Дочь Хогвартса

Расти стояла у подножия лестницы и постукивала ногой, надув щёки и взглядом сверля в верхней части пролёта дырку. В заведении пахло алкоголем и, как всегда ранним утром, когда посетителей нет, деревом и свежей краской. В окна бил ветер, от чего они пугающе пошатывались, под потолком весела омела и летали два ангела-вестника. На подоконниках стояли статуэтки, а по стенам были развешаны ленточки. Огромная вывеска над дверью обещала рождественскую скидку и бесплатный пудинг, если ты сделаешь заказ на 30 галеонов. Расти нетерпеливо закусила губу и, встряхнув плечами, громко сказала: — Мадам Розмерта, вы скоро? Сверху послышались торопливые шаги и вскоре Розмарти увидела женщину, от которой пахло сливочным пивом и свежей выпечкой. — Уже иду, Расти — женщина спустилась к девочке, в её руках была плетёная корзинка в которой лежали пять бутылок сливочного пива, три бутылки огневиски и две стеклянных бутылочек «Sunday»*. Как только Мадам Розмерта поставила корзинку на стол, за которым обычно собирались учителя, девочка сказала: — Всё правильно, но я говорила один «Sunday». — Расти, милая, это тебе подарок. Розмарти расплылась в искренней улыбке и, покачав головой, сказала: — Вы меня балуете. Девочка крутанулась на месте, улыбнулась, крикнула «До свиданья», схватила корзину в зубы и выбежала в распахнутую мадам Розмэртой дверь. Хогсмид встретил её обжигающим холодом и хлопьями снега, кружащими над землёй. Крыши покосившихся от старости и совсем новых домов были покрыты снегом. Хруст под ногами не раздражал, а даже казался приятным. В некоторых домах уже распалили печи и дым ровным столбом стремился вверх. Ещё было темно и вдоль дороги по прежнему горели фонари, в свете которых снежный покров искрился и светился. Расти остановилась напротив дома, который не был окружён забором. Стены его были выкрашены в жёлтый, а около окон были нарисованы синие цветы. Розмарти подошла к единственному из окон, выходящему на дорогу. Она, проваливаясь, вскарабкалась на сугроб, высившийся около окна. Он был высотой до подоконника, на который Расти, наклонившись поставила корзинку. Розмарти выпрямилась, присела и прошептала окну: — Цветок, дерево, масло, креветки. Что-то щёлкнуло. Девочка зубами схватилась за ручку на окне и повернула её. Створки поддались и Розмарти снова схватив в зубы корзинку проскользнула в дом. Комната, в которой она оказалась, была небольшой. Здесь пахло масляными красками и имбирным печеньем. Около стенки стоял шкаф из белого дерева, около него стоял письменный стол над которым было несколько полочек с книгами. Около двери, находившейся на противоположной стене от окна, стояла коробка, в которой лежала испачканная краской бумага и сами краски. Около стены, которая была напротив стены со шкафом, стояла кровать, на которой мирно спал русый мальчик с головой по форме напоминавшей треугольник. Расти тихо поставив корзинку на столик подошла на цыпочках к мальчику. Она остановилась и прокричала ему на ухо: — Грин-де-Вальд!!! Он спрыгнул с кровати, выхватив из-под подушки нож и огляделся. По его виску стекала капля пота, он прерывисто и громко дышал. Его ярко-синяя пижама, украшенная рисунками снитчей, странно контрастировала с серьёзным, скорченным в гримасе ужаса лицом и устрашающим блеском ножа. Расти тем временем валялась на полу, содрогаясь от смеха. Глаза слезились и она задыхаясь в истерике колотила ногами по полу. — Ты… Ты… Бы видел своё… Ли… Ли… Лицо — садясь на колени и вытирая слёзы сказала она. Связанные ранее рукава рубашки безвольно лежали на полу. Мальчик опустил оружие и в недоумении уставился на Розмарти. Парнишка на секунду оторопел. В его голове крутились мысли о том, что происходит. Затем их сменил один единственный вопрос: «Я опять повёлся?». Его лицо преобразилось, становясь абсолютно спокойным и непроницаемым. Он немного опустил веки, прикрывая половину глаза и разжал губы. — Доброе утро, Расти. Розмарти абсолютно успокоилась и поднялась на ноги. Она вежливо улыбнулась и кивнув головой тихо и медленно сказала: — Доброе утро Рой.