Волчий зов

      Впервые за долгое время Рей ничего не снится.              Долгий затяжной сон без сновидений кажется подарком свыше, оттого вставать с постели совершенно не хочется. Рей крутит головой, удобнее устраиваясь на примятой подушке, и, просунув руку под неё, медленно вздыхает.       Легкая отдушка кондиционера для белья с примесью древесных нот расслабляет и дает провалиться в дремоту, позволяя Рей отдохнуть еще немного.       Она просыпается во второй раз лишь спустя часы, когда настойчивый солнечный свет достигает ее лица. Девушка недовольно мычит и пытается натянуть одеяло повыше, скрывшись под нагретой собственным теплом тканью, но через пару секунд откидывает эту идею вместе с лучшей вещью на свете.       Жарко.       Скинув одеяло с себя, Рей приходится открыть глаза и встретиться с этим миром в очередной раз.       Белые блики от солнца постепенно рассеиваются в ее глазах, и она неподвижно замирает, смотря на кроны деревьев прямо перед собой.       Огромные панорамные окна вдоль всей продольной стены дома отделяли ее от природы, но Рей могла поклясться, что ощущала запах леса даже в постели.       Черная плотная ткань собралась вокруг нее волнами, выдавая беспокойный сон гостьи.       Привстав и освободившись из-под вороха постельного белья, омега поднимается на ноги.       Ноющая боль где-то между ребер дает о себе знать совершенно очевидно, и Рей, мельком оглядывая собственное тело, находит разнообразную палитру синяков и ссадин.       Пресловутая регенерация действует, пускай значительно медленнее, чем надумали в фильмах и книгах фанатики ее вида.       Она запросто может умереть, только продержится чуть дольше, чем обычный смертный.       Обрывки вчерашнего дня калейдоскопом проносятся перед ее глазами, и Рей судорожно вздыхает, ощутив во рту ледяной привкус ужаса.       Ее легкие чисты, и она больше не погружена в воду, но гипервентиляция запускается сама собой.       Рей пытается делать менее глубокие вздохи, но мозгу, кажется, необходимо превысить количество кислорода в крови, дабы инстинкт самосохранения сошел на нет.       Сгорбившись, девушка медленно подходит к окну, вытесняя собственный страх воды с помощью картинки леса и успокаивающей дыхательной практики.       Вот так, понемногу, прогоняя через легкие воздух, она убеждает свой мозг в безопасной среде вокруг нее. Она не беспомощная жертва случая. Она держит ситуацию под контролем.       Или нет?       «Где я?» — возникает новая мысль, оттесняя собой все другие мелочные переживания.       Кроны деревьев мирно качаются из стороны в сторону, бросая витиеватые тени на пол спальни.       Рей убирает руку со стекла, выпрямляется и оглядывается вокруг, подмечая единственный предмет интерьера — кровать. Большая, в два или три раза крупнее той, на которой она спала чуть больше суток назад.       Она не в Татуине.       Две тяжелые дубовые двери ведут в небольшую ванную и пустующий гардероб.       Не задерживаясь там надолго, Рей следует к третьей двери, за которой скрывается лестница на первый этаж.       Кто-то притащил ее к себе домой. Голую.       Стащив с кровати теплое одеяло, девушка кутается в него как-можно лучше, дабы не оставлять шлейф позади себя.       Остальная часть дома не пестрит элементами обжитого помещения. Голые стены с дизайнерским решением совмещения дерева и стали не способствовали никакому уюту, контрастируя двумя полярными друг к другу оттенками. Светлые апартаменты и черная мебель в открытой гостиной, что аккурат примыкала к кухне и огромному обеденному столу.       Рей удивилась такому количеству места и пространства для такого хозяина дома.       Кайло Рен сидел во главе стола, пил что-то смутно похожее на алкоголь и задумчиво крутил в руках небольшую вещь.       Хорошо знакомый Рей кулон.       — Ты встала.       Даже не вопрос, только констатация очевидного факта перед его глазами.       Девушка плотнее запахивает импровизированную одежду, не желая демонстрировать лишнего.       Новая порция вопросов и восклицаний крутится на кончике языка, вот-вот готовясь сорваться в бездумные обвинения этого парня, но Рей коротко выдыхает.       Кажется, он ее спас.       — Садись, тебе нужен кофе.       Кайло Рен не умел предлагать, он требовал и приказывал, даже не задумываясь над этим.       — Мне нужны ответы, — тихо говорит она, глядя на его спину.       Он передвигался почти бесшумно, что никак не укладывалась с его габаритами.       Достав новую чашку, он заваривает кофе через фильтр, несколько минут молча разбираясь с воронкой и водой. Она и подумать не могла, что этот мужчина будет заниматься чем-то подобным, а не отдаст все в дело обычной кофемашине. С другими делами он поступал именно так.       Сплошное противоречие.       Но он все еще был альфой, который намеревался поухаживать за омегой.       Рей поморщилась от подобной мысли, не давая благодарности теплым клубком согреть ее нутро.       — Ты украл его, — брошенная фраза, лишь бы прекратить эту странную игру на инстинктах.       Она не обвиняла его, подражая Рену в озвучивании очевидных фактов.       Поставив кружку перед ней, Кайло приподнял бровь, недоумевающе глядя ей в глаза.       Рей не нужно было развивать эту тему. Вещица была не ее вовсе, и дальнейшая судьба не должна интересовать Рей уж точно.       — Ты следил за мной, — решила она пойти с другой стороны, сменив тему.       Кайло продолжал хранить молчание, наблюдая за тем, как она берет в руку кружку и делает первый глоток.       Терпкий насыщенный вкус достигает рецепторов, и Рей с нескрываемым удовольствием щурится от обволакивающего тепла.       Горячий напиток, цепкий взгляд.       Он не опровергает ее слова, но и не подтверждает их, давая ещё больше погрязнуть в сомнениях и догадках.       — Ты напал на меня?       Она… не сдержалась.       Догадка совершенно по-детски нелепа и необоснованная, но услышать из чужих уст заветное «нет» отчего-то невероятно важно и необходимо.       — Напал и принес тебя к себе домой? Уложил в постель, обработал раны. Решила, что ты трофей?       Его голос звучал значительно ниже, чем прежде. Он осадил ее, используя лишь слова и интонации.       Рей отставляет кружку от себя, и смотрит в сторону, прикидывая как быстрее покинуть это место.       Он не даст ей ответов, не сможет ей помочь, да попросту не способен вынести ее присутствия, не доводя все до банального демонстрирования Силы и своего превосходства.       Омега не хотела признаваться, но она злилась. Злилась на него, что своими поступками и ничегошенькинепонятными взглядами заводил ее с одного оборота. Злилась на себя, за то, что так реагировала на альфу и его отношение к ней.       Рей хотелось понять его, узнать, что творится в голове этого хмурого серьезного мужчины, что зачем-то возился с ней до сих пор.       Он запросто мог выкинуть ее у бара или вовсе не трогать и лишиться внезапной проблемы.       Но он этого не сделал.       Карие глаза с поволокой золотистого вкрапления смотрели на нее открыто и ожидающе.       А Рей не знала. Зачем? Почему? Что вообще происходит?       Какого черта она продолжает сидеть за столом и тянет пальцы к нагретой чашке с кофе, приготовленным именно для нее.       — Я не знаю, кто это сделал, — все же отвечает он, нарушая обоюдное молчание.       — Кто-то был в лесу, пока я охотилась, наблюдал за мной. — Рей сглатывает, пытаясь в памяти отыскать хоть какую-то зацепку. — Но я ничего не увидела, я думала… там безопасно.       Горький смешок от собственной наивности срывается с ее губ, и Рей качает головой, неверяще глядя перед собой.       Она доверилась… кому? Городу? Стаям в раздрае? Альфам, что наговаривали ей несусветицу?       Она дура, если хоть на минуту забылась и поверила кому-то здесь.       — Я следил за тобой, увидел выходящей из Сокола. Поехал следом, чтобы…       — Проконтролировать самому или приставили следить за мной, альфа? Хороший цепной пёс. Тебя похвалили?       Слова ядом вытекают из нее, пытаясь ранить чужой разум. Рей слушает, как медленно выдыхает Кайло, как хрустят позвонки, стоило ему склонить голову.       Он смотрел на нее.       Поджал губы, сцепил зубы так, что на скулах явственно проступили желваки. И все смотрел и смотрел, топя зародившийся гнев в глубине своих глаз.       Альфа контролировал себя в отличие от нее, что готова была ввязаться в драку с ноющими последствиями вчерашнего превращения.       И оттого раздражение еще больше кипело в ней, понимание, что слабость проявляет только она.       — Я угадала, да? Вожак сказал следить за новой омегой, и ты следовал приказу, но… не уследил, — продолжает Рей, поднимаясь из-за стола.       Одеяло волочится за ней, и ей приходится остановится, нервно подбирая осевшую ткань.       — Только зачем Сноуку бесхозная волчица, Рен? Знаешь? Слышал, что он говорил мне? Решил оставить при себе?!       Ее несет совершенно не туда. Рей хотела уйти, молча поблагодарив за спасение, и исчезнуть из чертового города при первой же возможности.       Но вставший следом за ней альфа что-то переворачивает в ней, и Рей говорит все громче и громче, пока не переходит на крик.       — Знаешь почему он это делает? Почему ты на его поводке? Ты боишься!       Кайло делает несколько шагов к ней, но останавливается, предостерегающе рыкнув на последнюю брошенную фразу.       — Боишься того, что, освободившись от его воли, — сам станешь таким!       — Ты ничего не знаешь обо мне! — глухо рычит он, сокращая оставшиеся метры до нее.       Да, она не знает. Но видит перед собой то, с чем столкнулась сама в прошлом.       Самопожертвование ради чего-то такого, что нисколько не достойно этого.       Личность, совсем не похожую на нее, но в то же мгновение, имеющее то, что объединяет их больше всего.       Она не признается, он будет отрицать, но Рей этого и не нужно.       — Ты сам знаешь, что это неправильно…       Гораздо тише, с трудом сглатывая вмиг пересохшем горле.       — Да, — вторит он ей, ступая ещё ближе.       Больше не оттесняя к стене, не удерживая в захвате и давя Силой.       Лишь смотря в широко распахнутые глаза, вглядываясь в ее душу.       Рей чувствует уже знакомый запах, присущий лишь одному ему. С тем, с которым проснулась в его постели.       Инстинкты щекочущим нервы порывом требуют подойти ближе. Уткнуться в открытое горло и вдыхать.       Вдох-выдох.       Рей что есть силы сжимает уголок одеяла, борясь со странным желанием стать ближе, почувствовать.       Возможно, в чем-то они были похожи, но сколько же всего неизвестного стояло между ними, как и…       — Хозяин будет недоволен, что ему скажешь тогда? — едва слышно, цепляясь за остатки злости и раздражения.       Омега следит за тем, как меняется в лице альфа. Видит пробуждающийся голод и решимость усмирить.       Рука тянется к ее плечу, но Рей успевает увернуться, разворачиваясь и переходя на бег.       Босые ступни скользят по паркету, а импровизированная одежда цепляется за ближайшие вещи, роняя те на пол с громким звуком.       Кайло настигает ее у лестницы, схватив кусок одеяла, и дернув на себя. Натянутая ткань трещит он натяжения, и девичье тело по инерции отскакивает назад, прямиком на мужскую грудь.       Глухой стон от столкновения сопровождается острой болью в спине, и Рей оседает на пол, не выдержав дрожания ослабевших ног.       Еще одна попытка сбежать от альфы.       — А что скажет омега? От кого ты бежишь, Рей? От инстинктов, от себя самой, м?       Он хватает ее за плечи, поднимая на ноги, пока и вовсе не вздымает над полом.       Встречается с ней все тем же полубезумным взглядом, что-то высматривает в ней, ищет лишь одно ему ведомое.       Как заведенный, повторяя вопросы, легонько встряхивая безвольное тело.       А Рей не может больше, не имеет никакой Силы сопротивляться самой себе.       Не с ним. Не сейчас.       Собственное нутро горит от противоречий, неестественных порывов и слов.       Она не хотела его ранить. Знала, как это бывает больно услышать из чужих уст то, что сидит в тебе годами, то, что так старательно закапывается под слоем обязательств, привычки и неизвестности последствий предательства.       Ее бегство было для нее выходом, освобождением от оков прошлого.       Но бремя Кайло оно не снимет. Он не побежит, не оставит проблему, трусливо обрубая концы и перекладывая все на других.       Он останется на месте, склонив голову и приняв удар на себя.       Рей не знала, но она ощущала в нем готовность взять на себя все. Больше того, что он способен вынести.       Альфа.       Наклон головы, и голая кожа уязвимой шеи предстает перед его лицом.       Рей закрывает глаза, зажмуривается, позволяя природе взять наконец-то вверх.       Она устала бороться, хоть раз отдавшись на волю другому добровольно.       — Рей, — выдыхает Кайло, утыкаясь носом в ямку над ключицей.       Тонкая кожа нагревается под частым дыханием, но нежное касание губ успокаивает ее.        Кажется, впервые в своей жизни Рей добровольно капитулирует под натиском неуемных эмоций. Идет на поводу чувств, принимая чужую жажду как свою. Окунаясь в нее с головой и разделяя ее с ним.       Кайло.       Она выгибает шею еще сильнее, предоставляя легкий доступ к месту запечатления, цепляясь подрагивающими пальцами за ворот его футболки. Хватаясь за него, как за якорь, прижимая ближе, теснее к собственному телу.       Одеяло спадает с ее плеч, удерживаясь лишь спереди, между их сжатыми друг в друга телами.       Его ладони блуждают по открывшейся шее, предплечьям, спине, возвращаясь назад и достигая скулы. Поглаживая ее, захватывая в мягком движении, поворачивая лицо к себе.       Мгновение она смотрит в его глаза, видит отблеск нужды. В ней, в том спонтанном, но почему-то таком первобытном притяжении их двоих.       Она тянется к нему первой, касаясь его губ своими, запечатлев невесомый поцелуй.       Прикрывает глаза, когда ответный порыв сметает остатки сомнений, и Кайло с жадностью впивается в ее губы.       Рей не может сдержать рвущегося стона, стоит ему наклониться и подхватить ее под бедра, ни на секунду не разрывая поцелуй.       Освободив руки, она зарывается ладонью в его волосы, пропуская черные пряди сквозь пальцы. Тянет за них у затылка, стараясь проникнуть языком в его рот еще глубже, но Рен перехватывает инициативу, неодобрительно рыкнув у ее рта.       Она не замечает, как они начинают двигаться, как постепенно поднимаются по лестнице, практически не сталкиваясь со стеной и не запутавшись в куске ткани, что шлейфом следовала за ними.       Оказавшись в спальне, Кайло аккуратно опускает ее на ноги, придерживая за лицо и талию.       Хищные, пылкие поцелуи сходят на нет, когда отстранившись, он берется за одеяло у ее груди.       Молча спрашивая, ища одобрения в ее глазах.       Рей знает, что он уже видел ее тело, смотрел на него, касался, пока она была без сознания, но сейчас это казалось другим, и так значимо для нее.       Откажись она сейчас, он бы не стал ее принуждать, руководствуясь лишь низшими животными инстинктами. Нет, он вверял выбор ей, и Рей решилась.       Лишняя одежда остается у подножья кровати, скрытая под слоем отброшенной ею ткани.       Кайло ласкает ее, исследуя руками изгибы тела, целуя найденные шрамы от прошлого. Она гладит его плечи, чувствуя, как мышцы сокращаются от плавных движений.       Замечает тонкий белесый шрам у горла, проводя по нему указательным пальцем. И, наконец, тянет на себя за шею, устраивая между разведенных бедер.       Небольшая, аккуратная грудь под его руками и языком становится слишком чувствительной, отчего Рей хватает ртом воздух.       Лавина новых ощущений с такой приятной тяжестью внизу живота приводят в движение ее тело. Обхватив его талию ногами, она выгибается ему навстречу, идеально подстраиваясь под непроизвольные движения Кайло, пытаясь ощутить его сильнее, глубже.       Рей хнычет, когда контакт кожа к коже пропадает, а его губы оставляют затвердевший сосок. Он в открытую ухмыляется, видя, как недовольствует Рей, потеряв вес его тела на себе.       — Тшш, омега, — успокаивает он ее, одним движением переворачивая Рей на живот.       Она знает, чего он хочет. Приподнимает бедра, выгибая спину до невозможности, следуя таким простым истинам этого мира.       Рей ощущает, как куда большее ее тело накрывает ее целиком, подстраивая под себя. Под ним, в его власти.       Горячие поцелуи очерчивают дорожку выступающих позвонков, поднимаясь все выше и выше, пока Рей не поворачивает голову настолько, чтобы не встретится с его губами.       В натяжении, испытывая легкую боль от гудящих мышц, Рей глухо стонет от плавного проникновения.       Кайло не спешит, замирая в ней, давая привыкнуть и расслабиться. А после, когда она сжимает его внутри, побуждая двигаться дальше, теряется в моменте, отдавая всю себя.       Он шепчет ей что-то безумно важное и необходимое. Мимолетно целует то, до чего может дотянуться. Его рука находит ее распростертую ладонь, сцепляя пальцы в замок над их головами.       Рей не знает, сколько времени балансировала на грани, ощутимо вздрагивая и встречая каждый толчок. Ее вела нужда отвечать, дарить то, что было спрятано так долго в глубине ее сердца. Продиктовано ее природой, сущностью. Нежность, страсть, зов отдавать и принимать, разделять с кем-то момент, что распадался на вечность и тут же был заключен в нем одном.       Она не кричит, не мечется по постели, только хрипло выдыхает беззвучно охнув от удовольствия. Кайло кончает следом за ней, не сдержав рыка от переизбытка чувств.       Целуя место запечатления, вдыхая их смешавшийся запах, ощущая, как постепенно ее тело расслабляется под ним, Кайло скатывается на бок, рукой притягивая ее к своей груди.       Рей не чувствует мышц, изможденно прикрывая глаза и позволяя альфе практически уложить ее на свою грудь.       Сердцебиение чужого сердца умиротворяет, и Рей вдыхает запах Кайло, ощущая на кончике языка соленый привкус пота и чего-то древесного.       Лес. Она проваливается в дремоту, блуждая во сне между деревьев в паре с таким знакомым черным волком, следуя за ним, отзываясь на его молчаливый зов.              Рей просыпается на закате, наблюдая полуприкрытыми глазами, как солнце постепенно скрывается за кронами деревьев. Миг, и комната погружается в мягкое оранжевое свечение, от чего Кайло рядом с ней недовольно ворчит и поглубже зарывается в подушку.       Он поднял одеяло с пола и накрыл их обоих, пока сам не провалился в сон, прижимая Рей к себе.       Понимание произошедшего теплым дыханием согревало ей шею, а прижатая к животу рука свидетельствовала о том, о чем она не будет сокрушаться.       Рей прикрыла глаза, давая себе еще пару минут насладиться моментом. Запечатлеть в памяти покой, что царил в ее душе и теле.       А после, освободившись от руки, аккуратно переместившись на край и покинув нагретую кровать, она не будет жалеть, что поступилась старыми принципами.       Позаимствовав какую-то одежду и обувь, что была куда больше ее привычного размера, она спустится вниз, бросив мимолетный взгляд на кухню, задерживаясь взглядом на чашке и кулоне.       Рей не станет оглядываться назад, покидая дом, блуждая по улице до первого магазина, где и спросит дорогу к Татуину.       Лишь плотнее закутается в кожаную куртку, что носила запах ее владельца.