Антракт
23 января 2020 г., 14:51
Она снова бесстыдно врывается в его сны, нарушая вожделенный покой. Снова и снова уже на протяжении многих лет. Её надменный лик застыл в его глазах.
Смеется. Издевается. Тычет пальцем.
А раньше говорила о любви, о верности, о вечном счастье. Какая же все это была грязная ложь с благоговейным, праведным лицом. Она была так омерзительно-прекрасна в своем искусном умении лгать.
И в горе, и в радости. Как там ещё говорят? Тлетворные клятвы навсегда засели в его голове, раз за разом разжигая в груди злобу. Ему хочется отомстить, сделать ей ещё больнее, отнять у неё всё самое дорогое, раздавить, удушить, убить.
Но видению не страшны ни костры, ни колья, ни ружья. Она терпела ужасные муки, чтобы раз за разом являться в его снах, смотреть в его лицо и насмехаться, пробуждая дикие, безумные желания. Играет с ним, как играла всегда, так беспощадно и надменно, что от обиды трещат хрупкие суставы. Его, её, чужие, всё уже давно перестало иметь хоть какой-то смысл. Всё давно уже сошло с рельс.
И в его памяти навсегда останется её испуг, те слова, которые она тогда сказала, отказываясь от него, отталкивая его в тот момент, когда она была так ему необходима. Играла с его чувствами, как играют дети с глупыми щенками, бросая им палки, а затем прячась в кустах, заставляя животное слепо искать их, обшаривая каждый сантиметр обозримой вселенной.
И эта тяга, это чувство заставляет его возвратиться сюда — откуда всё началось и где закончилось. В этот маленький, потерянный на краю, кажется, самого света город. Сопротивляться бесполезно, он не может выиграть в этой битве. Нужно снова приносить жертву. Она требует жертву. Требует положенную ей дань. А он идет, несет палку, как послушная дворняга.
Просто безвольное животное, умеющее лишь следовать за хозяином. Когда он стал таким? Когда сменил кнут на ошейник и так просто отдал свою свободу ей.
Любил. Любил, возможно, единственный раз по-настоящему.
Любил не только красивое, юное и такое будоражащее тело. В его жизни было много красивых тел. В его жизни было много красивых лиц. Но ни одно лицо или тело в его памяти не было отмечено именем. Все это было лишь развлечением, лишь временной заменой, суррогатом.
Она же стала его музой. Его жизнью и его смертью в одном лице. Просто враз подчинила себе его душу, клеймом выжигая на ней свое имя. Сначала было имя, а затем и тело, и лицо. Он помнил её всю, словно никогда не терял, словно с момента их последней встречи не успело смениться несколько поколений людей. Словно и вовсе никакого времени не существовало. Эта обжигающая страсть сильнейшим ядом отравляла его сознание.
И каждый раз во сне он видел её. Тонкие бледные запястья. Дрожащую грудь. И глаза. Они отливали ядовитым хризолитом. Выпивали всю душу до дна, ни оставляя даже капли. И каждый раз во сне он чувствовал её. Чувствовал запах, цвет и вкус её кожи. Чувствовал, как она жмется к нему своим маленьким, совсем хрупким тельцем, сгорая в пламени их общей страсти. Каждую ночь он проводил с ней. Любил её всегда одинаково размеренно, не торопясь, наслаждаясь этим моментом, как самым последним. Ведь он и был таковым.
И каждый раз всё кончалось одинаково.
Пожирающее всё, беспощадное пламя, которое охватывает его с новой силой, вгрызаясь в некогда гладкую и прекрасную кожу его тела, его лица. Стирая с него все некогда прекрасные черты, унося в свою пылающую постоянным, неуемным голодом утробу. Но каждый раз пламя унималось, вдоволь наигравшись. Оно оставляло его живым, но совершенно опустошенным.
И он бежал к ней, к своей единственной. К той, ради которой, возможно, и боролся за свое никчемное существование. В которой искал утешение. А она каждый раз как видела его пугалась, не скрывала своего отвращения, говорила много неприятных слов, насыпала пуд соли в открытые раны. А затем уходила, убегала, уносила прочь свои мерзкие ноги, думала, что всё так просто может закончиться.
И каждый раз его сон прерывался на одном и том же месте. На огромной городской площади, где собрался весь город, ехидно улюлюкая, глядя на привязанную к столбу женщину, которая была безмолвна и бледна как самое настоящее произведение искусства. Как жаль, что душа её давным-давно богу не принадлежала. И он это знал. И он хотел, чтобы это навсегда осталось в его памяти, чтобы раз за разом он мог возвращаться к этому моменту, наслаждаться её мучениями, криками, мольбами.
Она всегда носила маски, а он был мастер в их создании. И, кажется, подобный финал был очевиден. Но каждый раз, просыпаясь в своей постели он снова хочет видеть её лицо, хочет чувствовать её тело, её запах и вкус её кожи.
И хочет, чтобы каждая их встреча непременно оканчивалась для неё дьявольскими мучениями.
Он решил снова изготавливать маски, чтобы однажды она смогла вновь её надеть.
Примечания:
Очень небольшое, но важное лирическое отступление.
