"Пьяный павлин"

Если бы не мои принципы и упертость, из меня вышел бы неплохой опер. Правда, в этом случае я перестал бы уважать себя, как человека. М-да… выбор у меня тогда был сложным, но, мне кажется, я принял правильное решение. Задача полиции – найти и наказать виновного и защитить потерпевшего. А на деле многие мои коллеги не совсем верно трактовали основы правосудия и считали, что весы, которые держит в руках слепая богиня Фемида, служат для взвешивания количества денег. Лично мне кажется, что наличие крупного банковского счета не может сделать из мерзавца порядочного человека. И наоборот. Вот поэтому теперь я и работаю в гей-клубе «Пьяный павлин». И, скажу вам, ни капли не жалею. Я распахнул дверь в кабинет директора клуба и с порога громко гаркнул Лиле: – Где этот мелкий засранец?! От неожиданности Лиля, сидящая за будуарным столиком, вздрогнула и провела помадой жирную красную линию на щеке. – Ты ничего не попутал, Тимоша? – недовольно пробасила Лиля. – Ну, тут два варианта, – совершенно спокойно ответил я. – Либо ты преступница, вернее, преступник, и причастна к похищению, либо ты нам говоришь, где прячется этот гребаный покемон! – Тимочка… – заерзала на стуле Лиля, – я не преступница. Я, можно сказать, мать Тереза, – она испуганно хлопала длинными накрашенными ресницами и дула красные губы. – Бедный малыш так плакал, так плакал… Мне его стало жалко и я решила ему помочь. – Ага… сиську ему дала? – хмыкнула Саша. – Ну какую сиську, – обиделась Лиля. – Он говорил, что Бусечка его разлюбил, и он не знает, что с этим делать. Вот я и предложила ему инсценировать похищение, чтобы Буся понял, как Пикачу ему дорог. – А ты знаешь, мать твою, Тереза, что ты чуть клуба из-за этого не лишилась? – рявкнул я. – И много хороших людей чуть не остались без работы? – Это как так? – удивленно вскинула тонкие брови Лиля. – А вот так! Бусечка пригрозил, что если мы не найдем Пикачу, он прикроет клуб навсегда, – продолжал я орать на перепуганную хозяйку клуба. – Так где этот чертов телепузик? – Там… – тихо всхлипнула Лиля и показала пальцем на дверь в другом конце комнаты. Пикачу сидел по-турецки на огромной кровати, с большой миской попкорна на коленях, и смотрел какой-то фильм по огромному телевизору, висящему на стене. Он явно не ожидал нашего визита, поэтому, увидев нас, быстро скинул миску на кровать, и попытался спрятаться в зеркальном шкафу-купе. – А ну стоять, гребаный граф Монте-Кристо! – заорал я. В три прыжка оказавшись возле Пикачу, я ухватил его за ворот рубашки, чуть приподнял и встряхнул. – А теперь колись, как ты тут оказался? – я грозно сдвинул брови. Пикачу дернул плечами, освобождаясь от моих рук, сел на край кровати, опустил голову и начал рассказ: – Буся меня совсем забросил в последнее время. Приходил ко мне редко и ненадолго. Иногда обещал прийти, но не появлялся, а присылал дорогую побрякушку. А мне нафиг не сдались подарки! – Пикачу поднял голову и вытер кулаком слезы. – Мне он сам нужен. Что я только ни делал! Устраивал ему по телефону истерики, делал вид, что у меня красивый любовник, куролесил и пил. Но все оставалось по-прежнему. И вот когда я в очередной раз напился и лежал в вашей комнате отдыха, ко мне пришла Лиля. Она выслушала меня и подала интересную идею – устроить похищение. Я быстро вырезал из какой-то рекламы, которую нашел в туалете, письмо. Лиля вызвала такси, а сама спрятала меня в этой потайной комнате. – Погодите, – остановила рассказ Саша, – а как письмо оказалось у… Буси? – Так я его утром подкинула, – ответила Лиля. – Улучила момент, когда его телохранитель подгонит машину к подъезду, а сам выйдет встречать шефа, и сунула записку под дворники. – Значит, так… – я строго посмотрел на зареванного Пикачу. – Мне сейчас очень хочется дать тебе по репе чем-нибудь тяжелым, но я этого делать не буду. Потому что тогда твой Буся точно закроет клуб. Он тут рвал и метал, между прочим, и если бы мы тебя не нашли, то уже завтра на месте нашего «Павлина» был бы фитнес-центр. – Он волновался за меня? – привстал с кровати Пикачу. – Уж не знаю, что он нашел в худом телепузике, – улыбнулся я, – но он тебя, идиота, очень любит. А теперь бери телефон и звони своему Бусечке. Минут десять Пикачу тихо попискивал в трубку. Сначала плакал, потом начал канючить, и под конец разразился заразительным смехом. При этом из противного тощего парня он неожиданно стал очень милым и даже красивым. Может, именно за этот смех и влюбился в него брутальный Иванов? Мне это неведомо, да и не очень понятно. Уже через пятнадцать минут на пороге комнаты появилась статная фигура Ивана Ивановича. Дверь за ним прикрыли два здоровенных амбала, которые, как статуи, замерли на пороге. – Не делай так больше, Кузя! – совершенно спокойно произнес Иванов, присаживаясь рядом с Пикачу. – Из-за тебя я чуть было не навредил хорошим людям. – Я хотел, чтобы ты поволновался, – надул губы Пикачу, – и чтобы приходил ко мне чаще. Я скучаю по тебе… – Потерпи немного, – Иван Иванович протянул было руку к Пикачу, но, оглянувшись на нас, убрал ее. – Сейчас закончится эта предвыборная гонка, и мы с тобой улетим в Эмираты. – Хочу на лыжах покататься. В Куршавель! – заканючил Пикачу. – Зимой? – удивился я, но тут же замолчал. М-да… причуды богатых мне не понять. Да и зачем мне это, когда вокруг настоящая зима и в парке можно вдоволь накататься на лыжах. А летом меня вполне устраивает дикий пляж где-нибудь на канале. И фуа-гра я не очень люблю. По-моему, намного вкуснее намазать на хрустящую ароматную корочку свежего белого хлеба бледный паштет из банки и с аппетитом съесть этот бутерброд, захрумкивая его свежим пупырчатым огурцом.