Игроки

Глава 12. 16 ноября, суббота. Утро. - Пожалуй, это место нам подойдёт, - задумчиво сказал Забини, оглядывая закуток в самой глубине библиотеки, где их с меньшей вероятностью мог побеспокоить кто-нибудь из учеников. Вчера они так и не смогли ни разу нормально поговорить, потому что теперь рядом с Лизой постоянно крутилась Менди, а в дополнение к ней шли Сандра и постоянно злобно ухмыляющийся Корнер. С одной стороны, это было даже хорошо, потому что им с Блейзом пришлось провести не так много времени вместе, как в предыдущие пару дней, когда приходилось через неимоверные усилия притворяться, что между ними нет этого неловкого напряжения. Но после выходки Нотта на поле, ей безумно хотелось получить ответы хоть на пару вопросов. - Блейз, и всё же, какого дементора это значит? – Спросила она, безвольно опустившись на скамейку. Ей уже не первый раз приходилось задавать этот вопрос, но он упорно избегал ответа. В четверг, пока они возвращались с поля, парень бросил лишь скупое «не обращай внимания», вчера утром, после Трансфигурации, просто пожал плечами, а прощаясь перед сном поцеловал в щёку и ушёл, будто и не слышал ничего. - Я думаю, ничего такого, Лиз. Нотт вообще немного не в себе, не обращай внимания, - он снова пожал плечами, и принялся изучать корешки книг, сплошными рядами выставленные на стеллажах вокруг. Перед тем как взять одну, пальцы быстро поглаживали запыленную бумагу, легонько пробегались подушечками по вдавленным перламутровым буквам названия. Эти жесты выглядели так чувственно, почти интимно, поэтому её взгляд неотрывно следовал за его руками. - А Малфой? Не мог ничего ему рассказать? – Турпин не успела вовремя отвести взгляд и теперь была уверена, что он видел, как она… любовалась? Даже одно это слово звучало нелепо. - Нет, я уверен что мы бы сразу узнали, поняли об этом. Думаю, сам Малфой не преминул бы сразу об этом сообщить, - хмыкнул Забини, продолжая набирать интересующие его книги и, когда стопка стала приятно оттягивать руку своей тяжестью, аккуратно разложил их по столу. От его взгляда не могло укрыться, как внимательно, с каким-то опустошённым видом следила за ним Лиз. Её можно было понять, никому не будет весело, когда твоя жизнь буквально повисла на волоске. Ему самому еле удавалось скрывать охватывающий все внутренности вязкий ужас, как тягучая смола опускающийся вниз по телу с того самого момента, как увидел Нотта на поле рядом с ней. Ему было слишком хорошо известно, на что мог быть способен Теодор. Ходили разные слухи, иногда откровенно бредовые, иногда – явно имеющие слишком много пугающих совпадений с реальностью, и эти подслушанные перешёптывания, случайно подсмотренные в лабиринте извращённо запутанных подземелий картины, грязные и похотливые, не оставляли сомнений в том, что сидящая напротив девушка в настоящей опасности. Даже, возможно, в чуть меньшей, чем если бы стало известно про ЗОТИ, потому что Мальсиберу-старшему ещё нужно было бы до неё добраться, а вот Нотт всегда рядом. Он оказывался повсюду, будто десятки одинаково бездушных копий расставлены по всему замку, и где бы не появлялся, был шанс оглянуться и увидеть за своей спиной этот тяжёлый въедливый взгляд. - Главное, держись сама от него подальше, хорошо, Лиз? – она вздрогнула от неожиданности и, оторвавшись от бездумного пролистывания книги, уставились на задумчивого Блейза, потирающего подбородок рукой. - Забини, если тебе всё же есть, что сказать… - Турпин запнулась на середине фразы, отбросив от себя книгу. Сейчас ей стоило попытаться высказаться, пока злость и страх не успели полностью захватить её сознание и вытеснить из него все осторожные, тщательно взвешенные слова, которые уже готовы были соскочить с кончика языка. Дальше ей будет легче бросаться оскорблениями, чем пытаться вести диалог, и ему, возможно, тоже. – Я вижу, что с тобой что-то не так. И мне это покоя не даёт, потому что ты явно знаешь больше меня, а эта ситуация… это внимание, и постоянно следящий за мной взгляд Нотта не внушают оптимизма. Если ты и дальше намерен молчать, то я лучше пойду. - Подожди. – Поспешно бросил он, хотя она не успела ещё и пошевелиться, чтобы осуществить хоть что-то, похожее на побег. – Я много что знаю о самом Нотте, и это все похоже на набор страшилок. Думаю, его интерес тобой связан исключительно со мной, и то, как он смотрит на тебя, это сигнал мне. Заставить нервничать. Чтобы я обратил на него внимание. - Но зачем? - У нас крайне странные отношения, - хмыкнул Блейз, замолкая. Ей почему-то показалось, что он был будто слегка смущён, тщательно подбирая слова для своего рассказа. – Мы были достаточно дружны на первом курсе. Он был странный, иногда мог резко замолчать среди разговора и просто сидеть и смотреть, но я тогда не особенно обращал на это внимание, у нас на курсе вообще хватало тех, кто казался слегка ненормальным. Кажется, Тео очень стремился найти себе лучшего друга, такого, как в книжках описывают, когда два человека как одна душа, понимают друг друга без слов и готовы жизнь отдать не глядя. И он, судя по всему, в роли вот этого друга навсегда видел меня. К концу первого курса это начало досаждать: он был назойливым, ни на секунду от меня не отходил, иногда мы сидели за уроками в библиотеке и Тео часами просто смотрел. Меня трясти начинало от одного этого взгляда. Летом я просто перестал отвечать на его письма, а писал он очень много и часто, в надежде что это поможет. Но на втором курсе стало ещё хуже. Он без преувеличения по пятам за мной ходил, садился рядом на уроках, крутился вокруг в нашей гостиной. Я просыпался среди ночи от того, что он просто стоял напротив кровати и смотрел на меня. И после очередной такой выходки я просто взбесился и мы подрались. Хотя, честно говоря… Он замолчал, явно собираясь с силами, чтобы продолжить. Сцепил пальцы, откинулся назад, облокотившись спиной о противно скрипнувший стеллаж с книгами, снова намеренно избежал её заинтересованного взгляда. - Подрались, это неправильно будет сказано. Потому что дрался только я. Сломал ему нос, сказал как сильно он меня достал и что лучше вообще из Хогвартса уехать, чем продолжать терпеть его «дружбу», и я действительно так и считал тогда. Он никому ничего не сказал, не пожаловался, просто словно пропал на пару дней и всё закончилось. Мы с тех пор больше чем парой фраз за раз не перекинулись, только он любит до сих пор при любой возможности подкинуть мне, как он это называет, дружеский совет. - Вот эта фраза про «отличный выбор», это… поэтому? – Сбивчиво спросила Турпин, пытаясь ухватить за хвост ещё одну юркую мысль, пытающуюся спрятаться за потоком других. - Да, вот эти милые фразы вроде «так держать, Блейз», «ты мог бы лучше, мы оба это знаем», меня от них всегда начинает трясти. Я никогда не гордился своим поступком, скорее наоборот, и факт того, что я сейчас здесь во многом благодаря его молчанию… угнетает. И Нотт, как мне кажется, догадывается об этом и специально всеми силами напоминает. - А то, что они с Гринграсс начали встречаться? – Ей наконец удалось понять, что ещё лежало прямо на поверхности и казалось до странного неправильным. – Он не пытается так подобраться к тебе, чтобы отомстить? - Отомстить через Дафну? Только если его план насильно впихнуть мне её обратно, - усмехнулся Блейз. – Думаю их отношения это скорее её идея, она же хорошо знала что мы друг друга на дух не переносим. А так, даже если он её убьёт, меня это не сильно и расстроит. «А если меня?» - так и крутилось на языке у Лиз, но этот вопрос казался таким странным в их отношениях. Она думала, что знала ответ, как его можно было не знать, ведь перед ней всё ещё сидит Блейз Забини и ему плевать на всех. Тем более на неё, с видом побитой собаки почему-то сгорбившейся в углу, жадно выхватывая его слова будто в ожидании похвалы от хозяина. Противно, вот как ей было от самой себя. ***** Утро воскресенья встретило учеников тяжёлыми грязно-чёрными тучами, затягивающими небо. Стоило ли сомневаться, что погода окончательно испортится именно в день матча по квиддичу? Лиз хотела бы зачеркнуть это число большим красным крестом в календаре, так как заранее знала, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Вчера она говорила Блейзу, что не хочет снова идти на поле и он был почти согласен, но… Им нужно было сделать всё правильно, не показать своего страха. А для этого ей необходимо было сесть на вызывающие отвращение трибуны и, среди пестрящих синим и бронзовыми цветами флагов влюблённым взглядом провожать проносящуюся мимо фигуру в зелёной форме. А ей было не привыкать делать то, что надо, вопреки всем своим желанием, ведь так её растили, это с детства вбивали в голову. Хоть они и договорились ещё с вечера, что утром не увидятся и ей необходимо держаться Менди, Падмы или вообще любого из однокурсников, Турпин всё равно чувствовала себя слегка потерянной, по привычке высматривая его повсюду. Это было так странно, искать его, при этом пытаясь сделать вид, что это не так, непонятно зачем, ведь её роль и была в том, чтобы играть влюблённую в него. Пытаясь анализировать свои поступки, её пробирал только какой-то панический ужас и нервный смех. Она не понимала, что происходит, а от то и дело вылезающих догадок становилось совсем тяжело дышать, будто на грудь опускалась огромная каменная плита, уж очень напоминавшая могильную. - Лиза, да не беги ты так. Матч всё равно раньше не начнётся, - скептически заметила идущая на шаг позади Менди, останавливаясь уже раз пятнадцатый, чтобы поправить красиво замотанный вокруг шеи шарф в цветах Рейвенкло, постоянно слетавший от порывов сильного ветра. - Я просто хотела успеть занять места получше, - начала оправдываться Турпин, стараясь умерить шаг. На самом деле совсем неподалёку от них шла компания слизеринцев, среди которой были и Нотт с повисшей на него Гринграсс, увлечённо что-то нашёптывающей на ухо и по-видимому не находящей своего парня отвратительным и пугающим до дрожи в коленях. Это был, кажется, первый раз за последнюю неделю, когда ей не пришлось чувствовать на себе прожигающий взгляд болотных глаз, за что наверное стоило хоть мысленно поблагодарить девушку. Если бы Лиз просто знала, что ещё за завтраком Дафна злобно шипела, что выцарапает Тео глаза, если ещё раз увидит как он не стесняясь пялится на рейвенкловку. - Так Энтони должен занять нам места, Лиза. Я попросила его ещё за завтраком, когда они с Терри уходили, - Падма улыбнулась, про себя наверняка очередной раз подумав, как тяжело стало с подругой, ничего не замечающей и вечно парящей где-то в облаках. - Я прослушала, - смущённо ответила она, вздрагивая от холодного влажного воздуха, неприятно пощипывающего лицо. Почти как от заживляющего бальзама. Почему-то сейчас ей вспомнились те двусмысленные фразы, которые бросала Падма на этой неделе: она явно была уверена, что Турпин и Забини переспали неделю назад, ведь в это так логично вписывалось сначала её ночное отсутствие, потом непривычная скованность в их общении друг с другом, наверняка не укрывшаяся от чуткого взгляда старосты Рейвенкло. Наверное, ей стоило хотя бы попытаться оправдаться, или рассмеяться в ответ на столь странные предположения, но вместо этого щёки предательски становились красными от одной мысли о том, как её пальцы тогда коснулись горячей кожи парня. - А мне казалось, что ты не особо квиддич любишь, - хмыкнула Сандра, с чувством собственного превосходства поглядывая на Лиз. Потом слегка рассмеялась: - Зато теперь даже на все тренировки ходишь. Вот что любовь творит с людьми. Она только закатила глаза, чувствуя, что опять начинает краснеть. Хорошо что от холодного ветра её щёки и нос и без того уже были пунцовыми, а значит никто не заметит очень странной реакции на вполне невинное замечание. На трибунах было очень шумно. Энтони действительно занял для всех отличные места в первом же ряду. С неба начал лить противный мелкий дождь: его капли больно впивались в кожу, чуть царапая её, медленно скатывались вниз, по шее, забирались под одежду, оставляя прохладные влажные дорожки, вызывавшие брезгливость. К тому моменту, как на поле выстроились напротив друг друга команды для приветствия, Лиз уже была мокрая насквозь, проклиная всё происходящее, пытаясь не чесать заледеневшие ладони. Ей было не по себе. После свистка игроки немедленно взмыли в воздух, громкими раскатами звучал голос комментатора, трибуны гудели, скандируя Рей-вен-кло, и радуясь, когда квоффл первым делом оказался у игрока синей команды. Кажется, Менди что-то увлечённо говорила им про Майкла Корнера, с первой же секунды игры нервно метавшегося от одного кольца к другому, пытаясь уследить за быстрым перемещением мяча между игроками. Слизеринцы играли очень жёстко (об этом Лиза узнала из очередного эмоционального возгласа нового комментатора, не смолкавшего ни на секунду и, судя по всему, оравшего во всю глотку), но её взгляд был прикован только к одному игроку из обеих команд. Как и нужно было. Если бы не долг перед ним, ей было бы не интересно, абсолютно всё равно на него. - Сегодня быстрый, сильный Рейвенкло побьёт всех змей в мгновение одно! – скандировали гриффиндорцы, размахивая сине-бронзовым флажками, в то время как игра начинала становиться напряжённой. Первая попытка забить в кольцо Рейвенкло и Корнер отбивает. Менди взвизгнула, подпрыгнула, начала оглядываться, что-то радостно тараторя ей и Сандре, явно будучи в восторге от того, что это был её парень, и сейчас он стал для неё настоящим героем. - Бросок ииии счёт открыт! Ведёт команда Слизерина, десять-ноль! Первый мяч забросил Забини. Судьба играла с ними в такие злые, жестокие игры, прогибая под себя, заставляя поддаться или сломаться, не давая возможности к компромиссам. Или жизнь, или смерть. Или ты радуешься за любимого человека, или за друзей, против которых он играет. Ей пора было выбирать, наконец по-настоящему выбирать, на какой стороне остаться, потому что усидеть сразу на двух стульях больше не получалось – слишком стремительно они разъезжались в разные стороны. Турпин была уверена, что на неё поглядывали, искоса наблюдали, как она реагирует каждый раз, как Забини забивал в ворота ЕЁ команды, отбирая шансы на победу ЕЁ факультета, но ей было действительно всё равно. Плевать на счёт, на жёсткие приёмы, на недовольство друзей, когда вместе со всеми она не прыгала от радости, стоило Рейвенкло получить желанные десять очков. Она просто смотрела на Блейза. Смотрела, не отрываясь, закусывая губу на особенно резких виражах, выдаваемых его метлой, и думала только о нём. Что с ней происходит? - И ещё один игрок Рейвенкло выбывает. Держитесь, ребята, ничего ещё не потеряно! Напомню, счёт девяносто – сто двадцать в пользу Слизерина. Внизу, примерно там же, где пару дней назад они разговаривали с Ноттом, дежурила мадам Помфри с несколькими аспирантами-колдомедиками, вызванными специально для обеспечения дополнительных мер безопасности во время игры. Наверное, и странные мужчины, расставленные по периметру игры, были здесь не просто ради праздного любопытства. Лиза видела, как он увернулся от Орлы Свирк и, резко остановившись, кинул квоффл Дорету. Потом Забини повернулся, глядя в ту сторону, откуда прямо на него летел бладжер и даже не попытался уклониться. Спустя пару секунд после громкого удара его тело уже стремительно приближалось к земле. ***** Лиза пристально разглядывала его непривычно бледное лицо, изучала каждую маленькую деталь, впервые заметив шрам под бровью - тонкую серебристую чёрточку. Его рот был чуть приоткрыт, а на нижней губе можно было увидеть красную кровяную точку, до сих пор оставшуюся от её зубов, хотя прошла уже почти неделя, - явный признак дурной привычки нервно кусать губы, которая была и у неё тоже. Забини казался таким расслабленным и довольным, совсем как в самом начале их знакомства, до посыпавшегося на их голову пепла проблем. Ей нравилось видеть его почти счастливым, будто еле заметно улыбающимся, нравилось без повода, просто для себя, любоваться чуть трепетавшими длинными чёрными ресницами… - И давно ты не спишь? – Тяжело вздохнув, спросила Турпин. Теперь ей было не по себе от мысли, что он успел заметить её чересчур увлечённый взгляд. - Думаю, минут десять, может даже дольше, - улыбнулся Забини, чуть приоткрыв глаза и пытаясь поймать её панически метавшийся по палате взгляд. На самом деле он очнулся от силы минуты две назад, но судя по её реакции всё время до этого Лиза провела за таким же увлечённым созерцанием его лица. Почему-то это было забавно и как-то слишком приятно. – Просто не хотел мешать. Как тебе вид? - Ужасно, - выпалила она, чуть покрываясь румянцем. Блейз, кажется, был в отличном настроении, что абсолютно не вязалось с тем, что каких-то полтора часа назад его сшиб бладжер. – Как ты себя чувствуешь? - Отвратно, если честно. Будто по мне пара великанов прошлось, - он попытался чуть приподняться, но только дёрнулся, издав сдавленное шипение, в точности повторяющее звук, с которым капля воды испарятся только коснувшись раскалённого металла. Кивнул на своё тело, прикрытое покрывалом: - Что там? - Два ребра раздроблено, три просто сломано, разрыв селезёнки, многочисленные гематомы и внутреннее кровотечение. - Лиза загибала пальцы, перечисляя, испытывая странную смесь чувств: облегчение, что он хотя бы жив, радость от возможности снова непринуждённо разговаривать, раздражение и смущение от его внезапных шуточек, злость от одного воспоминания о том, как он встретил бладжер своим телом, не пытаясь увернуться. У него была отличная реакция, просто отменная, они не раз отрабатывали подобные моменты на тренировках, даже тех, на которых присутствовала она сама. - Ты уверена, что это всё? Судя по ощущениям, у меня там половины тела не хватает. Зная, как меня ненавидит Помфри, я бы не удивился… - Она тебя не смотрела даже. Только аспиранты, которых позвали на игру, - поспешно перебила его девушка, расслабленно откидываясь на спинку стула. Только сейчас она поняла, как сильно болит спина, затёкшая от длительного сидения в напряжении, в ожидании его пробуждения. Если бы он только знал, как сильно Лиз испугалась. - Аспиранты? И как они, симпатичные ребята? – хохотнул слизеринец, тут же наткнувшись её взгляд, полный негодования и… грусти? – Извини, Лиз, что-то меня не туда понесло. - Знаешь, Забини, если бы я сама не видела произошедшее на поле, то решила бы сейчас, что ударило тебя в голову. Жаль, что я там была, - она быстро заправила волосы за уши, не зная куда деть руки и что дальше говорить и делать. Повисло неловкое молчание, взгляд скользнул по прикроватной тумбе и, ойкнув, Турпин поспешно взяла бутылёк с обезболивающим зельем, которое необходимо было дать ему как только очнётся. Удивительно, но за показным весельем парня ей удалось совсем забыть, насколько больно должно было ему быть. - Но ты хотя бы догадалась побежать ко мне, заламывая руки от ужаса за своего любимого? – Не смог сдержаться от ехидства Блейз, чувствуя, как по телу разливается приятное онемение после лекарства. В ответ она только кивнула, поправляя ему подушку. Ей и догадываться не пришлось, потому что про какую-то правильную тактику поведения Лиз вспомнила уже в тот момент, когда со всех ног бежала от трибун туда, где молодые целители поспешно осматривали его, тут же накладывая чары. Сквозь пелену застилавших глаза слёз она видела, как медленно стекают капли крови из его рта на траву, слышала взволнованные тихие голоса среди раздражающего гула стадиона, на котором как ни в чём не бывало продолжалась игра. Она просто стояла там, одна, смотрела на неподвижно лежащего Забини и беззвучно ревела, понимая, что влюбилась в него по уши. - Лиза, ты чего? – Он попытался приподняться, чтобы взять её за руку, привлечь к себе, сделать хоть что-нибудь, заметив как в глазах встают слёзы, но острая боль пронзила всё тело, что-то словно треснуло внутри, вынуждая лишь беспомощно откинуться обратно на спасительную подушку. Она закрыла лицо руками, вздрагивая, чуть слышно всхлипывая, а у него не было возможности даже пошевелиться, лишь смотреть на неё, проклиная себя, квиддич, ненавистное Больничное крыло. – Лиза, да скажи мне хоть что-нибудь. Пожалуйста. - Я… я…, - Турпин начинала плакать ещё сильнее, не в состоянии придумать нормальное объяснение своему поступку, само собой не собираясь раскрывать хоть сотую долю правды. Не говорить же ему, в самом деле, что до безобразия испугалась за него, а теперь не знает, как реагировать на все эти шутки, мучаясь от мысли, что он знает, догадывается обо всём, слышит как в её мыслях всё занято только им одним. Ужаснейшая ситуация. – Боюсь, что могут теперь выкинуть Нотт или Малфой, пока ты здесь. - Слушай, всё будет нормально, я уверен. Не приходи сюда, придумай что-нибудь для всех. Скажи, что сам запретил, пока хоть немного не приду в себя, не хочу показываться немощным. Главное, не оставайся одна, вообще никогда и ни при каких условиях, слышишь? Что бы не вытворили или не сказали эти твои подруги, ты обязательно должна быть рядом с ними, - она кивала, быстро вытирая слёзы ладонями, но Блейз готов был поклясться, что при первом же конфликте с кем-то из однокурсников она отправится одна разгуливать по Хогвартсу, плюнув на все его предостережения. Эта девчонка будто искала себе проблемы, пыталась навлечь очередную беду только чтобы проверить, сможет ли вынести и это тоже, не сломившись, не потеряв рассудок и азарт к жизни. Как же она была похожа на него. Лиз успела утереть слёзы как раз вовремя, потому что спустя пару минут в палату левитировали тело Корнера, находящегося без сознания. Следом за ним семенила причитающая Менди, а потом и Падма с Энтони, выглядевшие очень довольными и счастливыми. Быстро кивнув слизеринцу, Лиз подошла к своим друзьям, шёпотом спросив, что случилось. - Отбивал мяч и затылком ударился об кольцо. Сотрясение, - быстро проговорила Патил и видно было, что она еле сдерживает смех. По крайней мере теперь у неё будет с кем сходить в Больничное крыло сегодня вечером. – Мы выйграли, Лиз. Стюарт поймал снитч. Блейз состроил недовольную гримасу, и она не смогла сдержаться от улыбки. На душе кошки скребли, и ей казалось что вот сейчас, глядя в его чёрные глаза, стоя так рядом, она теряла его, теряла навсегда, не в состоянии просто вытянуть руку, схватить, чтобы никогда никуда не отпускать. Это было так глупо, ведь невозможно же потерять того, кто никогда тебе не принадлежал. Уходя, она наклонилась поцеловать его, оставить обычный быстрый след на губах, как раньше, до злополучной проверки на метку, до его удара, - потому что после тех событий никто из них не решался даже на скупое касание щеки. Лиз сама не поняла, как они начали целоваться, и лишь ощутив соприкосновение языков испуганно отпрянула и почти бегом покинула палату. ***** В тот вечер в гостиной Рейвенкло было шумно и очень весело – весь факультет справлял столь желанную победу над слизеринцами. Студенты пили сливочное пиво, которое каким-то образом протащили в школу мимо вездесущего Филча, кричали какие-то неприличные стихи собственного сочинения (для Лизы было полной неожиданностью, что её однокурсники обладают такой бурной фантазией) и устроили торжественную игру сначала в «бутылочку», потом в «правду или действие», а следом ещё в какие-то маггловские развлечения, участие в которых она не собиралась принимать. Будь здесь Блейз, непременно бы заметил, что она сама была той ещё ханжой, хоть и не имея ничего против магглорождённых, очень яро открещивалась от всего немагического, не желая впускать это в свою жизнь. В понедельник утром на завтрак уже пришёл Корнер, выглядевший настолько самодовольным, будто вчера во время матча он не только отбивал мячи, но и сам забивал, и снитч ловил. На Лизу он несколько раз бросил очень долгий злобный взгляд, и почему-то в этот момент она была уверена, что Забини непременно успел сказать ему что-нибудь гадкое за ту ночь, что они провели в палате вдвоём. Теперь, когда никто из рейвенкловцев не находился в Больничном крыле, у неё терялась последняя возможность пойти к Блейзу и при этом не остаться одной. Утром в расписании стояли те пары, на которые не ходили ни Нотт, ни Малфой, и девушке даже удалось расслабиться, непринуждённо болтая с друзьями, спокойно занимаясь на уроках – всё, как раньше. Так хорошо и спокойно. Только стоило ей подумать, что слизеринец сейчас один, почти беззащитный в больничной палате, и сердце тут же сжималось. - Я ему сейчас морду набью, этому слизеринскому гаду! – донеслось до Лизы и она вздрогнула, глядя на явно разъярённого Корнера, уже сжавшего кулаки и начинавшего медленно подниматься из-за стола. Менди, сидящая между ними, вцепились мёртвой хваткой в руку парня, тянув обратно вниз, своим фирменным, самым сладким голосом убеждая его, что нужно сесть и «не обращать внимание на идиота Нотта». Услышав последнюю фамилию она вздрогнула ещё раз, быстро повернув голову в сторону стола Слизерина, куда злобно уставился Майкл. Нотт смотрел, снова смотрел именно на неё, а не на сладкую парочку поблизости или её привлекательную подругу, ни капли не смущаясь повышенному вниманию со стороны рейвенкловцев. Следующий раз они были вместе на Трансфигурации. Турпин чувствовала его, ощущала как холодок пробегает вниз по спине, потом поднимается и долго, болезненно въедается в одну точку между лопаток, скользит по шее, вдруг оголившейся, когда она слишком сильно наклонилась вперёд. Терпеть на себе этот взгляд становилось невыносимым, и от волнения начинало крутить живот, а к горлу подкатывала дикая тошнота. Ужин. Он смотрит, смотрит, смотрит. Ощущение, будто душа медленно покрывается коркой, теряет всю свою наполненность, иссыхает до маленького хрупкого комка, только тронь – сразу рассыпается мелкими крошками. Она была так раздражена, несколько раз что-то слишком грубо ответила друзьям, в конце извинилась, но звучало это скорее как очередная издевка. Они с Блейзом не виделись уже сутки, и непонятно, насколько ему бы следовало знать о том, что вытворяет Теодор. Что он сделает? Наговорит гадости? Изобьёт? Может быть, попытается убить? И как же ей тогда сможет помочь Забини, закроет своим телом? Нет, это было глупо. Не стоило даже пытаться что-то сделать сейчас, просто надеяться, что Нотт сам устанет бегать за ней. Или поддаться. ***** Утро вторника не заладилось сразу же, стоило ей проснуться с невыносимой головной болью. Боль облепила её лицо, затылок, часть шеи; пульсировала, не давая сосредоточиться на чём-либо, стучала маленькими острыми молоточками, грозящими пробить виски насквозь. Подруги казались слишком шумными, их шаги гулко отражались от камней под ногами, голоса остро прорезали воздух, и ей становилось всё хуже. А потом этот взгляд, проклятый ненавистный взгляд, от которого и без того еле справляющаяся с хороводом звуков голова грозила вот-вот треснуть. Повинуясь порыву неожиданной злобы, Лиза повернулась к нему, смотря в ответ. В упор, пока кому-то из них не придётся отвернуться. Дафна нервно дёрнула его за рукав, начиная что-то горячо шептать на ухо, явно сильно злясь. Турпин только злобно усмехнулась, чуть смутившись под настороженным взглядом наблюдавшей всю эту сцену Падмы. Он продолжал преследовать её, продолжал смотреть, испытывать на прочность, сводил с ума и ждал, когда обезумевшая жертва сама попадётся в капкан. Этот вязкий болотный взгляд засасывал внутрь, цеплял, не давая ни на чём сосредоточиться, не позволяя отвлечься от него даже на секунду. Знай, что я смотрю на тебя. Он был её головной болью. Он разрывал её голову собой, безжалостно следуя по пятам, бесплотной тенью скользя рядом. Стоило ей только оглянуться – Нотт был здесь, всего на пару шагов позади и он ждал её. Но главный сюрприз ожидал впереди, после обеда, когда перед самым началом урока по Истории Магии Менди неожиданно исчезла, прошептав что-то про отличную возможность провести время с Майклом. Может быть, она и предупреждала заранее, и рассказывала о своих планах, но Турпин не слушала. Ведь у неё были более важные дела – ей нужно было не захлебнуться в грязной вонючей жиже, разливавшейся из глаз высокого слизеринца и текущей прямо под её ноги. Интересно, это чувствовал Блейз, рассказывая об особенной навязчивости своего бывшего друга? Вот так он преследовал его, прожигал взглядом, шёл по пятам, приближаясь так опасно близко, почти касаясь, обжигая дыханием? Заставляя, вынуждая, требуя обернуться и посмотреть в глаза, способные убивать таящейся в них грязью. Сейчас Лиза хотела бы увидеть, как Забини бил его, наносил удар за ударом в остервенении, с которым она уже успела познакомиться, в своей слепой и сжигающей ярости. Хотела бы увидеть, как лицо Нотта дёргается от боли, заливается горячей кровью из сломанного носа, как наконец закрываются его мерзкие глаза, обмякает скованное болью тело, беспомощно лежащее на полу. Она вспоминала глубокое дыхание Блейза, его дрожь, рвущийся изнутри дикий крик, кипящую кожу и хотела, безумно хотела всего этого сейчас. В носу свербило от терпкого сладкого запаха собственных мыслей, и приходилось сильнее сжимать бёдра, чтобы унять нарастающее возбуждение. - Лиза… - Теодор сидел рядом с ней, тенью промелькнув в кабинет Истории Магии. Какое везение, что профессору Бинсу было всё равно на приходящих на занятие учеников, и он не заметил бы даже сиди у него в классе сам Мерлин, да и место рядом с Турпин так кстати было свободно благодаря устраивавшей свою личную жизнь Броклхёрст. От него веяло холодом, пробирающим до костей, могильным. И пахло так же: смесью гнили, крови и затхлости. Или у неё было слишком богатое воображение. Они сидели рядом, и лишь одно небольшое движение разделяло их от соприкосновения. Лиза почему-то улыбнулась, сама не понимая, что движет её поступками. Ей было страшно. И не было страшно. Любопытство, рвущееся из грудной клетки, выпрыгивающее в рот, юркое и скользкое на языке, - вот оно подталкивало её смотреть на него, рисковать своей жизнью в угоду мимолётному желанию испытать себя. - Теодор. Шёпот, насмешка, риск. Адреналин, разбегающийся по крови и придающий сил. Ей хотелось услышать то, что ему настолько сильно хотелось сказать ей глазами. - Тебе страшно? – Его рот скривился в злобной усмешке, дыхание чуть всколыхнуло её волосы. Наверное, ему очень хотелось видеть трясущуюся от ужаса перед ним девочку, готовую на что угодно, лишь бы сбросить с себя это проклятие его взгляда, умоляющую остановиться, подарить жизнь и свободу. Нотт хотел произвести впечатление, въесться с память, в чувства, залезть под кожу, чтобы сводить с ума. Вот только с ней уже сделал это же совсем другой человек, подарив мучения и вместе с тем потрясающую жажду острых ощущений. - Нет. А тебе, Тео? Улыбка медленно сползала с его лица, оставляя место лишь злобе. Она знала – настоящий ад ещё впереди.