Судьба не по сценарию

      Повисшую в комнате тишину разрезает противный звон будильника. В горе из объёмного мягкого одеяла и трёх подушек происходит шевеление, и оттуда вылезает смешно растрёпанная кучерявая макушка. Взрослый протяжно мычит, стараясь выключить телефон одним касанием до экрана, но тот оказывается хитрее — лежит крышкой вверх, не позволяя прекратить звон одним движением. Приходится брать его в руки, поднося к лицу, и уже так показать устройству, что он проснулся. Но в чём вообще причина? Парень не заводил будильник, прекрасно зная, что сегодня выходной.       — Шото? — хрипит он, оглядываясь, но подмечает только чужую холодную подушку, закрытую дверь и не до конца сомкнутые шторы, пускающие длинный луч света на кровать. В спальне и вправду никого нет, но на глаза так же кидается отсутствие школьной сумки, приоткрытый шкаф и записка на тумбочке.

Доброе утро.

      Извини, что разбудил тебя в выходной день. Знаю, что тебе было нелегко в последнее время, но, может ты захочешь посетить сегодня культурный фестиваль в нашей академии? Было бы здорово. P.S. Пускают только по пригласительным билетам (он лежит под запиской). Постарайся прийти не позже двенадцати, иначе пропустишь всё самое интересное. P.P.S. Завтрак на плите. Если сильно остыл, то разогрей.       Мидория тепло улыбнулся, прочитав всё до конца, и потянулся к билету, который был прижат какой-то книгой. Выглядел он довольно пёстро; белый глянцевый прямоугольник с фиолетовым краем с одной стороны, на котором написан точный адрес академии. На самом приглашении золотыми буквами выведено «UA», заключённое в круг из воздушных шаров. Актёр лёг на спину, немного покрутил вещицу в руках и закрыл глаза, прикрыв ею губы.       Разумеется он пойдёт на праздник. Да даже если бы и не пригласили всё равно бы пошёл. Только почему подросток не отдал ему лично? Постеснялся? Или может парень и вправду выглядел так хреново, что ребёнок просто не нашёл в себе сил говорить? Он был довольно обеспокоенным последние дни. Что же, в любом случае это вина самого взрослого, поэтому лучше стоит поговорить об этом вечером.       А пока хозяин квартиры лениво выполняет все приготовления и наконец выходит из дома, взяв поясную сумку, в которую ещё ранее положил наушники, бумажник, таблетки и билет с телефоном. На улице светило солнце, высушив лужи окончательно, а по дороге практически не было автомобилей, поэтому путь до академии выдался быстрым, и ровно в двенадцать актёр пересёк главные ворота, отдав пригласительный и получив вместо него красивую брошюру.       Содержимое очень удивило; внутри маленькой «рекламки» сегодняшних событий было не только почасовое расписание, слова директора и председателя студенческого совета, но и фотография Тодороки, держащего над своей головой табличку: «Добро пожаловать». Веснушчатые щёки постепенно стали покрываться румянцем, а губы растянулись в глупой улыбке. Эту брошюру он точно оставит у себя.       Вокруг гремела музыка, толпы народа создавали невозможный гул, поэтому услышать какой-то отдельный голос удавалось с трудом. Сначала взрослый написал возлюбленному о желании встретиться, но тот не отвечал уже больше десяти минут. Наверное их класс тоже что-то готовит.       — Здравствуйте, здравствуйте! — задорный голос громко прозвучал из колонок, развешанных по всей территории. — Мы рады приветствовать вас на ежегодном культурном фестивале академии UA и надеемся, что подарим вам море радости!       Вдруг музыка живого оркестра, который пришедший разглядел только сейчас, заиграла ещё задорнее, задавая настроение. Студенты, взрослые и подростки стали разбредаться в разные стороны, и актёр понял, что легче будет найти Шото, если сходить на большинство заготовленных представлений.       — Изуку-кун! Изуку-кун! — на парня сзади вдруг неожиданно налетела Мина, запрыгнув на чужую спину. — Привет! Что ты тут делаешь?       — П-привет, Ашидо, — девушка спустилась на землю и поправила свою одежду. — Меня Шо- Тодороки-кун пригласил, да… А ты?       — Фотографирую тут всё. Директор нанял.       — Понятно. А ты не видела Тодороки?       — Нет, только рано утром, когда ещё никого не было. Он со студенческим советом ходил туда-сюда, а потом словно сквозь землю провалился, — фотограф вдруг схватила камеру и подбежала к пьедесталу с оркестром, щёлкнув их разок. — Слушай, раз уж ты просто тут ходишь, то я могу составить тебе компанию?       Изуку только согласно кивнул. И первым местом, куда направились коллеги, оказался спортивный зал, на сцене которого танцевали студенты. Это оказался 1 Б класс, показывающий уличные танцы, и, видимо, нравящийся основной массе зрителей. На сцене плясали два парня и три девушки в очень широких ярко-оранжевых футболках и свободных штанах разных цветов. Подростки делали сальто, крутились на полу и прыгали друг через дружку так, что многим взрослым стало не по себе, включая и участников съёмочной группы.       Они вскоре оказались в высоких и широких коридорах, украшенных лентами, шариками, плакатами и ребятами, что зазывали народ в смешных и красивых костюмах. Удержаться было невозможно, поэтому коллеги не отказали себе в участии в конкурсе по каллиграфии, где Мина неожиданно проиграла кучерявому, который вывел кандзи куда лучше неё. Им предложили забрать полотна с собой, но пришлось отказаться, чтобы не таскаться с лишним грузом оставшийся день.       Дальше выбор пал на коридорную гадалку из астрономического клуба.       — Я вижу, что Ваша работа совмещена с весельем, — замысловато выряженная студентка держала фотографа за руку, просматривая линии на ладонях. — Вы очень жизнерадостный и ответственный человек…       Парень, глядящий на всю эту картину, невольно закатил глаза. Но зато заскучать ему не дали — на днях вышел трейлер к их фильму, поэтому многие подходили к главному актёру, чтобы сфотографироваться или попросить автограф. Люди так же наверное забывали культуру «неприкосновенности» и хватали бедного Мидорию чуть ли не щипая за кожу. И если это с ним так, то что будет с Тодороки? От таких мыслей желание встретиться с ним стало ещё сильнее.       Наконец девушка, очень довольная своим «прогнозом», отвлеклась, но услышала что-то о короткометражном фильме от проходящих людей и тут же потянула приятеля за собой, а тот, к сожалению, уже почти и не обращал внимание ни на спутницу, ни на развлечения. Правда стоит признать — фильм вышел неплохим, и актёр оценил это, прокомментировав сюжет после показа, но всё, что он только минуту назад говорил юному режиссёру, улетело в воздух с мыслями, и взрослый не мог вспомнить чего наговорил младшему поколению.       — Изуку-кун, что с тобой? Неужели уже устал? — Ашидо махнула рукой перед чужим лицом.       — А? Нет, извини. Просто задумался, — веснушчатый неловко потёр шею.       Дальше они побывали в читальном зале, на спектакле, показе костюмов клуба юного модельера, девушка купила парочку томов оригинальной манги студентов, а в завершение своей прогулки по школе коллеги посетили комнату ужасов.       — Ну и сумасшедший денёк! — протянула фотограф, листая получившиеся снимки. — Теперь осталось последнее крупное мероприятие на сегодня: забег клубов.       — Забег клубов?       — Ага. Все школьные клубы и студенческий совет будут бежать эстафету. Для многих это повод поставить зазнавшихся «противников» на место, а для других посмеяться над слабым студсоветом, который ни разу не выигрывал. Хотя говорят, что в этом году число девушек и парней в командах одинаковое.       Они подошли к огромному стадиону, где уже собралось много людей. Команды постепенно собирались и распределялись по позициям, а Изуку казалось бы и без особого любопытства смотрел на происходящее, пока не увидел его. Гетерохром, будучи переодетым в тёмно-синие шорты и белую футболку с надписью «студенческий совет», стоял на последней позиции, ведущей к финишу, с остальными парнями, которые выглядели куда спортивнее него самого. Зелёные глаза загорелись и приковались к изящному силуэту.       Из граммофона раздался голос, начавший обратный отсчёт. Три. Два. Один! Из сигнального пистолета ракетницы вылетел огонёк, а студенты побежали. За второе «лицо» школы бежала рыжеволосая девушка с немаленькой грудью, что совершенно понятно и объяснимо тряслась. Это послужило достаточно действенным и постыдным отвлечением парней вторых позиций, которые немного и забылись где сейчас находятся. Зато сама девчонка с лёгкостью передала эстафетную палочку следующему участнику, которому удалось немного вырваться вперёд. Так же ему очень посчастливилось иметь вредных и самовлюблённых противников из клуба по лёгкой атлетике и стрельбе из лука, которые так сильно мешали друг другу, что упали, утянув за собой члена ещё одного рода деятельности. Парень из совета успешно добежал до Яойорозу, которая точно так же вырвалась вперёд, но была под натиском других девушек, занимающихся спортом. Она кое-как смогла идти впереди них и передать эстафетную палочку другу, крикнув «Тодороки-сан, я верю в тебя!». А студент, видимо почувствовавший резкий прилив сил, внезапно ускорился, обгоняя противников. До финиша было уже совсем близко, и вот, казалось, что победа у них в кармане, как член литературного клуба сравнялся с двуликим и разделил с ним первое место. Зрители просто взорвались, прыгая, крича и аплодируя. Сами организаторы тоже были в шоке, ведь у них в запасе было как минимум три шутки про слабость студенческого совета, которые по чистой случайности в этом году стали победителями. Их команда достаточно быстро собралась для награждения и крепко обнялась, принимая поздравления.       Кучерявый незаметно скользнул в толпе восторженных студентов и схватил за локоть нужного, вытаскивая его за собой.       — Чего? — удивился актёр, которого потащили в здание. Он проморгался, заметил уже знакомую копну тёмно-зелёных волос, скачущую от каждого шага, и позволил вести себя. Наконец они поднялись на четвёртый этаж, где не было ни одного клуба, и зашли в один из кабинетов, служащих чем-то наподобие склада. — Изуку, что ты де…       Закончить не дали — только грубо толкнули в стену, а потом прижали разгоряченным телом, утягивая в мокрый поцелуй. Парень переместил свои руки на чужую талию, проводя от рёбер до бедра и возвращаясь обратно. Младший тихо и протяжно застонал в чужие губы, властно сминающие его собственные, когда между его бёдер появилось чужое колено, надавливающее на пах. Они, не отрываясь друг от друга, скользнули к близ стоящей парте, и Шото заставили лечь на неё, закинув ноги на плечи Мидории, что уже перешёл на ласкание шеи и ключиц, оставляя ребёнка в футболке, чтобы тот не замёрз. Его пронырливые пальцы забрались под белую ткань, оглаживая и сжимая маленькие бусинки сосков, вырывая с желанных губ сладкие вздохи. И только подросток хотел сказать, что им лучше продолжить дома, как с него рывком сняли шорты и боксёры, а к сжатому колечку мышц прижались языком. Он напрягся всем телом, прогибаясь в спине и хватаясь за края парты.       — Всё хорошо, — взрослый немного отстранился, поцеловав молочную кожу на внутреннем бедре возле себя. — Шо-чан, расслабься.       Он вернулся к растяжке, которая казалась едва не сладкой пыткой для студента, а когда закончил, то немного опустил мягкие бёдра, расстёгивая свои штаны. Двуликий шумно дышал сквозь приоткрытые губы и уплывающим взглядом смотрел на веснушчатого, который выглядел просто сногсшибательно с этими некоторыми прилипшими ко лбу от испарины прядями. Но когда они встретились глазами, на лице, обрамлённом шрамом, выскочил яркий румянец. Наконец, почувствовав твёрдую плоть, прорывающуюся внутрь, младший глубоко выдохнул, позволяя войти в себя полностью, и пока Изуку не стал двигаться, он притянул его к себе за одежду, открывая рот.       Ближе, желаннее. Они буквально слились воедино, наслаждаясь друг другом, прижимаясь настолько тесно, насколько позволяло положение тел и собственные мышцы. И вот, первое лёгкое и немного дискомфортное движение, выбивающее воздух из лёгких. Но Тодороки не хотел отпускать парня и только заключил его шею в круг из собственных рук. Толчки становились всё более яркими и размашистыми, пока в коридоре не раздались голоса:       — Неужели всё почти закончилось? Я так устал, — протянул кто-то, и гетерохром напрягся, распахнув глаза.       — И не говори. Куда теперь тащить эти коробки?       — В тот кабинет, — актёр не знал точно о каком классе из трёх, находящихся на этаже, говорили студенты, но вероятность того, что их могут увидеть пугала его до чёртиков.       — Шо, ты так сжимаешься… — прошептал взрослый, возвращая пассию к себе. — Боишься, что нас кто-то услышит?       Не успел подросток и переварить услышанное, как его подхватили на руки под колени, а затем снова практически впечатали в стену совсем рядом с дверью. Но и этого кучерявому видимо было мало, ведь он начал двигаться очень уверенно и быстро, несмотря на невесомое сопротивление и людей вне комнаты. Шото схватился за рот руками, препятствуя выходящим задушенным стонам наслаждения. Дверь соседнего кабинета с грохотом открылась, и там стали происходить какие-то действия, на которые было совершенно плевать, потому что сердце стучало как сумасшедшее, чуть ли не колотясь о рёбра.       — Ещё немного, — прохрипел старший и после трёх самых глубоких толчков, заставивших пассию подпрыгнуть и замереть, излился, успев выйти.       Худое тело, повисшее в воздухе тряслось, словно тонкая травинка от сильного порыва ветра, пока полностью не обмякло.

***

      Очнулся подросток уже дома в кровати. Шторы были плотно задёрнуты, царил мрак, дверь была закрыта. Он опёрся руками на матрац, поднимаясь, но ноги сильно дрожали, а локти сгибались. Встать через некоторое время всё же удалось, хоть и с трудом. Актёр вышел в коридор и услышал громкое непрекращающееся клацание по клавиатуре ноутбука, что отдалось в висках лёгкой болью. Направившись в гостиную, он только едва держался за стены, чтобы не осесть на пол. Всё же секс с упором на стену — слишком грубый.       — О, ты проснулся, — воскликнул Мидория, но увидев чужое состояние, подскочил с дивана и помог зайти в комнату, после чего усадил всё ещё сонного человечка и опустился перед ним на пол, положив голову на острые коленки. — Прости меня, как ты?       — Нормально, не беспокойся, — отмахнулся студент, но увидал на лице перед собой лёгкую грусть, к которой просто не смог остаться равнодушным, и запустил свои пальцы в кучерявые волосы. — Всё правда в порядке, просто моё тело было немного не готово к такому.       Он наклонился ко взрослому, чтобы поцеловать его в макушку, но тот специально поднял голову, чтобы получить нежность в губы. Хозяин квартиры ещё немного уподоблялся коту, ластясь и урча от чужих прикосновений прежде, чем забраться к возлюбленному и заключить того в объятия. Они валялись так ещё какое-то время, вслушиваясь в унисон сердец, сплетая пальцы рук, обмениваясь теплом, пока гетерохром не нарушил тишину, прерываемую дыханием:       — Давно хотел спросить, что за штука? — он указал пальцем на чемоданчик, который уже достаточно долгое время мозолил глаза, но так никем и не использовался.       — Давай посмотрим, — веснушчатый поднялся на ноги, подошёл к стене, присел возле квадратного столика, похожего на табуретку, и махнул ракой младшему, чтобы подошёл, что тот и сделал.       Парень щёлкнул по двум закрепам чемоданчика и поднял его крышку, открывая вид на довольно старый, но очень ухоженный патефон. Разноцветные глаза блеснули в недоумении, отчего Изуку немного посмеялся. Он выудил из-за столика один из ярких конвертов, достал из него пластинку и установил на пустующем диске. После урегулирования ещё пары рычажков со скоростью и прочим, тонарм был установлен на крутящуюся пластинку, а рычажок сбоку прокручен несколько раз. Она издала тихий скрип, после чего полилась странная музыка. Патефон немного искажал звук инструментов, поэтому мелодия казалась старой и необыкновенной.       Запела скрипка, тихо вступило фортепиано. Вдруг наперебой со струнами заиграла гармонь, фокусируя внимание только на себе и задавая ритм. Через пару мгновений раздался мужской голос.       Кучерявый качал головой, глядя на бегущую по пластинке иглу. Неожиданно он встал и протянул руку Тодороки, который с недоумевающим взглядом принял её и был вытянут наверх. Рука со шрамами расположилась на худой талии, а вторая заключила мягкую ладонь в свою. Хозяин квартиры прижал к себе ребёнка ближе и сделал шаг назад, потащив подростка за собой. Тот сначала пытался поспевать, но колени, предали тряслись до невозможности. Тогда Мидория подхватил партнёра по недотанцам под ягодицы, который тут же обнял его ногами. Теперь всем было удобно и они немного закружились под музыку, пронизывающую их сердца и сплетающую воедино.       Двухцветные глаза не могли оторваться от зелёных и потому блестели в отражении единственного источника освещения комнаты. Но, как и всё хорошее, музыка закончилась, а тонарм слетел с диска в сторону.       — Сейчас выберем что-нибудь другое, — проговорил взрослый и всё в таком же положении выудил ещё один конверт с пластинкой, установив её на диск, прокрутил рычажок и установил иглу, которая тут же побежала по крутившемуся чёрному кругу.       На этот раз песня началась не так жалостно, как первая, да и инструменты сменились на духовые. Такой музыкальный вечер очень нравился студенту, который обвил вокруг чужой шеи руки и позволил крутить себя по всей комнате в такт или не очень разливающейся мелодии. Веснушчатый смотрел в лицо напротив, замечая улыбку, от которой хотелось плакать. «Неужели он улыбается?! Вы только посмотрите!», — так и кричал он про себя, пока его не утянули в нежный поцелуй, что вёл именно младший, запуская пальцы в шевелюру возлюбленного. Тот и не отставал — оглаживал мягкие ягодицы и не прекращал перемещаться на месте.       И тогда ни мужской голос, поющий на фоне, ни громкая музыка, ни звонок в дверь не отвлекал их друг от друга, пока Изуку не остановил двуликого, мазнув ему языком по губам, чтобы немного вразумить. Они расцепились и выключили патефон, а хозяин квартиры пошёл открывать незваным гостям.       — Мидория Изуку? — на пороге оказались двое полицеских. Шото, которому было ну очень любопытно, немного выглянул из комнаты, держась за дверной проём.       — Да? — актёр абсолютно не понимал происходящего.       — Вы обвиняетесь в похищении и умышленном удержании несовершеннолетнего.