Путеводная

***

      Шла двадцатая минута выступления, и за все это время Егор ни разу не отвел взгляда от Поперечного. Рыжий блистал на сцене, вел непрерывный диалог с публикой, открыто говорил о том, что многие боялись или стеснялись озвучивать. Комик приковывал внимание и собирал восхищенные взгляды многочисленной толпы. Сам исполнитель неверяще внимал каждому слову, произнесенному Данилой. Неужели в этой щуплой фигуре кроется такой безразмерный талант? Егор не отрывал глаз от силуэта на сцене, как не отрывал их Понтий Пилат, пораженный прозорливостью Иешуа.       Егор цеплялся за лицезрение комика, как утопающий за спасательный круг. Пока он смотрел на оживленного рыжего парня, активно жестикулирующего со сцены, певец мог абстрагироваться от всеобъемлющей суеты и ментально закрыться от надвигающейся паники. К сожалению, вечно удерживать себя в трещащей по швам реальности было невозможно.       Слух обострился до предела. По лбу стекала первая капля пота, хотя жарой в помещении и не пахло. Блондин немного пригнулся вперед, неосознанно пытаясь быть ближе к выступающему и как можно дальше от стада, окружающего его со всех сторон. Как там говорилось, из двух зол выбирай меньшее? Булаткин сделал свой выбор в пользу рыжего парня. Он поймет, он отгородит от внешнего мира, он будет огнем среди пожирающей все на своем пути тьмы. Чем внимательнее певец внимал голосу со сцены и чем больше он смотрел на жизнерадостную фигуру, тем больше он понимал: того Дани, с которым он провел неделю в Петербурге, здесь нет. По сцене сейчас расхаживает кто-то чужой, неопознанный. На лице у этого, не своего, натянутая ухмылка. Егор только сейчас заметил, что смотрел этот человек вовсе не в толпу, а поверх голов. Это выглядело как-то пугающе, по коже пробежал холодок... Все это время парень на сцене уверенно говорил с пустотой, и на нем была маска из лица Дани.       Егор отшатнулся, вжался спиной в кресло, и встревоженно оглянулся по сторонам. Информационный шквал обрушился на него неожиданно, как цунами. Вокруг было слишком много всего. Губы предательски задрожали. Резким движением парень привлек внимание задних рядов и людей, что сидели рядом.        — Че он дергается? — Недовольно и недостаточно тихо поинтересовались позади.        — Может, проснулся. А может, невротик какой. — Хмыкнули рядом с неприятной особой, та цокнула языком, и разговор сошел на нет.       Булаткина больше не было. Был лишь оголенный ком нервов, готовый среагировать на малейшую нападку, на мельчайшее замечание. К дрожащим губам прибавились трясущиеся колени. Эти люди говорят про него, это не ошибка. Про него. Главное, чтобы не трогали, не прикасались, на Егоре ведь только плотная толстовка и майка, он почувствует... Блондин громко сглотнул и незаметно кинул взгляд из-под капюшона в обе стороны. Люди, везде они, он окружен. Прохода нет, выйти отсюда без осязательной коммуникации невозможно.       Мысли бились в голове, как канарейка в золотой клетке. Ты ведь всегда боялся этого момента, сколько себя помнишь, как Егора Крида. Но тебе всегда удавалось быть в стороне, защищаться с помощью охраны или возвышения сцены. Тогда ты смотрел вниз и боялся самого страшного: упасть в кишащую сплетениями рук толпу. Они залезут в душу, а затем разорвут тебя, как одичавшие собаки повстречавшегося ночного путника. Человек беспощаден, он страшнее любого хищного зверя, ведь животное не может убить тебя одним вылетевшим изо рта словом. Сердце истерически билось, не справляясь с нагрузкой, в голове что-то оглушительно звенело. "Гипервентиляция", — вырвалось из потемок головного мозга научное слово, когда-то произнесенное сочувствующим психологом.       Самоконтроль держался на соплях. Впрочем, как и ты в мире шоу-бизнеса, не так ли? Ты же сам знаешь, ублюдок, тебя пускают петь только из-за смазливого еблишка и банальной жалости. А ты, мразь, лебезишь, будто побитая псина вылизываешь подошвы ботинок временных хозяев, чтобы пустили на сцену, пустили... показать, что ты кто-то. Будь честен с собой, парень, показывать-то особо нечего. Ты бесполезный, ущербный мудак, и единственная индустрия, где тебе хоть что-то светит — второсортное порно. Унижайся и подставляй зад, мразь, на большее ты не способен. Жалкая шавка без капли индивидуальности, человеческий высер, ты сделал хоть что-то достойное за всю свою жизнь? Называл девушек шлюхами в своих песенках с БлэкСтар, а сейчас смотри-ка: порядочный! Быстро переобулся, уебок. Ты никто и никогда кем-то не был. Цой, Джексон, Шер — певцы, по праву носящие этот статус. А ты — низшая форма жизни, мелкий паразит, выхватывающий слова из современного сленга и лепящий из них куличик. Только не учел ты, паря, что вместо песка используешь дерьмо. Ты даже не индивид, ты сборный образ фантазий малолетних девочек: Егор Крид. Егора Булаткина осталось похоронить за плинтусом, да только хоронить уже нечего...       Парень в черном капюшоне, сидящий на восьмом ряду, внезапно тихо, но пронзительно завыл. Согнулся напополам, схватился за голову двумя трясущимися руками и задрожал всем телом. Это видели все вокруг, но сам блондин не ощущал своих телодвижений. Он погряз в смоляной тени, что жила внутри его подкорки, и смотрел внутрь своего черепа, хотя взгляд широко распахнутых глаз был устремлен куда-то в район спинки располагающегося впереди кресла. Если бы Даня смотрел в толпу, а не поверх, он бы заметил, он бы увидел...        — Человеку плохо!!! Остановите выступление...!       Истошный крик рядом и последующие визги сидящих на соседнем ряду девушек звуковой волной прокатились по распаленному сознанию. Больше было невозможно, было слишком... Егор всхлипнул, обхватил свои колени и уткнулся в них лицом, поскуливая. Кто-то дернул его за плечо. Возможно, это был дружественный жест, но для Егора это стало отправной точкой. Зрачки сумашедше заметались в глазницах, глотку свело спазмом, неровное дыхание вырывалось с хрипом. Парень резко попытался нырнуть вниз, спрятаться в проходе ряда, но не рассчитал и громко ударился лбом об ручку кресла. Упав вниз и свернувшись в позу эмбриона, Булаткин обреченно застонал сквозь зубы, горячие слезы стекали вниз по лицу и впитывались в ткань капюшона, водянистые сопли мешали дышать носом.       Громкие разговоры вокруг не прекращались, давили на психику. Воспаленное восприятие твердило Егору, что вокруг него стоят темные тени, обсуждая грядущее пиршество из кишок и прочей начинки блондина. "Инфаркт," — пронеслась судорожная мысль. — "Они не успеют. Я умру от инфаркта."        — Где? Разойдитесь же!...       Голос был подозрительно знакомым и вызывающим не такое острое отчуждение, как остальные голоса. Скулящего Егора аккуратно подхватили и подняли на руки, усадили. Напряженные мышцы болели, и их свело еще сильнее, когда чья-то рука невесомо приподняла капюшон. Действо длилось всего пару секунд, капюшон вскоре опустили обратно, но Егор успел ощутить горячее дыхание и представить себе чудовище, которое сейчас насладится его плотью, а потом все умолкло. Прострация и эмоциональное напряжение закрыли парня на ключик в собственном подсознании и оставили подыхать под хохот панической атаки.       Последнее, что уловил Егор из реального мира, было чье-то суетливое "Пиздец, пиздец, блять, пиздец..." над ухом и кАчка, как на корабле. Он не успел понять, что качает его вовсе не палуба, а чьи-то знакомые и заботливые руки.

***

      Даня прижимал к себе мелко дрожащего Егора и решительно шел на выход из здания. Приходилось отгонять от себя мысли о том, как приятно держать блондина на руках, хоть он и был достаточно увесистым грузом. Дурак... Посмотрел бы в зал чуть раньше, и не опоздал бы. Рыжий часто по ночам залипал в интересные видосики, поэтому смог дифференцировать паническую атаку от других возможных проблем. Сразу всплыл в голове тот разговор по телефону. Даня иронично похвалил себя: "Да, Поперечный, какой же ты, блять, догадливый. Егор же ясно говорил про причины". Вот и вскрылись карты, время открывать вино...       Под изумленные взгляды нескольких ребят, наспех выскочивших из зала вслед за Поперечным, рыжий вынес Егора из Мьюзик Медиа и поспешно огляделся. Вот и машинка, стоит, фарами подмигивает. Егор бессознательно вжался в удивленно поднявшего брови Данилу, обхватил руками его шею и притянулся еще ближе. Рыжий устало улыбнулся. Нужно это чудо отогреть и в кровать засунуть, пусть отсыпается и восстанавливает силы...        — Есть отель рядом? — Подумав пару секунд, поинтересовался комик у водителя, аккуратно загружая находящегося в прострации блондина на заднее сидение.        — Ммм... "Гипноз" рядом, трехзвездочный. Пойдет?        — Сойдет, газуй. — Отрывисто кинул парень и сел следом, захлопнул дверцу.       Егора до сих пор трясло, он с усилием моргнул и оглядел машину, остановил недоумевающий взгляд на рыжем. Даня замер, боясь пошевелиться. Мало ли, что за помыслы сейчас разрывают черепную коробку певца? Егор зажмурился, резко выдохнул и буквально упал на Поперечного. Тот быстро обвил руками парня, притянул поближе и без раздумий провел ладонью по светлым прядям, затем крепко обнял и прошептал куда-то в блондинистую макушку:        — Ну ты даешь, Егорка. Сказал бы, почему не придешь, я же всегда пойму. Но ты легких путей не ищешь...       Пока ехали, Даня успел пробить по инету отель и связаться с ресепшном. Девушка на том конце провода оказалась в высшей степени понятливой, и, когда рыжий расплатился с таксистом и ввалился вместе с вяло перебирающим ногами Булаткиным в здание, миловидная шатенка услужливо предоставила ему ключ от номера и терминал для оплаты. В такси Данила особо не раздумывал и забронировал двухместный номер, но свободны были только номера для пар. Думать о таких мелочах тогда не хотелось, а вот сейчас Данила понял, в чем подвох. В номерах для пар кровать одна. Хотя какая, в самом деле, разница? Если Егор не захочет делить с ним одну постель, Даня просто ляжет на полу. Мельком взглянув на блондина, комик понял, что тому скорее всего фиолетово, где и с кем сейчас лежать. Парня все еще мелко потряхивало, лицо было белее полотна, да и весь вид говорил о нездоровом самочувствии. Расплатившись и поблагодарив девушку на ресепшне, Даня довел блондина до лифта и нажал кнопку нужного этажа. В эту недолгую поездку рыжий уповал на то, что Егор не свалится на пол прямо здесь, тогда вытаскивать его из узких створок лифта будет трудновато. Нет, Егор Крид стоически перенес поездку в лифте, но в нормальное состояние так и не пришел. Даня в очередной раз перевел взгляд на парня и с содроганием заметил, что тот беззвучно плачет.        — Почти, мой хороший, почти дома, — прошептал Данила, одной рукой придерживая Егора за торс, а второй пытаясь попасть в злополучную замочную скважину.       Не особо размышляя об убранстве номера, рыжий первым делом нашел ванную комнату. С сомнением посмотрев на Егора, выглядевшего не на много лучше зомби из сталкерской Припяти, парень отказался от мысли сопроводить того в ванную. Оставь его там, а он себя утопит, не дай бог. А если остаться в уборной с ним, мало ли, как это навредит и без того шаткому психологическому состоянию Крида? Постояв и поразмышляв об этом пару минут, Даня закинул руку блондина к себе на плечо и, не торопясь, помог ему добраться до кровати. Поперечный быстро откинул одеяло и аккуратно усадил на кровать Егора. Сердце по-прежнему обливалось кровью от одного взгляда на разбитого, как фарфоровая ваза, певца. Рыжий на пару секунд задумался, а потом решительно потянулся к молнии толстовки. Даня вздрогнул от неожиданности, когда его руку цепко перехватили и требовательно потянули на себя. Не удержав равновесия, Даня свалился на парня сверху и приподнялся на локтях, создавая пространство между своим лицом и побелевшими губами исполнителя. Вдруг Егор рывком приподнялся и потянулся к рыжему, приподнял брови домиком, прищурился. По глазам было видно, что он до сих пор не влился в реальный мир и не осознает, что делает. Блондин успел невесомо прижаться к губам Поперечного в целомудренном поцелуе, прежде чем Даня опомнился и отшатнулся, чуть не навернувшись с кровати.        — Погоди, ты не в себе, тише... — Пробормотал смущенный комик.       Чуть помедлив, Поперечный неуверенно взялся за "собачку" на молнии и быстро расстегнул толстовку на Егоре. Тот громко вздохнул и замер, оно и верно, пусть поспит, восстановится. Стараясь не разбудить тихо заснувшего певца, на лице которого разгладились все отражения неприятных эмоций, Даня стащил с него толстовку, джинсы и обувь, хозяйственно разложил вещи на стоящем неподалеку стуле. Обернувшись, Даня умиротворенно приподнял уголки губ — Егор Крид спал, свернувшись клубочком, как вымотанный переездом ребенок.       На ходу стягивая с тела белую футболку, Поперечный подошел к кровати и взъерошил свои волосы, до сих пор не понимая, радоваться ему или грустить. С одной стороны, Егора до безумия хотелось оставить возле себя навсегда, с другой — сначала его нужно поставить на ноги, и... обязательно извиниться. Раскаиваться о неправильном трактовании ответа и блокировке в инсте было поздно, но Егор хотя бы узнает, как Даня сожалеет о своем дебильном решении. Боже, какой же он, этот человек, невероятный... Его нельзя больше терять из вида. Рыжий тихонько подошел к кровати, не сводя глаз с сопящего Егора, неслышно улегся рядом, накрыл их обоих одеялом.        — Спи, золото.       Да уж, настоящее золото, за которое нужно сражаться с драконом. Все по канону, только вот один недочет: дракон внутри принцессы. Даня усмехнулся и с трепетом беззвучно поцеловал спящего парня в макушку. Тот мимолетно нахмурился, но через секунду вновь расслабился и спокойно, мерно задышал. Рыжий уснул со смешанными чувствами, прижимая к себе свое сокровище — светловолосого парня, положившего голову на живот Дани и обнимающего комика за торс. Складывалось ощущение, что блондин и во сне боится, что Поперечный внезапно исчезнет. А может, так оно и было...