Путеводная

***

      Данила уже минут десять созерцал свое отражение в зеркальном потолке, раскинувшись на кровати. И кто придумал сделать в номере окруженное зеркалами ложе? Тем более, кровать для пары... Наверное, здесь останавливаются извращенцы, которым нравится смотреть на себя и партнера во время соития. Даня поймал себя на мысли, что даже сейчас в зеркальной поверхности он смотрит вовсе не на себя, а на дрыхнущего рядом блондина. Сложно было не смотреть, и еще труднее было сдерживать глупую улыбку. Егор спал на боку, положив под щеку обе ладони и уткнувшись головой в плечо Дани. Теплое бедро певец в свободном жесте закинул на Поперечного, мимолетно касаясь паха. То, что нужно под утренний стояк, ага... Рыжий пялился в потолок на Булаткина и все больше напрягался, неловкость ситуации зашкаливала. Стояк неудобно упирался в натянувшуюся ткань трусов. Проблему нужно было как-то решать. Данила, стараясь не дышать, медленно приподнялся на локтях и принялся потихоньку выползать из-под конечности блондина. Тяжелый, зараза, сто пудов качается в каком-нибудь спортзальчике. Двоякая ситуация: одновременно хотелось и смеяться над сложившимся моментом, и побыстрее рвануть под душ. Когда бедро парня, сползая, задело стоявший колом член, Поперечный зажмурился и быстро выдохнул. Тихо сматернувшись, рыжий на носочках проследовал в ванную, на всякий случай прикрывая пах обеими ладонями. А то Егор, если вдруг он сейчас проснется и кинет на парня взгляд, может не оценить картину "Пробил полдень, стрелка на месте".       Наяривающий под душем Поперечный изо всех сил старался не думать о парне через стенку. Это казалось неэтичным по отношению к тому, что пережил Егор прошлым вечером, и Даня отгораживал себя от его образа, как мог, но... Блядский Крид был слишком сексуален. И рыжий дрочил, сжимая губы в тонкую полоску, и осознавал весь сатирический юмор происходящего. Яркая иллюстрация к методу Павлова: Данила так часто самоудовлетворялся, представляя, как трогает Егора, что теперь без этого невозможно было достичь разрядки. Кончая, рыжий прижался горячим лбом к зеркалу над ванной, не желая видеть свое лицо. Он был уверен, что итак совсем не красавец, а в конце такого интересного занятия и вовсе будет похож на худшую фотографию мистера Бина. Даня наспех вымыл руки с мылом, стыдливо отводя взгляд от собственного отражения, воспользовался полотенцем и вышел из ванной комнаты.        — Привет.       Сердце ухнуло куда-то вниз, но Даня мужественно сдержал порыв резко вскинуть голову на источник звука. Негоже так резко людей пугать, знаете ли!        — И тебе того же, Спящая красавица, — нарочито бодрым тоном отозвался рыжий, устремив изучающий взгляд на Егора, застывшего в полу-лежачей позе. Судя по лицу певца, тот не оценил подъебку. Заметив это, Данила содрал напускную маску оптимизма.        — Слушай, я ничего из вчерашнего дня не помню, только половину твоего концерта. Может даже меньше, я не знаю, сколько было времени, когда...       Здесь речь блондина оборвалась, он нахмурился и быстрым жестом потер переносицу.        — Когда что? — Комик медленно приблизился к окну, распахнул шторы и продолжил говорить, только когда перевел взгляд в мертвую точку за окном. — Часто у тебя такое?        — Блять, Поперечный, отъебись! Тебе какое дело?       Данила повернулся к разозлившемуся мужчине и, не мигая, уставился на него.        — И часто. У тебя. Панические. Атаки.       Певец ядовито огрызнулся, возвращая искрящийся от напряжения взгляд в ответ:        — Второй раз, но тебя это ебать не должно. Моя психика — мое личное дело. Не суй нос, куда не просят.       В комнате повисло напряженное молчание. Оно продлилось пару секунд, растянувшиеся в вечность, прежде чем рыжий сдвинулся с места. В тишине, которую нарушали только тихие шаги, он вернулся в комнату с зажигалкой и пачкой Мальборо. Ну вот, руки снова трясутся, как у наркомана без дозы. Отличный разговор с утреца, то, что надо для полного пробуждения. Распахнув оконную раму и одновременно прикуривая, Данила выпустил струю сизого дыма в утреннюю прохладу. Мысли путались: противное чувство от собственной безалаберности, тревога за Егора и запоздалое осознание. Было так много предпосылок, так много намеков. Распиздяй ты, Даня, что не увидел, не заметил. Тебе же говорили прямым текстом, а ты решил в девичьи обидки поиграть... Послышалась отдаленная возня, но продлилась она недолго. Через минуту комик почувствовал аромат знакомого парфюма по левую руку от себя, но не отвернулся от созерцания Москвы за стеклом. Из рук выдернули сигарету, затянулись.        — Не знал, что ты куришь, мужик.        — А ты еще много чего не знаешь.        — Так расскажи мне. Как я вообще могу тебя понять, если ты ничего мне не говоришь? Складывается ощущение, что общение со мной тебе не всралось, а я надоедаю, с вопросами лезу... Извини, чел, нервы. Валяй.       Егор молча сделал еще пару затяжек, настроился на нужный лад. Он понятия не имел, как будет звучать то, что он попытался сформулировать в голове, и правильно ли его поймет рыжий. Но слова рвались изнутри, прогрызали дорогу наружу, и парень дал им выйти.        — В больнице сказали, что все это произошло из-за перенапряжения. Концерты, переезды туда-сюда, снова концерты... Ты это сам знаешь, так что рассказывать особо нечего. Ритма не выдержал, вот и вся история. Когда тур расписан по дням и все обговорено, отказываться уже не вариант, вот я и выступал, пока не перегорел. Знаешь, смешно получилось. Оставался один концерт, и если я тогда не сорвался бы и выступил, то скорее всего мы с тобой не встретились бы. Ну или встретились, но не остались вдвоем на целую неделю. Так что в какой-то мере я благодарен своему пси-сбою.       Блондин невесело усмехнулся, откинулся назад и, сложив губы трубочкой, медленно выпустил прожигающий легкие дымок в серое небо. Даня, не поворачиваясь, нашарил на подоконнике руку певца и крепко сжал ее.        — Как-то это по-пидорски, не находишь? — Егор перевел заинтересованный взгляд на стоящего рядом парня.        — Эй, это должна быть моя фраза, руки прочь от гейских шуточек! Используешь мои же заклинания против меня, Поттер?       Юмор не в тему всегда вырывался у Данилы, когда он нервничал и напрягался. Видимо, Крид тоже просек эту фишку, и теперь еле слышно посмеивался над неуместным сравнением. Атмосфера немного разрядилась, рыжий кинул короткий понимающий взгляд на парня и неуловимо кивнул. Егор сосредоточился на теплой ладони парня, отвлекаясь от внутренних переживаний, и продолжил рассказ.        — Когда я тебя услышал у того журналиста, у меня мир перевернулся. У меня уже тогда проявлялись признаки социопатии, было тяжело. Стремно об этом говорить, но находиться в чьем-то обществе было страшно. А люди меня окружают часто, и в большом количестве. Короче, когда я тебя тогда услышал, понял, что вот оно, спасение от самоуничтожения. Ты какой-то совсем другой. Яркий, позитивный, живой. Я и сейчас тебя до конца не понимаю, но твое жизнелюбие передается и мне, вытягивает из темноты. Ты что-то на манер портативного солнца, что ли... Ты в порядке?       Исполнитель задумчиво посмотрел на мелко дрожащие пальцы комика, затем поднял взгляд выше. Даня все также смотрел вдаль, но его губы были сжаты в тонкую полоску и еле заметно подергивались, брови были сведены к переносице.        — Да блять, просто слышать такое от тебя — ебаный сюрреализм. Ты будешь смеяться, но перед нашей встречей в Питере я со стен плакаты с твоим лицом сдирал.       Последняя фраза прозвучала немного приглушенно, будто признание. "Язык мой — враг мой", — подумал комик и, не поворачивая головы, покосился на Егора. Но на лице у того не было неприязни или хоть какой-то неприятной эмоции, вовсе нет. Блондин беззвучно посмеивался, от неловкости разговора не осталось и следа.        — Ты мне тоже нравишься, Дань. И я повел себя, как мудак, нужно было сказать тебе напрямую о моих психологических проблемах. Тебе не пришлось бы нервничать и тащить меня до отеля.        — Так, стоп! — Поперечный всем корпусом развернулся к удивленному парню. — Я свое извинение пол-ночи продумывал. Извиняться должен только я. В конце концов, в Петербурге можно было догадаться, что что-то не так. И уж тем более можно было увидеть это в разговоре, когда ты прямым текстом сказал, что не можешь прийти. Но я, блин, как обычно. Уперся рогом и давай себе придумывать... Даже инсту заблочил, нужно было еще "ой, все!" добавить и финиш.        — Мир, дружба, жвачка?       Вместо ответа Даня стремительно приблизился, кольнул отросшей щетиной, быстро и неловко чмокнул Егора в щеку. Резко отстранился, сделал шаг назад, наконец-то обратил внимание на позабытый бычок, до сих пор зажатый между пальцами свободной руки. Сделав вид, что утрамбовывание давно остывшего фильтра в пепельнице всецело поглощает его внимание, рыжий сообщил:        — Дружба, конечно, хорошо, но я бы и от большего не отказался.        — Наглый ты, Данька. Девочки толпами по нескольку лет вокруг вьются, и то захомутать меня у них не выходит. А ты только вошел в мою жизнь и...        — И прихватизировал. — С улыбкой до ушей сообщил рыжий и потянул парня за собой, на выход из комнаты. — Пойдем, я тебе свой досуг покажу, затворник. Мы с тобой, помнится, так и не выпили?

***

      В клубе царили веселье и содомия. Парни успели как раз к началу основного движа, по пути успев прогуляться по парку и поесть пиццу в стандартной для большинства городов кафешке. Даня свою личность не скрывал, и смог убедить Егора обойтись только капюшоном толстовки под курткой, а не маскироваться, как прячущийся от военкомата подросток. Это было большим успехом, и рыжий то и дело улыбался, поглядывая на напряженно озирающегося певца.        — Может, ты наконец расслабишься? — Даня тщетно попытался скрыть улыбку. — А то выглядишь, как единственный белый в гетто.       Егор поморщился. Конечно, он волновался. В клуб понемногу сползались москвичи, готовые отрываться до упаду, и среди них кого только не было: девушки в откровенных нарядах, компании, стреляющие глазенками пикаперы. В общем, Москва начинала входить в ежедневную темную фазу жизни.       Рыжий с довольным лицом вышагивал рядом и периодически отвлекался, чтобы с кем-нибудь поздороваться.        — У меня тут есть знакомые ребята, они частенько заходят сюда в конце недели, — пояснил он, обменявшись рукопожатием с еще одним проходившим мимо человеком.       Блондин был наготове и без конца ждал прилива паники, но его все не было. Едва нервная система начинала посылать неоднозначные сигналы, как внимание переключалось на Поперечного, и все вокруг казалось не таким враждебным.        — Зачем мы здесь?        — Будем тебя социализировать. — Просто ответил Даня, пожимая плечами и открыто улыбаясь Егору.       Улыбка предназначалась только Булаткину и никому другому, от этого на сердце у певца стало теплее. Желание агрессивно отреагировать на любое движение со стороны угасло, постепенно заменилось на интерес и любопытство. Парень начал оглядываться активнее, подмечая для себя различные детали в поведении и манере речи окружающих. В основном люди вели себя раскованно, не сдерживались, разговаривали громко и так же громко шутили. На танцполе уже кружилось несколько парочек, резво отплясывающих под современную мелодию. Девчонки вовсю крутили бедрами, завлекали кавалеров. Многие отмокали за очередной стопкой виски на баре и пытались душевно побеседовать с барменом. Парень услужливо кивал, иногда отвечал на вопросы, но по глазам было видно, что пьяные речи уже давненько сидят у него в печенках.       Когда Егор обернулся, рыжей бестии рядом уже не было. На секунду испытав подобие микро-инсульта, Булаткин начал ощупывать взглядом толпу, надеялся выцепить знакомую макушку среди множества других людей. Откуда-то на грани слышимости свистнули, блондин поспешно повернул голову и обнаружил Поперечного возле барной стойки. Парень смешно жестикулировал, показывал на Егора, затем комично изображал питье из стакана и тыкал пальцем в сторону барной стойки. Певец закатил глаза, постарался скрыть ухмылку и двинулся к Даниле.        — Предлагаешь напиться? — Поинтересовался парень, присаживаясь рядом с успокоившимся рыжим бедствием.        — Эх ты, чудак-человек, "напиться". Я предлагаю наебениться в хлам! — Весело отозвался комик, попутно раскладывая перед собой барную карту.       Чтобы дойти до кондиции, Егору потребовалось всего ничего — несколько высокоградусных коктейлей, которые под нос подсовывал товарищ по алкоголизму. Сам Даня тоже не пропускал, поэтому минут через двадцать комику стало еще смешнее от клубной тусовки. Егор окончательно расслабился, и все поползновения нервной системы на паническую атаку тут же обрывались расслабившимся сознанием. Какие срывы, когда тут такая тусовочная атмосфера, закачаешься!        — Потанцуем? — Заискивающе предложил Данила, смешно двигая бровями вверх и вниз.        — А пойдем!       Блондин слишком резко встал, едва не завалившись под стул, но его вовремя подхватил под локоть друг. А может, и не друг, их отношения с Даней уж совсем странные для дружбы. Но сейчас не время об этом думать, время бесноваться под клубную музыку! Егор потянулся к краю капюшона, намереваясь сорвать его с головы. Теперь было все равно, кто там его узнает и заметит. Просто хотелось оторваться, хотелось не думать о проблемах. Его руку быстро остановил Поперечный, на секунду осмысленно посмотревший в сторону певца. Убедившись, что второй раз это движение исполнитель повторять не намерен, рыжий с облегчением убрал давление с его кисти. На лицо комика мигом вернулось озорное выражение, и он потащил Егора за собой в самую гущу толпы.        — Ты сумасшедший! — Усмехнулся Булаткин.       Даня танцевал, полностью отдав свое тело на растерзание мощному биту. Через какое-то время, случайно зацепив взглядом фигуру Егора, парень в изумлении остановился. Он наблюдал перед собой Крида, изображающего что-то вроде верхнего брейкданса. Какие-то ребята, что стояли рядом, одобрительно голосили и задорно подбадривали танцующего. Благо, что капюшон был достаточно широким, чтобы не слетать с головы при малейшем движении, и Егор оставался инкогнито. Да уж, его поклонники бы обрадовались, будь у них возможность посмотреть на такого исполнителя... Неровный румянец на щеках; отплясывающие что-то невероятное чертята в его глазах; пряди, выпадающие из прически на лицо. Даня невольно залюбовался парнем и не заметил, как тот, тяжело дыша, остановился и приблизился.        — Хэй, чего стоишь? Мелодия не нравится? Так давай я схожу к диджею, он сменит...       Рыжий едва удержал на месте парня, твердой походкой устремившегося к семплеру.        — Тише ты, алкогольвица, успокойся, — засмеялся Даня, не сдержался и на мгновение сжал парня в крепких объятиях. Выбраться из этого удушающего приема комику было не дано, потому что его быстро стиснули в ответ. Помимо этого, блондин самым бесстыжим образом прижался и потерся пахом о бедро рыжего. Судя по твердости, Егор намекал на приятное продолжение вечера в самое ближайшее время. На секунду опьянение слетело с Данилы, как будто его и не было. Быстро все взвесив, парень схватил блондина за предплечье, развернулся и потащил в сторону туалета. Тот не сопротивлялся и шел следом уверенными шагами, явно намереваясь в скором времени продолжить прерванное занятие, а соблазнение Дани было приятным занятием. Егор делал все так, как рисовал это в самом укромном уголке подсознания, скрывая свои желания даже от себя самого.       Удивительно, но в мужском туалете никого не оказалось. Ввалившись в комнату, рыжий отвлекся от Егора и захлопнул дверь — благо, щеколда была не только на кабинках, но и на входной двери. Едва он успел повернуться, его тут же прижали спиной к холодной стене: чужие руки слепо шарили под майкой, оглаживали вздымающиеся бока, ласкали разгоряченную кожу все ниже и ниже. Можно ли было назвать эти руки чужими? Скорее, родными... Даня глубоко задышал ртом, схватился за плечи Егора, стянул надоевший капюшон. Ноги подкашивались, сердце глухо и быстро билось где-то в животе, а внизу все горело желанием. У парня встал, и теперь член неприятно сдавливала резинка трусов. Егор опалил шею рыжего горячим дыханием и неожиданно прикусил ключицу, одновременно забираясь рукой под ткань джинсов. Данила сдавленно застонал, еще сильнее ухватился за плечи певца и тихо пробормотал:        — Только не здесь... Всегда, блять, мечтал о первом сексе с тобой в засранном толчке.       Чертов вампирюга на секунду отвлекся от терзания ключиц и хохотнул. Было хорошо до одури, легко и именно так, как нужно.        — Обратно в отель? — Тихо прошептали на ухо и тут же прикусили мочку.        — Угу...       С огромным трудом оторвавшись от Егора и оторвав его от себя, Поперечный быстро одернул майку и выскользнул из помещения. Распаленный блондин предварительно поправил толстовку, натянул ее до самого таза и накинул капюшон. Затем, на ходу заказывая такси, вышел следом.       Холодный воздух немного отрезвил. На улице было зябко, и певец с благодарностью принял заботливо забранную из гардероба куртку из рук рыжего. Тот стоял рядом, ежился и потирал занемевшие от прохлады ладони.        — У меня первый раз такое. Ну, чтобы "искра, буря, безумие", или как там говорится. Ты... — Слова упорно не находились, и Егор решил спросить так, как предложил опьяненный мозг. — Я тебе правда нравлюсь?       Данила удивленно уставился на него, но через секунду ласково улыбнулся.        — Балбес ты, Егорка. Я ведь тебя все эти годы любил.