала тихая, ненавязчивая мелодия начинает со временем сводить с ума, преследуя даже во сне. Удар по лицу, и голова ударилась о стену. - Ты знаешь, что я дважды не повторяю. Я открыла глаза. Знаю. Константин не изменился. Не постарел ни на день. Свет из окна падал на светлые волосы, отливая золотом, а светло-синие глаза загадочно мерцали из-под челки. Лавьер улыбался, словно ему подарили лучший подарок на день рождение. - Почему? Бладрейн склонил голову в искреннем недоумении. - Почему ты это сделал? - Потому что мне так захотелось, - спокойно ответил мужчина. - Почему? – дрожащий от осознания грядущей боли голос лишь отдаленно напоминал тот, что когда-то принадлежал мне. В глазах маньяка мелькнуло странное выражение, словно я сбиваю его с мыслей своим вопросом. И тут же пропало. Константин тряхнул головой и нежно, с особым привкусом садизма улыбнулся. Однако теперь я старше. И я буду молчать. - Заметь, Константин. Я не спрашиваю «зачем». Я спрашиваю «почему». Голова уже почти привычно ударилась об стену. - Ты видимо забыла, что мое милосердие – вещь весьма непостоянная… …это был долгий день… …и ночь…

***

Нуада Он забрал ее! Этот чертов полукровка забрал мою женщину! - Нуада… - Лиз осеклась, едва взглянула мне в глаза. - Ты можешь хоть секунду не мельтешить перед глазами?! – вдруг резко набросился на меня Хеллбой. Не знаю, почему, но вид злого демона произвел на меня прямо противоположный эффект. Я развернулся, и копье, которое я все это время вертел в руках, по древко вошло в стену. Каменную. - Брат. Голос Принцессы, именно Принцессы, а не сестры, заставил вздрогнуть. Но я уже давно умею проворачивать такие же фокусы. - Сестра. И Нуала встретилась со мной в поединке взглядов, чтобы практически сразу проиграть. Синий успокаивающе положил ей руку на плечо. Через полчаса наших бесполезных метаний к нам зашел генеральный, сообщив, что в конце вечера здесь будут ее родители. Красный, видимо, для разрядки атмосферы сказал: - В какой прекрасной обстановке ты познакомишься с будущими тестем и тещей!.. - Ну да, - поддержала его Лиз, держась за уже заметный животик. – Все люди, как люди, один наш эльф отличился. Все улыбнулись, и еще через час в зал зашла пара вампиров. Высокий черноволосый и сероглазый мужчина с шрамами на губе и левой брови оглядел всех присутствующих с заметным укором. Его рука покоилась на талии среднего роста женщины лет двадцати пяти на вид, с рыжими волосами и ярко-голубыми глазами. На ее лице я увидел гнев. И направлен он был именно на меня. - Ты!.. – Взгляд матери Анетт не сулил мне ничего хорошего. - Марина, перестань. – Мужчина железной хваткой схватил ее за руку. – Это вы Принц Нуада, я правильно понимаю? Я кивнул, чувствуя, что уже невольно уважаю этого вампира. - Где она? – Спокойный голос отца моей девушки заставлял подчиняться. И я с удивлением услышал собственный голос, хотя отвечать вовсе не собирался: - Не знаю… - Марина! Рафаэль! – В зал зашел генеральный, спасая нас от продолжения допроса. - Джон! – Марина искренне и светло улыбнулась, отчего ее лицо стало неимоверно красивым. Лайт-младшая этим явно в мать. - Где она, Джон? – Рафаэль Лайт не стал ходить вокруг да около, сразу же переходя к делу. А вот прямолинейностью в отца, заметил я. - Я не знаю, Раф, - человек развел руками. – Ее похитили прямо из комнаты и… - Как в тот раз, Рафаэль… Это он! Снова! Он снова будет ее мучить! – Я не знал, что вампиры могут плакать. - Марина, успокойся! – Мистер Лайт положил руку ей на плечо, но по лицу я видел, что он сам не испытывает подобного спокойствия. - Мы можем обыскивать город, - предложил я. - А если она уже не в городе?! – оборвала меня Лиз. - Это вероятно, но Бладрейн не будет увозить ее, - уверенно проговорил Рафаэль. – Он знает, что мы будем искать, и что мысль, будто он увез ее, будет первой в нашем плане. Пока мы тратим время на рассылки портретов, на проверку таможен и аэропортов, он убьет ее в каком-нибудь подвале. Вы правы, Нуада, мы будем искать ее сами. Вот так из Принца и Наследника эльфийской короны я превратился в «Нуаду»… Без титула, без всяких намеков на высокое положение. Собственно, этим ради ее безопасности я могу пожертвовать. - Завтра прибывает весь клан. Джон, прости, что не предупредил… - Ничего. Я думаю, места хватит на всех. Я только надеюсь, что ты сказал им… - Естественно. Охота либо за чертой города, либо на животных. Я знаю. А я вот нет, подумал я. Ты только держись, милая. Только не сломайся.

***

Анетт Мне было страшно. За тридцать лет я разучилась бояться, привыкла быть сильнее… Я не знаю, сколько я здесь. В комнате темно - он занавесил окна тяжелыми, темными занавесками. Неделю? Месяц? Год? Столетие? Вечность… - Молчишь?.. – Голос Константина вырвал из некоторой задумчивости. Кость захрустела снова… Я закричала – не могла больше сдерживаться. Слезы полились снова. Какой это перелом? Десятый? Двадцатый?! Я ненавижу себя, ненавижу то, чем я являюсь!.. Потому что человек привыкает ко всему, даже к боли, и его нельзя ломать вечно. А меня можно, ибо каждый раз кости срастаются, вставая на места. - Так я спрашиваю снова. Где находиться эта Книга? - Я не знаю, Блад… Рейн… Не знаю, о чем ты, мать твою, говоришь!.. – заорала я со всей дури. – Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты – гребанный сукин сын! – Бестолково рванулась в цепях. Те глухо звякнули металлом о стену в ответ на мои потуги. Мол, да ну тебя, дура набитая! - Сопротивляешься? Это так похоже на тебя, любовь моя… Я честно думала, что он убьет меня. Просто возьмет и оторвет голову, или вырвет сердце… Но нет, просто ударил, и все. - Просыпайся, детка! – На том месте, что каждый раз бьется головой об стену, уже нет живого места, и даже боль уже не чувствуется. Ура, значит, я тоже ко всему могу привыкнуть. Это плюс. В комнате появился кто-то третий. Это минус. Меня обдало странной смесью леса и зимы, глаза открылись непроизвольно и столкнулись со сталью золотого, с медными вкраплениями, взгляда. Это был высокий, черноволосый мужчина. И чтоб мне сломали оставшиеся полторы руки, но это был эльф! Я резко дернулась назад (а, по сути, куда назад? В стену?!), когда он схватил меня за подбородок. - Ты - Лайт?! – Голос чем-то похожий на баритон Принца. - С кем имею честь общаться в столь непристойном для дамы виде? – Нагота, когда живешь вечность, вскоре становится привычным делом – в жизни бывает разное. А моя одежда не пережила пыток. - Не важно. – Он дернул копной длинных волос и наклонился ближе. – Выживи… - Бладрейн явно не должен был этого слышать, поэтому я запихнула удивление подальше и зарычала. Собственно, это было почти искренним действием… …так началось наше странное общение. Эльф приходил редко, возможно, раз в несколько дней. Но приходил и, когда Константина не было рядом, кормил. Кровь эльфа была горькой на вкус, но менее питательной от этого не становилась. Я была благодарна Варенику за это. Он всегда улыбался, когда я его так называла. Такая ассоциация возникла из-за моей убежденности, что мужчина что-то затевает, но он никогда об этом не говорил и даже намекать считал излишним. - Почему не скажешь Принцу? Ты ведь знаешь, что он здесь, знаешь все про нас… - То, как непроизвольно у него дернулась бровь, сдало его с головой. – Так помоги!.. – Я закашлялась, но он расслышал, так как растирал руки и ступни. - Не могу. – Эльф показал на глаза и на дверь. Ясно, слежка. Тут мужчина резко поднялся, чтобы через секунду уже сидеть в кресле с презрительным выражением на лице, в упор меня разглядывая. - Ты так и не представился ей, мой дорогой друг? – Лавьер в притворном удивлении приподнял бровь, после чего оказался около меня и впился в губы, рукой сдавливая шею. Кость ключицы затрещала, но не сломалась. На коже тут же проступили синие отпечатки его пальцев. Эльф никак на это не отреагировал. – И правильно. Я жутко ревнивый. – Ключица все-таки не выдержала. И я тоже…

***

Тьма… Боль… Свет… Снова тьма… Почему это проклятое сердце еще бьется?!

***

Странно знакомый запах вывел из состояния астрала. Дальнюю от меня стену тоже освободили от мебели. Зачем?.. Что там за куль?.. А какая, собственно, разница… Но настойчивый и знакомый запах не давал заснуть, спастись в обморочном сне… - Красавица, у меня для тебя подарок! – Приторным до тошноты голосом только Бладрейн мог наводить такой животный ужас. – Сегодня же твой день рождения! Два месяца… - Неси обратно, гниль… - Я думал, ты обрадуешься компании… - притворно огорчился полукровка, сдергивая холщевую ткань… Не знаю, от чего потеряла сознание: от ужаса или от удивления?..

***

Нуада В нос ударил резкий запах затхлости, крови, отходов жизнедеятельности и вампира. От такого амбре непроизвольно открытые глаза заслезились. У противоположной стены звякнули цепи, а в моих ушах начала звучать мелодия зачарованных цепей. - Нуада! Принц! Открой глаза!.. Женский голос резко прервался, звук удара заставил меня поднять голову… …чтобы почти сразу зарычать! Это была она, Анетт! Грудь девушки едва заметно поднималась-опускалась при дыхании, руки и суставы были вывернуты в неправильную сторону, а тело было в крови. Куча шрамов покрывало нагое тело, щиколотки сковывали серебряные цепи. Бладрейн с интересом маньяка-садиста рассматривал меня, оценивающе пробегаясь по рукам, по мускулам, которые сейчас напрягались сильнее обычного – цепи жгли, я пытался вырваться. Глаза остановились на лице, губы скривились в презрительной усмешке. - Меня всегда забавляло, как вы свято уверены в своей перворожденности. - А меня забавляет твое невежество, раз ты подвергаешь это сомнению. Вампир был быстрее, чем моя полукровка. Тело скрутило на весу, в глазах немного потемнело, точки стали радостно плясать, закрывая собой происходящее в комнате… - Отпусти его. – Девушка присела на корточки, спиной опираясь на стену и встречаясь со мной взглядом. Потрескавшиеся, кровоточащие губы дернулись в былой усмешке. – И я останусь здесь навсегда. - Не смей! – бешено заорал я, не помня себя от ярости. – Не смей, я тебе говорю!.. - Самопожертвование… Как это трогательно. И, знаешь, в чем фишка, эльф? Главное - знать, где потрогать. И вампирша зашипела-застонала. Что он сделал?! Тело девушки дернулось, пришпиленное к стене. А посреди живота был вбит кол.

***

Анетт Я не боялась за себя. Я умирала от страха за него. Как же это больно – брать на себя ответственность за чужую жизнь… Я не думала, что способна плакать. Так сильно. Но теперь я знаю: унижение, которое лишает тебя чести, - хуже всякой боли. Меня обесчестили. У него на глазах. И мир как-то потускнел после этого. Я давно не видела в глазах нелюдей такого ужаса, такого омерзения… И последнее было хуже всего, что я когда-либо видела. Ибо относилось оно ко мне… Я не смотрела ему в глаза… Было страшно. Страшно все равно. Наплевать на все. Даже на боль. Я молча сносила все, что делал Константин. Просто молчала, вперив глаза в потолок. А Вареник все не приходил… Ну и хорошо. Господи! Дай мне умереть…

***

Он пришел. Эльф дернулся от резкого запаха. - Алай?! Ясно, они знакомы. Как это мило… - Ваше величество. – Вареник склонил голову, глазами пробегаясь по мне. Подошел. – Скоро прибудет помощь. Они почти здесь. Почти. - Почему ты не сказал им? – зашипел Принц. Эльф показал на глаза и уши, намекая на слежку. Закатал рукав. - Что ты делаешь? – Нуада, видимо, даже смотреть не мог спокойно на меня, без отвращения. Кровь, как всегда горчит и странно пахнет. Но она горячая, полезная, живая, дарящая чувство жизни. Сделав ровно семь глотков, я убрала клыки. Вареник немного поморщился, вытер большим пальцем кровь с нижней губы. - Не задел органы? – Черноволосый провел рукой по шраму на животе, куда два дня назад мне загнали кол. - Какая разница?.. – Я повесила голову. Ее снова подняли, но уже за подбородок. - Держись, хорошо? Я потерял слишком много крови, чтобы ты тут концы отдала. – Он улыбнулся, и мне стало легче, зная, что хоть кто-то меня поддерживает. Пусть по своим таинственным причинам, но все же. Принц дернулся в цепях, и Вареник повернулся к нему. Они о чем-то тихо разговаривали, когда эльф подошел вплотную к Нуаде. Настолько тихо, что я так ничего и не различила из этого шушуканья. Тут Алай метнулся в кресло, и дверь открылась. - Наболтались, дорогие? – Константин был в прекрасном расположении духа. Значит, сегодня вечером какие-то родители будут горько плакать о своей молодой девочке. - Всласть! – ехидно протянул Вареник, косо глянув на меня. - Тоже хочешь попробовать? – Бладрейн дернул меня за безвольно висящую в цепи кисть. Звон металла как-то надоел… - Нет, спасибо, я воздержусь. – Вареник явно сдерживал рычание. По крайней мере, Нуада раньше именно так скалил зубы перед этим. - Жаль, - полукровка вздохнул и повернулся ко мне. – Продолжим? Мне ведь еще нужно столько тебе сломать… - Зачем? – неожиданно подал голос Принц. – Зачем ты делаешь это? Ведь она такая же, как ты. Полукровка. - Потому что она часть большой и очень мерзкой паутины, которую плел мой отец. Знаешь, эльф, как это страшно - быть игрушкой в руках отца? Его отец, Александр Лавьер, был очень древним вампиром. Поговаривают, что он видел правление Александра Македонского, а некоторые, особо ушлые, заявляли, что он и есть Александр Македонский. Это был единственный вампир из семьи Бладрейна, который выжил после облавы на клан Лавьер. Никого не осталось. Их родословная перекликалась с моей, мы тоже шли от Александра, но потом дед моего деда отделился, создав новый клан Лайт. У нас были другие устои, другие нравы: мы не наказывали детей побоями и унижениями, не заставляли убивать. Мы были гуманнее, чем другие представители расы вампиров. Но при этом мы были воинами от рождения. Только у нас появлялись вампиры с даром, часто разрушительным и страшным, как, например, мой отец. Он мог лишь одним прикосновением забрать у бессмертного существа его бессмертие, состарить его, уничтожить, убить такой страшной для вечного создания смертью. - И в чем заключается моя часть, а? Поведай, а то как-то обидно: страдаю неизвестно за что. - Ты же не видела Александра? Никогда? – Бладрейн сверкнул глазами. - Не имела чести. Слава Богу. - Твой запах. Именно в тебе из всей вашей чертовой династии проявился его запах! Никто из нас – прямых потомков – не удостаивался подобной чести: быть в чем-то похожим на него. А у тебя есть! У девчонки со стороны!.. – Константин безумно засмеялся. Я не осознанно вжалась в стенку, стараясь быть как можно более незаметной. – Именно из-за запаха я хочу тебя убить, именно из-за него ты признаешься моей родственницей. - А зачем тебе нужен я? – снова подал голос Нуада. - Потому что когда не станет тебя, престол твоего государства будет некому занять. И его займет Алай, мой ставленник, который, заключив мир с вампирами через меня, сделает меня своим советником. И вот тогда, - Бладрейн в предвкушении улыбнулся, - я смогу бросить вызов отцу и отомстить за смерть матери и себя. - И ты согласился предать собственное королевство?!! – Принц в бешенстве дернулся в цепях, резко повернув голову к черноволосому эльфу. – Что такого пообещал тебе этот ублюдок, что ты предал все, ради чего жил и воевал столько лет?! - Трон, мой Принц. Власть – единоличную и безраздельную. - Тебе только что объяснили, Вареник, что править ты будешь лишь фигурально. У всех присутствующих брови взлетели вверх. - Как ты меня назвала, полукровка? – едва слышно прошипел эльф. - Вареник. Слишком много всего мутишь. - Я отомщу тебе, женщина! - О да! И в твоем случае мстя будет страшнее обычной мсти, - через силу улыбнулась я, холодея при мысли о том, какой на самом деле будет его месть. Алай рыкнул сквозь зубы, но с места не сдвинулся. Но потом вдруг поднялся и, коротко всем кивнув, покинул комнату. Мои мучения начались с начала. Но теперь у меня была надежда. Надежда на спасение… его жизни. Уже есть, ради чего терпеть.