Это мой запрет...

Глава не бечена. Дэвид пришел домой в расстроенных чувствах, он не понимал, почему все это происходит с ним, с его омегой, с его семьей. Он на автомате поднялся по знакомым ступенькам, прошел светлый коридор и, зайдя в свою комнату, рухнул на кровать, оставив прислугу в полном недоумении. Ведь сегодня воскресенье и альфа всегда приводил кого-нибудь или на крайний случай шел в клуб, но, ни сегодня, ни в течение этих двух месяцев такого не наблюдалось. Может, альфа влюбился? Да, влюбился. И до сегодняшнего дня эта любовь, это чувство, казалось, таким теплым, приятным, долгожданным, но теперь… Дэвид не знал что делать, что думать. То, что ему рассказал брат, поразило его, и каждое слово Дилана въелось в его память и сердце настолько сильно, что он не мог даже на секунду прекратить думать о его словах. Его омега, его любимый Берти не может иметь детей, он бесплоден. И он был супругом его брата. Как такое возможно? Как так могло получиться? Почему судьба решила с ними поиграть? Это так забавно? Или что? Альфа не мог понять. Он ничего не мог понять, решить или придумать. Он лежа на свой кровати пустым взглядом смотрел в потолок, как будто стараясь на нем прочитать ответы на свои вопросы или подсказку, что ему нужно делать, но там было пусто. Чистый, белый потолок. Дэвид повернулся на бок и прикрыл глаза, нахмурившись и пытаясь уложить на полочки полученную информацию. Но это было невозможным. Было столько вопросов, столько мыслей и чувств. Альфу распирало от ревности, ведь его брат знает, как это чувствовать любовь Берти… знать про него все, жить с ним, любить его… Но даже при этом сжигающем чувстве ревности, у парня в голове словно горел красный свет, а в голове слышался голос брата: «Берти не может иметь детей. Он бесплоден», - эти слова пронизывали насквозь. Дэвид не знал, что делать. Вся его любовь, которую он так отчаянно хотел донести до своего Истинного, замерзла, покрылась льдом. Он не мог себе такого представить даже в самом страшном сне. Его Берти не может иметь детей, у них никогда не будет своего родного, общего ребенка. И это безумно пугало. Да, конечно, если приюты, но… это слишком рискованно. Мало ли какой ребенок попадется! Вдруг, у него гены какого-нибудь убийцы или сумасшедшего? Или он чем-то с рождения заражен, вот родители и выкинули его? Но и не только поэтому альфа сомневался… Дэвид понимал, что когда-нибудь он захочет своего ребенка, и чтобы его родил и не какой-нибудь омежка через искусственное оплодотворение, а его Берти. А этого не будет. Омега не сможет родить, он бесплоден и это звучало как приговор для любви Дэвида, для их отношений, пусть они и Истинная пара. Но от всей этой ситуации альфа почувствовал и небольшое облегчение, хотя его невозможно сравнить с тем грузом, который свалился на его плечи. Теперь Дэвиду было понятно, почему Берти так ведет себя, почему с такой тоской и обреченностью смотрит на Дилана с Монти и Греем. Он вовсе не любит его, а просто не может смириться со своим приговором – бесплодием. Он тоже хочет ребенка и, наверное, все еще чувствует вину за то, что не смог дать этого своему бывшему супругу. «Вот почему он так бегал от меня, и отталкивал… Он не хочет испортить мне жизнь, хотя и сам уже… влюбился в меня? Да, ведь тогда бы он не стал… или нет, наоборот. А может… Но я-то его люблю! Или… Что «или»? Я люблю его, но ребенок… его бесплодие…» - альфа резко перевернулся, он не мог понять свои чувства. Теперь не мог. До того, как он узнал всю правду от брата, ему, казалось, что он любит омегу, безумно его любит и хочет сделать своим, но… теперь это чувство было наравне с неуверенностью, страхом, сомнениями. Какое у них есть будущее, если Берти не может родить? Да, они могут сыграть свадьбу, поверить, что если он Истинная пара, то все будет хорошо, но… Что дальше? Что будет через пять, десять, пятнадцать лет после их свадьбы? Брать ребенка из приюта? Прибегать к помощи суррогатного материнства? Или что? Как они будут жить потом, кого будут воспитывать, кого будут защищать? Дэвид не знал. Он не мог себя понять. Да, он любит Берти, хочет сделать его счастливым, но… бесплодие… Альфа не хотел быть таким же, как его брат, не хотел предавать и бросать Берти, а поэтому… не мог так просто решиться на такой важный и сложный шаг. Может, стоит поспать и решение само придет в голову завтра утром? Да, может и так. Сейчас Дэвид не узнавал сам себя. Еще совсем недавно, он бы даже не подумал о том, что сейчас будет в такой ситуации. Раньше он мог спокойно пойти повеселиться в клуб, найти там омегу или бету, который будет не против приятно провести ночь в компании сильного альфы, и в этом не было никакой проблемы, но теперь… это была не проблема, а самое настоящее предательство. Ведь у него есть свой омега, Истинная пара, о которой многие столько мечтают, а не находят, но… его омега бесплоден. «Господи, пускай завтра утром я проснусь от этого кошмарного сна. Прошу, пускай это будет всего лишь страшный сон…» - промелькнуло у альфы в голове, прежде чем он провалился в дрему. А стрелки на часах уже подходили к пяти утра. Из лифта вышел усталый, мрачный Дэвид, и сразу же направился к себе в кабинет, но его окликнул Коди, который передал ему документы и несколько отчетов, в большой зеленой папке. Альфа отрешенно кивнул, что-то ответил невпопад и побрел к себе, еле переставляя ноги. Было ощущение, что он не спал вообще и не одну ночь, а несколько суток. Голова отказывалась работать, мысли бегали туда-сюда, а решений все не было. Сердце болело, стоило только подумать о Берти, а утром… открыв глаза, Дэвид понял, что это не сон. Что все, что происходит - реальность. И как же стало больно и плохо от этого понимания. Альфу будто душило от любви к омеге. И сейчас он просто не знал, что делать, говорить и главное как вести себя с ним, когда они увидятся. Проходя по коридору, Дэвид остановился рядом с кабинетом друга и посмотрев через стекло на Адама, снова увидел, как тот улыбается разговаривая с кем-то по телефону. И этим «кем-то» мог быть только его возлюбленный. В душе неприятно защипало, альфа завидовал. Вот у Адама все хорошо, и омега прекрасный и они Истинная пара, а у него! - Черт, - прошипел Дэвид, и хотел уже идти дальше, но Адам заметил его и помахал, приглашая войти. Дэвид не смог не пойти. - Да, любимый, конечно… Я постараюсь освободиться пораньше, так что не скучай. Все, давай, до вечера… - мурлакал альфа, с улыбкой на губах и блеском в глазах, а затем отключил телефон. – Дэвид, привет! Ты чего такой помятый? - Привет. А ты чего такой счастливый? – не без сарказма ответил Дэвид, хотя сам понимал, что друг ни в чем не виноват, а ссориться с Адамом тем более не хотелось. – Прости, встал не с той ноги сегодня… - Ничего, я так и понял. Поделиться не хочешь? – Адам прекрасно знал Дэвида, они были знакомы с университета, и очень редко имел честь наблюдать его в таком состоянии, особенно последние годы. И сейчас он понимал, что нужно помочь другу хотя бы выговориться… и не рассказывать ему о своем счастье. Адам заметил, что последние два месяца, Дэвид стал совсем другим… более спокойным, он стал реже ходить по клубам, а за последние недели этого вообще не наблюдалось, да и его запах стал чистым без примесей разных омег и бет. И странность была не только в этом… Дэвид слишком странно себя вел в офисе, постоянно толи кого-то разыскивая, толи за кем-то наблюдая. Адам смог сделать только один вывод, альфа – влюбился. Но в кого? - Я не знаю… Я просто не представляю, как я должен тебе все это рассказать. Я до сих пор не могу и не хочу верить в такое, - устало сказал Дэвид. Он и правда не знал, что делать и чей-то совет или хотя бы поддержка была ему просто необходима. Конечно, можно было пойти и к Дилану, но ревность все еще трепетала в альфе. Дэвид бы просто не смог нормально, спокойно поговорить с братом. Сейчас он чувствовал злость на него. - Ну, а ты попробуй. Расскажи, вдруг я помогу чем-то… - подбодрил Адам, и Дэвид все же рассказал ему все. Все с самого начала. Дэвид говорил медленно, может даже слишком, но по-другому он не мог, было тяжело и больно. Рассказывая, про вчерашний день Дэвид словно переживал это все заново, а Адам… не верил своим ушам. Его друг, заядлый бабник и любитель свободных отношений влюбился, и не в кого-то, а в омегу, свою Истинную пару, но… бесплодную. Адаму было так же тяжело эту слушать, как и Дэвиду рассказывать. Но когда альфа все же закончил свой рассказ, в кабинете повисла тишина. - Может, уже что-нибудь скажешь? – прорычал Дэвид, через пять минут молчания. Тишина раздражала. - Я просто не знаю, что тебе сказать… - Адам глубоко вздохнул, опускаясь в кресло, - да, ты меня удивил. Я догадывался, что ты влюбился, но даже подумать не мог, что в Берти, который оказался твоей Истинной парой, да еще и бывшим мужем твоего брата. И еще… - альфа осекся, - с такой проблемой… - Проблемой?! Это не проблемы, это ужас! У меня ощущение, что я половину себя потерял, узнав это, а ты говоришь - «проблема»! – прикрикнул Дэвид. Он нервничал еще больше, чем прежде, в голове то и дело всплывал голос брата. - Спокойно, я просто не так выразился. Но Дэвид ты же любишь его, и он наверняка тебя, вы же Истинная пара! Однако не могу не согласиться с тем, что бесплодие это серьезно. Все же родного ребенка рано или поздно захочется… - Адам не знал, что еще нужно сказать. Признание Дэвида ввело его в шок, он не знал, как подбодрить, помочь другу. - Я знаю, понимаю, и все же… я не представляю, что мне нужно делать и стоит ли вообще хоть, что-то… делать. Я люблю его, но все… будто складывается против нас! - У тебя есть время подумать… и не пара часов или дней, а неделя… - тихо, на одном дыхании сказал Адам. - В смысле? Ты о чем? – мужчина с непониманием уставился на друга. – Какая неделя? - У Берти отпуск на неделю, - слегка улыбнувшись, произнес Адам, но до альфы так и не доходило о какой недели говорит друг. - Я не понимаю. Какая неделя? Что за отпуск? – Дэвид поджал губы и нахмурился, уже начиная думать, что это из-за его вчерашнего визита Берти так неожиданно взял недельный отпуск, но не успел он додумать, как до него дошел смысл этих слов. У Берти течка, которую альфа еще вчера почувствовал. И «отпуск» этот получают все омеги, каждый месяц. - Ты что, серьезно не понимаешь? - Нет, прости, уже понял, - как-то виновато и беспомощно улыбнулся Дэвид. – Ладно, хоть какое-то время у меня есть… Спасибо, буду думать, - Дэвид сейчас еще больше удивился тому, как он изменился. Раньше он бы сразу рванул к течной омеге, чтобы и ему помочь и себя удовлетворить, но… сейчас этого совершенно не хотелось. Альфа чувствовал, что это неправильно, что ни ему, ни Берти этого не надо. Нужно принять решение, а уж потом… - Пока не за что, но я бы… - Адам все же решил озвучить свое решение, - я бы на твоем месте поговорил бы обо всем с Берти, а уже потом принимал бы решение. Все же нужно услышать это от него, а не от Дилана, ты так не думаешь? - Да, наверное, спасибо, - Дэвид вышел из кабинета друга и вдохнул воздух. Он все еще был пропитан запахом его омеги. После того, как Дэвид ушел, Берти с большим трудом смог взять себя в руки и успокоиться. Говорить эти слова, видеть Дэвида, чувствовать его запах – все это было невыносимо, а уж в преддверии течки… Это было слишком больно, хотя омега уговаривал себя, что должен был уже привыкнуть, но… в такие моменты больше всего хотелось быть кому-то нужным, знать, что рядом кто-то есть. Но омега пообещал себе, что он, ни с одним альфой больше не будет. Это его запрет. Кое-как успокоившись, Берти оделся потеплее и вышел на улицу. Холодный воздух придавал каких-то сил и быстро высушивал мелкие слезинки, оставшиеся на ресницах. Да, Берти не любил зиму, слишком не любил, но сейчас… этот холод успокаивал и давал понять, что не один омега чувствует себя одиноко. Быстро добежав до ближайшего супермаркета, омега купил необходимые продукты, но в очень большом количестве. Течка у всех омег длилась в течение недели, днем меньше днем позже, у Берти же она длилась четыре-пять дней, и в маленькие промежутки времени, когда становилось немного легче, нужно было что-то съесть. Обычно это были йогурты, бутерброды, готовая кулинария, которую нужно было только разогреть в духовке. Да, а ведь когда-то не нужно было столько думать об этом и переживать течку в одиночестве. Сначала были родители, которые всегда помогали, кормили, а в первую течку папа-омега вообще носился вокруг Берти, как курица с яйцом, что сейчас казалось самым прекрасным на свете воспоминанием. Потом был Дилан… А сейчас… Берти один, и должен сам о себе заботиться. Вернувшись домой, омега закрыл входную дверь, и пошел разбирать покупки, поглядывая на часы. Было шесть вечера, а значит, еще есть время до начала течки. Она как и началась ночью в самый первый раз, так и продолжала приходить в это же время. Налив большой графин с водой омега отнес его к себе в комнату и поставил на прикроватную тумбочку, оставалось решить, что делать с телефоном. И это нужно было решить до того, как сознание поплывет… Ведь хотя бы себе он мог признаться, что Дэвид правда ему симпатичен, он ему нравится… а может омега испытывает к нему и что-то большее, но… это неправильно. Хоть они и Истинная пара, но Берти бесплоден, а это важнее любых чувств. Но парень понимал, что из-за своей симпатии к альфе, он может не сдержать себя и позвонить ему, пригласить сюда, а… Этого допустить никак нельзя! Да, может Дэвид тоже любит его, но это не повод… «Я не должен калечить жизнь еще и ему… Ладно, пошлю смс родителям, чтобы не волновались и Оскару, а телефон выключу и оставлю в гостиной», - со вздохом подумал Берти набирая смс. Проснулся он глубокой ночью, от безумного жара и желания, которое захватило все тело и весь разум. В голове стоял туман, через который омега мог только думать о своем любимом, казавшимся сейчас самым нужным на свете. Он так хотел, чтобы Дэвид был рядом, хотел ощутить его объятия, его губы, сказать ему, наконец, правду, но где-то на подсознательном уровне Берти был рад, что он не с ним. Ведь ему нельзя, это будет слишком жестоко по отношению к Дэвиду, поэтому… нет. Нельзя. «Нужно справляться самому, но… Боже, как же я его хочу! Дэвид…» - Берти повернулся на бок и с его губ слетел тихий стон, он почувствовал, как по ноге потекла тонка струйка смазки, а дырочка начала еще больше зудеть. Сердце бешено колотилось от каждой мысли о Дэвиде, а омега мог думать только о нем. О его серых глазах, о его голосе, представляя как бы он звучал во время возбуждения, о его теле, нежных руках, невероятно сладком и сильном запахе… Обо всем. И это было так нестерпимо, что у парня на глазах выступили слезы от обиды и холода, постель была ледяной. Ему было невыносимо жарко, было ощущение, что он весь горит, а желание мучительно увеличивается и тянется… но в душе, в сердце было холодно. Как же было сейчас плохо. А все потому что теперь он знает, кого он любит, кто ему нужен, кто его Истинный. И от мыслей, что он сам его гонит, становилось больно. Очень больно, и холодно. Время словно замерло, остановилось, заставляя Берти еще больше мучиться… Во рту пересохло, но приподняться и дотянуться до графина с водой было невозможно, каждое движение приносило еще больше муки, разжигая желание. Простынь уже была мокрой от смазки, внутри все зудело, внизу живота большим комом собралось возбуждение. Неимоверно хотелось разрядки, хотелось Дэвида. «Черт!» - Берти отпустил простынь, которую до этого сжимал в руках, и обхватил рукой свой твердый член, медленно делая движения рукой вверх-вниз, и обводя большим пальцем головку. Лаская себя, омега представлял, что это не его руки, а руки альфы… только от картины, которую нарисовало воображение Берти непроизвольно застонал, сгибая ноги в коленях, подтягивая их к себе, и дотрагиваясь пальцами до влажной, горячей дырочке. Погладив анус, омега надавил на него и два пальца легко проскользнули внутрь, принося хоть какое-то ощущение заполненности. Одновременно двигая руками, Берти тихонько постанывал, шепча имя своего любимого. - Дэв… А-ах… Дэвид! – вскрикнул брюнет, замирая и кончая себе в руку. Тяжело дыша, он открыл глаза и почувствовал, как по щеке скатилась горячая слеза. Как же было больно, плохо, одиноко.