Судьба не по сценарию

-…И я отказываюсь! — он, словно маленький ребёнок, сбросил вызов, наверняка ожидая, что без него подросток не сможет справиться и приползёт на коленях, прося прощение за свою ярую опрометчивость, но сильно ошибался.

      Шото, услышав гудки, только пожал плечами, не понимая зачем выслушал нудную речь с «важными» причинами отказа агента. Тот позвонил только для того, чтобы промыть мозги своими словами и разубедить. Иида раньше не вёл себя подобным образом, поэтому вызвал достаточно много неозвученных вопросов. Но, как бы он не надеялся, парень просто отложил тёмно-красную раскладушку на край стола и вернулся к учебнику по естествознанию.       Тодороки за всю неделю побывал в студии лишь два раза, и то второй почти не отличался от первого. Катсуки пока не торопился начинать съёмки или общие репетиции, оттягивая этот момент для чего-то. Тсую говорила, что виной всему главный актёр, который по своей рассеянности и неосторожности снова загремел в больницу, поранившись. Про его имя таинственно молчали, обозначая обобщёнными понятиями и вызывая небольшой интерес. Но на самом деле парню было всё равно.       Глупый мобильник — как его называл владелец — в очередной раз обратил на себя внимание пришедшим сообщением, но подросток вряд ли бы открыл его, если не увидел отправителя. Кому: Тодороки-сан 16:21 От кого: Яомомо^^ Добрый вечер, Тодороки-сан. Если ты не сильно занят, то можешь прийти на станцию линии Яманотэ через два часа? Я передам тебе конспекты и домашнюю работу.

Кому: Яойорозу-сан 16:21 От кого: Тодороки Шото Здравствуй. Я приду.

      Он повернул голову влево и взглянул на окно. Погода за ним вполне благоволила, изредка пряча яркое летнее солнце за кучерявыми облаками, которые бывают только в это время года. Дел и планов, помимо учёбы, не было, поэтому гетерохром не спеша потянулся, подняв руки и наклонив корпус в сторону, и поднялся с довольно насиженного места.       Проблем с выходом на улицу не было никаких; обычно в это время Рей, редко покидающая свою комнату, либо громко печатала текста на компьютере или старой печатной машинке, которая когда-то досталась ей от отца, работающего журналистом в новостной газете, либо спала, укутавшись в несколько одеял, чего младший член семьи никогда не мог понять. Тойя уехал в студию ещё рано утром, оставив «семейное гнёздышко». Он редко появлялся дома и большую часть времени тратил на режиссерство от лица матери в студии, а потом нередко выпивал и заваливался в свою маленькую квартирку в центре города, куда иногда сплавляли и Шото.       Их семью никогда нельзя было назвать идеальной и полноценной, скорее довольно холодной. Но по правде говоря парень не мог сказать когда это началось. Он так же и не помнил своего детства и полученного в тот период времени шрама от Рей. Знал только отрывки от рассказа старшего брата, не следящего за языком.       Всё было хорошо, но в какой-то момент родители стали конфликтовать. Отец поднимал руку на мать, а та со страхом копила всё в себе. Она стала ненавидеть его и подала на развод. Затем в какой-то прекрасный момент увидела в старшем сыне злобу мужа и перекрасила его волосы в чёрный. Младшему сыну повезло куда меньше — в него просто плеснули кипяток из визжащего на плите чайника. Таким образом Рей самоутвердилась, посчитав это изуродование ребёнка своей победой над супругом. Глава семьи, явно поняв, что больше так продолжаться не может, согласился с документом на развод и хотел отсудить всех четырёх детей, но в итоге выиграл только двоих.       Ещё одного своего брата и сестру подросток не знал и не помнил. Их имена строго-настрого было запрещено произносить в этом доме. Ни фотографий, ни альбомов он найти не мог. Возможно они были в комнате матери, но там ему бывать не приходилось. Оно и к лучшему.       Студент, надевший первую попавшуюся белую футболку и шорты, взял свой небольшой рюкзак со всем необходимым, выскользнул из комнаты, тихо прокравшись в коридор, запрыгнул в кроссовки и убежал из квартиры, едва слышно щёлкнув дверью. С души словно свалился огромный груз, давивший на лёгкие. Прохладный ветер ударил в лицо, когда Тодороки вышел на лестницу и побежал вниз. Может времени у него было много, но лишний раз выйти из душного помещения никогда не было лишним.       Июль в этом году радовал всех жителей Японии; как таковой жары почти не наблюдалось, а сезон дождей сместился к следующему месяцу. Поэтому многие люди были одеты в самую удобную одежду, которая подходила и для помещения, и для улицы.       Парень медленно брёл по знакомым местам, почти пробираясь сквозь толпы. В выходной день мало кто работал, и казалось, что большая половина жителей Токио решили прогуляться именно сегодня. Именно сейчас.

***

      — Да, да, я всё купил, — слова выходили на одном дыхании и сливались в общем гуле людей, машин и шуршания. — Такого больше не повторится… Перестань! Мне уже двадцать пять лет, я могу и сам о себе позаботиться!       На другом конце линии раздался хриплый, почти заливистый смех. Собеседник явно не доверял своему другу.       Вот увидишь, Каччан, я… — парень вдруг осёкся, запнувшись о собственные ноги, и столкнулся с кем-то, проливая газировку из стакана на чужую футболку. — Ох, простите! Каччан, я перезвоню!       Изуку убрал телефон, кинув его в карман, и оглядел масштаб проблемы; на белой футболке незнакомца красовалось огромное липкое и тёмное пятно. Взрослый поддался панике, общей окружающей его суете и, не зная что делать, просто схватил человека за руку, отводя в сторону. Они остановились в небольшом переулке между домами близ тротуара, чтобы ни у кого не возникало лишних мыслей о похищении, краже и прочих неправильных вещах. Даже у них самих.       — Мне так жаль! Простите! — кучерявый глубоко поклонился, выпрямившись через пару секунд, и начал шарить в портфеле что-то бубня себе под нос. Наконец он достал салфетки и протянул их человеку напротив.       — Спасибо, — немного отстранённо ответил гетерохром, открывая пачку. — Будьте осторожны в следующий раз. За такое можно и в лицо получить.       — А? Да, конечно! — изумлённый виновник происшествия только сейчас обратил внимание на пострадавшего, пробежавшись по нему взглядом. «Красивый» — подумал он про себя. — Может Вам помочь?       — Нет, спасибо, — холодно отрезал подросток. Пятно никак не хотело поддаваться салфетке и наоборот впитывалось в его футболку всё сильнее и сильнее. Такой расклад не радовал — ему ещё с Момо встречаться.       — О! — воскликнул веснушчатый и снова полез в свою сумку, но на этот раз уже достал бледно-голубую вещь и потряс её в руке. — Давайте я дам Вам свою футболку, которую купил сегодня, и постираю Вашу, а потом отдам её?       — Я не думаю…       — Пожалуйста! Это единственное, что я могу сделать в качестве извинения. К тому же, Вы же куда-то шли?       Рассудив ещё немного, Шото всё же согласился на эту небольшую «сделку» и переоделся. Они обменялись номерами и разошлись в разные стороны. В скором времени студент всё же дошёл до места встречи и остался ждать там. Он ждал достаточно долго, прежде, чем почувствовав лёгкое прикосновение до своего плеча.       — Здравствуй, Тодороки-сан, извини, что заставила ждать, — сказала девушка, поклонившись. Она держала в руках сумку довольно внушительных размеров, которая сразу же бросилась в глаза.       — Ничего. Это я пришёл слишком рано, — ответил парень, поднимаясь со скамьи. — Выглядит тяжёлой, помочь?       — Не стоит. Я наверняка отвлекаю тебя, — отмахнувшись, Яойорозу хихикнула. Но вот только её друг не собирался сдаваться, бросая довольно веские аргументы и едва заинтересованный взгляд, перед которым было трудно устоять. Студентке ничего не оставалось, кроме как сдаться и позволить проводить себя до дома.       Они сели на поезд, проехав пять станций, и вышли в довольно тихом районе с высокими домами. Подросток знал, что его подруга из довольно обеспеченной семьи, но чтобы настолько…       Тодороки-сан, зайдёшь в гости? — девушка сложила руки за спиной и посмотрела на спутника. — Хочу ещё немного полюбоваться этой прекраснейшей вещичкой на тебе, — усмехнулась она, указывая на футболку с надписью… «футболка».       — Издеваешься? — гетерохром покачал головой, перекладывая тяжёлую ношу в другую руку.       — Да, извини.       Одноклассники наконец подошли к одной из «вышек» и поднялись до пятнадцатого этажа. Пройдя к нужной двери, Тодороки остановился.       — Всё-таки не зайдёшь?       — Думаю, что буду лишним, извини, — он только хотел поклониться, но внимание привлекло громкий звон упавших ключей и тихие бурчания.       — Здравствуйте, Мидория-сан! — крикнула Яойорозу. — Длинный ключ с чёрной головкой и красной ленточкой!       — Ох, спасибо тебе! — ответил взрослый, находящийся через одну дверь от подростков и наконец нашедший подходящий ключ, чтобы попасть в квартиру.       Студент окинул его недопонимающим взглядом и не отвернулся, пока входная дверь громко не захлопнулась. «Кто это?» — подумал про себя он, но только чуть позже понял, что озвучил мысль вслух. Девушка же не оставила себя без удовольствия поболтать лишний раз и рассказала, что это Мидория Изуку — её сосед, в чём уж не трудно было догадаться. Она так же добавила, что вежлив, мил и рассеян, часто уходит в свои раздумья и ничего не замечает. Недавно на здании кинотеатра вывесили афишу с новым фильмом, где он так же присутствовал, поэтому нетрудно предположить, что этот человек тоже был актёром.       Шото бы послушал ещё немного, если не зазвонивший телефон — а именно звонивший режиссёр. Он извинился перед собеседницей, принимая звонок. Человек на другой линии попросил актёра незамедлительно приехать на площадку.       — Прости, мне на работу пора.       — Да ничего страшного, я понимаю, — студентка забрала свою сумку и только хотела зайти в квартиру, как резко окликнула уходящего: — Тодороки-сан, давай я дам тебе какую-нибудь другую футболку? Я живу одна в квартире отца, поэтому тут осталось пара его вещей, про которые он забыл.       Предложение не показалось таким уж и плохим; всё же лучше, чем эта непонятная вещица. Друзья зашли к Момо, которая достаточно хорошо посодействовала своей скоростью, гетерохром переоделся, и они вновь попрощались. Парень поймал такси, сказав адрес киностудии, и приехал туда через двадцать минут.

***

      — Да кто вас аккуратности учил, придурки?! — несмотря на то, что день медленно, но верно подходил к концу, Бакуго чувствовал в себе ещё много сил, чтобы орать на нерадивых подопечных. Те, в свою очередь, не знали куда себя деть. — Деку, долго ты там ещё?!       — Каччан, но я же только что приехал!       Кучерявый застыл в дверях ненадолго, но это вполне себе окупилось — в его спину кто-то влетел, ударившись носом между лопаток, почти у загривка. Он вздрогнул всем телом и обернулся. Там стоял подросток, с которым они сегодня встречаются уже третий раз.       — Снова Вы, — пробурчал пострадавший, потирая свой нос. — «Что за везение, чёрт возьми?»       — Мидория-чан, Тодо-чан, скорее в гримёрную! У нас мало времени! — к главным героям подбежала Асуи, скачущая от переизбытка эмоций. — Ну же! Вперёд! Вперёд! — она упёрлась ладонями в спину младшего и навалилась на него, двигая в сторону нужной комнатки. За ними поплёлся и Мидория, хихикающий в кулак. Как только все трое зашли в гримёрную к ним подлетел Монома, сующий вещи актёров в руки. Он только хотел добавить что-то о своей незаменимости, но те уже ушли переодеваться, а Тсую активно искала сценарий, чтобы пробежаться по нему во время гримировки.       — Видимо Ками-сама решил познакомить нас раньше, чем мы должны были встретиться, — пошутил взрослый, поправляя свой костюм, состоящий из рубашки и брюк с подтяжками. — Я Мидория Изуку, а ты?       — Тодороки Шото, — сосредоточенно ответил студент.       — Тодо… Правда?! Ого! Про тебя сейчас так много говорят, неудивительно, что Каччан говорил мне про «известного» напарника!       — Каччан? — переспросил подросток, зашнуровывая кеды.       — Бакуго. Просто мы дружим с детства… И он всегда восхищался твоей матерью, даже ходил на её курсы, когда она их проводила. А ещё смотрел все её фильмы и вроде как видел её за работой. — Тодороки, услышав восхваляющую речь о своей родительнице, не смог разобрать ничего из чужой речи после слова «матерью», которое повисло у него в голове рассеивая весь настрой и заставляя неприятный комок, что всегда приходил вместе со слезами, застрять поперёк горла.       — «Как вы все вообще можете говорить подобные вещи о человеке, которого не знаете?..»       — Чудесно! Вы уже даже разговорились! Значит всё пройдёт хорошо, — лягушка, появившаяся почти из ниоткуда, взяла парней за локти и повела к зеркалам с высокими стульями и ребятами, которые уже ждали своих «жертв», подвластных гриму. — Знакомьтесь, это Шинсо-чан — он будет ответственен за лицо Мидории-чан. А это Шига-чан. Он за Тодо-чана, — она посадила их на два стула и встала между ними, начиная пробегаться по сюжету.       Гетерохром честно слушал и отвечал на все вопросы, но не смог не разглядеть своего гримировщика. Это уже было что-то вроде привычки — понимать людей, исходя от их внешнего вида, речи, жестов и одежды, нежели от чувственной беседы. Представленный «Шига-чан» имел более широкое имя, как и сам подросток, внезапно сделавшийся «Тодо-чаном». Шигараки Томура — как было указано на бейдже — был тощим парнем среднего роста с синевато-серыми волосами, завязанными в хвост, и красными глазами. Его кожа имеет не очень приятный вид из-за сухости вокруг глаз и губ, но то, как он слегка хмурился стараясь сравнять чужой тон лица, вызвало ощущение того, что этого человека больше заботит чужая внешность, а не своя. И это Шото отметил для себя так же, как и то, что оба гриммировщика, к удивлению, выглядели как зомби или люди, не спавшие несколько дней подряд.       — Хорошо, всё в порядке. Значит, сейчас прорепетируем сцену два раза и будем снимать что получится. Пока что у нас Тодо-чан будет слишком изменён, но уже на следующих сценах оставим твою внешность, — Асуи указала на то, что и шрам, и цвет глаз, и цвет волос были скрыты; на голове был парик с чёрными волосами, в глазах зелёные линзы, а лицо было непривычно ровным без изъянов.       Актёры вышли на площадку, где уже собрались и массовка, и операторы, и режиссёр с помощницей, которую студент видел впервые, как и парней-операторов. Площадка уже была подготовлена и представляла из себя несколько коридоров какого-то делового здания правительства. Тсую подбежала к Катсуки, что-то шепнув ему на ухо, после чего он начал репетицию. По задумке мальчишка-помощник должен был прийти в здание городского управления и пойти на встречу с главой и его коллегами, отвлечь их внимание, открыть зашторенные окна, заставить их не вставать с мест и позволить главному герою сюжета убить парочку лиц из винтовки, а потом и самому застрелить оставшихся, после чего убежать, кинув в некоторые комнаты слезоточивый газ со взрывчаткой, и подорвать здание. С какой-то стороны всё казалось слишком сложным, но не для Тодороки. Он хорошо сыграл эту сцену без камер, не вынуждая режиссёра даже останавливать его.       — Операторы готовы, — оповестила всех Мэй, скинувшая свою бейсболку куда-то в сторону. Съёмка началась.

Паренёк подходит к двери здания и не оглядывается по сторонам, двигаясь только вперёд. Он показывает свой пропуск с липовым именем и проходит мимо охранников-здоровяков, оценивая состояние камер по всему зданию. В каждом коридоре их по две штуки, в лифте они так же имеются. Герой одним ловким движением, которое улавливает только камера, нажимает какую-то кнопку у себя в телефоне. Что-то под его курткой тихо пискнуло, но никто этого даже не слышит. Прежде, чем идти в нужное место он заходит в уборную, прячась в кабинку, и распахивает верхнюю одежду, показывая зрителям многочисленную взрывчатку, которую он устанавливает на дверь кабинки, зажигая что-то, и не без лишнего пафоса цепляет наклейку «туалет не работает» с другой стороны. Брюнет, чьё имя до сих пор не известно, наконец доходит до нужного кабинета и ровно садится на стул, послушно выжидая своей очереди. Когда его приглашают внутрь кабинета, там уже сидят взрослые мужчины, беседующие друг с другом. Герой обращает их внимание на себя, представляясь, и достаёт какие-то бумаги, принесённые им же. Взрослые не особо заинтересованы «пустой болтовнёй малышни», но когда тот неожиданно затрагивает довольно острую тему, они уже идут с ним на диалог, но вот только паренёк начинает ходить кругами и как бы невзначай подходит к окну, извиняясь и признаваясь в том, что в помещении слишком темно. Те не обращают на это никакого внимания, почти и не глядя на отодвинувшуюся штору. Затем съёмка переносится на другого взрослого человека, находящегося на крыше и глядящего в прицел винтовки. Дискуссия в кабинете продолжает до тех пор, пока двум из пяти мужчин не прилетает пуля в голову. Пришедший роняет свои документы и распахивает куртку, доставая из брюк пистолеты с заглушками и устраняя оставшихся. Он так же вынимает из внутренних карманов взрывчатку и оставляет её на полу, выбегая в коридор. Бежит, закидывая в несколько комнат столько же взрывных устройств и до того, как люди, сидящие за камерами наблюдения, пошлют здоровяков с первого этажа на поимку странного человека, выпрыгивает со второго этажа на подготовленный к падению куст и нажимает на красную кнопку на телефоне. Съёмка вновь перемещается на снайпера, который поднимается на ноги, глядя на взрывающееся здание, разбирает оружие, складывая его в портфель, и гордо уходит.

      — Стоп! Снято! — кричит Бакуго, и со всех сторон слышатся аплодисменты. Громче всех хлопает лягушка, которая потом подбегает к парням и с восторженными криками хвалит их слаженную работу. — Спасибо всем, на сегодня всё!

***

      Студент выходит на улицу и поднимает глаза к небу. Оно усыпано маленькими звёздами, свет которых, к сожалению, прерывают уличные фонари. Он хочет заказать такси, но понимает, что денег нет, Иида за ним не приедет, а последний поезд уже ушёл минуту назад. Гетерохром тихо ругается про себя и понимает, что придётся идти пешком, из-за чего ему сегодня не суждено даже сходить в душ или выпить чаю, но сзади вдруг раздаётся голос:       — Хорошая работа! — веснушчатый, не вызывающий симпатию у подростка, подходит к нему, широко улыбаясь. — Ты так быстро убежал, что Каччан даже не успел передать тебе благодарность. Тебя кто-нибудь ждёт?       — Нет, — выдыхает вынужденный собеседник.       — Нет?! Почему? Мне говорили, что твой агент…       — Он больше не хочет со мной работать из-за моего поведения. А теперь прошу меня извинить, мне ещё до дома идти, — немного раздражённо вышло, но пусть поймёт, что у Шото нет желания заводить с кем-то дружбу.       — Погоди! Может тебя подвезти?       Студент останавливается, задумываясь. Сегодня ему сделали уже слишком много предложений, поэтому лучше поскорее закончить с этим.       — Пристегнись, пожалуйста, — говорит взрослый, садясь на водительское сидение и оглядываясь назад на пассажира. Тот послушно пристёгивается и тяжело вдыхает запах одеколона в салоне. — И куда тебя везти?       Гетерохром вяло называет свой адрес и чувствует как из немного приоткрытого окна ему в лицо дует лёгкий ветерок. Из радио льётся какая-то мелодия, зачаровывающая его. На дороге нет других машин, что делает Токио необычайно тихим даже для такого времени, в которое только в нескольких домах горят по парочке окон. Двуликий чувствует, что проваливается в дрёму, но автомобиль вдруг плавно останавливается, и его хозяин снова оглядывается назад.       — Приехали. Ты здесь живёшь?       — Д-да, — отвечает уставший подросток, зевая, но, имея ещё немного приличия, прикрывает рот.       — Может тебя проводить?       — А? Нет, спасибо… Вы и так очень сильно помогли мне, — Тодороки мотает головой, отстёгивается и берёт свою сумку. — Спасибо, что подвезли.       «Не за что» — мило кидает коллега. Он вроде хочет сказать ещё что-то, но пассажир успевает выйти до этого момента. Парень ударяет себя по щекам, чтобы проснуться, ищет ключ, поднимается на свой этаж, тихо заходит в квартиру, скидывая обувь, и только доходит до своей комнаты. Не включая свет, он падает на футон и засыпает прямо в уличной одежде, напрочь забывая про пересушенное горло, пустой желудок и тёплый душ.