"Пьяный павлин"

Всю жизнь чувствовал себя первопроходцем. Сначала школа, и ты карабкаешься в гору, перекинув через плечи рюкзак. Год за годом ты тянешься вверх, грызя гранит науки. Наконец, ты добираешься до вершины, и вдруг понимаешь, что это вовсе не вершина, а только очередное плато, и впереди еще долгие годы учебы. Институт – это тоже путешествие. Только помимо гранита науки на твоем пути много соблазнов, и тут очень важно не поддаться им и не сорваться в ущелье под названием армия. В него ты все равно попадешь, но уже позже, когда гранит науки закончится. Ну а потом – бесконечный поход по лесам, с назойливыми комарами, оплеухами от веток и корнями под ногами. И это путешествие называется – работа. На следующий день я позвонил в клуб и сообщил Лилию, что согласен. Новая работа мне почему-то представлялась огромным полем с яркими цветами, усыпанными блестками, по которому носятся табуны единорогов. А что главное при путешествии по такому полю? Правильно, не наступить в кучу единорожьего дерьма. В назначенный час я стоял перед дверями клуба, прямо под павлиньей задницей. На этот раз мне открыл Стасик. Он облапал меня глазами с головы до ног, облизывая высунутым языком чупа-чупс. Закончив сеанс мысленного раздевания и обведя губы леденцом, Стасик улыбнулся и сказал: – А теперь чмоки-чмоки. У нас так принято, – и вытянул губы трубочкой. Меня передернуло от брезгливости, а кулаки автоматически сжались. Видимо, почувствовав угрозу, Стасик сунул конфету в рот и обиженно прошептал: – Противный, – и пошел по темному коридору к своей барной стойке. Я проследовал за ним, но внезапно остановился посреди зала, как будто меня ударили по голове мешком с картошкой. За столиком сидели четверо. Знакомый уже мне Клавдий, крепкий парень азиатской наружности, блондин, напоминающий героя немецкого порно и лысый мужичок с усами а-ля шестидесятые. В общем-то, я был удивлен не самими персонажами, а их одеждой – тела затянуты в сбрую из тонких кожаных ремней, на ногах обтягивающие латексные черные штаны и высокие сапоги на каблуках. На головах красовались черные фуражки. – Здравствуй, Тим! – радостно поприветствовал меня Лилий Сергеевич. Вернее, сегодня это был больше Леонид Сергеевич. От прежнего облика у него остались только длинные острые ногти и блестящий камушек в носу. Одет он был достаточно демократично: в белую футболку, джинсы и пиджак цвета чайной розы. – Хочу представить тебе твою команду, – продолжил Леонид, присаживаясь за барную стойку. Мой внутренний мент нервно курил, протирая мокрую от пота лысину клетчатым носовым платком. Его левый глаз дергался, а ноги отбивали чечетку. Да уж… это же настоящее минное поле! Тут куда не шагни, наступишь в дерьмо! Да еще какое: ванильно-клубнично-сливочное, с кусочками фруктов и орехов. – Ну, Клавдия ты знаешь, – продолжал Леонид, – он у нас старший в группе. Дальше Сянцзян. В простонародье Санек. Он китаец, но всю жизнь прожил в России. Вот тот блондин – Ивар, горячий латышский парень. Ну и дядя Вова, – Леонид кивнул в сторону лысого усатого мужика. – Он у нас единственный натурал. – А это… – наконец выдавил я из себя, – ну… он натурал, а одет, как пи… как в «Голубой устрице». – Так это наша униформа, – ответил мне Клавдий, – есть еще наручники и плетки, но мы их только во время работы носим. – Сейчас приедет Александр и привезет тебе твою форму, – Леонид поправил рукой выкрашенные перьями темные волосы и прихлебнул из чашечки кофе, – а пока мальчики покажут тебе наш клуб и ознакомят с обстановкой. – Стоп! – я поднял руки вверх. – Я к такому не готов! Я не одену всю эту пидорскую хрень! И пусть этот челкастый не смотрит на меня, как диабетик на торт! – я ткнул пальцем в сторону Стасика, который пожирал меня взглядом, облизывая губы. – А что я? – надулся Стасик. – Я всегда мечтал совратить натурала! – Зачем нашего Стасика обижаешь? – нахмурился Ивар. – Ребенок мечтает о большой и чистой любви! – Между прочим, любой гей мечтает об этом, – подмигнул мне Санек. – И чем тебе наша униформа не нравится? – поднялся с места дядя Вова. – Я вот тоже сначала стеснялся. А сейчас ничо. Привык. Вентиляция опять-таки естественная… – он повернулся ко мне спиной, и я узрел в глубоком разрезе штанов абсолютно голый зад. – Все! – заорал я. – Хватит! Этих Мавроди я лично пристрелю. И младшего, и старшего! Но это потом. А сейчас… если вы хотите со мной работать, то первое – сменить эту хрень на строгие костюмы. Второе – если увижу хоть один сальный взгляд в мою сторону, лично, своими руками оторву яйца и заставлю их сожрать! И третье: если я взялся за работу, то работать будем по моим правилам! – Ну, ладно вам! – в зал вошла Саша и, похлопав меня по плечу, усадила на стул. – Хватит уже прикалываться. – Не обижайся, Тим, – кивнул мне Леонид, – сейчас ты принял боевое крещение. Это как посвящение в наш коллектив. Его все натуралы проходят. – Я смотрю, кроме дяди Вовы никто не прошел вашего крещения? – нервно усмехнулся я. – Верно, – кивнул Леонид, – людям трудно принять, что кто-то может быть не таким, как они. Ладно, я по делам поехал. Мальчики! – обратился хозяин к охранникам. – Переоденьтесь и покажите Тиму клуб. Введите его в курс дела и объясните обстановку. Мужчины поднялись и ушли куда-то вглубь клуба. Ко мне подсела Саша и, поставив передо мной чашку кофе, дружелюбно улыбнулась. – Вот ты и познакомился с самыми известными стереотипами, – сказала она, закуривая сигарету, – молодец! Не сдрейфил. На самом деле Клавдий – бывший военный. Служил в горячей точке. После ранения вышел в отставку и пришел к нам. Санек преподавал восточные единоборства в спортивной школе. Ивар – бывший спортсмен, мастер спорта международного класса, между прочим! Дядя Вова – боксер-тяжеловес на пенсии. Они ребята хорошие. Только Клавдия с Саньком в одну смену не ставь. У них взаимная неприязнь. – Неужели ты и правда думаешь, что все геи – идиоты? – спросил Стасик, подсаживаясь к нам. – Ну почему? – я сделал глоток ароматного кофе. – Они ведь тоже люди. – Кстати, наш Стасик – будущий филолог. Знает три языка, – подмигнула бармену Саша. – А ты? – поинтересовался я. – Я преподаю в музыкальной школе вокал, – Саша затушила сигарету, – а вечерами пою тут, в ресторане. И самое обидное знаешь что? – Что? – спросил я. – Только здесь я могу быть собой, – грустно улыбнулась мне Саша. – В школе никто не знает, кто я. – И кто ты? – я с интересом наблюдал за девушкой. – Я – лесбиянка, – прищурила глаза Саша и, взяв в руки мою чашку, сделала большой глоток кофе. Знаете, а минное поле не такое и страшное оказалось. И окружать меня тут будут не срущие мороженым единороги, а вполне нормальные люди, со своими судьбами и историями.