Лакрица

Острый край выступа больно вонзается в живот от медленного подтягивания. Осторожно скользя мыском по торчащим камням, Гермиона устойчиво ставит ногу и отталкивается вверх, вцепившись пальцами за выемку в земле. Далеко в сознании делается заметочка, что профессору не удалось самостоятельно подняться из-за крупных лап, которые не выдержали бы тонкого равновесия. Шумно задышав, Гермиона почти готова радостно воскликнуть, когда колено надежно опирается на твёрдую землю. Рядом с ней, примерно в метре на краю склона, мерно дышит опасный хищник, но чувство победной эйфории настолько поражает возбуждённый разум, что страх ожидаемо не мешает ей свалиться на спину без сил прямо возле него. Время! Хроноворот! Гарри! Сириус! Поднимайся и беги! Найди палочку! Спокойно! Дыши! Соберись! Волк… ну, скорее всего, спит, поэтому убегай подобру-поздорову пока он привычно не зарычал… Да, он постоянно рычит, потихоньку можно и привыкнуть, но в этот раз Гермиона с трудом верит в реальность, понимая, что грозный волк… помог? Спас?! Не глупи, он случайно сделал линию, потому что просто точил когти! На одной лапе? А остальные что? Тогда оставил тебя на десерт. Живое мясо слаще, когда не испорчено падением с холма. Круглая луна сияет прямо над ними, заставив Гермиону задуматься об отсутствии связи волка с оборотнями. Если бы он был одним из них, то полнолуние вызвало бы стандартное превращение в существо, похожее на профессора Люпина. Теперь палочка просто необходима, ведь Гермиона знает заклинание, с помощью которого Люпин и Сириус вернули Петтигрю из анимагической формы. Сделав глубокий вдох, Гермиона аккуратно, не издавая шороха, поворачивает голову в сторону волка и задаётся вопросом, какое состояние наделяет его наибольшей суровостью: открытая агрессия с последующей атакой или же такое, как сейчас — расслабленная поза со спокойным дыханием и закрытыми глазами. Только надбровные дуги сведены ближе к глазам и пасть плотно сомкнута, показывая лёгкое напряжение или неглубокий сон. Невольно задержав дыхание, Гермиона прикладывает ладонь к сердцу для усмирения, ощутив резкий наплыв самых разных эмоций, начиная от умиротворённого облегчения из-за сохранения жизни, переходя к благодарности по отношению к животному, и заканчивая возникновением трансцендентного доверия к нему. Последнее её чувство даже абстрактно не применимо к едва знакомому магическому созданию, но из памяти никак не уходят простые факты, что он не убил её на первом курсе, отпустил Клыка, а сейчас вовсе уберёг от полёта навстречу смерти. Зато успешно тускнеют воспоминания волчьих насмешек, подтверждая черту её характера, включающую веру в то, что магические существа по своей природе достойны уважения и почтения, даже невзирая на их естественную жестокость. Их жизнь — врождённые потребности, инстинкты и защита территории. Гермиона мельком вспоминает кентавров и сфинксов, спрашивая себя, похож ли этот… как его назвать… волк на подобных разумных созданий. У неё всего лишь один шанс, чтобы узнать наверняка! Волшебная палочка! Меньше минуты потрачено на оценку самочувствия. Лодыжка ноет тупой болью, означая ослабление заклинания. Времени мало! Гермиона ещё раз смотрит на волка, не изменяющего своего положения, и тихо, насколько возможно, аккуратно садится. — Т-тише, — нечаянно срывается с языка, но, спасибо Мерлину, не вызывает никаких последствий. Подавив болезненный стон, она держится на корточках и не отводит от него глаз, чтобы в случае чего среагировать на атаку. Какой же он огромный! Гермиона нервно сглатывает и пятится назад, боясь встать в полный рост. Осматривает его, замечая лёгкие раны на передних лапах и сбоку на туловище. Вероятно, волк опять с кем-то дрался. Учитывая хорошее настроение — победил. Не отвлекайся! Палочка! Осторожно. Медленно. Ступая назад, она задерживает дыхание. Смотрит на него. Метр, два, три, ещё… Палочка! Да! Гермиона с облегчением поднимает с земли палочку. Зверь спит. Хорошо. Вот! Шанс! Беги! Удачное расстояние, в твоей руке палочка. К счастью, ты не деликатес для… фантастического, поразительного, необыкновенного существа! Прерывистый вздох приобретает оттенок грусти, хотя Гермиона с трудом понимает значение неудовлетворённого любопытства. Кто он, откуда? Почему оставляет её в живых? Много вопросов… Но она против воли делает шаг по направлению к лесной чаще, ведь разум отлично расставляет приоритеты в пользу важных дел, дополнительно советуя не дразнить зверя, способного одним ударом разорвать её на части. Смотрит на него в последний раз, запоминая, без слов благодаря и прощаясь… Поворачивается к нему спиной и делает шаг. Стук. Её сердце. Стук-стук. Ускоряется. Пульс учащается, равняясь с тем ритмом, который был раньше, когда она держалась над пропастью. Шаг. Ещё быстрее. Сердце стучит чересчур сильно, словно готовит её к приступу истерики. Уходи же! Но… сердце! В чём дело? Просто сердце быстро стучит от потребности… нет, зудит от неукротимого желания хотя бы что-нибудь узнать о нём. По всем признакам — сердце возбуждено и вовсе не напугано вероятностью ошибки. Стук-стук-стук-стук. Биение, бой, удар-удар-удар. Знает ли она, что сердечные колебания разнятся в зависимости от переживаемых эмоций?! Сейчас это не страх, а что-то более глубокое, требовательное, необузданное — обострённый интерес, пытливость или же настойчивая дотошность в желании познать всё и вся. Гермиона почти доходит до деревьев, где тень скроет её от лунного света. Тук-тук-тук. То же самое сердце, что заставило её по глупости позвать оборотня ради защиты Гарри, и та же душа, которая спасла Клыка от расправы, теперь шумят так сильно, что не остаётся никакого выбора, кроме как подчиниться громкому зову. Гермиона крепко жмурится и… Шаг назад. Обратно. К нему. Разворот. Она открывает глаза. И вздрагивает, наткнувшись на пламя его глаз. Её губы размыкаются от его неожиданного внимания, а разум с трудом распознаёт происходящее. В той же позе, лёжа на боку, волк прямо смотрит на неё с выражением крайней злости. Морда искривлена в недовольстве. Сквозь узкую щель заметен торчащий клык, то появляясь, то исчезая за дёргающейся губной складкой. Зазвучавшее рычание едва слышно, но ощутимо каждым её позвонком, способствуя мгновенному напряжению всего тела. У Гермионы появляется мысль, что она неосознанно дразнит его, но в то же время дразнить, значит, провоцировать, взывая к пагубным действиям, а она совсем не желает ему зла… и себе тоже. Её интерес настолько же искренен, насколько и глуп, поэтому Гермиона не убегает, а наоборот делает шаг ближе. Что ж, они не совсем правильно понимают друг друга, а всё из-за того, что Гермиона рефлекторно приподнимает палочку. Он прищуривается, переведя взгляд на её руку, и… — Нет! — воскликнув, она шарахается назад от его резкого манёвра. Одним мощным рывком он отталкивается от земли и встаёт в боевую стойку, широко расставив передние лапы. Теперь пасть свободно демонстрирует острые зубы, опасно клацающие при уловимом движении челюсти. Зверь прищуривается, смотря на волшебное древко. Нет, это ошибка, не нужно было так поступать! Гермиона шумно дышит, а сердечко… Стучит и стучит, как прежде пребывая в каком-то нетерпеливом предвкушении. Именно подобное волнение побуждает её невесело приподнять уголок губ. Стук-стук-тук-тук. Сильнее сузив глаза, волк слегка поворачивает голову набок, но не изменяет свирепой гримасы. Видимо, человек, решающий самовольно вернуться к хищнику, вызывает у него лёгкую озадаченность… ну или она просто надоедает ему. — Я не причиню тебе вреда, — Гермиона осознаёт ошибку слишком поздно и поэтому торопливо опускает палочку, — обещаю! После её слов происходит следующее: до этого безотрывно смотря на неё, существо несколько раз моргает, словно посчитав её слова нелепостью. Оскал из угрожающего превращается в ехидный. Прекратив рычать и опустив голову пониже, он смотрит на неё исподлобья, испытующе. По неопределённой причине Гермиона принимает данный жест, как личную победу в приручении, поэтому, нервно облизнув губы, делает шаг вперёд. Как вдруг… Секунда. Он совершает резкий прыжок вправо. Гермиона вскрикивает, когда от его движения поднимаются клубы каменного песка, и вновь поднимает палочку, но… На нижний валун… ещё прыжок… на верхний… Быстро повернувшись, она отходит назад, ведь прямо над ней, на том самом месте, на огромном камне широко скалится зверь. Внезапно она понимает — это запугивание. Со странной примесью провокации, ведь его глаза снова устремляются на палочку, будто через взгляд говоря: «Давай, используй заклинание в свой последний раз!» Великий Мерлин, помоги, пусть он будет разумным зверем! Гермиона прикусывает нижнюю губу, дрожащую в наплыве страха, и высоко поднимает голову для прямого контакта. Что будешь делать? Либо защищаться палочкой, либо… Она убирает древко за пояс джинсов. Опрометчиво. Скорее всего, через минуту, вместо живой гриффиндорки, будет мёртвая! Но… Из пасти раздаётся глухой, отрывистый звук. Длинный язык медленнее, чем обычно, скользит по верхней челюсти, задевая нос, а взгляд пропускает злорадную искру. Гермиона тревожно вспоминает данный взгляд с первого курса, когда волк так посмотрел на неё перед тем, как… Приняв сидячее положение, он лихо и небрежно смахивает на неё мелкие камни. Да, перед тем, как нагло шлёпнуть по лицу за предоставленную лакрицу… Теперь, отряхиваясь от грязных камешков, Гермиона припоминает этот взгляд. Сердечко вновь ускоренно бьётся в грудину. Щёки краснеют из-за понимания, что она находится на грани между опасностью и возможностью поближе узнать редкое магическое существо. Вольно оскалившись, он ещё раз двигает лапой и издаёт приглушенный рык. На этот раз острые камни царапают её лицо, и Гермиона отходит на шаг назад. Раздражённо нахмурившись, она видит, как он в третий раз замахивает лапу, и решает звонко произнести: — Прекрати! Ей хватает секунды для зрительного контакта, чтобы заметить расширившийся оскал и мелькнувший огненный всполох в глазах. Словно он того и ждал. Гермиона смотрит на него и судорожно выдыхает, когда волк мягко проводит лапой по каменной поверхности, но… Вместо нового обвала он неподвижно замирает. Моргнув, Гермиона опускает взгляд на его лапы, и… И в этот момент он нападает. На осмысление его поведения уходят несколько мгновений. Это всё — звериные, глумливые повадки. Когда-то она читала, что львы сразу убивают свою добычу, в отличие от других кошачьих, которые способны лишить жизни исключительно ради убийства, а не из-за голода и соперничества. Пожалуй, звери, издевающиеся над жертвами для удовольствия, являются самыми опасными и непредсказуемыми. А что насчёт волчьего семейства? Секунды проходят, Гермиона не успевает ответить на этот вопрос. Только мельком вспоминает о том, что в некоторых странах волк считается мудрым и преданным животным, а в магической Англии является символом злости и бесстрашия. Ясно одно — глумление ему по нраву, а значит, беда уже скользит по её хребту… С расширенными зрачками она отшатывается назад, выставляя вперёд руки. Приземлившись, он ударяет её одной лапой. Прерывисто застонав, она падает навзничь. К её удивлению, запястья не повреждены, а лишь слегка покраснели от его выпада. Гермиона часто моргает и резко садится, слыша рядом быструю поступь. Он ходит вокруг неё, порыкивая через искривлённую в издёвке пасть. Сейчас оскал напоминает презрительную насмешку. Он злее, чем был в начале. Гермиона понимает это так же легко, как и необходимость достать волшебную палочку, но неожиданно… Мотая головой, чтобы следить за его движениями, Гермиона жмурится от отблеска. Что-то на нём ловит лунный свет… Дыши! Не бойся! Если он любит игру в кошки-мышки, то реагируй противоположно его ожиданиям. В данном случае — не показывай страх. Вроде бы сердце стучит по-другому… Как только у неё мелькает эта мысль, волк останавливается напротив. Ноздри раздуваются медленно, глубоко втягивая воздух, а затем он слегка дёргает головой и смотрит на неё пронизывающим взглядом, однако явь пренебрежения по-прежнему пестрит на морде. Закрыв глаза, он делает ещё один вдох — долгий, полный. Гермиона удивлённо сводит брови, подмечая изменения в его выражении, и осознаёт, что он делает на самом деле. Он вдыхает её запах. Именно этот факт пугает больше, чем его недавняя угроза раздавить её под своим весом при прыжке с валуна. Но вспышка страха одновременно пробуждает новую порцию чего-то личного, например, взаимопонимания. Годрик, дай смелости! Она решается на это… Гермиона устойчиво садится на корточки, одним коленом едва касается земли и немного вытягивает вперёд руку… В тот же миг он открывает глаза, хотя она не издаёт ни звука. Заметно вздрогнув, Гермиона крепко смыкает зубы, боясь его реакции, но всё-таки держит зрительную связь. Влажная ладонь нерешительно сжимается-разжимается в кулак и тянется к нему. Можно ли читать удивление на волчьей физиономии?! Наверное, это оно. Но через пару секунд Гермиона отчётливо видит прежнее злобное презрение с большой долей язвительности. Он опускает взгляд на её горло, из пасти тянется струйка слюны. Ошибка! Проклятая Моргана! Всё это кажется ошибкой. Гермиона чуть морщит лицо в страдании от напрасных надежд, собирается убрать руку… А он готовится избавиться от наглой девчонки… точнее — опробовать сладкую на вкус. Шажок с его стороны. Ближе к ней. Как вдруг… Гермиону ослепляет ещё один отблеск, и она замечает. Замечает тонкую цепь на его шее с кулоном из… Мгновенно память подкидывает легенду из книги немецкой волшебницы. В тот раз Гермиона увлечённо сравнивала маггловские мифы с магическими и удивилась их разрозненности, но одно имя частенько мелькало в истории обеих культур, хотя смысл был разным. Имя, имя, о боже, как долго она искала ему имя. Вот же: сильное, могущественное создание. Все мысли, кроме одной, исчезают из разума. Волк подходит ещё ближе, а Гермиона застывает задумчивым взглядом на круглом кулоне, где на заднем плане изображён волшебный котёл над костром, а на переднем — два изогнутых клыка, плотно обвитые вместе узкой тройной цепью. По краю всего круга ясно зрима тиснёная руническая надпись. Будто в трансе, Гермиона теряет страх, мягко улыбнувшись своим мыслям. Душа обжигается от прилива жгучего тепла. Она наконец-то находит нужное имя, которое идеально подходит волшебному созданию. Не моргая, смотрит на цепочку и с придыханием чувственно изрекает: — Фенрир… — облизнув нижнюю губу, она улыбается шире и слегка кивает, медленно поднимает взгляд на его глаза, которые цепко застывают на ней, — я назову тебя Фенрир! Из-за последней фразы у неё появляется вопрос, откуда у него на шее символ волка?! Может, есть хозяин… хотя такого большого зверя сложно держать под контролем, поэтому мысль о владельце кажется неразумной. Наступает очень громкая тишина. Гермиона моргает пару раз, не поняв его выражения. Волк… то есть Фенрир, да… мягко говоря, таращится на неё так, словно раньше никогда не видел человека. Лоб разглаживается, теряя надменные черты, глаза широко смотрят на Гермиону, но затем… Затем она поясняет, просто от счастья вслух, скорее себе, чем ему: — Согласно легенде огромное, непобедимое существо в волчьем обличье, закованное заколдованными цепями… — её зрачки изучающе бегают по его телу, а мысли крутятся вокруг факта грандиозного открытия, — способно истребить волшебников, навсегда лишив их магии, — именно так говорится в немецкой книге. На кулоне скреплённые клыки символизируют плен и клетку для волка, а горящий котёл означает магические силы и мощь волшебников. Если волк освободится, то котёл погаснет и… дальше всё печально. Приглядевшись, Гермиона с упоением рассматривает амулет, параллельно размышляя, проникнется ли зверь таким же доверием по отношению к ней. Если он разумен, то вполне способен понимать человеческую речь, как фестрал и единорог. Именно из-за веры в его сверхъестественную вменяемость Гермиона до сих пор не убегает в чащу и не достаёт палочку. Разумеется, история о волке лишь легенда, но ей очень понравилось мифическое имя. Кивнув, Гермиона немного приподнимает ладони в открытом, безоружном жесте. Опускается на колени и выпрямляет спину, но он всё равно оказывается намного выше её. Тук-тук-тук. Она слышит собственное сердце и наклоняет голову к плечу, случайно попав в такт такому же движению со стороны волка. Долгая пауза начинает пугать, поэтому Гермиона глубоко вдыхает и вновь протягивает к нему ладонь. Чтобы успокоиться, утешающе шепчет: — Это имя очень подходит, — выдыхает сквозь сложенные в трубочку губы и улыбается, добавив восхищения во взгляд, — такому удивительному и сильному созданию, как ты. Пожалуйста! Пожалуйста! Она протягивает ладонь, чтобы прикоснуться к нему, откровенно уповая не повторить судьбу оборотня, оставшегося без руки. Он открыто не показывает эмоций, но Гермиона замечает едва видимые черты. Практически не двигаясь, с наклонённой вперёд головой Фенрир исподлобья проводит по ней взглядом. Челюсти по-прежнему изогнуты в кривом оскале, но это остаточное явление прежней злости, а сейчас… Сейчас Гермиона робко отдёргивает руку и удивлённо выгибает бровь. Перед ней, с шумом и тихим завыванием опустив морду и закрыв глаза, сотрясается в дрожи волк. Изогнутая спина подрагивает, как и уши. Причина тому — неконтролируемый смех, прерывистый, громкий вой с оттенком злой иронии, но всё же весьма безобидный. Затем он проводит лапой по морде и клацает зубами. Вроде бы всё хорошо, верно? Гермиона не до конца уверена, что волк не укусит её, но смело делает очередную попытку погладить его… Происходящее пролетает слишком быстро: он резко замолкает, оставив довольный оскал, она робеет и замедляет движение, но в этот же момент Фенрир подаётся вперёд и ловко хватает челюстями её руку в области запястья. — Нет! — Гермиона пытается освободиться, но он крепче смыкает зубы. В его глазах ярко пылает пламя разными оттенками: жёлтым, оранжевым и красным. Прежде она не замечала, насколько выразительными они могут быть. Однако её страх оказывается напрасным. После новой попытки выдернуть руку из пасти Гермиона ощущает не ранение от укуса, а… Из горла вырывается глухой возглас от щекотки. Придерживая зубами её руку, он медленно проводит языком по внутренней стороне запястья, а потом… Резко отпускает и делает шаг вперёд, наступая и тыкаясь языком в область её щеки. Прерывистый вой звучит оттенками хорошего настроения, и Гермиона наконец-то ловит шанс — плавно проводит пальцами по его холке. На лице появляется улыбка от ощущения густой, мягкой шерсти, но сразу же пропадает из-за запаха крови. Не думая о своих действиях, она неожиданно обхватывает его за голову и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза. Её лицо слишком близко к его, взгляд находит взгляд. В нём мелькает подозрительная эмоция от её внезапного напряжения. — Ты снова ранен? — вопрос слетает случайно, напомнив обоим первый курс. Трёхсекундная тишина. Далее на морде исчезают все эмоции, кроме внимательного прищура. Гермиона понимает глупость своего вопроса, когда он наступает лапой на её лодыжку и запах становится более ощутимым. Это она ранена и кровоточит, а не он. В следующий момент в её приоткрытый рот попадает серая шерсть… — Фенр-рир… — в голосе совмещаются смятение и улыбка, когда она чувствует щекотку от его носа возле уха. После произнесения имени он замирает, а потом издаёт насмешливое фырканье и облизывает боковую часть шеи. Постепенно Гермиона успокаивается. С риском гладит его по холке и уже собирается подняться на ноги, чтобы с чистой душой попрощаться и вернуться в Хогвартс, но… После каждого счастливого момента всегда наступает дегтярная напасть. Гермиона ласково произносит: — Мне пора возвращаться, — демонстрируя прощание, она заводит две ладони в длинный мех и зарывается в него носом, как вдруг… Её судорожный глоток, и дрожащее горло чувствует остроту клыков. Гермиона замирает, широко округлив глаза из-за ощущения его надёжного захвата. — Фенрир, я… — карие глаза сразу же наполняются слезами от ловушки и давления зубов, клыки нащупывают яремную вену, — пожалуйста, не убивай меня! — слова звучат по слогам, ведь каждая буква влияет на горловую вибрацию. По его телу пробегает короткая дрожь, язык задевает её кожу, создавая контраст между напором зубов и влажной лаской. Давление увеличивается, зубы готовы вонзиться в плоть и пустить кровь… если бы он был оборотнем, то данный укус обратил бы её в такое же существо… Её пальцы нечаянно цепляют цепочку на его шее… Однако спустя несколько мгновений он глубоко вздыхает, словно приняв решение, и размыкает челюсти. Чуть отстраняется, встретившись глазами. Гермиона замирает, а душа радостно трепещет от облегчения. Он передумал её убивать… ну или обращать… Пощадил. Гермиона приоткрывает уста, чтобы что-то сказать, но… Внезапно он прищуривается, дёргая головой в сторону, как если бы его отвлекло нечто… — Ступефай! — из чащи раздаются топот копыт и знакомый голос Гарри. Гермиона невольно сводит руки в кулаки, крепко зажав цепочку. Заклинание отталкивает волка назад. Они разлетаются в разные стороны, в её руке остаются клок шерсти и порванная цепь. По округе звучит недовольный, громкий рык, а дальше… — Клювокрыл, подожди! — гиппогриф нападает на Фенрира, но тот отпрыгивает в сторону, а затем уворачивается от нового заклинания Гарри. Гермиона вскакивает на ноги, доставая палочку. Их взгляды встречаются, его — кровожадный и желчный, её — лучистый и встревоженный. На мгновение волк переводит глаза на её руку, где зажат амулет, и выражение становится более сердитым. Грозно зарычав, он осматривает гиппогрифа и Гарри, а затем устремляется в чащу. Последний шанс! Сделай это! Гермиона быстро поднимает палочку и выкрикивает заклинание, выявляющее анимагов. Фенрир изгибает надбровные дуги и снова рычит. Пространство вокруг него мерцает белым светом, но больше ничего не происходит. Гермиона испытывает радость от понимания, что заклинание срабатывает верно, а Фенрир не является анимагом. Значит, он разумное магическое существо! Она была права, какая удача! Истина, заключающаяся в том, что он не человек, наделяет их знакомство более загадочными чертами. Гермиона улыбается, мысленно прощаясь с ним. Волк исчезает в лесных зарослях, а Гарри подбегает к ней. — Что с тобой произошло? — он с волнением смотрит на её внешний вид, замечая кровь и рану на ноге. — Где Люпин? Гермиона прикрывает глаза, в мыслях считая до трёх. Надо дышать. Необыкновенный вечер должен завершиться, она обязательно обо всём подумает потом. Направляясь в Хогвартс, чтобы спасти Сириуса, она рассказывает Гарри обо всём, что случилось. А кулон греет ладошку, а затем и грудь, когда она примеряет его перед сном… Уже после завершения их миссии и возвращения Люпина Гермиона с грустью слушает рассказ бедного профессора. Гарри и Рон сидят рядом с ней и тоже жалеют его. — Как ты стал оборотнем? — печально спрашивает Гарри. Гермиона всё это время хранит воспоминание своего знакомства с легендарным волком, поэтому цепенеет после слов профессора: — Оборотень, обративший меня, таким образом отомстил моему отцу за то, что он назвал его народ бездушными существами, не достойными жизни. Ребята ошеломлённо переглядываются, а Гермиона всей душой осуждает данное мщение и сожалеет о детстве Люпина. Покусать ребёнка из-за слов… это дико. Римус рассказывает дальше: — Мне не повезло попасться самому беспощадному из ныне живущих оборотней. Профессор говорит страшные вещи про него: о преступлениях, насилии, намеренном заражении ликантропией, нападениях на детей и службе Тёмному Лорду. С каждым словом Гермиону пробирает до костей ужас перед монстром, а также гнев и отвращение, но… — Кто он? — Рон судорожно сглатывает и говорит шёпотом. Люпин поджимает губы, печально смотрит на гриффиндорцев и отвечает: — Его зовут Фенрир Грейбек. Гермиона один раз моргает, думает, что ослышалась, и спрашивает: — Что? Римус повторяет. Она обречённо закрывает ладонями лицо. О нет-нет-нет! Ну почему её собственного волка зовут так же, как и самого ужасного оборотня?! Проклятие! Данное имя у неё теперь ассоциируется исключительно с волшебным знакомым из леса, к которому она испытывает дружеские чувства, такие же как к Живоглоту. Ночью она так и не закрывает глаза, смотря на красный балдахин. Как ни пытается, а поменять имя не может. Уж слишком важное взаимодействие произошло в лесу. Гермиона надеется, что Фенрир-оборотень больше никогда не попадёт под внимание газет и не совершит преступления. В памяти есть и будет лишь один Фенрир — её волк! Бесспорное утверждение греет, и она успешно заканчивает третий курс Хогвартса, а перед отъездом долго смотрит в сторону Запретного леса с лёгкой улыбкой. Тогда она ещё не знала, что через полтора года встретит своего волка в его настоящем облике… Того самого, кого описывал Люпин. *** — Бойня оборотней, в которой по ошибке погибли магглы, — Долиш обходит сгоревшее здание, а Гермиона водит палочкой, записывая его слова. — По меньшей мере пятнадцать оборотней, — тихо добавляет она. Долиш тянет раздумывающий звук и кивает. — Возвращайтесь в аврорат, Грейнджер, мы закончили здесь, — такие же слова получают остальные сотрудники. Гермиона делает личные выводы о нападении и записывает их на свой пергамент, чтобы обсудить это с Гарри. — Да, сэр. Взмах. Аппарация. Министерство. Она разминает шею. На оценку последствий и работу с магглами, которым пришлось исправить память, потрачено более четырёх часов. — Когда вернулся Гарри Поттер? — с уверенностью, что друг уже посетил Паркинсон и возвратился обратно, Гермиона задаёт вопрос секретарю. Однако ей отвечают: — Он не возвращался…