Путеводная

      Ключ упорно не желал попадать в замочную скважину и издевательски бренчал, стукаясь об металлическую окантовку. Тяжело сосредоточиться на двери, когда рядом стоит такой восхитительно раскрасневшийся Даня, хватается за рукав твоей кофты и каждые пару секунд требовательно дергает за ткань.        — Ну ты долго еще будешь копаться?... Дай!       После короткой борьбы Егор все-таки уступил трофей комику, и тот принялся воевать с механизмом, ругаясь сквозь зубы. Пространство крутилось каруселью, будто детский аттракцион с лошадками. Выпитый алкоголь давал о себе знать и толкал на глупости, опьянение выпихнуло скованность куда-то за границы рассудка и посоветовало ей не высовываться. Взаимное притяжение между телами возросло до невозможного.       Егор прижался к рыжему со спины, запустил под одежду холодные руки, кончиками пальцев провел по разгоряченной коже вверх. Даня вздрогнул всем телом и подался назад, услужливо подставляясь под прикосновения. Возбуждение ощутимо мешало сосредоточиться, но дверь наконец-то распахнулась, и парни ввалились внутрь.        — Хуя ты напористый, — пьяно рассмеялся Даня, которого с силой втиснули в стену.       Блондин улыбнулся куда-то в шею и продолжил покрывать мимолетными поцелуями нежную кожу. Поцелуи сползали все ниже, через пару мгновений Егор потянулся к молнии Даниной куртки. Собачка с тихим скрежетом съехала до самого конца, певец ловко стащил куртку и отбросил куда-то в сторону, не отвлекаясь от своего занятия. Комик запрокинул голову и рвано выдохнул, несмело положил ладонь на затылок парня, с наслаждением ощутил под пальцами мягкие послушные пряди. Егор быстро облизнулся, резким движением притянул рыжего поближе, ухватившись за бедра, и отстраненно подумал о завтрашних синяках на Данькиных ягодицах. Но это будет завтра, а сегодня есть только родной человек рядом и безудержное желание всецело им обладать.        — Заяц, я тебя сейчас прямо здесь разложу... — Восхищенно выдохнул исполнитель.       Комик, перехвативший мутный взгляд Егора, четко почувствовал, как мурашки пробежали вдоль линии позвоночника. Радужки в глазах напротив практически не было видно, все пространство занимали расползшиеся зрачки.        — А ты мне, Волк, не угрожай, — в тон ему ответил Данила, поспешно наступая одним ботинком на другой и стаскивая обувь. — Пойдем-ка для начала в душ, а то меня вконец развезет, и тогда секс пройдет с односторонними стараниями. Или тебе так больше нравится?       Данила многозначительно фыркнул, заметив на лице Егора задумчивое выражение. Шутку он не оценил и сейчас пребывал в какой-то прострации: одновременно желать соития и думать его мозг, наверное, не умел. На самом деле так проявлялись последствия высокоградусного алкоголя, но собственная версия нравилась Поперечному гораздо больше. Рыжий усмехнулся своим мыслям и активнее потащил за рукав слегка пошатывающегося Булаткина. По пути тот успел избавиться от обуви и верхней одежды, вытянул из кармана куртки какую-то квадратную упаковку, а теперь пытался расстегнуть ремень на джинсах. Ремень оборону держал и поддаваться категорически не планировал.       Комик еще с минуту понаблюдал за отчаянными попытками победить упертый ремень, а затем без толики стеснения приблизился вплотную и собственноручно расстегнул застежку, не отрывая насмешливого взгляда от глаз исполнителя.       В улыбке Поперечного было что-то похабное, невозможно сексуальное... Ощутимый стояк доставлял неудобство, Егор чувствовал физическую необходимость избавить Данилу от оставшейся одежды, услышать, как тот зовет его по имени. Безумно сильно хотелось касаться нежной кожи Дани, хотелось попробовать его на вкус и оставить как можно больше следов, чтобы все знали, кому этот человек принадлежит.       Всего несколько секунд, и одежда ворохом скинута на пол комнаты. Запакованный презерватив небрежно скинут на бортик ванной. Контроль улетел к черту, балом правили желание и страсть. Блондин сократил расстояние между ними и прижался к комику в поцелуе, жадно вылизывая его рот языком и изредка прикусывая мягкие полные губы.        — Подожди, — рыжий с трудом прервал поцелуй и отстранился, врубил воду на грани между теплотой и прохладой и залез под душ, затягивая следом Егора.       Струйки воды смывали все барьеры, стекая по разгоряченной коже. Егор приобнял парня за торс и потянулся было за поцелуем, но наткнулся на невидимую преграду. Рыжий отступил назад и уперся лопатками в холодный кафель. Он растерянно прикусил уголок губы и отвернулся, на автомате и как бы между делом прикрывая интимную зону.        — Что не так? — Выдохнул блондин. Перемена настроения партнера действовала отрезвляюще, как пощечина.        — Чел, я понятия не имею, что делать, — парень сконфуженно свел брови к переносице и усмехнулся. — И я читал, что нужно прочищать кишки клизмой перед сексом. А мои, как ты понимаешь, чистотой не блещут.        — Слушай, я тебя со всем твоим дерьмом принимаю. И во всех возможных смыслах.       Даня хохотнул и подумал, что Егорка-то от него опыляется. Вон, уже и речи похожие задвигает, со всеми реалиями. Кафель был холодным до невозможного, поэтому комик отлип от него и тут же попал в крепкие объятия.        — И для анального секса можно применить презервативы, заяц. Не будешь же ты каждый раз за час готовиться, — прошептали на ушко, а затем игриво прикусили мочку.       Даня подавил краткий порыв возмутиться и начать выяснять, почему это каждый раз террору будет подвергаться именно его задница, но было слишком лениво. К нему прижимался весь такой ласковый, все еще слегка пахнущий дорогим одеколоном Егор, а ради этого можно было подождать с расспросами. Руки Крида по-хозяйски оглаживали податливое тело, трогали везде, где хотели. Рыжий застонал, когда ладонь прошлась по напряженному члену, и уперся лбом в плечо исполнителя. Комик чуть не отстранился от неожиданности, когда блондин слегка повернул голову и прижался губами к его виску.       Развернули Поперечного настолько круто и настойчиво, что он едва не потерял равновесие на скользкой акриловой поверхности. Горячее сильное тело тут же втиснуло парня в стену, создавая своеобразный контраст с холодным кафелем, в который уперся обеими руками Данила. Властные и неторопливые движения по эрегированному стволу дарили невероятные чувства, где-то глубоко внутри взрывались фейерверками разноцветные бабочки. Первый раз за всю свою жизнь рыжий наслаждался жадными прикосновениями и отдавал себя во власть другого человека целиком и полностью. Наверное, это и есть то самое, сокровенное доверие между любящей парой.       Оставшиеся крохи алкоголя в крови Егора только усиливали желание. От возбуждения приятно ломило поясницу, внизу живота ощущалось щекотливое тепло. Так хотелось прямо сейчас вставить, вжать партнера в стенку и ебать в бешеном ритме до крышесносного оргазма, но... Егор бы не сдерживался и поступил бы так, если бы перед ним была очередная восхищенная фанатка, но перед ним был Данька, родной и бесконечно любящий Данька, доверчиво откинувший голову на его плечо. Сердце кольнула щемящая нежность. Блондин поддался внезапному порыву, свободной рукой мягко обхватил подбородок комика, повернул его голову вбок и поцеловал в уголок рта, не прекращая плавно надрачивать парню. Рыжий даже не открыл глаз, только прижался задницей еще ближе, бесстыдно потерся о стоящий колом пенис и тихо, на грани слышимости, застонал. Данила был блядским восьмым чудом света. Возможность прикасаться к его бледной коже воспринималась, как дар свыше, поэтому Егор не торопился. Он растягивал каждую секунду, смакуя удовольствие, и бессознательно ухватывался за ощущения в надежде, что этот человек будет рядом всегда. Как только Даня расслабился и глубоко задышал, привык к размеренному ритму движения ладони, блондин выдавил на свободную руку половинку маленького тюбика какого-то крема, заранее запримеченного среди кучи одноразовых средств на бортике ванной. Затем Егор просунул ладонь между их телами и аккуратно раздвинул ягодицы, обвел указательным пальцем контур мышечного кольца и остановился. Рыжий рвано вдохнул открытым ртом и облизнулся, ресницы затрепетали.        — Дань, можно?...        — Крид, да заебал, вставляй уже наконец!       Восклицание было неожиданным и удивило Егора, но спорить он не собирался. Все в том же ритме двигая рукой на эрегированном члене комика, парень неторопливо протолкнул указательный палец до самого конца. Внутри было горячо и узко, бархатистые стенки сомкнулись вокруг, но уже через пару секунд мышцы расслабились. Певец чувствовал настроение Дани, — тот уже вовсю активничал, двигал задницей и вызывающе прогибался в пояснице, — и потому не стал заставлять его долго ждать, тут же добавил средний палец. Рыжик завозился под ним, заелозил, еще больше прогнулся в пояснице и застонал. От этого зрелища импульс пробежал по нервной системе, щекотливый холодок прошел по внутренностям. Возбуждение становилось болезненным, желание неконтролируемым. Егор добавил еще один палец и начал поступательными движениями разрабатывать анальное отверстие рыжего, в процессе немного прокручивая кисть то вправо, то влево. Даня наощупь потянулся к ладони исполнителя, ласкающей его член, и навязчиво потянул ее в сторону.        — Блять, обкончаюсь нахер, если ты продолжишь это делать... — Прокомментировал парень, упираясь лбом в холодную стену. Струйки воды били по чувствительной коже, и от этого уровень удовольствия только повышался.       Блондин не ответил, только быстрее задвигал пальцами, выбивая из комика целую серию эротичных стонов. Когда сфинктер стал более-менее свободно пропускать три пальца, Егор вытянул их и, не глядя, сполоснул под теплой водой. Даня задрал пятую точку и призывно вильнул задом, поставил ногу на бортик. Намек был понят моментально. Презерватив лежал совсем рядом, на его распаковку и надевание времени ушло по минимуму.       Егор набрал в ладонь остатки крема и тщательно смазал вход в желанное тело и головку собственного пениса. Это был тот самый случай, когда комфорт партнера превыше желания засадить по самые яйца сию же секунду. Приставив член к розовой, растянутой дырочке, Егор неторопливо надавил и с трудом вошел по конец головки. До этого мужественно терпящий проникновение Данька зашипел что-то наподобие "ух ты ж блять" и зажался от неприятных ощущений.        — Порядок? — Поинтересовался блондин, удерживая бедра парня на месте.        — Пиздец, такое ощущение, будто у тебя в роду афроамериканцы были, — выдал Данила.       Егор задрал голову, вперил взгляд в белый потолок и прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.        — Продолжай, я в норме, — пробормотал Даня и потянулся к собственному члену, задвигал вверх и вниз по стволу.       Певец нежно огладил бедра парня и медленно въехал до конца. Прислушался к ощущениям, обхватил торс комика и заглянул через его плечо — Поперечный закусил кулак и зажмурился, не переставая двигать рукой по опадающему пенису. Было вдвойне неприятно от того, что комик испытывает боль, и Егор принялся выцеловывать узоры на его влажной шее, сжал пальцами чувствительные соски. Данила уперся лбом и обеими руками об кафельную стену и протяжно застонал, расслабляясь изнутри. Не прекращая ласкать тело любимого человека, блондин двинул тазом назад, и снова вошел, немного сменив угол. На этот раз Даня под ним застонал громче и чувственнее, пару раз неспокойно дернулся. "Есть контакт," — пронеслась восхищенная мысль в потоке ощущений Егора, и он повторил действо. Результаты превзошли все ожидания — Даня отзывчиво прогибался под прикосновениями, двигал бедрами вслед за движениями блондина. Певец стал толкаться резче, набирая темп, и вскоре рыжий под ним в голос выстанывал его имя, вился ужом под крепкими руками. Неприличные звуки шлепков и не менее пошлые стоны заполнили комнату, перекрывая звук льющейся из душа воды.       Время перестало существовать. Остались только слитые воедино тела, мускусный запах секса и бесконечная страсть. Егор то замедлялся до плавных движений, то резко набирал темп. Иногда он хлопал рыжего по ягодице, и в такие моменты Даня на мгновение сжимался и охал, царапая ногтями кафельную плитку.        — Егор, блять... Егорушка, золото, солнце мое... — Проговорил комик на выдохе. Его ноги мелко дрожали, по лбу катились капли пота.       Было понятно без слов. Зачем нужна устная речь, когда два человека становятся единым целым? Блондин и сам был недалеко от финиша. В паху напряжение было доведено до предела, парень ускорил толчки и ожесточенно ебал комика, цеплялся сознанием за его крики. Низ живота скрутило спазмом, когда Даня протяжно застонал и сжался изнутри. Егор излился с именем партнера на губах, втиснувшись в него как можно сильнее. Рыжий же кончил без помощи рук и забрызгал спермой голубой кафель.        — Охуеть. — Кратко и с шальной улыбкой на лице прокомментировал произошедшее блондин.       Егор медленно вышел и стянул испачканный с обеих сторон контрацептив, завязал его узлом и метко зашвырнул в мусорное ведро. Данила не спеша развернулся и осел на уголок ванной.        — Лучше и не скажешь, но жопа будет болеть с утреца, террорист ты хренов.        — И я тебя тоже, Дань. — Отозвался Егор и поймал взгляд искрящихся светлых глаз.       Парни по-быстрому ополоснулись, то и дело подгоняя друг друга. Пусть опьянение практически выветрилось, но усталость делала свое дело, и ребята буквально валились с ног. Лениво перешучиваясь, они добрались до постели и заснули практически сразу, как только их головы коснулись мягких перьевых подушек.

***

      Проснулся Егор от возни и тихого пения в непосредственной близости от кровати. Парень потянулся, не открывая глаз, и прислушался. Хватило нескольких секунд, чтобы он узнал припев легендарной песни.        — В нашем смехе, и в наших слезах и в пульсации вен... — Мурлыкал Поперечный себе под нос, смешно подпрыгивая и натягивая джинсы. — Перемен, мы ждем перемен!        — Куда собрался? — Поинтересовался Егор и приподнялся на локтях.       Даня ойкнул и упал на кровать спиной вниз, запутавшись в штанине. Наверное, рыжий задумался о чем-то своем и был целиком поглощен песней... Здесь Булаткину стало немного стыдно за последствия своего вопроса, и он обезоруживающе улыбнулся комику. Впрочем, Поперечный вовсе не выглядел как человек, что собирается начать возмущаться.        — Доброе утречко! — Бодро отрапортовал комик и отсалютовал блондину в лежачем положении, задрав голову так, чтобы видеть Егора.        — А ты куда так рано выдвигаешься? — Удивился певец и криво улыбнулся. — Поматросил и бросил?        — Очень смешно, Егорка, возьми с полки пирожок.       Данила натянул-таки злополучные джинсы, поднялся и присел уже возле исполнителя.        — Я же в Москву приехал на туда-обратно, самолет через полтора часа, друг мой сердечный. Сейчас заскочу в отель, где остановился изначально, шмотки заберу, а потом прямиком на рейс в Санкт-Петербург.       Егор нахмурился. Задавать вопросы, которые появились в голове сразу же после слов Поперечного, не хотелось, да и вообще слова как-то не подбирались. Нашарив руку комика на одеяле, блондин поднес ее к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.        — Мы взрослые люди, что за телячьи нежности? — Усмехнулся Даня, но руку не убрал. Напротив, он нагнулся и кратко чмокнул парня в макушку. — Скоро увидимся. Либо ты ко мне, либо я к тебе. Но лучше все-таки ты ко мне.        — Давай я тебя провожу?        — Шесть утра на часах, ложись и спи себе спокойно, ключ от номера я тебе оставлю. Завтрак принесут в восемь, поешь спокойно и двинешь к себе на хату. Только ты это, звони почаще, пожалуйста. И я тебе тоже буду звонить.       Даня как-то неловко пожал плечами и собрался было вставать, но певец сгреб его в объятия и прошептал на ухо:        — Как только долетишь, обязательно позвони, я буду ждать.        — Конечно. — С видимым облегчением отозвался Даня и уже в открытую широко улыбнулся.       Рыжий напялил майку, подмигнул на прощание и скрылся из зоны видимости. После минутного шуршания хлопнула входная дверь, и в номере повисла тишина. "Настоящее солнце. Только ушел, а за окном как будто темнее стало", — мимолетно подумалось Егору, прежде чем он нашел телефон и набрал Андрею с просьбой забрать из отеля. Во время разговора у певца параллельно созревал план дальнейших действий. Упускать Даню он больше не собирался.

***

       — Куда-куда ты намылился? — Переспросила менеджер Машенька, от удивления даже не проглотившая кусок яблока, который только что откусила.       Егор позвонил ей в шесть утра, начал затирать что-то про квартиру и туры, а затем кинул "Дуй ко мне" и сбросил трубку. Приехать-то она приехала, только вот мозг наотрез отказывался воспринимать информацию с первого раза.        — В Санкт-Петербург я хочу переехать. Насовсем.        — Рехнулся? — Спросила Маша, приподнимая бровки.        — Во-первых, не рехнулся, а принял твердое решение. Во-вторых, а в чем проблема? Что из Москвы по концертам ездить, что из Питера. К тому же там множество архитектурных памятников, богатейшее разнообразие объектов для культурного просвещения...        — Влюбился, а она живет в Спб?        — Ага. Можно и так сказать.       Менеджер закатила глазки, цокнула языком. Наивный мальчик попытался ее обхитрить, даже не представляя, насколько она проницательна. Тем более по отношению к тараканам Егора, с которыми она давно смирилась и даже научилась сосуществовать.        — Ладно. Отговаривать тебя бесполезно. Ума не приложу, где ты нашел такие серьезные отношения, чтобы прямо до переезда дошло. Ну, дело твое, конечно... Когда переезжать-то планируешь?        — Максимум через неделю. Шмотки соберу, с командой все обговорю, ну и так далее. С Андрюхой нужно тоже как-то порешать, работу ему другую найти или как телохранителя с собой забрать, что ли. Хороший он мужик, даже расставаться не хочется.        — Ненормальный! Ладно, график я тебе на мыло вышлю, как он устаканится, а что ты собираешься со съемками клипа делать? Только же все расписали, ребят собрали для съемок...       Егор неопределенно махнул рукой, мол "разберемся, не кипишуй", и набрал номер, заученный наизусть. Машенька в который раз закатила глаза и поджала губки. Разумеется, теперь вся суматоха повиснет на ее хрупких женских плечах. Что бы он без нее делал, непутевый?        — Полинка, привет, родная! Разбудил? Нет?... Я насчет твоей квартиры: спасибо тебе большое, сестренка, но она мне больше не понадобится. Я переезжаю в Петербург.