"Пьяный павлин"

У каждого, кто работал в сыскном деле, есть свой внутренний мент. И это не первая стадия шизофрении, не раздвоение личности и не невидимый друг, которого так боятся американцы. Он, скорее, твое второе «Я». Он открытее и честнее тебя, потому что ему не нужно перед кем-то рисоваться. Он внимательно читает с тобой документы, почесывая затылок. Он прыгает на стуле, размахивая над головой резиновой дубинкой, когда ты преследуешь преступников. Он напряженно вглядывается вдаль, когда ты сам не чувствуешь опасности и исходит слюной и присвистывает, когда видит симпатичную девушку. У меня, как вы поняли, тоже есть внутренний мент. Это маленький, толстый и лысый человечек, в вечной майке-алкоголичке, черных семейках по колено, в стоптанных тапочках на босу ногу и с фуражкой на голове. Вместе с ним мы уже четвертый день работаем в гей-клубе. Я держусь стоически и не показываю своих эмоций, а вот он просто сходит с ума от обилия обнимающихся и целующихся мужиков и подолгу стоит перед толчком, тяжело блюя. Но на лесбиянок он реагирует совсем по-другому. Его довольное мурло сияет улыбкой, а рука почесывает яйца через трусы. Я в очередной раз обошел зоны, где сегодня дежурили Ивар и Санек, проверяя, все ли у них в порядке. Обогнув двух целующихся парней в коридоре, я устало плюхнулся у барной стойки и попросил Стасика сварить мне кофе. Мое внимание привлек парнишка, прыгающий в углу бара. У него было абсолютно счастливое лицо, и он периодически подскакивал и ловил что-то в воздухе руками. – Что думаешь? – спрашиваю я у Стаса, кивая в сторону парня. – Я бы отдался вот тому бритому качку, – сказал мне на ухо Стас. За четыре дня я уже привык к его приколам, поэтому быстро среагировал на его реплику: – Дебил! Я вон про того парня! – показал я глазами в сторону прыгуна. – А-а-а… – Стасик наморщил нос. – Не! Он не в моем вкусе! – Дважды дебил, – проворчал я, – я не спрашиваю о твоих сексуальных предпочтениях. Он явно обдолбан. Ты не видел, с кем этот парень общался все это время? – Не-а, – покачал головой Стасик, – а вот с кем общался качок, я видел. – Да при чем тут твой качок? – начал злиться я. – А ты приглядись, – подмигнул мне Стас и отошел от меня к очередному клиенту. В этот момент качок подсел к барной стойке и, подмигнув Стасу, попросил у него чашку кофе. Мой внутренний мент напрягся и нацепил на толстый нос-картошку треснутые очки. У «бодибилдера» был отрешенный взгляд и неестественно расширены зрачки. Нервные и рваные движения рук подтверждали, что с ним не все в порядке. – Стас! – окликнул я бармена, когда качок отошел к дальнему столику. – Он же тоже обдолбан! – И не он один, – кивнул мне Стас. – Ты же понимаешь, что дурь они принесли не с собой. – Так ты говорил, что видел, с кем общался этот бугай? – спросил я, чувствуя, как мой внутренний мент радостно потирает руки, предвкушая интересное дело. – Значит, так, – начал Стас, – сначала он тусил с парочкой вон за тем столом, – бармен показал мне на двух парней, попивающих пиво за столом у окна, – потом угостил коктейлем Пикачу. Дальше сходил в туалет. Потом пошел на танцпол и вернулся оттуда с блондином в очках. Там ему тоже не обломилось. Но… – Стас многозначительно поднял палец вверх. – Через полчаса после этого его накрыло. – Ты думаешь, что это блондин? – напрягся я. – Не думаю, – покачал головой Стас, – блондина я вижу первый раз. Он пришел сюда с двумя подружками, и весь вечер трется на танцполе. Скорее, парень что-то хватанул в туалете. Я допил кофе и уже собирался делать очередной обход, как на соседний стул подсел, как всегда восторженный, Пикачу. Ах, да… Пикачу. Это карамельно-ванильный завсегдатай нашего клуба. Я точно не знаю, чем по жизни занимается это чудо природы с крашеным желтым чубчиком, но почти каждый вечер он приходит в клуб, ужинает в ресторане, потом пьет в баре, танцует, а после двенадцати за ним заезжает крутая тачка и он убывает в неизвестном направлении. – Сладкий, сделай мне Лонг-Айленд, – нараспев сказал Стасу Пикачу и, облив меня сиропом из глаз, мурлыкнул в мою сторону, – а ты, Тимоша, все так же меня хочешь? За Тимошу мне особенно хотелось дать ему по его сливочно-клубничной морде, но я на службе, а это наш постоянный и очень выгодный клиент. – Конечно, – кивнул ему я, – все так же хочу посадить тебя на стул ножками вверх, а потом еще и по затылку въебать, чтоб ножки глубже вошли! – Извращенец! – подмигнул мне Пикачу. Потом, обернувшись к Стасику, добавил, – не забыли? У Люськи завтра день варенья, – и, получив свой коктейль, Пикачу уплыл в толпу танцующих, противно виляя худыми бедрами. – Кто такая Люська? – поинтересовался я у Стаса. – Санта Люсия, – начал объяснять мне Стас, – артистка травести-шоу. Ты еще не видел наших девочек. Шоу идет только в пятницу и субботу, так что завтра ты с ними познакомишься. На следующий день дверь в клуб мне открыл высоченный детина с сизым подбородком. На нем был розовый короткий халатик с пуховой оторочкой и туфли на высоченных каблуках сорок пятого размера. На его голове красовался парик с длинными черными волосами, а в руке он держал тонкий мундштук с сигариллой. – Вообще-то у нас не курят, – сказал я ему, протискиваясь в двери. – Пожарник что ль? – равнодушно пожал плечами мужик и поцокал в сторону комнаты, которая у нас обозначалась как гримерка. Мой внутренний мент недовольно поежился и почапал на кухню, заварить себе чай. Собственно, данный перс и мне тоже не понравился, но неожиданно стало любопытно. Что за люди такие эти травести? Я уже привык к странным педерастическим шуткам и розыгрышам моих коллег. Мне даже стал нравиться Стас. Не так, конечно, как ему хотелось бы, но парень, и правда, оказался умным и наблюдательным. А вот травести для меня оставались загадкой. Я подошел к приоткрытой двери гримерки и, распахнув ее, зашел внутрь. Их оказалось пятеро. Знакомый уже гигант в розовом халате, лысоватый мужик в стрингах и чулках, брюнет в женском платье, с сеточкой на голове, парень в блондинистом парике с бигуди и невысокий молодой пацан с длинными локонами, забранными в хвостики. – Посмотрите, что мне мой Кисуня подарил, – выдал хвостатый, роясь в дамской сумочке. Он достал небольшую красненькую коробочку и, открыв ее, продемонстрировал всем колечко с блестящим камушком. – Ой, лапуля! – подскочил к хвостатому сетчатый. – Я тебя поздравляю! У нас скоро будет замужняя девочка! – сетчатый клюнул в щеку хвостатого, и тот прям растекся в приторной улыбке. – Ладусенька, детка! Как я за тебя рада! – пробасил высокий, и тоже чмокнул хвостатого. – Дуська! Насосала, сучка? – фыркнул бигудястый. – Люська! Завидуй молча! – прикрикнул на бигудястого лысый. – Не обращай на нее внимания, Ладусенок! Она и так всем завидует, бездарность! – Проститутка! – взвизгнул бигудястый и кинулся на лысого с кулаками. Драка вышла какая-то мультяшная. Лысый отбивался от бигудястой ёжевидной расческой, а бигудястый пытался пшикнуть в лысого из баллончика с лаком для волос. – Перестаньте, девочки! – бегал вокруг «дерущихся» высокий, пытаясь отнять у них «оружие». – Прекратите… – я попытался подобрать слово к происходящему, и, наконец, выдал, – безобразничать! – Ой, пожарник пришел! – все персонажи замерли, увидев меня. – Сейчас он вас водой из своего брандспойта обдаст, и вы успокоитесь, – сказал высокий. Фраза прозвучала как-то двусмысленно, и мой внутренний мент закатил глаза и хлопнул себя по лбу. – Вообще-то я не пожарник, а начальник охраны, – строго сказал я, – и о моем брандспойте даже не мечтайте! А если будете дебоширить, то я передам информацию об этом Леониду и он вас поувольняет к чертовой матери! – Девочки… – всплеснул руками сетчатый, – у нас в клубе появился настоящий мужик! Мда… моему внутреннему менту, возможно, и понравилось это умозаключение, если бы не обстоятельства. Поэтому он просто невольно хрюкнул и прихлебнул из стакана крепкого чая. Я же совершенно растерялся и, усевшись на свободный стул, стал молча разглядывать стеклянные флаконы на гримерном столике.